Текст книги "Прости, что предал (СИ)"
Автор книги: Лу Берри
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)
Мне стало ещё смешнее. Ещё противнее.
Усмехнувшись, я резюмировала:
– Одним словом, тебе нужна жалкая терпила. Дура, у которой вообще ничего в голове нет. Пустышка, у которой не имеется никаких интересов в жизни, кроме одного – получше тебя обслуживать и побольше нахваливать. Такая, как твоя мамочка.
Он побагровел.
– Маму не трогай!
– Маме твоей я уже все высказала, что думала.
Он возмущённо открывал и закрывал рот, как выброшенная на берег рыба. Я добавила…
– Ах, извини, кое в чем я ошиблась. Один интерес у твоей крали наверняка есть – деньги из тебя качать. За щедрое вознаграждение ты у неё, естественно, будешь самым лучшим. Самым лучшим идиотом, которому можно лапшу на уши вешать, а он будет верить! Так вот, Волков, я тебя не держу. Вали к своей Олечке и поскорее! Уверена, твоя мамочка вас всех с радостью примет!
Я развернулась, намереваясь выйти из зала, но его пальцы внезапно сомкнулись на моем локте.
– А кто сказал, что я собираюсь уходить? – прошипел он угрожающе.
Глава 7
Я выразительно посмотрела на то, как он сжимает мой локоть. И с чувством наступила ему на ногу, заставляя взвыть и отшатнуться.
– А кто сказал, что твоё мнение кто-то спрашивает? – парировала сухо.
Он злобно сжал кулаки. Вся эта ситуация, само моё поведение буквально выводили его из себя, лишая возможности почувствовать себя главным. Лишая способности нормально изъясняться.
Похоже, он не ждал от меня ничего подобного. Воображал, наверно, что я никогда ничего так и не узнаю, а если узнаю – буду молчать в тряпочку, благодарная за то, что не бросил.
Он абсолютно меня обесценивал.
Он совершенно меня недооценил.
За все годы он так меня и не понял, не узнал, не изучил. Думал только о себе, любимом. И того же ожидал от меня.
А я посмела, сволочь такая, захотеть чего-то ещё. Собственного дела, дохода, целей. В то время, как мне отводилась роль прислуги, подобострастной рабыни.
Видимо, все это он и нашёл в Ольге. Так совет им да любовь!
Одно мне было непонятно – почему он однажды все же уступил, почему помог начать свое дело?..
Впрочем, теперь это было не столь уж важно. Моя жизнь и сама душа лежали в руинах, а во рту расползалась горечь от понимания, что потратила столько времени не на того человека. Не тому родила детей!
Дети…
Внутри болезненно все сжалось. В этот момент было больно уже не за себя – за них. Как они воспримут развод, как переживут разрыв с их отцом?..
Впрочем, иного выхода я все равно не видела. Не было даже ни единой мысли о том, чтобы простить, проглотить и жить дальше с лживым мерзавцем.
– Думаешь, ты что-то решаешь? – процедил Семен наконец, снова обретя способность говорить. – Думаешь, можешь меня из квартиры выкинуть, как какого-то щенка? Да я на эту квартиру заработал! Сам! А у тебя права ни на что нет!
Я сложила на груди руки, сухо парировала…
– А я в этот момент работала на тебя. Помогала строить этот самый бизнес. Обслуживала, как ты того хотел. Растила твоих детей. И почитай на досуге Семейный кодекс, там тебя ждёт много интересных открытий.
Его кадык зло дёрнулся.
– Войны захотела, независимой себя почуяла, Аня? Да я уничтожу твой бизнес ко всем чертям… Будем в суде делить каждый стул, каждый клочок туалетной бумаги, поняла?!
Он угрожал. Но мне не было страшно. Потому что было, чем парировать.
– Ну давай. Только не забывай, что твой бизнес, – я обвела рукой зал, – мы при разводе поделим тоже. И я останусь в большом плюсе!
Он застыл. Я посчитала разговор оконченным.
Но когда уже сжала ручку двери, чтобы выйти, в спину мне прилетел вопрос…
– Даже не спросишь, почему я так поступил, почему изменил?
Конечно, себе самой я уже задала этот вопрос. Не могла не задать, как и любая женщина, которая столкнулась с предательством.
«Почему? За что? Как он мог?» – самые банальные вопросы, которые приходят на ум первыми.
Но правда в том, что ответы на них не имеют никакого значения. Потому что все уже случилось и обсуждать тут нечего.
Измену не отменишь, не вычеркнешь, не забудешь.
Есть смысл обсуждать что-то до измены, работать над собой обоим партнёрам, чтобы не допустить худшего, а о чем говорить, когда точка невозврата уже пройдена?
И когда один человек уже принял решение все сломать?
Нет, я не собиралась унижать себя глупыми, жалкими, бесполезными вопросами.
Не собиралась выслушивать в ответ, чем я так плоха, что он нашёл другую и завел семью на стороне.
Мне ни к чему ещё одна порция боли.
– Не спрошу, – бросила ему в ответ. – Потому что это уже неважно.
– А я все равно скажу.
Он подошёл ближе, требовательно развернул к себе и, глядя мне в лицо, проговорил…
– Я изменил, потому что захотел. Вот так банально. Ясно?
По его лицу видела – он хочет причинить мне боль. Не понимала другого – зачем? Нашёл кого-то лучше – уходи! Не держу, не плачу, не умоляю!
Но нет. Он все пытался надавить побольнее, словно я чем-то его обидела и это не давало ему покоя.
Не стремился спокойно и достойно уйти, хотел посильнее потоптаться на моих ранах.
Уже не любовь, но ещё и не равнодушие.
А что-то болезненное, невысказанное. Постоянно беспокоящее, как заноза, которую невозможно выдрать.
Я посмотрела ему в глаза.
– Тебе ведь что-то от меня надо, Волков. Что ты хочешь услышать? Как мне больно, как я страдаю? И почему ты этого ждёшь, как стервятник? Потому что я любила тебя не так, как тебе того хотелось? Потому что посмела в тебе не раствориться, посмела думать о чем-то ещё, кроме тебя? Как же ты жалок, Боже.
Он болезненно поморщился. Словно я попала в самую суть, ткнула прямо в больное место.
– То, что тебя не устраивала моя любовь, вовсе не значит, что я тебя не любила, – проговорила после паузы. – Я много лет терпела твой инфантилизм, бытовое свинство, дурной нрав. Много лет я жила твоими интересами, но как только у меня появились собственные – я стала плохой, так выходит? И тогда, видимо, ты нашёл эту овцу, Ольгу. Ну раз она воплощение твоей мечты, какого черта ты не пришёл ко мне, не признался, не ушёл, как достойный человек? Зачем продолжал это все? Или тебе нравилось думать, что ты меня этим наказываешь?
– Какая ты умная, – снова скривился он в отвращении.
Но под этой гримасой читалась растерянность.
Я пожала плечами.
– Значит, я права. Что ж, теперь с этим фарсом покончено.
– Не торопись с выводами.
Я покачала головой и наконец вышла.
Для меня все было решено.
***
Оказавшись в машине, я некоторое время думала, стоит ли сегодня вообще ехать на работу. И в конечном итоге решила, что, если займусь делом, это поможет мне отвлечься, буквально меня спасёт.
Позвонив маме, чтобы попросить забрать из садика дочку, я поехала в свой салон.
Домой вернулась поздним вечером. Знала, что старший сын присмотрит за младшей, позаботится о ней. И очень надеялась, что Семы в квартире не будет. Что в нем хоть немного проснулась совесть и он без лишнего шума ушёл.
Но того, что я увидела дома в итоге, я никак не ожидала.
– Ну вот и встретились снова, Аннушка, – пропел ненавистный голос, едва я вошла в прихожую.
Передо мной стояла Ольга.
В моей квартире…
В моей одежде!
Глава 8
– Чего пялишься? Сема сказал, я могу брать здесь все, что хочу!
Она с вызовом вскинула подбородок. Скудные остатки её волос были уложены в жалкий хвостик, что заставило меня довольно усмехнуться, несмотря на то, что её присутствие здесь застало врасплох.
Значит, муж и впрямь объявил мне войну. Грязную и беспощадную.
Не постеснялся притащить свою любовницу прямо к нам домой, к нашим детям…
Господи, дети! Где были мои дети?!
Отпихнув эту шалаву в сторону, я бросилась вперёд, к комнатам.
Когда у Семы неплохо пошёл бизнес, мы смогли позволить себе жилплощадь получше. Тогда и купили эту квартиру – с четырьмя комнатами, где у каждого была своя спальня, имелась отдельная гостиная плюс просторная кухня…
Я вложила в эту квартиру много сил и времени. Создавала уют и красоту. И вовсе не для того, чтобы какая-то шалава здесь поселилась и хозяйничала!
Но с ней я ещё разберусь. Куда больше меня сейчас беспокоили дети.
Вбежав в гостиную, я огляделась. Сема сидел на диване, закинув ноги на стеклянный столик – наверняка нарочно, потому что прекрасно знал, что я терпеть этого не могу. Едва мазнув по нему взглядом, я обнаружила, что детей в гостиной нет.
Дверь в нашу спальню была открыта, двери в комнаты детей – заперты. Ощущая непонятную тревогу, я бросилась к спальне старшего сына, Димы.
Попыталась открыть дверь, но она не поддавалась.
Забарабанила по ней кулаком…
– Дима! Лиза! Вы тут?
– Мама! – раздался испуганный голос дочки. – Мамочка, ты пришла?!
Я похолодела.
Обернулась к мужу, до конца не веря в то, что он поступил настолько мерзко, чудовищно, кошмарно.
– Солнышки, я тут! – попыталась успокоить детей. – Я скоро открою дверь!
Подлетев к дивану, я зло пнула Семена по ноге, заставляя взвыть.
– Ты что, запер детей, урод?! Дай немедленно ключ!
Он усмехнулся с победным видом.
– Я их просто воспитываю!
– Ты сумасшедший! Дай сюда ключ! Лиза напугана!
Он недовольно скривился.
– Они сами виноваты! Я привёл к ним братика познакомиться, а они хотели его выгнать! Вот я и запер всех троих до тех пор, пока не подружатся.
Я смотрела на него с нарастающим ужасом. Слышала слова, но до конца не могла поверить в дикость происходящего.
Господи, я думала, что у меня нормальная семья, а сейчас ощущала себя, словно в скандальной передаче на одном из телеканалов, где люди взахлеб поливают друг друга дерьмом, напрочь теряя человеческое обличье и даже пуская в ход кулаки.
Никогда бы не подумала, что моя жизнь тоже скатится в такую помойку!
– А я тебе говорила, что Сема меня любит, – раздался позади голос. – Я наконец займу твоё место!
На лице Ольги читалось торжество, а я даже поверить не могла, что такие люди – недалёкие, глупые, бессердечные – и в самом деле ходят по белому свету!
Я указала пальцем на дверь, за которой сидели напуганные дети. И её ребёнок – в том числе!
– Дура! – выплюнула я с ненавистью. – Там же заперт и твой ребёнок тоже! Ребёнок, который болеет! Тебе что, наплевать?!
Она пожала плечами.
– Он с братом и сестрой, что с ним случится?
Я покачала головой, даже не веря в такую чёрствость по отношению к своему же сыну. Снова огляделась по сторонам…
Сема не вмешивался в разговор. Он выглядел весьма довольным всем происходящим. Словно воображал, что весь этот спектакль разыгрывается в его честь.
Сумасшедший урод!
Но мне сейчас было не до него. Я думала лишь о том, как вытащить детей.
Дальше уговаривать этого мерзавца отдать ключ – не собиралась. Вызывать мастера, чтобы взломал – слишком долго.
Я бросилась на балкон – там хранились кое-какие инструменты, включая монтировку. Её должно быть вполне достаточно, чтобы взломать обычную межкомнатную дверь.
Схватив инструмент, я бросилась к запертой двери. В крови бушевали ослепляющие гнев и злость, они придавали мне таких сил, каких я в себе и не подозревала…
– Ты что делаешь?! – раздался нервный голос мужа.
Он попытался отобрать у меня монтировку, но я держала крепко. Глядя ему прямо в лицо, металлическим голосом предупредила:
– Отойди! Отойди к чёртовой матери или, клянусь, я тебя ударю. За все, что ты сделал с моими детьми и со мной!
Он побелел. Явно понял, что я сейчас способна на все.
– Да на, возьми этот чертов ключ, больная! – крикнул, бросая его мне под ноги и опасливо отходя подальше.
Кровь бешено шумела в ушах, желание и впрямь треснуть этому мерзавцу буквально кипело в жилах…
Но дети были важнее. Важнее всего на свете.
Подхватив ключ, я отперла дверь.
Лиза сразу бросилась ко мне. Дима неспешно поднялся с диванчика, лицо его было напряжённым, но он ничего не сказал.
Третий, чужой ребёнок сидел в углу молча. Он выглядел бледным, на лбу виднелась испарина. И тоже явно был напуган, но меня это не касалось.
Обнимая дочку одной рукой, второй я по-прежнему сжимала монтировку.
Повернувшись к мужу, ткнула инструментом в сторону его шалавы…
– Немедленно убери её отсюда.
Семён упрямо сложил на груди руки.
– Даже не подумаю. Они моя семья и теперь будут тут жить.
– Говнюк! – крикнула в его сторону Лиза.
А я достала из кармана телефон и констатировала:
– Тогда я звоню в полицию.
Глава 9
Я быстро набрала на телефоне сто двенадцать. Но нажимать на вызов не торопилась. Собиралась для начала просто припугнуть этого гада и его подстилку.
Делая вид, что позвонила, спешно проговорила в динамик:
– В моей квартире находятся посторонние, они отказываются уходить! Помогите мне!
– Что ты делаешь?! – прошипел Семён.
Я посмотрела на него с отвращением. Не знала, что за игры он затеял, но я шутить была не намерена. И до полиции в любом случае дойду, чтобы сообщить, как он запер детей. И до сведения органов опеки тоже это доведу!
Захотел войны – пусть готовится ловить пули.
– Брось трубку! – потребовал он и на этот раз казался уже испуганным.
Чёртов маменькин сыночек! Только и может, что гавкать, но стоит дать сдачи – и тут же поджимает хвост!
– Убери отсюда эту падаль, – потребовала в ответ.
– Отдай телефон!
Я понимала – даже если и впрямь позвоню в полицию и они приедут, сделать все равно ничего не смогут. Выставить отсюда эту шваль не в их компетенции. Сема был собственником квартиры, как и я, и мог привести сюда, кого угодно.
Что он и сделал.
Но и я могла ответить тем же.
Неясная мысль закопошилась в голове, но я пока отодвинула её в сторону.
Вместо этого неторопливо убрала телефон от уха, посмотрела на Семена и поговорила:
– Я отведу детей к соседям. А когда вернусь… твоей шалавы тут быть не должно. Даю тебе эти несколько минут на то, чтобы подумать. О том, что ты делаешь и какие у этого могут быть последствия.
Я крепче сжала руку дочери, подхватила под локоть сына и повела их на площадку, не забыв прихватить ключи от квартиры на случай, если эти две твари попробуют не пустить меня обратно.
Несколькими этажами ниже жила семья Леонтьевых. Их сын Паша дружил с моим Димой, они учились в одном классе. И я собиралась попросить соседей о том, чтобы мои дети побыли у них хотя бы полчасика, пока я разбираюсь с этим уродом, за которого вышла замуж, и его любовницей.
Потому что то, что может при этом произойти, для глаз детей вовсе не предназначалось. Им сегодня и так уже досталось.
Когда мы вошли в лифт, я успокаивающе погладила дочку по голове, а сына – по спине, и сказала:
– Мои хорошие, посидите немного у тёти Светы и дяди Володи, ладно? Мы с папой поговорим и я вас заберу. И мы с вами обсудим все, что произошло.
Лиза посмотрела на меня с испугом.
– Мамочка, мне страшно. Он тебе ничего не сделает?
Я не знала ответа на этот вопрос. Я уже вообще не знала, на что ещё способен этот урод.
Может, он меня ударит. Может, что-то похуже…
Но за своих детей я готова была его порвать. Страха во мне сейчас не было. Только решимость.
– Все будет хорошо, милая. Дима, присмотри за сестрой, ладно? – попросила я сына.
Он молча, угрюмо кивнул. Я понимала – ему тоже страшно, но он этого не показывает.
Старается быть мужчиной. Мой четырнадцатилетний герой.
Оказавшись перед нужной дверью, я нажала на звонок.
Она открылась довольно быстро.
– Володя, привет, – проговорила я, когда передо мной возникла рослая, внушительная фигура хозяина дома. – Прости, пожалуйста, что побеспокоила. Можно Лиза и Дима немного у вас посидят? Полчаса примерно?
Он нахмурился, но тут же кивнул. Мощной рукой направил в свою квартиру сначала моего сына, потом – дочь.
Я уже повернулась было к лифту, когда он спросил…
– Ань, все в порядке?
Я приготовилась произнести ложь…
Но почему-то не смогла. Словно на такое простое действие вдруг не хватило сил.
Я оперлась спиной о стену, коротко и честно выдохнула…
– Не в порядке.
– Ясно.
А в следующую секунду он уже влез в ботинки и коротко крикнул куда-то вглубь квартиры…
– Паша, угости своих друзей! Я скоро вернусь.
Он закрыл за собой дверь на ключ, взял меня под локоть и, вызвав лифт, сказал…
– Пошли.
– Куда? – внезапно растерялась я.
– Помогать тебе буду.
Я моргнула.
– Но ты же не знаешь, в чем дело…
– А мне и не надо знать. У тебя на лице все написано. Одну я тебя сейчас не оставлю.
Это было настолько неожиданно, что я не возразила. Наоборот – ощутила желание сжать его огромную ладонь в поисках опоры…
Но это было бы абсолютно неуместно.
Ничего больше не говоря, мы поднялись обратно к моей квартире. Я открыла дверь, шагнула внутрь, ощущая, как Володя, будто гигантский, грозный исполин, прикрывает мою спину…
И стало спокойнее. Увереннее.
Мы прошли в гостиную. Любовница Семена все ещё была там и, судя по тому, как развалилась на моем диване, никуда не собиралась.
Ладно, тогда я её соберу.
Сам муженек подскочил с кресла при нашем с Володей появлении. Недовольно, но не смея повышать голоса, проворчал…
– Привет, Володь. А что происходит? Ань, ты зачем привела человека?
И я вдруг ясно осознала, что хочу на это ответить.
Широко улыбнувшись, я взяла мужчину за руку, надеясь, что он подыграет, и объявила…
– А он теперь тоже будет жить с нами.
Глава 10
Если Володя и удивился моим словам – то вида совершенно не подал.
И я была ему за это благодарна.
Зато Семён мгновенно отреагировал. Его голос даже сделался писклявым, когда он вскрикнул…
– Что за бред?!
Я лениво изогнула одну бровь.
– А что не так? Ты привёл в нашу квартиру свою любовницу, устроив тут бордель. Значит, и я могу привести, кого хочу. Эта квартира такая же моя, как и твоя.
– Ты сдурела совсем. Чокнутая! – развопился муж.
Просто удивительно, как людям не по нраву, когда им отвечают на их поступки зеркально.
Володя вышел вперёд, заслоняя меня собой. Спокойно, но от этого не менее внушительно и пугающе, проговорил…
– Ты бы, Семён, тон сменил. Или у тебя зубы лишние?
Муж от такого прямого вопроса аж задохнулся. На фоне спокойного достоинства Володи он выглядел жалкой, трусливой шавкой.
– Чтоооо… – проблеял Семён возмущенно.
Володя сложил руки на широкой груди.
– Что-что… Могу, говорю, тебе количество зубов поубавить. Замучаешься к стоматологу бегать.
Я тайком взглянула на мужчину с удивлением. Не понимала, почему он так легко, не задумываясь, за меня заступился, но внутри стало теплее от того, что у меня была такая поддержка.
Несгибаемая скала.
На миг даже возникла зависть к его жене.
И вдруг с дивана подскочила подстилка.
– Сема, разберись с этими людьми! – потребовала она. – Я не буду терпеть посторонних!
От такой наглости я, не удержавшись, расхохоталась.
Выйдя из-за спины своего защитника, я отчеканила…
– Ну вот с тебя и начнём, Ольга. Ты тут совершенно лишняя.
Быстро оказавшись с ней рядом, я содрала с неё свой свитер, не заботясь о том, что могу его повредить.
Она завизжала так, словно её убивали, но мне было совершенно все равно.
Отобрав свою одежду, я потащила эту шалаву на выход. Её голос сорвался на визг…
– Сема! Сема! Помоги!
Сема кинулся было за нами следом, но Володя преградил ему дорогу. Проговорил любезнейшим голосом…
– Ну-ну, Семён, глупостей не делай.
Ольга визжала и вырывалась, но я была так зла, что это придавало мне сил. Доволокла её до двери и выкинула полураздетую на площадку.
Захлопнув дверь, вернулась в гостиную. Испытала миг мстительного удовлетворения, но понимала – это ещё не конец.
Оставался ещё кобель, за которого я имела дурость выйти замуж.
– Довожу до твоего сведения, Семён, – проговорила холодно, глядя ему прямо в глаза. – Я сообщу в полицию и опеку о том, что ты сделал со своими детьми. И буду в суде настаивать на том, чтобы тебя лишили родительских прав ко всем чертям.
При упоминании детей Семён вдруг резко оглянулся себе за спину. Я инстинктивно посмотрела в том же направлении…
Прижавшись к двери, которую я выломала, на полу сидел Фёдор. Ребёнок плакал и трясся – всеми забытый, испуганный… Больной.
И, видимо, сидел он так с тех самых пор, как я взломала дверь. Никто из этих тварей, что его зачали, даже не подумал успокоить мальчика!
Муженек вдруг накинулся на меня.
– Посмотри, что ты наделала! Даже ребёнка не пожалела, до чего его довела!
Я посмотрела на него с откровенным омерзением.
– Своего ребёнка до этого довели вы сами. Ты и твоя подстилка. Вы его родители, вы должны были позаботиться о нем и о том, чтобы он не увидел этот скандал! Но нет, тебе было плевать, Волков. Плевать на всех своих детей! Ты притащил сюда свою Ольгу вместе с сыном, и думал… что? Что ты думал? Что я молча соберу вещи и уйду вместе с детьми, оставив вас тут развлекаться? Черта с два.
Он смотрел на меня с бешенством, по-прежнему не торопясь успокоить сына.
Я проговорила уже мягче, тише…
– Забирай своего ребёнка и уходи, Семён. Ты уже и так наделал дерьма, остановись наконец. Посмотри со стороны на то, что устроил. Одумайся.
Зачем я пыталась достучаться от этого урода? Сама не знала.
Может, не могла до конца поверить, что столько лет прожила с неадекватным чудовищем. Может, хотела надеяться, что он все же очнется и уйдёт, как нормальный человек…
И он действительно смутился. Словно и впрямь внезапно осознал все свои поступки…
Молча подхватил сына на руки. Так же, не говоря ни слова, вышел в прихожую, прихватил верхнюю одежду и шагнул за порог…
Когда в квартире возникла наконец тишина, я ощутила, что она оглушает сильнее криков.
На меня вдруг тоже свалилось осознание всего, что случилось сегодня – всего за один день!
Я устало оперлась бедром на подлокотник дивана, даже не в состоянии поверить, что все закончилось.
Хотя бы на сегодня.
Мощная ладонь опустилась мне на плечо.
– Порядок? – поинтересовался участливо Володя.
Я почти и забыла о его присутствии. И теперь на меня накатил стыд.
– Прости, – выдохнула хрипло. – Прости, что тебе пришлось это всё увидеть и услышать. Мне так стыдно…
Он хмыкнул.
– Ну, я сам напросился. И знаешь что? Обнаглею ещё больше.
Я растерянно на него взглянула.
– Что?
– Переночую и впрямь тут. На случай, если этот козёл безрогий вернётся.
Я окончательно смутилась.
– Спасибо, но… Света твоя вряд ли нормально это воспримет.
Он помрачнел.
– Светы нет.
– В каком смысле – нет?
– Ушла. Мы с Пашкой вдвоём остались.
Я потрясенно замерла. Понятия не имела, что в жизни соседей такое произошло, да и откуда мне было знать?..
Сын ничего не говорил, а лезть в чужую жизнь у меня привычки не было.
– Мне жаль, – проговорила искренне.
– А мне нет, – решительно ответил он. – Гниль всякую надо от себя отрезать без сожаления.
Я не решилась уточнить, что он имел в виду. Или спросить, что случилось…
А Володя продолжил:
– Я Пашке позвоню, скажу, чтобы с твоими вместе сюда шёл. Ты не волнуйся, мы вас не потесним и не объедим. Можем хоть на полу лечь. А ещё у меня дома картошка жареная есть, могу принести и…
Я покачала головой.
– Ты что. Не нужно ничего.
Я прислушалась к себе и не ощутила никакого протеста против происходящего. Я слишком устала, слишком была потрясена, чтобы гнать из квартиры человека, который мне помог. И который обо мне…
Заботился?..
Может, от того, что знал, каково это – быть преданным.
Возникло даже ощущение, что мы оба сейчас чувствовали одно и то же – нежелание остаться один на один со своей болью.
– Сходи за детьми, вдруг Семён ещё где-то здесь, – проговорила я после паузы, передавая Володе ключи. – А я ужин соображу. И спасибо тебе… за все.
Глава 11
Когда дети вернулись в квартиру, я в первую очередь их обняла. Прижала одновременно к себе и сына, и дочь, ощущая сейчас, запоздало, весь тот страх, что прежде запрятала куда-то в самую глубь души…
Что они пережили, когда отец привёл домой чужих людей, свою вторую семью?..
Что почувствовали, когда запер их, как последний мерзавец?..
Мне было жутко даже думать об этом.
Но сейчас дети выглядели гораздо спокойнее. И подумалось, что это была действительно хорошая идея – оставить с нами на ночь Володю и Пашу.
С другом Диме явно будет легче. Тем более, Паша и сам пережил непростой опыт, когда его мама ушла из семьи…
Мне ещё предстояло обсудить с детьми все случившееся, но, видимо, не сегодня. Я видела, что все устали и эти разговоры лучше будет отложить на потом.
Накормив всех, я занялась тем, что приготовила постели. Мальчикам накрыла в комнате сына, застелив там дополнительно диван. Дочку на эту ночь решила уложить с собой. А Володе пришлось постелить в гостиной – с его ростом и габаритами в единственной свободной спальне – у Лизы – он бы просто не поместился.
Улёгшись в постель, я мечтала сразу отключиться, но, конечно, не вышло.
Мысли обо всем произошедшем невидимым камнем давили на грудь, душили и терзали…
Как могло получиться так, что ещё этим утром я привычно отчитывала мужа за носки, строила планы на день, а потом, всего из-за одного сообщения, моя жизнь полностью перевернулась и рухнула?...
И события одно за другим, как снежный ком, полетели мне на голову…
Как могло получиться, что я так ошиблась в человеке?..
Он ведь не просто изменил, предал, плюнул в душу. Он пошёл дальше, пытаясь сделать ещё больнее, тяжелее, невыносимее. Перешёл все границы разумного, зацепил детей, которые ни в чем не были виноваты…
Моя душа металась в агонии. Боль, страх, ненависть, злость, сожаление, горечь – множество эмоций рвали на части. И надежды обрести покой не было никакой…
Устав от всего этого, я тихонько поднялась, чтобы не потревожить дочь.
Прокралась на кухню. Остановившись у окна, оперлась ладонями на подоконник, вперилась взглядом в шапку снега на карнизе…
Хотела бы быть, как этот снег – холодной, безучастной, безразличной. Хотела бы ничего не чувствовать, ни о чем не думать. Хотела бы, чтобы сердце превратилось в кусок льда, который ничто не может тронуть…
– Болит?
Короткий вопрос, прозвучавший так неожиданно в ночной тишине, заставил меня дрогнуть.
Я обернулась. Володя стоял на пороге кухни, сонно натягивая на себя футболку.
– Что? – переспросила в ответ.
Он прикрыл за собой дверь, подошёл ближе, но остановился на уважительном расстоянии.
– Не спишь. Значит, душа болит, – пояснил лаконично.
Я ощутила, как защипало глаза от невыплаканных слез. От его понимания и участия.
Зажмурилась, чтобы сдержать солёный поток. Но несколько слезинок все же вырвались из-под сомкнутых век…
– Как ты справился? – спросила тихо. – Ну, когда Света ушла.
Он сделал глубокий вдох. Затем протяжно выдохнул…
Но ответил честно и прямо.
– Навру, если скажу, что легко. Такое легко не проходит. Даже если кажется, что уже и не любишь человека – все равно рвёт на части. Все равно кажется, что от тебя заживо отодрали кусок.
Я кивнула. А он продолжил…
– И вместе с тем, нет у нас права не справиться. Потому что дети есть. Ради них держаться надо. И я просто сцепил зубы и сказал себе – переживу. Потому что Пашке нужен. Потому что ему ещё хуже. А я для него – опора, образец. И он для меня – причина жить.
По моей щеке скатилась ещё одна слеза. От понимания – есть ведь нормальные, достойные мужчины, но я выбрала не того.
Смахнув влагу, я спросила…
– А почему Света не забрала с собой Пашу?
Володя издал язвительный смешок.
– А зачем он ей нужен? Она сына на мужика променяла. Этим все сказано.
Меня захлестнуло волной горечи. Как посторонний мужчина, который сегодня есть, а завтра – нет, может быть важнее родного ребёнка, своей плоти и крови? Того, кого девять месяцев носила под сердцем, кого в муках рожала?..
Словно почувствовав, о чем я думаю, Володя сказал…
– Знаешь, как я считаю? Нет худа без добра. Света ушла, зато мы с Пашкой ещё ближе стали. И тебя судьба от говна избавила.
Я хмыкнула. И ведь действительно, можно считать, что все произошло к лучшему. Хотя бы правду узнала и что за человек такой мой муж.
Просто сначала надо это пережить. Смириться с тем, что шестнадцать лет жизни спустила в мусорку.
Володя шагнул чуть ближе. Замер гигантской, но тёплой тенью рядом со мной у окна.
Предложил…
– Я в эти выходные мальчишек наших везу за город, ты знаешь ведь? Если хочешь – давайте с Лизой с нами. Развеяться, на природе подышать.
Я сглотнула. Пока не могла заглянуть даже в завтрашний день. Не знала, как его проживу, как переживу. А уж смотреть на несколько дней вперёд – не могла тем более.
И все же попросила…
– Расскажи, что вы делать будете.
Поймала себя вдруг на мысли, что его голос успокаивает, исцеляет. А может, мне было легче просто от того, что кто-то есть рядом.
Володя говорил и говорил – обо всем подряд, словно понимал, что мне это сейчас нужно.
А я слушала его и думала о том, что порой достаточно одного разговора, одного поступка, чтобы узнать человека, его суть. А порой для этого не хватает даже шестнадцати лет брака…
Но эта мысль почему-то уже не вызывала горечи.
Когда я снова легла в постель – по ощущениям, пару часов спустя – то смогла наконец спокойно и быстро уснуть.
А тяжёлые мысли остались где-то за порогом, словно какой-то незримый страж не позволил им за мной последовать…
Глава 12
Если бы меня спросили, почему я все это сотворил – я, наверно, не сразу нашёл бы ответ на этот вопрос. Как и достойное себе оправдание.
Просто потому, что его здесь и быть не могло. Все эмоции, которые мной владели, которые толкали меня на дикие, ужасные, неконтролируемые поступки, были чёрными, как сажа.
Злость, обида, гнев, неудовлетворенность… все это слилось в одном жутком, зловонном котле, в который превратилась моя душа.
Сжимая маленькую, дрожащую руку сына, я смотрел внутрь себя. Я сам себе задал тот самый вопрос – зачем я наделал столько дерьма? Почему?
И ответ наконец всплыл на поверхность.
Потому что Аня была права.
Во всем, что она мне высказала, крылась истина. Которую я и сам знал, но попросту не хотел признавать.
Не хотел признавать свою низость, малодушие, эгоизм…
Мне было мало того, что я имел. Мало той любви, что давала жена. Я хотел больше. Хотел чего-то абсолютного, всепоглощающего.
Хотел быть центром её Вселенной. Так же, как для мамы. Но Аня оказалась иной…
Отдельной, цельной, независимой личностью, чей мир не заключался только во мне одном. И я видел, что жена со мной не так счастлива, как могла бы быть, пойди я на уступки, но все равно продолжал держать её на цепи, требовать постоянного внимания к себе и только к себе…
Стыдно сказать – ревновал даже к сыну и дочери. Может, потому и захотел отомстить ей через них, причинить самую сильную боль из возможных, обидев детей. Моих детей – в том числе.
– Пап…
Голос Феди дрожал, сделался почти плаксивым, хоть он и пытался не хныкать. Я понимал, что надо как-то его успокоить, увезти в другое место… обеспечить ему покой и лечение, а не таскать его из одного места в другое – больного и напуганного.
Но стоял истуканом за дверями квартиры, откуда меня выгнали. И осознавал весь ужас своих поступков.
