Текст книги "Прости, что не любил (СИ)"
Автор книги: Лу Берри
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 4 страниц)
Annotation
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.
Придя встречать мужа на вокзал, я обнаружила, что приехал он не один. С ним явилась любовь всей его жизни, которой он стал внезапно нужен.
Мы развелись, но спустя время жизнь столкнула нас снова...
И теперь он хочет вернуть все назад.
Лу Берри. Прости. Прости, что не любил
Часть 1. Прошлое
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Часть 2. Настоящее
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Эпилог
Лу Берри. Прости. Прости, что не любил
Часть 1. Прошлое
Глава 1
Десятое января 2023 года. Вокзал.
Зябко переминаясь с ноги на ногу, я плотнее укуталась в шубу – подарок мужа на этот Новый год.
Вообще, не любила такие вещи, как меха, предпочитала что-то попроще, вроде практичного пуховика, но сегодня ударил такой мороз, что между перспективой замерзнуть и надеть шубу я все же выбрала последнее.
Да и Рому хотелось порадовать тем, что ношу его подарок. Тем более, что он постоянно повторял, что я должна ему соответствовать… в том числе – и внешне.
Муж был крупным бизнесменом, известным в городе и стране ресторатором. Светские рауты, деловые встречи, корпоративы и множество других мероприятий – все это было неотъемлемой частью не только его, но и моей жизни.
И я давно с этим смирилась, хоть мне и не хватало порой самого обычного покоя. Возможности побыть наедине с самой собой.
Но вместо этого я тенью следовала за мужем, обязанная своей внешностью подчеркивать все его успехи.
Многие только мечтают о такой жизни – богатом мужчине, который выполнит любой каприз, о возможности блистать в обществе, бесконечно меняя шикарные платья…
Но я о подобном никогда не грезила и со всем этим лишь мирилась. Потому что любила. Потому что искренне хотела, чтобы муж был счастлив и доволен. Потому что выбрала его – а значит, должна была принимать все особенности его жизни, разделять с ним все тяготы.
Иногда мне казалось, что меня, как личности, просто не существует, потому что я живу чужой жизнью, а не своей. Потому что, говоря обо мне, люди вспоминают лишь одно – что я жена Романа Вавилова. А кто я без него – никому не было и дела. Вероятно, меня считали попросту никем. Пустым местом.
Это тяготило и давило.
Не потому, что я сама хотела как-то прославиться. Я всего лишь желала жить иначе, но…
Понимала – такая жизнь возможна лишь без Ромы. А я без него…
Не то чтобы не могла… просто не хотела. Наверно, это побочное действие любви – терять себя в другом человеке.
Тяжело вздохнув, я снова посмотрела на табло. Поезд мужа прибывал через десять минут. Я ждала его на платформе, хотя могла бы укрыться в теплом здании вокзала. Но мне казалось, что время течет быстрее, если нетерпеливо мерить шагами заснеженный перрон…
Рома уехал после Нового года к маме в другой город – Валентина Игоревна позвонила, причитая, что ей совсем плохо и потребовала, чтобы сын немедленно приехал…
Конечно же, без меня. Потому что она никогда не скрывала того, что я ей не нравлюсь. Что, по её мнению, совершенно недостойна её сына. Жалкая сирота, приживалка, нахлебница, деревенщина…
И это ещё самые мягкие из эпитетов, которые я от неё слышала. Во многом несправедливые.
Я старалась наладить с ней отношения, но все зря. И со временем просто постаралась не обращать на это внимания…
В конце концов, я вышла замуж за её сына и с ним мне жить, а не с ней. Мне было достаточно того, что сам Рома не реагировал на слова матери и просто любил меня.
И ему было совсем не важно, что я сирота, что никогда не смогу зарабатывать наравне с ним. Более того – муж категорически запрещал мне работать и это было постоянным предметом наших споров и ссор.
И все же мы прожили вместе уже пятнадцать лет, родили сына… и я считала наш брак крепким, способным выстоять перед любой бурей. Даже перед неодобрением свекрови и разногласиями касательно работы…
Я выпустила изо рта облачко пара, наблюдая за тем, как оно тает в морозном вечернем воздухе…
А что, если я – как это облачко?.. Что, если растаю однажды без следа?..
Глупости какие лезут в голову!
Раздался долгожданный гудок, послышался характерный стук колес. Я обернулась, разглядев среди снежной завесы приближающийся поезд…
Бросилась навстречу. Муж ехал в вагоне класса люкс, и я примерно понимала, где именно он остановится…
Подбежав ближе, жадно воззрилась на двери. Пассажиры выходили один за другим, попадая в объятия встречающих, растворяясь в толпе…
Я прижала руки к сердцу – мне тоже не терпелось обнять любимого, ощутить его тепло, вдохнуть запах его парфюма, что всегда о нем напоминал…
И вот, наконец, Рома показался в дверях. Я замерла, ожидая, что он меня заметит, улыбнется, ускорит шаг…
Но он повернулся спиной. Он подал руку кому-то, кто выходил за ним следом…
Женщина.
Красивая женщина.
И её лицо мне было, увы, знакомо.
Я нервно сглотнула. По душе пробежал озноб…
Я смотрела, как Рома подхватывает её, помогая спуститься. Как она заливисто смеётся в его объятиях… А он – улыбается ей…
Не мне.
Смотрела и понимала – прямо сейчас, на моих глазах, происходит нечто, что разрушит мою жизнь. Или уже разрушило?
Они развернулись и пошли к зданию вокзала, так меня и не заметив.
Мне не оставалось ничего иного, как кинуться следом. Окрикнуть…
– Рома!
В этот момент ощущала себя подобно брошенной хозяином собаке. Той, что бежит по пятам, не понимая, почему с ней так поступили, за что выкинули?..
Он обернулся. На его лице отразились недоумение, неловкость, и, внезапно – злость. Словно я ему чем-то помешала.
Я – его жена…
– Ты что тут делаешь? – спросил он недовольно и требовательно. – Я не просил меня встречать.
Я не стала отвечать. Вместо этого парировала, кивнув на его спутницу…
– Кто это? Почему она на тебе виснет, как водоросль?
Он поморщился. Вздохнул – и очередное облачко пара растворилось без следа в воздухе...
Как моя жизнь и мой брак.
– Не думал, что придётся делать это так, но ладно… Оль, все кончено. Я с тобой развожусь.
Глава 2
Несколькими днями ранее.
– Рома, приезжай немедленно!
Истеричный голос, доносившийся из динамика телефона мужа, звучал громко и требовательно. Я могла бы поклясться в том, что моя свекровь, Валентина Игоревна, делала это нарочно, рассчитывая, что я нахожусь где-то рядом с Ромой.
Муж невозмутимо помешал свободной рукой кофе – пил его всегда без сахара и молока, но непременно с щепоткой корицы.
– Мама, что случилось? – спросил он терпеливо.
Даже со своего места я услышала, что она вздохнула в ответ, как паровоз.
– Все то же, сынок, все то же! Бросил мать, на Новый год даже не приехал! А я уже не молодая, у меня и сердце больное, и сахар скачет. Вот прихватит меня – и помочь будет некому!
Муж даже не поменялся в лице, оставшись совершенно спокоен. Неторопливо отпил кофе и предложил миролюбиво:
– Давай сиделку тебе наймем.
– Сиделка не заменит мне сына! – вскрикнула свекровь обиженно. – Я хочу, чтобы ты приехал! Прямо сейчас!
Рома вскинул руку, взглянул на часы, словно всерьёз взвешивал возможность сорваться с места немедленно и отправиться в путь.
А свекровь сменила тон. Теперь её голос звучал трагично…
– Сынок, у меня плохое предчувствие. Пожалуйста, приезжай, хоть свидимся напоследок…
Рома вздохнул. Посмотрел на меня…
Я отвела взгляд в сторону. Никогда не вмешивалась в его отношения с матерью, попросту считала себя не вправе ни осуждать, ни чего-то требовать…
Она ведь мама. Какая бы ни была, а мама.
У меня самой мамы не было. И я бы дорого дала, чтобы она тоже позвонила мне и попросила приехать…
Дорого бы дала, чтобы просто услышать её голос, который почти растворился в прожитых годах, оставшись лишь тенью. Мне было страшно, что однажды я вообще не вспомню ни её голоса, ни её лица, ни тепла её объятий…
Вздохнув, я вернулась в реальность. В этот момент муж как раз говорил…
– Ладно, мам, возьму сегодня билет и завтра приеду.
Я вздрогнула. Завтра? Но ведь завтра Рождество…
До меня снова донёсся голос свекрови.
– Только эту свою замухрышку не бери, понял? Не хочу её тут видеть. Как о ней подумаю – аж дурно становится. Как ты мог, такой умный, красивый мальчик, такую вообще выбрать?
Разговор свернул в привычное русло – в неприязнь ко мне.
Я отвернулась. Поймала в окне свое неверное, призрачное отражение…
Я ведь вовсе не уродина. Может, не сшита и не перекроена по тем меркам, какие нынче в моде – без острых скул, без тонкого носа. И губы у меня не утиные, а совершенно обычные. Но таких уничижительных слов я тоже явно не заслуживала.
Что её так во мне раздражало, что отталкивало? Я не понимала.
– Все, мам, до завтра, – ворвался в мои мысли голос мужа.
Всё-таки уедет?
Он устало отложил в сторону телефон и кинул мне…
– Ну, ты слышала сама все.
Я прикусила губу. Выдохнула в ответ лишь одно…
– Завтра Рождество.
Рома раздражённо поморщился – разговор с матерью не прошёл даром.
– И? – ответил резко.
– Мы всегда вместе в Рождество. Может, поедешь послезавтра?
Он тяжело вздохнул.
– Чтобы мама мне завтра весь день названивала, причитала, упрекала?
– Но ведь это всего день…
Он громко стукнул кружкой о столешницу.
– Вот именно. И Рождество твоё – тоже всего лишь день. Обычный.
Не обычный. И он это прекрасно знал.
С самого детства я любила Рождество куда больше, чем Новый год – так приучила бабушка. И самые тёплые воспоминания из детства у меня были связаны именно с этим праздником.
Муж мягко погладил меня по плечу.
– Извини. Но я поеду. А Рождество вдвоём с Никитой отметите. Напечешь эти свои пироги… только много не лопайте, а то потом худеть придётся. Ты ведь помнишь, что у меня скоро важная встреча и ты должна выглядеть на ней абсолютно безупречно?
Я помнила. Всегда помнила все, что было для него важно.
А он на то, что было важно для меня, выходит, наплевал.
И, видимо, посчитав, что конфликт уже исчерпан, Рома скомандовал…
– Оль, собери мне чемодан небольшой. Проверь, какая там погода, уложи самое основное. Поеду на поезде, возьму скорый – люксы вряд ли раскупили… На нем всего шесть часов трястись, все лучше, чем эта возня в аэропорту.
Он уже переключился на другую тему и вовсю давал указания, словно я была его подчинённой, а не женой.
А я в этот миг глотала обиду.
– Сам собирай свой чемодан, я не прислуга, – произнесла неожиданно даже для себя.
Привыкла всегда ему угождать, во всем. Но сейчас внутри словно что-то надломилось.
Муж замер, тоже явно удивлённый таким ответом.
В глазах промелькнуло раздражение, которое тут же сменилось снисхождением. Меня одинаково задели обе эти эмоции.
– Не дуйся, милая, – проговорил он ласково. – В этом же нет никакой проблемы, никакой трагедии. Но чтобы ты не обижалась, я приеду и подарю тебе что-нибудь такое, что ты сразу забудешь, что меня не было каких-то несколько дней.
Он меня покупал.
Как какую-то вещь. Как привык покупать все, что ему только хотелось.
И за все эти годы так и не понял, что рядом с ним меня держало лишь то, что я его любила. А все остальное – напротив, даже тяготило.
За все эти годы он так и не понял меня.
Возникло ощущение, что он мерил меня чьей-то чужой меркой. И считал это единственно верным.
Будто кто-то однажды вбил в его голову, что все решают лишь деньги. И он следовал этому правилу всегда и во всём.
Отвернувшись, я просто вышла из кухни, ощущая, что ещё хоть одно слово – и между нами может случиться взрыв.
Глава 3
Я не любил вокзалы.
Всей душой ненавидел моменты прощаний. Эти взгляды через окно в попытке уловить последнюю нежность, сохранить её на память. Этот миг финального отчаяния, когда до последнего бежишь за безнадёжно ускоряющимся вагоном, зная – ничего уже не исправить, не отменить, но не бежать не можешь, потому что рвущееся на части сердце требует сделать хоть что-то! Хоть как-то остановить, вернуть…
Одной такой сцены в моей жизни мне хватило навсегда, чтобы возненавидеть поезда, платформы и стук колёс.
Конечно, я мог полететь к матери, а не поехать, но мысль о том, чтобы тащиться целый час в аэропорт, а потом ещё проходить все эти успевшие достать контроли, радовала ещё меньше.
И вот – вокзал. Снующие вокруг люди. И женщина в моих объятиях…
Так похоже и так одновременно не похоже на тот день, который за множество лет так и не стерся из памяти.
Ту женщину не хотел отпускать я. А эта женщина – не хочет отпускать меня.
Пусть даже всего на несколько дней.
Оля прятала лицо у меня на груди, крепко обнимая за талию. Я знал – она скрывает таким образом слезы, не хочет мне их показывать. И был за это благодарен, потому что сам не хотел их видеть.
Чтобы разрядить обстановку, я произнес…
– Есть пожелания, какой ты хочешь от меня подарок по возвращении?
Она замотала головой – как-то уж слишком активно, яро, словно мои подарки ей вообще к черту не сдались.
Но я-то знал, что это не так. Все женщины одинаковы, все ждут, что мужчина сделает их жизнь лучше. Что будет осыпать дорогими подарками, давать денег на любой каприз.
Нет тех, кто откажется от такой жизни.
И Оля тоже не отказалась.
– Ладно, тогда я сам выберу.
– Просто вернись поскорее, – донёсся до меня её сдавленный голос.
На миг от этих слов даже накатила нежность, которую я обычно старался не подпускать в душу, как нечто разрушительное, лишнее.
Взяв жену за подбородок, посмотрел ей в глаза.
В каком-то смысле она была моим творением.
Из обычной девушки я постепенно сделал стильную леди. При этом не ломал ее внешность, не пытался с помощью косметологов вылепить из неё нечто новое.
Нет, просто заплатил за то, чтобы лучшие специалисты подчеркнули с помощью одежды, причёски, макияжа то, что было в ней заложено природой.
Мне нравилось думать о нас, как о Пигмалионе и Галатее.
И я считал, что она должна быть мне сильно благодарна. Ведь без меня была бы просто никем.
– Мне нужно идти, – бросил я, посмотрев на часы. – До отправления пять минут. Как только зайду в вагон – уходи, ладно? Не хочу, чтобы ты стояла под окном и махала на прощание.
По её лицу понял – так она и собиралась сделать. Провожать, как верная собака.
Так трогательно и так одновременно жалко и глупо.
Разозлившись на это, я быстро поцеловал её в губы и зашёл в вагон, ни разу не обернувшись на прощание.
Ненавидел в этот миг не столько её, сколько себя самого.
Потому что в ней видел себя. В очень далеком, к счастью, прошлом.
И даже не знал в тот момент, что это прошлое уже меня караулит.
Ждёт, чтобы напомнить о себе.
Глава 4
Ничего не менялось.
Летели мимо годы, преображались города, менялась даже психология людей…
Но маленький вокзал родного города, казалось, буквально застыл во времени, словно замороженный.
Сойдя на перрон, я поднял воротник пальто, словно пытаясь укрыться – но не от снега, что мягкими хлопьями ложился на плечи и волосы, а от воспоминаний, что давно осели на душе горьким порохом.
Как так получается? В бешеном потоке жизни мы столь многое легко забываем – позвонить родным, поздравить друга с днем рождения… А я до тошноты подробно помнил то, что до сих пор отравляло мне душу.
Может, претензии мамы были справедливы – я навещал её недостаточно часто. Но никому не признался бы вслух, что я, взрослый мужчина уже за сорок, просто боюсь призраков прошлого, что поджидали в этом городе, казалось, на каждом шагу.
Я вообще старался не вспоминать те времена, когда ещё ничего из себя не представлял. Ненавидел того парнишку, у которого за душой только и было, что мечты о счастливой жизни с любимой девушкой и вера, что мы всего добьёмся вместе.
Только вот она не хотела ждать. Не хотела строить. Хотела все сразу, прямо сейчас.
Она.
Опять она.
Как проклятье, как неизлечимая хворь.
Раздражённо тряхнув головой, я выдвинул ручку своего дорогущего чемодана и решительно зашагал в сторону здания вокзала.
Мог бы взять в аренду автомобиль, но садиться за руль не хотелось. Пришлось вызвать такси и молча удовлетвориться тем, что меня повезёт какая-то не слишком престижная, да и не особо свежая на вид машина.
Ехал молча, хотя водитель пытался начать диалог, но быстро понял, что я к нему не расположен и, к счастью, заткнулся.
Я смотрел в окно на проплывающие мимо пейзажи и думал о том, что, наверно, мне стоило поблагодарить ту, что бросила, за то, что я так сильно захотел отсюда выбраться. Захотел чего-то добиться. И все сделал для того, чтобы она пожалела.
Усмехнулся. Вот дурак. Она, возможно, все эти годы обо мне и не вспоминала, а я будто бы жил лишь ей назло.
Такси остановилось у знакомого панельного дома. Коротко попрощавшись, я вылез из машины и задрал голову, находя взглядом знакомое окно.
Вдруг спросил себя – а почему я вообще сюда примчался?
Мама ведь звонила и раньше. Точно так же жаловалась на здоровье, на одиночество, на то, что я её забыл. Но я всегда реагировал спокойно, отговаривался делами, а теперь…
Что-то заставило меня приехать. Что-то новое, что услышал в её голосе, хоть и не сумел понять, что именно.
Странный холодок пополз по позвоночнику, как предчувствие.
Нахмурившись, я набрал код домофона и шагнул в подъезд.
Лифт не работал.
Выругавшись, я пошёл на чёртов седьмой этаж по лестнице, похвалив себя мысленно за то, что поддерживал хорошую физическую форму.
Открыл дверь своими ключами. Мама не вышла встречать, но откуда-то с кухни доносились голоса… Я не мог их разобрать и опознать, но ощутил непонятную тревогу.
Крикнул…
– Мам, я приехал!
Голоса притихли. Дверь кухни распахнулась…
Мама стояла передо мной – вполне здоровая на вид и даже весьма бодрая.
– Ромочка, наконец-то! Мы тебя заждались!
В голосе проступила неожиданная хрипотца, когда я переспросил…
– Мы?
– Здравствуй, Рома.
Моя сердце упало вниз, куда-то в пятки.
Мой кошмар и моя молитва воплотились прямо передо мной. Имя им было – Надежда.
Она улыбалась мне, а я вдруг почувствовал себя так, будто невидимая рука толкнула меня куда-то в прошлое, стерев в одно мгновение все прожитые без Нади годы…
Глава 5
Много лет назад.
– Я не понимаю. Черт бы все побрал, Надя, я не понимаю. Почему?
Я сжимал её руки в своих, боялся выпустить хоть на миг, потому что казалось – она тут же исчезнет.
Но она и так собиралась исчезнуть. Из моей жизни. Но неужели не понимала, что никогда, никуда не сможет уйти из сердца?
– Ром, пожалуйста, не раздувай драму.
Она раздражённо поморщилась – так, словно её тяготили мои слова. Мои чувства. Само моё присутствие рядом.
Мы сидели в моей комнате, на той самой кровати, где между нами впервые произошла близость. Первые друг у друга, и, как мне всегда думалось – главные в жизнях друг друга…
И я теперь никак не мог принять того, что ошибся. Никак не мог смириться с происходящим.
– Но это и есть драма! Для меня – драма! – произнес с надрывом. – Как ты можешь уехать? Как можешь променять меня… променять нас на что-то другое? Я ведь хотел на тебе жениться, хотел с тобой жизнь прожить…
Она вскочила на ноги – так резко, что я не успел её удержать.
Нервным жестом обвела комнату, зло воскликнула:
– А я не хочу такой жизни, как ты не понимаешь!
Я следом за её жестом пробежал по комнате взглядом.
В глаза бросились старые, не модные обои. Лампа на столе помнила, вероятно, ещё советскую эпоху – мама не любила выкидывать вещи.
Кровать тоже давно состарилась, но стояла крепко, поэтому я никогда не думал о том, как все это – мебель, моя комната, сама квартира – выглядит в глазах Нади.
А ей, видимо, было противно. И я внезапно сам устыдился того, что вот так живу. С этой старой лампой, с этими гадкими обоями!
Я тоже вскочил с места. Подошёл к ней, заключил в объятия. Горячо зашептал…
– Наденька моя, хорошая, прекрасная… Я все для тебя сделаю. Поднимусь, стану одевать тебя в меха, осыпать бриллиантами… Машину тебе куплю, какую только захочешь. Я всего добьюсь, если ты со мной будешь…
Она рассмеялась – горько, прерывисто.
– Ром, я не могу ждать. Не хочу. Я хочу быть богатой уже сейчас! Одеваться в красивую одежду, покупать неприлично дорогие духи, сверкать на фотографиях в прессе! Я не хочу получить это все, когда мне будет уже сорок и я покроюсь морщинами! Я хочу получать удовольствие от жизни, пока молода!
Она прервалась. Посмотрела мне в глаза, обхватила руками лицо, оглаживая пальчиками мои скулы…
– Ты мне дорог. Но себя я люблю больше. Мы с тобой разные, Ром. И желания у нас тоже разные.
Я молчал. Нежность её прикосновений резко контрастировала с жестокостью слов. И это меня убивало.
– Такого шанса, как сейчас, у меня больше может не быть никогда в жизни, – продолжила она. – Я могу стать моделью. Могу объездить весь мир, мной будут восхищаться, на меня будут равняться! Я увижу Париж и Милан, Нью-Йорк и Лондон!
Она говорила горячо и восторженно. А во мне ядом растекалась горечь.
– Париж и Милан не заменят тебе меня! – проговорил отчаянно. – Я ведь тебя люблю, что же ты делаешь…
– Прости, Рома.
***
Ночной вокзал был непривычно тих, почти нем.
Мы стояли на заснеженной платформе, ожидая прибытия поезда, а я все отказывался верить, что она зайдёт в этот вагон и просто уедет прочь. Не оглянется, не пожалеет…
Я со страхом ждал, когда раздастся чёртов гудок и окончательно похоронит все мои мечты.
Сердце бешеными ударами отсчитывало убегающие секунды.
И вот – стук колёс. А следом протяжный, надрывный звук…
Я схватил её за руки, стал их отчаянно, исступлённо гладить….
– Наденька, одумайся. Останься со мной. Давай уйдём отсюда…
Она отпрянула. Раздражённо бросила…
– Если собираешься мне на нервы капать – лучше уходи сейчас же! Не провожай!
Я замер.
Я смотрел, как приближается поезд, открываются двери…
Как она уходит, не обернувшись, не поцеловав на прощание…
Очнулся, когда двери уже закрывались и поезд начал свой разгон…
Я побежал следом. Сам не знал, для чего, ведь мне не под силу было остановить целый состав и уж тем более – догнать.
Но я бежал. Бежал и отчаянно, жадно хватал ртом морозный январский воздух.
Бежал до тех пор, пока не кончился перрон, а потом просто рухнул на колени и заорал во всю силу лёгких, пытаясь выплеснуть наружу эту дикую боль.
Мне казалось, что жизнь кончена. Что моё сердце – лед, и никогда уже не оттает.
В одном я был тогда прав – я больше никого уже не смог полюбить.
Даже женщину, на которой в итоге женился.
Глава 6
– Я так рада тебя видеть.
Её голос – уже не из прошлого, а в настоящем – выдернул меня из вихря горьких воспоминаний.
Надя шагнула ко мне ближе. Я всмотрелся в её лицо…
Она была даже красивее, чем раньше. Прекраснее, чем на фото, которые видел в соцсетях.
Морщины, появления которых она так боялась, когда ей стукнет сорок, в итоге так и не тронули её лица. Волосы были модно окрашены, от неё шёл запах тех самых дорогих духов, о которых она мечтала много лет назад.
Казалось, все в её жизни сбылось. Уехав, она вскоре выскочила замуж за того, кто мог дать ей все то, что она хотела.
Я подозревал, что она убегала отсюда не ради карьеры. Она убегала к нему.
А я остался с одним лишь желанием – чтобы она пожалела том, как поступила.
И вот она стоит напротив. И смотрит так, словно между нами не было этой пропасти размером в два десятка лет.
Словно у нас не было жизни друг без друга.
Мне стоило бы выгнать её немедленно, но не хотелось выглядеть в её глазах до сих пор обиженным, жалким мальчишкой.
Так я сказал себе в этот момент.
Но сердце говорило иное. Вопреки всему, оно забилось так, как не билось уже давно.
С тех пор, как я потерял эту женщину.
– Ой, я вас оставлю. Вам же, наверно, поболтать хочется друг с другом! – проговорила, между тем, мама и спешно вышла из кухни.
Я вдруг понял, что она специально меня сюда заманила. Она хотела, чтобы мы с Надей встретились.
Когда-то мама тоже хотела видеть Надю моей женой, потому что дружила с её матерью. Две подруги мечтали переженить своих детей, но у Нади оказались иные планы на эту жизнь.
Неужели мама решила, что ещё не поздно вновь нас свести? Какой бред!
Когда она вышла, я оперся плечом о косяк двери, холодно бросив Наде…
– И как это тебя вновь занесло в этот город, из которого ты так хотела уехать?
Сказал – и сам себя отругал за излишние эмоции. За то, что показал – все ещё помню наше прошлое.
А должен был давно забыть, растоптать, выкинуть из головы.
Она отвела в сторону глаза. Ложная скромность или годы её изменили?
– У меня ведь тут квартира от родителей осталась, – проговорила она расплывчато.
Я не стал реагировать. Просто ждал, что ещё она скажет.
И Надя выпалила:
– А ещё я развелась.
По моей душе прокатилась дрожь.
Эти слова принесли больше радости и торжества, чем мне хотелось бы признать.
– А ты? – спросила она, поднимая на меня взгляд, в котором читалась неясная мольба. – Ты счастлив… со своей женой?
По всему телу прокатилась резкая, отрезвляющая боль.
Жена. У меня ведь есть жена.
Я не должен стоять тут и как одурманенный смотреть, не отрываясь, на женщину из своего прошлого.
Не должен испытывать прилив счастья от того, что она теперь свободна.
Я должен сказать ей то, о чем мечтал все эти годы – что я счастлив без неё. Что всего в жизни добился, как и обещал. Что теперь со мной рядом женщина, которая всегда в меня верила, которая меня любит.
– Да, – в итоге только и сумел хрипло прокаркать.
– Врешь, – парировала она.
А в следующий миг я уже её целовал. И не мог потом даже вспомнить, кто из нас первый потянулся навстречу, сломав в один миг преграды, которые казались непреодолимыми.
Я зло сминал её губы, словно наказывал за то, что она меня тогда бросила.
И вместе с тем – сжимал руками талию, словно желал больше никогда не отпускать.
Её руки повисли на моей шее. Она жарко, спешно зашептала…
– Рома, я так по тебе скучала. Если бы ты только знал, как я все эти годы жалела о том, что мы расстались… Как я была несчастна…
Вот они.
Те самые слова, что я ждал столько лет. Те, что должны были подарить мне долгожданную свободу…
Сейчас я должен рассмеяться, оттолкнуть её и сказать, как я рад, что у нас ничего не вышло. Что я, напротив, был без неё абсолютно счастлив!
И она мне уже совсем не нужна. Не нужна!
Но вместо свободы я ощутил, как снова попадаю в плен.
Плен её рук, глаз, губ. И не могу, да и не хочу, из него вырываться.
– Я бы все отдала за то, чтобы у нас был ещё один шанс, – проговорила она и все мои баррикады окончательно рухнули.
Я тоже хотел этот шанс.
Если быть с собой откровенным – все эти годы я только и жил, что в ожидании этого самого шанса.
Вернуть её – то, чего я действительно желал.
Не мести, не возможности причинить ответную боль.
Нет, я желал прожить ту жизнь, о которой всегда мечтал.
С ней, с любимой.
И упустить такую возможность теперь не мог.
Никак.
Ни за что.
И плевать на все.
На всех.
Я просто хотел быть счастлив.
Глава 7
Десятое января 2023 года. Вокзал.
– Оль, все кончено. Я с тобой развожусь.
Я слышала его слова, но никак не могла уложить их в голове.
Всё происходящее казалось плодом больного воображения, жутким ночным кошмаром. Не могло же такого быть на самом деле!
Не мог же мой муж, с которым я прожила столько лет, которому посвятила свою жизнь, просто притащить с собой какую-то бабу и заявить, что мы разводимся!
Нет, не какую-то и я это прекрасно знала.
Именно то, что её лицо было мне знакомо, и делало всю эту ситуацию до тошноты реальной. Настоящей…
Он проговорился о ней за всю нашу совместную жизнь лишь однажды. Но голос его при этом звучал так, что становилось ясно – он любил её когда-то. Очень сильно.
Я нашла её после этого в интернете, долго вглядывалась в её фото, невольно сравнивая с собой, пытаясь понять, что такого он в ней нашёл…
В тот миг мне было очень больно осознавать, что у мужа до меня была столь сильная любовь. Но я твёрдо сказала себе, что она – всего лишь прошлое, а настоящее – это я.
Выходит, я жестоко ошиблась.
Рома, тем временем, потянулся в карман за телефоном, безразлично бросив…
– Я тебе денег переведу – сними себе отель какой-нибудь. Мы с Надей едем домой, так что, сама понимаешь, тебе там теперь не место. Вещи твои я позже пришлю. Напишешь, куда.
Я стояла, совершенно пораженная этой жестокостью. Насмерть раненая.
Он говорил так равнодушно, словно нас все эти годы вообще ничего не связывало. Словно я была пустым местом, и ему было абсолютно наплевать, что будет со мной дальше.
Он выкидывал меня, как использованную, более не нужную вещь – безжалостно, безразлично.
А во мне океаном разливалась дикая боль. Отчаянное неверие в происходящее.
Завибрировал телефон – Рома кинул мне деньги. Словно я была попрошайкой, от которой хотел поскорее отвязаться.
Я зло тряхнула головой.
– Ты не можешь так просто меня выгнать! В этом доме живёт мой сын!
Он мимолетно нахмурился, словно о Никите вообще не вспоминал, попросту забыл о его существовании.
Ещё бы! Ведь его осчастливила своим вниманием дрянь, которая об него однажды ноги вытерла!
– Никита со мной останется, – постановил наконец.
– Черта с два, – огрызнулась я. – Мой сын не будет жить с какой-то шалавой!
Та, о ком шла речь, надменно выгнула бровь.
– Выражения выбирай, выскочка!
Я усмехнулась.
– С какой стати? Я просто называю вещи своими именами. Не нравится? Тогда нечего вешаться на чужих мужей!
Она подошла ближе, процедила сквозь зубы так, чтобы это слышала только я…
– Он всегда был моим. Так что я просто забрала свое. А ты тут лишняя.
Мне хотелось расцарапать ей лицо.
Хотелось кричать – зло, на разрыв, от такой несправедливости, какая сейчас происходила.
Но я считала, что это просто отвратительно – драться за мужика с другой женщиной.
Но позволить им просто так уйти, торжествуя, не могла тоже.
Быстро оглянувшись, я приметила грузного мужчину, приближавшегося к нам с двумя огромными чемоданами. Неожиданно отступив, я толкнула его так, что он от неожиданности потерял равновесие и налетел на эту дрянь, которая неловко поскользнулась и упала прямо на грязную платформу.
Рома не успел ей помочь.
Раздались крики и ругательства, под которые я спешно скрылась в толпе.
***
Поймав такси, я поехала по первому пришедшему на ум адресу – в центр города.
Побрела по улицам, пытаясь сжиться со всем, что со мной случилось. Пытаясь понять, что делать дальше.
И вдруг поняла – не надо думать. Надо действовать уже сейчас.
В конце концов, эта шалава – просто никто. И не имеет право так легко занять моё место, мой дом!
Я не позволю предателю вот так просто от меня избавиться и зажить счастливо со своей старой любовью! Да ещё и на глазах моего сына!
Может, ничего и не добьюсь, но нервы им потреплю точно. Отведу душу, устроив на прощание скандал.
