Текст книги "Месть носит Prada"
Автор книги: Лорен Вайсбергер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
– Ее, вот как? – Энди полностью расслабилась, и – о чудо! – впервые за несколько недель желудок успокоился.
– Конечно, ее. У нас будет прелестная светловолосая девочка, так предначертано судьбой.
Когда Энди открыла глаза, на часах было без пятнадцати семь. Она лежала под одеялом в халате, а рядом тихо похрапывал Макс. Свет был приглушен, но не выключен: должно быть, они заснули посреди разговора.
После душа и быстрого одевания Макс поймал внизу такси и дал адрес «Сарабет» в Верхнем Ист-Сайде, очаровательного маленького кафе, располагавшегося неподалеку от кабинета гинеколога (а в остальном ничем не примечательного). Энди осилила лишь ломтик хлеба с домашним вареньем и чашку ромашкового чая, но с удовольствием смотрела, как Макс уплетает омлет с сыром, жареную картошку с беконом и запивает все двумя стаканами апельсинового сока и большой чашкой латте. За едой он оживленно говорил о консультации, предполагая возможные даты появления ребенка на свет, обсуждая вопросы к врачу и то, как сообщить новость родне.
Заплатив по счету, они прошли пешком шесть кварталов по Мэдисон-авеню. В приемной врача было людно: Энди насчитала минимум трех явно беременных женщин, двух с мужьями и еще несколько, в основном слишком молодых или старых, чтобы ожидать ребенка. Как это она никогда не замечала раньше? Как странно было находиться здесь с Максом, держать его за руку, называть оба имени медсестре на ресепшене! Энди была шокирована, когда медсестра едва взглянула на них: Энди же сказала, что пришла на ультразвуковое обследование. На самое первое УЗИ! Разве от такой новости окружающие не должны прыгать от восторга?
Через четверть часа медсестра назвала ее имя и вручила пластмассовую баночку.
– Туалет по коридору справа. Пожалуйста, отнесите баночку в пятую смотровую. Ваш супруг может подождать вас там.
Макс улыбнулся Энди, взглядом пожелал ей удачи и направился следом за медсестрой к смотровым кабинетам. Когда через три минуты Энди вошла, он нетерпеливо мерил шагами тесную комнату.
– Ну что? – спросил Макс, проводя пальцами по волосам.
– Руку описала, как всегда.
– Что, так трудно попасть? – засмеялся Макс, радуясь возможности отвлечься.
– Ты и понятия не имеешь!
Пришла новая медсестра, грузная женщина с доброй улыбкой и серебристыми волосами. Окунув палочку в мочу Энди и найдя ее превосходной, медсестра измерила давление и спросила, когда была последняя менструация (Энди смогла ответить лишь приблизительно).
– Отлично, милая, доктор Крамер скоро придет. Взвесьтесь – не забудьте вычесть полкило на одежду, потом разденьтесь ниже пояса и прикройтесь этим! – Она подала Энди бумажную пеленку и жестом показала на кушетку. Макс и Энди с интересом и отвращением смотрели, как она надевает презерватив на зонд, подсоединенный к ультразвуковому аппарату, и выдавливает на него катышек геля на водной основе. Затем медсестра пожелала им доброго утра и вышла.
– Так вот как это делается, – пошутил Макс, глядя на фаллической формы зонд.
– Честно говоря, я думала, что мне все сделают через живот, как показывают по телевизору…
Дверь открылась. Доктор Крамер, видимо, услышала часть беседы, потому что сказала с улыбкой:
– Боюсь, для абдоминального УЗИ пока рановато. Ваш плод еще слишком мал, его может обнаружить только трансвагинальное обследование.
Доктор Крамер представилась Максу и начала настраивать аппарат. Движения этой миниатюрной симпатичной женщины лет тридцати восьми были быстрыми и уверенными.
– Как вы себя чувствуете? – спросила она через плечо. – Тошнота, рвота?
– И то, и другое.
– Абсолютно нормально. У большинства женщин токсикоз проходит в двенадцать – четырнадцать недель. Вы можете поменьше употреблять прозрачных жидкостей, крекеров и тому подобного?
– Да, в основном, – сказала Энди.
– Не волнуйтесь особо о своем рационе – все необходимое ребенок получает из вашего организма. Просто попытайтесь есть маленькими порциями, но часто, и побольше отдыхайте.
Энди кивнула. Доктор Крамер приподняла бумажную простыню и велела Энди лечь пониже и вставить ноги в пяточные упоры. Внизу живота Энди ощутила легкое давление и холод, который тут же прошел. «Это куда менее инвазивно, чем осмотр через живот», – с облегчением подумала она.
– Ну вот, – сказала доктор Крамер, осторожно водя зондом. Экран наполнился знакомыми черно-белыми пятнами, как Энди много раз видела в фильмах. Доктор указала на одно пятно в середине, казавшееся черным вакуумом. – Вот. Различаете движение? Это бьется сердце вашего ребенка.
Макс вскочил со стула и стиснул руку Энди.
– Где? Вот это?
– Да. – Врач помолчала, разглядывая экран, и сказала: – Сильное, хорошее сердцебиение. Подождите секунду…
Она чуть передвинула зонд и повернула регулятор громкости. Частые звуки наполнили комнату. Сердцебиение звучало, как ритмичный лошадиный галоп.
Энди лежала на спине и могла лишь слегка приподнять голову, но она прекрасно видела и экран, и пятно, и биение сердечка. Внутри нее растет настоящий живой ребенок! Слезы потекли сами, беззвучно. Она лежала неподвижно и не могла перестать плакать. Когда она посмотрела на Макса, который по-прежнему сжимал ее ладонь мертвой хваткой, глядя на экран, то заметила, что и у него глаза на мокром месте.
– Срок у вас десять недель и пять дней, и все выглядит просто замечательно! – Доктор взяла пластиковый кружок из двух дисков, соединенных посередине, и повернула один против другого. – Мы будем регулярно делать УЗИ, если вы не уверены насчет зачатия, но, судя по тому, что мы сегодня видим, рожать вам первого июня. Поздравляю.
– Первого июня, – благоговейно выдохнул Макс, будто называя лучший день в году. – Весенний малыш. Идеально.
Сомнения, страхи и гнев из-за письма не исчезли – Энди не была уверена, что они вообще когда-нибудь пройдут, – но при виде живой фасолинки в своем животе, с которой они с Максом скоро познакомятся и, дай Бог, всегда будут ее родителями, все остальное отошло на задний план. Когда врач сказала, что ждет их в своем кабинете, и оставила одних, Макс едва не вскочил на стол от радости, закричав «Я люблю тебя!» так громко, что Энди захохотала. Депрессия почти прошла. Она построит семейную жизнь с Максом. Она простит его и отбросит все сомнения. У нее один путь – вперед. Она сделает это ради их общего ребенка.
Глава 11
Известнее Бейонсе или нет?
Редакция «Декольте», к счастью, разительно отличалась и от высотки «Элиас-Кларк», и от квартиры в доме без лифта в Вест-Виллидж, где был офис «И жили они долго и счастливо». Бывшее в 1890-е пильной биржей, здание на своем веку пережило несколько реинкарнаций, побывав мясокомбинатом, фабрикой по производству пищевых продуктов, складом тканей и мебельной мастерской, пока не превратилось наконец, как и следовало ожидать, в лофт свободной планировки с огромными окнами, голыми кирпичными стенами, отреставрированными деревянными полами и хваленым видом на Гудзон (читайте: на Джерси-Сити). Энди прекрасно помнила восторг Эмили три года назад, когда брокер, показывавший им помещения под офисы, привел их на пересечение Двадцать четвертой и Одиннадцатой. Похожее на крепость здание впечатляло, но Энди не удержалась от вопроса: а район-то не слишком… суровый? Эмили только фыркнула, осторожно переступив через некое тело, отключившееся у самого входа.
– Суровый? Скорее со своим характером. Это именно то, что нам нужно! – сказала она.
Характер вместо нормального отопления, кондиционеров и мало-мальских гарантий, что их не убьют на улице, первое время сильно беспокоил Энди, но она не могла отрицать, что внутри офис выглядел в тысячу раз лучше, чем все, что им предлагали до этого, и стоил гораздо дешевле.
Энди дернула на себя металлическую дверь лифта и зашла, закрыв ее за собой отточенным движением. Согнутой рукой она держала несколько старбаксовских стаканов с горячим кофе. Каждый день Энди клялась себе, что пойдет по лестнице, и каждый раз заходила в лифт и думала: «Ладно, завтра». На четвертом этаже она улыбнулась секретарше «Декольте» – очередной суперопытной выпускнице колледжа, которые задерживались ровно настолько, чтобы Энди или Эмили успели провести собеседование с новыми соискательницами.
Иногда так приятно опоздать на работу!
– Доброе утро, Андреа, – сказала Агата, одетая в темно-синее платье, кремового цвета колготки и броские алые туфли из лаковой кожи. Оставалось лишь догадываться, как это помощница стабильно удерживается на пике моды. Должно быть, это отнимало много сил.
– Доброе, – громко ответила Андреа.
Агата замерла в стойке, как вышколенный сторожевой пес, пока Энди шла в свой кабинет – по сути дела, просто отгороженный стеклом участок общего пространства, сказав по пути:
– Зайдите ко мне! – Спохватившись, что это прозвучало слишком авторитарно и нелюбезно, она прибавила с деланным смехом: – Если у вас есть время.
– Итак, слушайте. Эмили звонит каждые три секунды. Я обещала, что отправлю вас прямо к ней.
– Я предупреждала, что задержусь. Впервые за шесть лет она пришла раньше меня и уже устроила истерику, – сказала Энди, понимая, что Эмили вывел из равновесия звонок из «Элиас-Кларк». – Хорошо, я иду к ней. Будьте добры, переадресуйте все звонки о свадьбе Харпер к ней в кабинет.
Агата кивнула с самым кислым видом.
«Декольте» с «Подиумом» роднило наличие длинноногих, не слезающих с каблуков, затянутых в дизайнерские наряды девушек. Согласно договору, персонал подбирала Эмили, за единственным исключением Кармелы Тиндейл, редактора и исполнительного директора, которую Энди переманила из «И жили они долго и счастливо» и обходиться без которой положительно не могла. Стоит отметить, что Кармела была полновата, а у корней ее неаккуратно окрашенных в каштановый цвет волос была отчетливо заметна седина. Она носила исключительно бесформенные брючные костюмы с сабо «Мерелли» зимой и дешевыми шлепанцами летом, а ее одинокой попыткой выглядеть стильно был настоящий (согласно оценке Эмили) рюкзачок от «Прада», который Кармела довела до ума с помощью краски, стразов и цветной пряжи. Словом, Кармела была модной катастрофой эпических пропорций, и Энди ее обожала. Остальные служащие редакции были копиями трещоток «Подиума» – одна другой голенастее, субтильнее и красивее. Это нагоняло тоску.
– Доброе утро, Энди, – поздоровалась Тал, тонкая, гибкая израильтянка с бледной кожей, смоляно-черными волосами и фигурой, способной мертвого поднять. Она была одета в узкие, как колготки, брючки-карго, коротенький блейзер и замшевые ботильоны на шпильках.
– Доброе, Тал. Ты говорила с «ОПИ»? Нам до конца недели нужно услышать от них определенное «да» или «нет».
Тал кивнула.
Сотовый Энди зазвонил.
– Отлично. Сообщи мне, что они ответят. – И Энди сказала в телефон: – Макс, это ты?
– Любимая, как ты себя чувствуешь?
Пока он этого не спросил, Энди чувствовала себя прекрасно, но стоило ей задуматься, как к горлу подкатила волна тошноты.
– Хорошо. Иду в кабинет Эмили на совещание. А что?
– Слушай, может, пригласим мою… родителей и сестру, твою маму, Джил с Кайлом и твоего отца с Норин к нам на ужин под предлогом, что надо просмотреть пробные снимки и помочь нам выбрать лучшие для свадебного альбома, и расскажем им новость?
Энди очень хотела поделиться новостью с матерью и Джил еще на дне рождения, но сейчас уже знала Лили, знали Макс и Эмили – Энди собиралась сказать ей через считанные минуты – и круг посвященных вдруг показался ей чересчур широким.
– Ну, я не знаю…
– Что ты, все будет прекрасно! Мы же записаны на скрининг первого триместра, как она его назвала?
– Прозрачность шейной складки.
– Да, так вот, проходим его в начале недели, чтобы убедиться, что все в порядке – а иначе и быть не может! – и осчастливливаем нашу родню. Я могу попросить нашего семейного пати-планнера организовать небольшой прием. Они все привезут, приготовят, уберут – тебе и пальцем не придется шевельнуть. Что скажешь?
Энди улыбнулась, когда мимо проплыла трещотка из художественного отдела в ботфортах до середины бедра и со множеством умело перекрученных золотых цепей на шее, весивших на вид не меньше нескольких килограммов.
– Энди?
– Прости. Э-э… Ну ладно, я не против.
– Отлично! Тогда в следующую субботу?
– Нет, в субботу утром Джил, Кайл и мальчики возвращаются в Техас. Может, в пятницу?
– Договорились. Я со всеми свяжусь и все продумаю. Энди?
– А?
– Представляешь, как они за нас обрадуются?
Энди невольно представила себе реакцию Барбары: ужасная невестка скоро подарит ей внука, на которого возлагаются большие надежды. Какая дилемма! На ее исколотом ботоксом челе, пожалуй, не отразится ничего. А вдруг при новости о ребенке она смягчится?
– Мне нравится, – решительно сказала она. – Это прекрасный способ сразу сообщить всем.
– Я люблю тебя, Энди.
После секундного – даже полусекундного – колебания Энди ответила:
– Я тоже тебя люблю.
– Энди! Быстро сюда! – со странно знакомой интонацией скомандовала Эмили из своей стеклянной выгородки.
– Я слышу, тебя вызывают. Поговорим позже, – сказал Макс и повесил трубку. Энди чувствовала, что он улыбается.
Войдя к Эмили, Энди присела на один из кожаных шезлонгов и, сбросив мокасины, зарылась ступнями в мохнатую овечью шкуру. Презирая скудную часть журнального бюджета, выделенного на оформление интерьера, Эмили потратила немало собственных средств, чтобы ее кабинет выглядел иллюстрацией из «Элль декор». Красный лакированный стол, белые кожаные стулья и овечья шкура на полу были только началом. В неброском гладком шкафчике хранилась ее коллекция журналов и книг, тонкие белые гардины украшали огромные окна, сразу притягивавшие взгляд, а отпечатанные на холсте фотографии обложек всех номеров «Броска» оживляли единственную голую кирпичную стену. На двух стеклянных стенках, отделявших офис от остального лофта, Эмили развесила фигурки и узоры из цветного стекла, чтобы лучи света дробились в них, усеивая все вокруг цветными бликами. В углу стояла современная скульптура, изображающая двух резвящихся далматинцев в натуральную величину, а в миниатюрном холодильнике «Саб-зиро», встроенном в боковую панель горизонтальной книжной тумбы, хранился запас воды «Эвиан», розовое шампанское и хорошо охлажденный «Онист ти». Везде были расставлены личные фотографии в элегантных рамках. Энди вспомнила, что Эмили с двенадцати лет мечтала стать секретаршей Миранды. Или она мечтала стать Мирандой?
– Слава Богу, наконец-то ты пришла! – сказала Эмили, оторвав взгляд от своего компьютера. – Я только допишу письмо, дай мне две секунды…
На краю стола Энди заметила гору пробных снимков с собственной свадьбы. Взяв верхний, она придирчиво на него посмотрела. Онлайн этот снимок ей очень нравился, а распечатка понравилась еще больше. Это была одна из немногих фотографий, на которой Энди улыбалась совершенно искренне. Когда музыка заиграла вступление к первому танцу новобрачных, Макс подошел к ней сзади и обнял, поцеловав в шею и защекотав, а Энди запрокинула голову ему на плечо, засмеявшись от удивления и удовольствия. Снимок получился совершенно естественным и абсолютно не постановочным. Весьма нетрадиционный выбор для обложки, но Энди и Эмили как раз носились с идеей сделать что-то необычное.
– Ты веришь, что на носу мартовский выпуск? – спросила Энди, глядя на фотографию.
– М-м, – утвердительно отозвалась Эмили, не отрывая глаз от монитора.
– Ты правда считаешь, что можно использовать этот снимок для обложки? А не слишком… своеобразно?
Эмили вздохнула.
– В любом случае это Сен-Жермен. Это же не твои кузины прислали с «Шаттерфлай».
– Согласна. Мне, кстати, очень нравится.
Эмили открыла верхний ящик стола, достала пачку «Мальборо» и зажигалку, взяла одну сигарету и предложила Энди.
– Эмили, ты в кабинете не одна, – вынуждена была сказать Энди, совершенно не любившая роль строгой мамаши.
Эмили коснулась пламенем зажигалки кончика сигареты, глубоко вздохнула и выпустила длинную ровную струю дыма.
– Сегодня можно.
– Слушай, я шесть лет как бросила, – пожаловалась Энди, с тоской глядя на сигарету. – Почему ж до сих пор так хочется, черт возьми?
Эмили снова протянула ей пачку, но Энди лишь покачала головой. Наверное, стоило бы вообще выйти из кабинета – надо было думать о ребенке! – но Эмили бы ее убила.
– Что отмечаем? – поинтересовалась Энди, завороженно следя за долгими, чувственными выдохами Эмили.
– Ни за что не догадаешься, кто мне утром позвонил, – сказала Эмили, восторженно потанцевав задом на кресле.
– Бейонсе?
– Нет. Почему вдруг Бейонсе?
– Известнее ее или нет?
– А кто известнее Бейонсе?
– Эмили, говори уже!
– Угадай. Ты должна угадать. Ты никогда не соглашаешься угадывать, но сейчас попробуй.
– Забавненько. Джей-Зи?
Эмили застонала:
– Ну никакой сообразительности! Последний человек во Вселенной, который позвонил бы к нам в офис и потребовал встречи?
Энди подула на озябшие пальцы.
– Обама?
– Невероятно, у тебя вообще нет воображения!
– Э-ми-ли!
– Да Миранда! Чертова Миранда Пристли звонила нам сегодня утром!
– Не может быть! – Энди потрясла головой. – Абсолютно невозможно. Разве что в «Подиуме» произошла революция, а мы не в курсе. Миранда сюда не звонила, потому что Миранда никуда не звонит. Насколько мне известно, Миранда физически, умственно и эмоционально не способна набрать номер телефона без посторонней помощи.
Эмили быстро затянулась и загасила окурок в пепельнице из цветного стекла, которая тоже хранилась где-то в недрах стола.
– Энди, ты меня вообще слушаешь?
– Что? – Энди заметила, что Эмили уставилась на нее с выражением недоверия и шока.
– Ты слушаешь вообще, что я говорю?
– Конечно. Просто повтори, а то в голове не укладывается!
Эмили театрально вздохнула.
– Миранда звонила не лично. Звонила ее старшая помощница, какая-то мымра из Южной Африки, зовут Чарла, и спрашивала, можем ли мы подъехать в «Подиум» на встречу. Через две недели. Она подчеркнула, что встреча будет с самой Мирандой.
– Откуда ты знаешь, что она из Южной Африки? – спросила Энди, чтобы позлить подругу.
Казалось, Эмили вот-вот взорвется.
– Ты слышала, что я тебе сказала? Мы – ты и я – встретимся с Мирандой!
– А, да, слышала. Пытаюсь не разволноваться до гипервентиляции.
Эмили всплеснула руками:
– Есть только одно объяснение: речь пойдет о приобретении нас.
Энди мельком взглянула на сотовый и бросила его обратно в сумку.
– Ты просто ума лишилась, если могла подумать, что я пойду на эту встречу.
– Еще как пойдешь!
– И не подумаю! Мое слабое сердце такого не перенесет, не говоря уже о самоуважении.
– Энди, она главный редактор издательского дома «Элиас-Кларк». Она высший арбитр каждого журнала, издаваемого этой корпорацией. Бог знает, по какой причине она хочет лицезреть нас в скором времени, но ты, моя подруга и соучредительница, к ней пойдешь.
– Как думаешь, она в курсе, что мы пользовались ее именем, чтобы заманивать знаменитостей?
– Энди, вот на это ей, по-моему, наплевать.
– Я где-то читала, она поручила знаменитому историку – известному интеллектуалу – написать ее биографию. Может, она хочет, чтобы он с нами побеседовал?
Эмили вытаращила глаза:
– Ну да, конечно. Из трех миллионов человек, с которыми она работала годами, ей потребовалась та, которую она уволила на глазах тридцати подчиненных, и еще одна, которая послала ее к черту в Париже.
– Тогда понятия не имею. И знаешь, я предпочла бы никогда и не узнать.
– Что ты имеешь в виду?
– То, что сказала. Я считаю, я могу прожить полноценную счастливую жизнь, так и не узнав, зачем Миранде Пристли вдруг захотелось нас видеть.
Эмили вздохнула.
– В чем дело?
– Ни в чем. Я так и знала, что с тобой будут сложности. Тем не менее я подтвердила наше согласие.
– Ты не могла!
– Могла. Я считаю, это важно.
– Важно? – Энди слышала в своем голосе истерические нотки, но остановиться не могла. – Ты что, никогда не поймешь, что мы давно уже не рабы этой сумасшедшей? Нелегким трудом и упорными стараниями мы создали наш собственный успешный журнал, причем сделали это, не терроризируя наших подчиненных и не разрушая чужие жизни. Ноги моей больше не будет в кабинете этой женщины!
Эмили отмахнулась:
– Она уже переехала на другой этаж. А насчет ног кричать будешь после встречи. Мне надо знать, чего она хочет, а одна я не пойду.
– А почему, собственно? Если ты так ее любишь? Сходи одна и поделись результатами. Или не делись, мне все равно.
– Я ее не люблю, – сказала Эмили, едва сдерживая раздражение. – Но когда Миранда Пристли вызывает тебя на встречу, надо идти. – Она потянулась через стол и взяла Энди за руку. Губы Эмили были обиженно сложены, глаза стали печальными. – Пожалуйста, скажи, что пойдешь!
Энди отдернула руку и промолчала.
– Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Для лучшей подруги и делового партнера! Я тебя с твоим мужем познакомила!
– Ну это уже запрещенный прием.
– Энди, я тебя прошу! А я тебя потом в «Шейк Шэк» свожу.
– Ого! Чего это ты сразу с козырей пошла?
– Ну пожалуйста! Для меня! Я буду у тебя в неоплатном долгу!
Энди тяжело вздохнула. Встречаться с Мирандой на ее территории ей хотелось еще меньше, чем провести день в тюрьме, однако ей тоже было любопытно.
Упершись ладонями в стол, Энди поднялась – нарочито медленно и тяжело.
– Хорошо, я пойду. Но, кроме бургера, жареной картошки и коктейля, я хочу фирменную футболку «Шэк» и ползунки для моего будущего ребенка.
– Договорились! – не скрывая восторга, вскричала Эмили. – Я куплю тебе целый чертов… – Она замолчала и уставилась на Энди квадратными глазами. – Что ты сказала?
– Ты слышала.
– По-моему, нет. Мне показалось, ты сказала что-то насчет ребенка, но ты только пять минут замужем и никак не могла… Боже мой, она не шутит, – застонала Эмили. – Ты залетела?
– Еще как.
– Народ, да что с вами творится? Куда вы летите как угорелые?
– Ну мы это не планировали…
– Хочешь сказать, что не подозревала, откуда дети берутся? Ты провела последних пятнадцать лет жизни, умудрившись не забеременеть, а теперь что случилось?
– Спасибо за поддержку, – сказала Энди.
– А между прочим, издавать журнал и нянчить младенца – плохое сочетание. Я сейчас думаю, как это отразится на мне!
– До этого еще далеко, я в самом начале второго триместра…
– Ну вот, уже переняла специфический жаргон. – Эмили явно что-то подсчитывала в уме, потом хлопнулась в свое кресло и злорадно улыбнулась: – Ого, а вы и правда не планировали! – Ее голос понизился до полного удовольствия шепота. – Ты вообще от Макса залетела?
– Конечно, от Макса! Или ты решила, после девичника в СПА я пошла вразнос и занялась тантрическим сексом с инструктором йоги?
– Признай, это было бы круто!
– А ты не хочешь мне задать какие-нибудь нормальные вопросы? Например, когда мне рожать или знаю ли я, кого ношу? Или как я себя чувствую?
– Ты уверена, что у тебя не близнецы? Или тройня? Сенсационный очерк получился бы!
Энди вздохнула.
Эмили воздела руки:
– Хорошо, хорошо, извини. Но сама посуди, это просто невероятно. Вышла замуж четыре недели назад – и вдруг уже на четвертом месяце? Совсем на тебя не похоже. А что скажет Барбара?
Последняя фраза задела Энди – наверное, потому, что ее мучил тот же вопрос.
– Ты права, такое мне совершенно несвойственно. Но раз это произошло, то даже Барбара Харрисон ничего не сможет поделать. А если думать не о Барбаре, а о ребенке, то это просто классно. Раньше, чем мы собирались, но все равно здорово.
– М-м… – Отсутствие энтузиазма у Эмили было вполне ожидаемо. Она никогда не признавалась, что не хочет детей, была замужем почти пять лет и даже набралась некоторого опыта в роли тетки для племянниц Майлса, однако Энди была уверена, что не ошибается насчет подруги. Дети пачкают, они требовательные, крикливые, непредсказуемые, они делают тебя толстой и совсем не стильной как минимум надолго. Словом, дети – это не для Эмили.
В дверь постучали, и вошла Агата.
– Дэниел хочет знать, не могли бы вы зайти к нему на две секунды. Он хочет вам что-то показать, но не может отойти от телефона, ждет срочного звонка.
– Ладно, потом договорим, – сказала Энди. Теперь, когда она поделилась новостью, ей стало намного легче.
– Черта с два мы договорим! Но давай не будем забывать и о встрече. Надо обсудить, что ты наденешь… – Эмили обошла стол и распахнула на Энди кашемировый кардиган. – Пока не выпирает, но что-то явно есть, и это надо учитывать. Я думаю, тебе нужно надеть шерстяное платье-трапецию с золотыми эполетами. Ничего особенного, но там посередине небольшая драпировка…
Энди засмеялась.
– Приму к сведению.
– Энди, будь серьезнее! Это, конечно, большая новость и все такое, но у Миранды мы должны быть готовыми на сто процентов. Тебя хоть там не стошнит?
– Со мной все будет прекрасно.
– Ну и отлично. Я тебе расскажу, что там захотят представители Веры, и не забудь поговорить с Сен-Жерменом – он ждет твоего звонка.
Она подхватила свой тренчкот и сумку и, обернувшись через плечо, помахала Энди.
– Еще раз поздравляю! – проорала она. Энди поморщилась: ну неужели надо тут же разболтать новость всему офису?
Хотя разве это важно? Она беременна, и если все пойдет хорошо – а Энди страстно на это надеялась, – через шесть месяцев у нее будет ребенок. Ребенок! Встреча с Мирандой, досужие сплетни – все это отступило на второй план, когда Энди, на секунду остановившись, представила, как будет держать сладко пахнущего младенца с мягчайшей кожей. Она положила ладони на живот и улыбнулась. Ребенок…
