Текст книги "Мирные действия"

Автор книги: Лоис Буджолд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 37 страниц)

– Они ведь не могли заставить бедняжку невесту раздеться догола перед всеми свадебными гостями? – спросила Лаиса, указывая Грегору на задевший её отрывок из исторической цитаты.

– О, Владу тоже пришлось раздеться, – искренне заверил её Грегор. – Его будущие родственники настояли бы. Это был обычный осмотр, для гарантии. На случай какой-то мутации, которая могла проявиться в будущем потомстве, каждая из сторон хотела иметь возможность утверждать, что это происходит не от их семьи.

– Этот обычай почти исчез в последние годы, – отметила леди Элис, – кроме некоторых глухих районов проживания национальных меньшинств.

– Она имеет в виду этих греческих деревенщин, – услужливо перевёл эту фразу Айвен для уроженки другой планеты Лаисы. Его мать нахмурилась при такой бестактности.

Майлз прочистил горло.

– Императорская свадьба способна вернуть к жизни любой древний обычай, если он будет там использован. Но лично я предпочёл бы, чтобы не этот.

– Игры с призами, – подсказал Айвен. – Я думаю, что это вновь предоставило бы много волнения обеим свадебным сторонам. Это было бы лучше, чем соревноваться, кто больше выпьет.

– К тому же вечером тогда последует соревнование, кого сильнее вывернет, – шепнул Майлз. – Не говоря уже о захватывающих, пусть даже странноватых, форских состязаниях по сползанию под стол. По-моему, ты однажды выиграл их, Айвен?

– Странно, что ты помнишь. Разве не ты обычно вырубался первым?

– Джентльмены, – холодно произнесла Леди Элис. – У нас достаточно много вопросов для обсуждения на этой встрече. И никто не уйдёт, пока мы не закончим. – Эти слова, на мгновение повиснув в воздухе, подавили всякое сопротивление, и она продолжила. – Я не намеревалась точно воспроизвести этот старый обряд, Лаиса, но внесла его в список, поскольку он представляет некоторую культурную ценность для наиболее консервативных барраярцев. Я надеялась, мы могли бы создать модифицированную версию, преследующую ту же психологическую цель.

Дув Галени задумчиво нахмурил тёмные брови. – Опубликовать результаты их ген-сканирования? – предложил он.

Грегор скривился, но тут же, завладев рукой невесты, улыбнулся ей и сжал её пальцы. – Я уверен, у Лаисы результат был бы прекрасным.

– Конечно, он такой и есть, – начала она. – Мои родители проверили всё, прежде чем поместили меня в маточный репликатор…

Грегор поцеловал её ладонь. – Держу пари, ты была очаровательным эмбрионом.

Она легкомысленно усмехнулась в ответ на его слова. Леди Элис мимолётно снисходительно улыбнулась. Айвен выглядел так, будто всё это вызывает у него лёгкое отвращение. Полковник Фортала, обученный в СБ и годами работавший в Форбарр-Султане, владел собой и выглядел доброжелательно бесстрастным. Галени был почти как всегда, лишь казался чуть чопорным.

Майлз улучил этот стратегический момент, чтобы наклониться и вполголоса спросить Галени: – Делия говорила тебе, что Карин уже приехала?

Галени просветлел: – Надеюсь, я увижу её сегодня вечером.

– Я кое-что хотел сделать к её возращению домой. Я думал в ближайшее время пригласить всю семью Куделок на ужин. Тебе это интересно?

– Конечно…

Грегор оторвал опьянённый пристальный взгляд от Лаисы, откинулся на спинку стула и мягко произнёс: – Спасибо, Дув. У кого еще есть какие-нибудь идеи?

Грегор казался явно не заинтересованным в обнародовании результатов своего генсканирования. Майлз подумал о нескольких региональных вариантах старого обычая.

– Вы могли бы сделать это своего рода нововведением. Родственники со стороны каждой семьи – или все, кто, по вашему мнению, имеет право голоса – плюс врач по их выбору могут посетить противоположного члена пары утром перед свадьбой, для краткого обследования. Каждая делегация публично объявляет себя удовлетворённой в определенный момент церемонии. Частный осмотр, общественная гарантия. Скромно, почётно, и все параноики будут удовлетворены.

– А вы сможете пока принять успокаивающее, – заметил с отвратительным весельем Айвен. – Держу пари, оно вам обоим тогда понадобятся.

– Спасибо, Айвен, – пробормотал Грегор. – Глубокая мысль. – Лаиса только кивнула в удивлённом согласии.

Леди Элис прищурилась, размышляя: – Грегор, Лаиса? Эта идея приемлема для вас обоих?

– Мне подходит, – сказал Грегор.

– Не думаю, чтобы мои родители возражали против этого, – сказала Лаиса. – Гм… кто выступит в роли твоих родителей, Грегор?

– В свадебном круге, разумеется, это место займут граф и графиня Форкосиган, – сказал Грегор. – Я предполагаю, что они… да, Майлз?

– Мать – без всякого сомнения, – сказал Майлз, – хотя не могу гарантировать, что она воздержится от нелицеприятных комментариев по поводу барраярцев. Отец…

За столом воцарилась тишина, сохраняемая скорей из политических соображений. Кое-кто перевёл взгляд на Дува Галени, слегка стиснувшего челюсти.

– Дув, Лаиса, – Леди Элис постучала ногтем с безукоризненным маникюром по полированной столешнице. – Какова может быть на это социально-политическая реакция комаррцев? Искренне, пожалуйста.

– У меня нет никаких личных возражений против графа Форкосигана, – сказала Лаиса.

Галени вздохнул. – Некоторая… двусмысленность – мы могли бы её избежать; думаю, нам следовало бы…

Тонко сказано, Дув. Ты всё же политик.

– Другими словами, это значит послать Мясника Комарра пялиться на их обнажённую жертвенную деву, а комаррцам такое почти наверняка хуже чумы, – произнёс Майлз, поскольку никто другой не мог этого сказать. Ну, может быть, ещё Айвен. Леди Элис пришлось бы несколько дольше подыскивать выражения, чтобы деликатно выразить эту проблему. Галени стрельнул в его сторону взглядом, выражающим благодарность пополам с негодованием.

– Абсолютно ясно, – продолжил Майлз. – Если никого не смущает отсутствие симметрии, можно послать в качестве делегации от Грегора мою мать и тётю Элис – и ещё, возможно, одну из кузин Грегора со стороны матери, принцессы Карин. Такое у барраярских консерваторов пройдёт: ведь охрана генотипа всегда была делом женщины.

Сидящие вокруг стола барраярцы согласно усмехнулись. Леди Элис коротко улыбнулась и пометила этот пункт.

Состоялись долгие и сложные дебаты по вопросу, должна ли пара повторять свои клятвы на всех четырёх барраярских языках. Затем последовали тридцать минут обсуждения, как преподнести это во внутренних и галактических новостях. При этом Майлз, не без помощи Галени, ловко сумел избежать расширения списка задач, требующих его персонального участия. Леди Элис перелистнула следующую страницу и нахмурилась.

– Кстати, Грегор, что ты всё же решил в отношении дела Форбреттена?

Грегор покачал головой.

– Я пытался избежать публичного обсуждения этого вопроса в настоящий момент. По крайней мере, пока по нему не пройдётся Совет Графов. Что бы они ни решили, проигравший, несомненно, преклонит передо мной колени с прошением, не пройдёт и минуты.

Майлз в замешательстве поглядел на повестку дня. Следующий пункт – расписание банкетов. – Дело Форбреттена?

– Ты, конечно, слышал о скандале… – начала леди Элис. – Ах, верно, ты был на Комарре, когда это случилось. Разве Айвен не рассказал тебе? Бедный Рене. Вся семья гудит от разговоров.

– А что случилось с Рене Форбреттеном? – спросил встревоженный Майлз. Рене учился в Академии на пару лет раньше Майлза и надеялся последовать по стопам своего блестящего отца. Коммодор лорд Форбреттен был звёздным протеже отца Майлза в Генеральном Штабе, вплоть до своей безвременной, героической гибели под огнём цетагандийцев в сражении в Ступице Хеджена десять лет назад. Менее года спустя старый граф Форбреттен умер: как говорили – от печали из-за гибели любимого старшего сына. Рене был вынужден отказаться от перспективной военной карьеры и принять на себя обязанности графа своего округа. Три года назад – после бурного краткого романа, за которым с восторгом следила вся Форбарр-Султана – он женился на прекрасной восемнадцатилетней дочери состоятельного лорда Форкереса. Каждому своё, как говорится в провинции.

– Да, – произнес Грегор, – и да, и нет. Гм…

– Гм – что?

Леди Элис вздохнула: – Граф и графиня Форбреттен, решив, что пришло время выполнить свой семейный долг, очень разумно решили использовать маточный репликатор для своего первого сына и откорректировать все возможные дефекты ещё в зародышевой клетке. Для чего они, разумеется, полностью прошли генсканирование.

– У Рене обнаружили мутацию? – удивлённо спросил Майлз. Высокий, привлекательный, атлетичный Рене, который в совершенстве говорит на всех четырёх языках, чей прекрасно поставленный баритон заставляет таять женские сердца и располагает к нему мужчин, который прекрасно владеет тремя музыкальными инструментами и обладает великолепными способностями к пению? Рене, заставляющий Айвена скрипеть зубами от явной белой зависти?

– Не совсем, – сказала леди Элис, – если не считать дефектом одну восьмую крови цетагандийских гем-лордов.

Майлз так и сел. – Ой, – переварил он эту новость. – Как это случилось?

– Ты, конечно, можешь подсчитать, – прошептал Айвен.

– А по какой линии?

– По отцовской, – сказала леди Элис. – К несчастью.

Правильно. Дед Рене, седьмой граф Форбреттен, действительно родился в середине периода цетагандийской оккупации. Форбреттены, как и многие барраярцы, делали что могли, чтобы выжить… – Значит, прабабушка Рене сотрудничала с оккупантами. Или… нечто ещё омерзительнее?

– Вряд ли, – сказал Грегор, – поскольку Имперская Безопасность раскопала некоторые сохранившиеся документы; из них явствует, что это была скорее всего добровольная и длительная связь с одним – или несколькими – высокопоставленными гем-офицерами, находящимся в их Округе. В этом случае нельзя сказать, была ли это любовь, личный интерес или попытка расплатиться за покровительство её семье той единственной монетой, какая у неё была.

– Может быть, и все три причины сразу, – сказала леди Элис. – Жизнь в оккупированной зоне нелегка.

– В любом случае, – сказал Грегор, – кажется, это не было насилием.

– Слава богу. И, э-э, вы узнали, кто из гем-лордов был предком Рене?

– Теоретически можно послать его генетическую карту на Цетаганду и выяснить это, но насколько я знаю, они пока на это не решились. Это скорее академический вопрос. Что… что имеет практическое значение, так это то, что седьмой граф Форбреттен – не сын шестого.

– На прошлой неделе в Генштабе его обозвали Рене ГемБреттен, – ляпнул Айвен. Грегор скривился.

– Я изумлён, что Форбреттены позволили этой информации просочиться наружу, – заметил Майлз. – Их предал доктор или медтехник?

– М-м, всё случилось так же, как бывает со сплетней, – сказал Грегор. – Они и не собирались раскрывать это. Но Рене сказал своим сёстрам и брату – решил, что они имеют право знать, – а молодая графиня сказала своим родителям. И оттуда… ну, в общем, кто знает. Но этот слух в конечном итоге достиг ушей Сигура Форбреттена – потомка по прямой линии младшего брата шестого графа, и, кстати, зятя графа Бориса Формонкрифа. Сигур неким образом – уже подан встречный иск относительно его методов – получил копию результата генсканирования Рене. И граф Формонкриф выступил перед Советом Графов с иском в пользу своего зятя, требуя отставки Форбреттена и передачи графства Сигуру. Вот таково сейчас положение дел.

– Ого! Так… но ведь Рене всё ещё граф, не так ли? Его кандидатура представлена и одобрена Советом, по всей форме – чёрт, я же был там, если подумать. Граф не обязан быть сыном своего предшественника – бывают племянники, кузены, переход титула к другой ветви, полное прерывание линии наследования из-за измены или войны – любой вспомнит лорда Полуночника, лошадь пятого графа Фортала, ведь так? Если лошадь может унаследовать графство, я не вижу, какие могут быть теоретические возражения против цетагандийца. Частично цетагандийца.

– И я сомневаюсь, кстати, что отец лорда Полуночника был женат на его матери, – недвусмысленно заметил Айвен.

– Как я недавно слышал, обе стороны приводили этот случай в качестве прецедента, – указал лорд Фортала, прямой потомок печально знаменитого пятого графа. – Одни – потому, что лошадь была утверждена наследником, другие – потому, что это решение впоследствии отменили.

Галени, заворожёно слушавший этот разговор, покачал головой с удивлением или чем-то вроде. Лаиса откинулась на спинку стула и мягко покусывала сустав пальца, напряжённо сжав губы. Её глаза лишь слегка поблескивали.

– И что Рене говорит обо всём этом? – спросил Майлз.

– В последнее время он, кажется, сделался затворником, – озабоченным тоном произнесла Элис.

– Я… возможно, мне стоит позвонить ему.

– Это было бы неплохо, – серьезно сказал Грегор. – Сигур пытается в своём иске претендовать на всё наследство Рене, но дал понять, что мог бы согласиться только на графство и родовое имение. Также, полагаю, есть некоторая небольшая собственность, унаследованная по женской линии – она не поставлена под вопрос.

– В то же время, – сказала Элис, – Сигур прислал мне в офис требование обеспечить его законное место в свадебной процессии и принесении присяги как графа Форбреттена. А Рене прислал требование запретить Сигуру участвовать в церемонии, пока этот иск ещё не решён в его пользу. Так как же быть, Грегор? Кто из них вложит свои руки в руки Лаисы, принося ей присягу как вновь утверждённой Императрице, если коллективный разум Совета Графов к тому времени не примет никакого решения?

Грегор потёр переносицу и на секунду зажмурился. – Я не знаю. Нам, вероятно, придётся иметь дело с обоими. Временно.

– Вместе? – сказала леди Элис, её губы тревожно скривились. – Страсти накаляются, как я слышала. – Она посмотрела с негодованием на Айвена. – Некоторые ограниченные люди, кажется, находят особый юмор в том, что на самом деле исключительно болезненная ситуация.

Айвен попытался было улыбнуться, но явно отказался от этого намерения.

– Надо надеяться на то, что они не захотят потерять из-за этого достоинство, – сказал Грегор. – Особенно, если их попытки воззвать ко мне пока дают осечку. Полагаю, мне нужно тем или иным способом мягко дать им это понять. Я теперь вынужден буду избегать их,… – его взгляд упал на Майлза. – А, лорд Аудитор Форкосиган. Это похоже, задача как раз для Вас. Пожалуйста, напомните обоим щекотливость их положения, если покажется, что это дело в чём-то начнёт выходить из-под контроля?

Вот это и есть по сути официальное описание работы Имперского Аудитора; Как Вы Скажете, Сир; Майлзу трудно было бы с этим спорить. Ладно, могло быть и хуже. Он содрогнулся при мысли о том, сколько поручений мог бы получить к текущему моменту, будь он столь глуп, чтобы пропустить это совещание.

– Да, сир, – вздохнул он. – Я постараюсь.

– Скоро мы начнем рассылать официальные приглашения, – сказала леди Элис. – Дайте мне знать, если будут какие-то изменения. – Она перевернула последнюю страницу. – А твои родители, Майлз, сообщили, когда именно прибудут?

– Наверное, вы узнаете об этом раньше меня. Что скажешь, Грегор?

– В распоряжение вице-короля предоставлены два имперских корабля, – ответил Грегор. – Если ему не помешает какой-то внезапно случившийся на Cергияре кризис, граф Форкосиган намеревается прибыть сюда заблаговременно, а не как в последний Зимнепраздник.

– Они приедут вместе? Я думал, мама могла бы снова приехать пораньше, чтобы помочь тёте Элис, – сказал Майлз.

– Я нежно люблю твою мать, Майлз, – вздохнула леди Элис, – но сразу после помолвки, когда я уговаривала её прилететь домой и помочь мне с этими приготовлениями, она предложила Грегору с Лаисой просто тайно сбежать.

Грегор и Лаиса выглядели глубоко задумавшимися над этой мыслью и держались за руки под столом. Леди Элис тревожно нахмурилась при подобном опасном дыхании мятежа.

Майлз усмехнулся. – Да, конечно. Она и сама так поступила. В конце концов, у неё это сработало.

– Не думаю, что она это всерьёз, но с Корделией никогда нельзя сказать наверняка. Просто ужасно, как вся эта тема обнаруживает в ней бетанку. Я могу быть только благодарна, что она сейчас на Cергияре. – Леди Элис с негодованием посмотрела на свои бумаги и добавила: – Фейерверк.

Майлз моргнул и лишь затем понял, что это не предсказание вероятного результата конфликта социальных представлений между его матерью-бетанкой и барраярской тётей, а скорее последний – слава богу! – пункт сегодняшней повестки дня.

– Да! – сказал Грегор, нетерпеливо улыбаясь. Все барраярцы за столом, не исключая леди Элис, разбирались в этом предмете. Возможно, это свойственная барраярской культуре страсть ко всему, что взрывается.

– По какому расписанию? – спросила леди Элис. – Конечно, будет традиционный салют в День Середины лета, вечером после Имперского Военного Парада. Вы хотите, чтобы фейерверки в три последующих ночи были такими же, как и в свадебную?

– Дай-ка мне посмотреть на бюджет, – сказал Грегор Айвену; тот вызвал данные на дисплей. – Гм. Мы не хотели бы замучить людей. Позвольте другим организациям – например, городу Форбарр-Султане или Совету Графов – оплатить это действо в предшествующие ночи. А стоимость послесвадебного фейерверка возместите на 50 % из моего – как графа Форбарры – личного кошелька.

– О, – сказал Айвен благодарно и внёс изменения. – Хорошо.

Майлз потянулся. Наконец всё.

– Да, я совсем забыла, – добавила леди Элис. – Вот твоё расписание банкетов, Майлз.

– Моё что? – машинально он взял у неё из рук бумаги.

– У Грегора и Лаисы на каждую неделю между Оглашением и Свадьбой десятки приглашений от разнообразных организаций, желающих оказать им (и себе тоже) почтение – начиная с Имперского Корпуса ветеранов и заканчивая Почтенным Союзом Булочников. И Банкиры. И Бакалейщики. И Бухгалтеры. Не упоминая остальные буквы алфавита. Разумеется, гораздо больше приглашений, чем они смогут принять. Они будут посещать наиболее важные, сколько смогут, но вслед за ними ты должен принять на себя следующую волну приглашений, как шафер Грегора.

– А все эти люди действительно приглашали лично меня, моей собственной персоной? – спросил Майлз, просматривая список. Там оказалось по меньшей мере тринадцать банкетов или церемоний через каждые три дня. – Или они будут ужасно удивлены? Мне всё это не съесть!

– Отважно бросайся на этот десерт, пока он не взорвался, парень! – усмехнулся Айвен. – Твой долг – спасти императора от расстройства желудка.

– Разумеется, им это известно. И ты также должен рассчитывать на то, что тебе придётся произнести множество благодарственных речей в различных собраниях. И вот твоё расписание, Айвен, – добавила его мать.

Усмешка на лице Айвена сменилась тревогой, когда он оглядел свой собственный список. – Я не знал, что в этом проклятом городе так много гильдий…

Майлзу пришла в голову замечательная мысль – он мог бы взять Катерину с собой на некоторые из этих мероприятий. Да, позвольте ей увидеть лорда Аудитора Форкосигана в действии. А её безмятежная и трезвая элегантность придаст немалую убедительность его значительности. Он выпрямился, внезапно утешенный, сложил бумаги и убрал их в китель.

– А почему бы не послать Марка на одно из них? – печально спросил Айвен. – Он вернётся сюда на эту заварушку. И он тоже Форкосиган. Это звучит внушительнее, чем Форпатрил, я уверен. А если есть что-то, что этот парень умеет делать, так это – кушать.

Галени приподнял бровь, неохотно соглашаясь с последней характеристикой, хотя его лицо и сохраняло изучающее, мрачное и смущённое выражение. Майлз задался вопросом, сознавал ли Галени, что другой известный талант Марка – убийство.. Ну, по крайней мере, брат не поедает свои жертвы.

Майлз негодующе посмотрел на Айвена, но тётя Элис опередила его: – Будь добр, следи за своими шуточками, Айвен. Лорд Марк – ни шафер Императора, ни Имперский Аудитор и не имеет большого опыта в деликатных общественных ситуациях. И несмотря на всё, что Эйрел и Корделия сделали для него в прошлом году, большинство всё ещё расценивает его положение в семье как довольно неоднозначное. Мне дали понять, что он пока недостаточно урановешен, и может не выдержать стресса от выступления на широкой общественной арене. Несмотря на его терапию.

– Это шутка, – пробормотал Айвен, защищаясь. – Ты собираешься провести нас через всё это живыми, и не позволяешь нам иметь чувства юмора?

– А ты постарайся, – сурово посоветовала ему мать.

Эта устрашающая реплика и закончила совещание.