Текст книги "Мирные действия"

Автор книги: Лоис Буджолд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 37 страниц)

– Лорд Форкосиган, – вскричал Энрике дрожащим от облечения голосом, – не знаю даже, чем и когда я смогу вас за это отблагодарить!

Майлз поднял руку, обрывая его порыв на полпути, и сухо сказал. – Я подумаю.

Марсия, понимавшая намеки Майлза капельку получше Энрике, ядовито улыбнулась и взяла эскобарца за руку. – Пойдем, Энрике. Полагаю, нам бы лучше начать отрабатывать твой долг благодарности с того, что мы спустимся вниз и приберемся в лаборатории, как ты думаешь?

– Ох! Да, конечно… – Она решительно поволокла Энрике прочь. Все тише был слышен его голос : – А думаешь, ему понравятся жуки, которых придумала Катерина…?

Катерина любовно улыбнулась Майлзу. – Отлично разыграно, милый.

– Ага, – отрывисто произнес Марк. Он обнаружил, что изучает носки собственных ботинок. – Я знаю, как ты относишься ко всей этой затее. Гм… спасибо, а?

Майлз слегка покраснел. – Ну, знаешь, как я мог рискнуть обидеть собственную кухарку? Похоже, она этого типа усыновила. Думаю, за тот энтузиазм, с каким он поглощает мою пищу.

Брови Марка сошлись к переносице во внезапном подозрении. – А это правда, что место жительства графа юридически является частью его Округа? Или ты это только что на месте придумал?

Майлз коротко усмехнулся. – Справься об этом сам. А теперь, просим нас извинить, но думаю, мне лучше бы пойти и потратить немного времени на то, чтобы успокоить страхи моего будущих родственников. Им выпало тяжкое утро. И в качестве личного одолжения, дорогой братец, не будешь ли ты так любезен воздержаться от сваливания на меня очередных кризисов, хотя бы на остаток сегодняшнего дня?

– Родст…? – Карин открыла рот от охватившего ее восторга. – Ой, Катерина, здорово! Майлз, ах ты… ты негодяй! И когда это случилось?

Майлз усмехнулся, на этот раз – искренне, а не играя на публику. – Она спросила меня, а я сказал «да». – Он лукаво глянул на Катерину и продолжал, – В конце концов, должен же я был подать ей хороший пример. Видишь, Катерина, как надо отвечать на предложение руки и сердца – прямо, решительно, а главное – положительно!

– Буду иметь в виду, – ответила она. Когда он повел ее к библиотеке, ее лицо было бесстрастно, но глаза смеялись.

Карин, проводившая их взглядом, вздохнула от романтического удовольствия и прильнула к Марку. Отлично, это настроение заразно. Так в чем проблема? Да пошел этот черный костюм…! Его рука скользнула к ней на талию.

Карин провела рукой по волосам. – Хочу в душ.

– Можешь воспользоваться моим, – предложил Марк немедленно. – Я потру тебе спинку…

– Можешь потереть все, – обещала она ему. – Кажется, я потянула мышцы, перетягивая Энрике вместо каната.

Черт возьми, этот день ему еще удастся спасти! Нежно улыбаясь, он шагнул вместе с ней к лестнице.

Из тени под самыми их ногами выскочила и зигзагом метнулась по черно-белым плиткам пола королева форкосигановских жуков.

Карин взвизгнула, и Марк нырнул вслед за огромным насекомым. Он вьехал на животе под самый боковой столик, успев увидеть, как кончик ее тельца серебристой вспышкой исчезает из виду в щели между плинтусом и неплотно уложенной плиткой. – Будь все проклято, эти твари умеют расплющиваться! Может, Энрике стоит сделать их, скажем, повыше или что-то вроде того? – Отряхивая пиджак, он поднялся на ноги. – Ушла в стену. – Куда-то к своему гнезду, как он и опасался.

Карин с сомнением глянула под стол. – Скажем Майлзу?

– Нет, – сказал Марк решительно и, взяв ее за руку, повел наверх.

Эпилог

С точки зрения Майлза две недели до императорской свадьбы просто промчались. Хотя он и подозревал, что для Грегора с Лаисой включилось релятивистское искажение времени: оно текло медленнее, а сами они старились быстрее. Всякий раз, сталкиваясь с Грегором, он выдавал подходящие сочувственные возгласы, соглашаясь: да, эти общественные церемонии жутко обременительны, но бремя это и вправду приходится нести любому, кто принадлежит к роду человеческому, так что голову выше, грудь колесом… В голове у него, наоборот, цепочками пузырьков беспрестанно всплывали и лопались слова: Смотрите! Я обручен! Разве она не мила? Она сама меня спросила. Она еще и умница. Она идет за меня замуж. Моя, моя, совсем моя. Я помолвлен! И женюсь! На этой женщине!. Он лишь надеялся, что все это возбуждение проявлялось у него лишь в невозмутимой, мягкой улыбке.

Он трижды напросился на ужин к Фортицам и дважды заполучил Катерину с Никки за стол в особняк Форкосиганов, прежде чем настала свадебная неделя и все его приемы пищи – боже правый, даже завтраки! – оказались заранее расписаны. Однако его график был далеко не столь тяжким, как у Грегора с Лаисой, чье время леди Элис вместе с СБ разбили по минутам. Майлз пригласил Катерину составить ему компанию на каждое исполнение его общественного долга. Она приподняла брови и согласилась на разумные и достойные три раза. Лишь позже Карин объяснила ему, что леди может появиться на людях в одном и том же платье лишь ограниченное число раз; догадайся Майлз, что проблема в этом, он бы с удовольствием ее разрешил. Возможно, это было и к лучшему. Он хотел разделить с Катериной свое удовольствие, а не усталость.

Облако веселых поздравлений, окружавшее их со дня их эффектной помолвки, было омрачено лишь однажды: на ужине в честь пожарной команды Форбарр-Султаны, к которому приурочили вручение награды пожарникам, в прошлом году проявившим выдающуюся храбрость или сообразительность. Выходя из зала под руку с Катериной, Майлз обнаружил, что дверь наполовину перекрыта весьма пьяным лордом Формуртосом, одним из потерпевших поражение сподвижников Ришара. Помещение к тому моменту в основном опустело, оставалось лишь несколько кучек людей, искренне увлеченных беседой. Слуги уже готовились к уборке. Формуртос, скрестив руки, прислонился к дверному косяку и двигаться не собирался.

На вежливое Майлзово «Прошу прощения…» Формуртос с преувеличенной иронией скривил губы.

– А почему бы нет? Остальные так и сделали. Похоже, ты в достаточной степени Форкосиган – можешь выйти сухим из воды даже после убийства.

Катерина расстроенно замерла. Долю секунды Майлз колебался, прикидывая: объяснить, оскорбиться, возразить? Спорить в коридоре с полупьяным дураком? Нет. В конце концов, я же сын Эйрела Форкосигана. Вместо всего вышеперечисленного, Майлз не моргая уставился на него и тихо проговорил: – Раз ты правду в это веришь, то что же стоишь у меня на пути?

Нетрезвая усмешка Формуртоса улетучилась, сменившись запоздалой осторожностью. С деланной беззаботностью, которая у него не очень-то вышла, он выпрямился и жестом пригласил пару пройти. Когда Майлз оскалился в улыбке, тот невольно сделал еще шаг назад. Майлз взял Катерину под руку и прошествовал мимо, не оглядываясь.

Когда они уже шли по коридору, Катерина разочек кинула взгляд через плечо. Тоном беспристрастного наблюдателя она шепнула: – Он исчез. Знаешь, в один прекрасный день твое чувство юмора доведет тебя до большой беды.

– Похоже на то, – вздохнул Майлз.

* * *

Майлз решил, что императорская свадьба очень похожа на боевую высадку десанта, за тем поразительным исключением, что командовать приходится не ему. В этот раз нервный срыв пришелся на долю леди Элис и полковника лорда Форталы-младшего. А Майлзу досталась роль рядового. Все, что ему нужно делать – это улыбаться и следовать приказам, и рано или поздно все закончится.

Еще повезло, что дело было в Середину Лета, поскольку единственным (если не считать сногсшибательно уродливого городского стадиона) местом, достаточно большим для всех кругов свидетелей, был покрытый травой газон – бывший плац-парад – с южной стороны Дворца. Бальный зал был назначен запасным местом сбора на случай дождя (на взгляд Майлза – террористический план с целью довести большую часть правительства Империи до смерти от жары и недостатка кислорода). В пару к снежной буре, сделавшей столь незабываемой помолвку в Зимнепраздник, летом должен был случиться как минимум торнадо, однако ко всеобщему облегчению, с самого рассвета денек выдался ясный.

Утро началось еще с одного официального завтрака во Дворце, на этот раз – с Грегором и приятелями жениха. Грегор выглядел слегка помятым, но решительным.

– Как ты, держишься? – спросил его Майлз вполголоса.

– До конца ужина доживу, – заверил его Грегор. – А там потопим наших преследователей в озере вина и сбежим.

Даже Майлз не знал, где собирались укрыться Грегор с Лаисой на брачную ночь – в одном из многочисленных владений Форбарра, в загородном поместье у кого-то из друзей, или даже, может, на орбите, на борту крейсера. Но он был уверен – на императорской свадьбе новобрачным не устроят никакого «кошачьего концерта». Для прикрытия своего отхода Грегор отобрал сплошь ужасающе лишенный чувства юмора личный состав СБ.

Майлз вернулся в особняк Форкосиганов и переоделся в самый лучший мундир Дома, украшенный тщательно отобранными военными наградами, которые он теперь иначе как в парадных случаях не носил. Из третьего круга свидетелей на него будет глядеть Катерина, стоящая там вместе с тетей и дядей и прочими коллегами-Аудиторами Майлза. Он, наверное, и увидеться с ней не сможет, пока не прозвучат все обеты – эта мысль дала ему испытать, что за страстное желание должно сжигать сейчас Грегора.

Когда Майлз вернулся во Дворец, там уже было полно народу. Он присоединился к отцу, Грегору, Дру и Ку, графу Анри Форволку с женой и остальным из первого круга свидетелей в назначенном месте возле Дворца. Вице-королевы не было – она где-то помогала леди Элис. Они обе, как и Айвен, появились, когда в запасе оставалось всего минута. Как только воздух позолотило сияние летнего вечера, к западному входу подвели коня Грегора – великолепную лоснящуюся вороную зверюгу в сверкающей кавалерийской сбруе. Оруженосец Форбарры привел столь же прекрасную белую кобылу, предназначенную для Лаисы. Грегор сел в седло. В своем парадном красно-синем мундире он смотрелся впечатляюще величественным и в то же время подкупающе взволнованным. Окруженный пешей свитой, он медленно двинулся между рядами собравшихся в сторону бывших казарм, ныне перестроенных под гостевые палаты, где поселили комаррскую делегацию.

Теперь уже делом Майлза было колотить в дверь, в предписанных обрядом фразах требуя появления на свет невесты. Сверху за ним наблюдала стайка хихикающих комаррианок, высовываясь из украшенных цветами окон. Из дверей вышла Лаиса с родителями, и Майлз отступил назад. Наряд невесты – отметил он в уверенности, что потом ему предстоят распросы – состоял из белого шелкового жакета, отделанного поверх очаровательной блестящей материей, тяжелой белой шелковой юбки с разрезами, белых кожаных ботиночек и головного убора, с которого спадали гирлянды цветов. С несколько напряженными улыбками оруженосцы Форбарры удостоверились, что все это великолепие без каких-либо происшествий водружено на спину исключительно спокойной кобылки – Майлз подозревал, что лошади дали транквилизаторы. Грегор тронул своего коня, подъехал, склонился и на мгновение стиснул руку Лаисы; они улыбнулись друг другу с обоюдным радостным изумлением. Отец Лаисы – невысокий, округлый комаррский олигарх, ни разу в жизни до репетиций этой свадьбы не видевший лошадь вблизи, – отважно взял поводья, и кавалькада снова тронулась в свой величавый путь меж рядами доброжелателей к южной лужайке.

Свадебный узор был выложен на земле маленькими дорожками из разноцветного зерна; его, по подсчетам Майлза, сюда ушли сотни килограммов. Жениха с невестой ожидал маленький центральный круг, окруженный шестилучевой звездой для главных свидетелей и рядом концентрических колец для гостей. Сперва близкие родственники и друзья – потом графы со своими графинями – затем высокие правительственные чиновники, высшие офицеры и Имперские Аудиторы – следующими дипломатические делегации; дальше люди набились вплоть до самых стен дворца, а на улице их толпилось еще больше. Кавалькада распалась на две части, невеста с женихом спешились и вошли в круг с противоположных сторон. Лошадей увели, а свидетельнице Лаисы и Майлзу вручили полагающиеся им мешочки с зерном, которое надо было высыпать на землю, замыкая круг за парой брачующихся. Что они и сделали, ухитрившись не уронить мешочки и не высыпать слишком много крупы на собственную парадную обувь.

Майлз занял место на предназначенном ему луче звезды, его мать с отцом и родители Лаисы – по обе стороны от него, комаррская свидетельница, подружка Лаисы – напротив. Так как ему не было нужды подсказывать Грегору реплики, то все время, пока пара повторяла свои клятвы, – на четырех языках! – он провел за разглядыванием счастливых лиц вице-короля с вице-королевой. Вряд ли он когда-либо раньше видел отца плачущим на людях. Ладно, отчасти это – дань сентиментальности, переполняющей сегодня каждого, а отчасти, должно быть, – слезы явно политического облегчения. Вот поэтому, конечно, и ему самому пришлось смахнуть влагу с глаз. Впечатляющий публичный спектакль, церемония чертова…

Сглотнув, Майлз сделал шаг вперед, движением ноги разомкнул круг и выпустил из него пару новобрачных. Он воспользовался своей привилегией и удобным местом, чтобы первым с поздравлениями пожать руку Грегора и, привстав на цыпочки, поцеловать невесту в раскрасневшуюся щеку. А затем, черт возьми, наступила очередь остальных – он свое выполнил, свободен и может пойти выловить Катерину во всей этой толпе. Пробираясь мимо людей, сгребающих горстки зерна, чтобы спрятать их на память, он тянул шею, выглядывая изящную женщину в сером шелковом платье.

* * *

Карин стиснула руку Марка и удовлетворенно вздохнула. Кленовая амброзия стала хитом.

Карин подумала, что Грегор весьма мудро разделил астрономической величины расходы на свадебный банкет среди своих графов. Вокруг Императорского дворца были рассыпаны павильоны, и каждому Округу предложили устроить там свой прилавок и предлагать гуляющим гостям всяческую местную снедь и напитки, какие они сочтут нужным (конечно, все проверенное леди Элис и СБ). В результате получилось нечто, слегка смахивающее на Окружную Ярмарку – или, скорее, Ярмарку Округов – но зато конкурировало там все самое лучшее на Барраяре. Павильону Округа Форкосиганов досталось лучшее место, в северно-западном углу дворца и прямо в начале дорожки, ведущей в лежащие ниже сады. Граф Эйрел пожертвовал тысячу литров сделанного в его Округе вина – выбор традиционный и весьма популярный.

На приставном столике рядом с винным баром сам лорд Марк Форкосиган и МПФК Энтерпрайзес – трам-пам-пам! – предлагали гостям свой первый пищевой продукт. Матушка Кости и Энрике, со значком «Персонал» на груди, дирижировали командой прислуги из форкосигановского особняка, наливающие высшим форам щедрые порции кленовой амброзии с такой скоростью, с какой успевали передавать бокалы через стол. С краю стола, вся в цветах, стояла проволочная клетка, а в ней сине-красно-золотым пылала пара дюжин великолепных новых Блистательных Жуков. Рядом стояла табличка с коротким разъяснением, как же жуки делают свою амброзию – этот текст Карин переписала, убрав из него и техницизм Энрике, и явную меркантильность Марка. Ну, именно это, представляемое под новым именем, жучиное масло новые жуки не давали, но это же просто маловажная деталь… вопрос упаковки.

Из толпы выбрались гуляющие Майлз с Катериной, а за ними Айвен. Майлз засек отчаянно машущую Карин и свернул к ним. У Майлза был тот же самый ошеломленный и безумно довольный вид, которым он щеголял уже две недели; Катерина, впервые оказавшаяся на приеме в Императорском дворце, похоже, испытывала благоговейный трепет. Карин метнулась к столу, схватила вазочку с амброзией и победно выставила ее перед приближающейся троицей.

– Катерина, им нравятся Блистательные Жуки! Не меньше полудюжины женщин попытались их утащить и прикрепить к волосам вместе с цветами – Энрике пришлось запереть клетку, пока мы их всех не лишились. Он говорит, что они здесь для демонстрации, а не для бесплатной раздачи.

Катерина засмеялась. – Рада, что я сумела сломить сопротивление ваших потребителей!

– Да уж! После такого дебюта на императорской свадьбе их захочется получить каждому! Вот, держи – ты еще не пробовала кленовой амброзии? Майлз, а ты?

– Я уже отведал ее раньше, спасибо, – произнес Майлз нейтрально. – Айвен! Ты должен попробовать!

Айвен нерешительно скривился, но из дружеской любезности поднес ложку ко рту. Выражение его лица изменилось. – Ого, что вы в эту штуку подлили? В нее добавились весьма заметные градусы, – Он пресек попытку Карин отобрать у него вазочку.

– Кленовую медовуху, – весело сказала Карин. – Матушку Кости посетило вдохновение. И это правда сработало!

Айвен сглотнул и замер. – Кленовая медовуха? Самый отвратительный, прожигающий кишки, исподтишка нападающий на тебя напиток, когда-нибудь сваренный человеком?

– К ней надо привыкнуть, – пробормотал Майлз.

Айвен взял еще кусочек. – В сочетании с самой мерзкой едой, какую только можно придумать… и как у нее вышло вот это? – Он выскреб ложечкой остатки мягкой золотистой массы и воззрился на вазочку, словно прикидывая, не вылизать ли ее. – Потрясающе действенно. Еда и выпивка в одном флаконе… неудивительно, что тут очередь выстроилась!

Марк с самодовольной улыбкой вступил в разговор. – Я только что имел очаровательную частную дружескую беседу с лордом Форсмитом. Не вдаваясь в детали, могу сказать: похоже, наша проблема нехватки стартового капитала тем или иным способом разрешится. Катерина! Я теперь в состоянии выкупить акции, которые дал тебе за дизайн. Что бы ты сказала на предложение вернуть их за двойную номинальную стоимость?

Катерину предложение заинтриговало. – Это же чудесно, Марк! И столь своевременно. Это больше, чем я когда-либо ожидала…

– Так что скажи ему, – твердо перебила ее Карин, – нет, спасибо. Крепко держись за эти акции, Катерина! Если тебе нужны наличные, так возьми под их обеспечение ссуду. Потом, когда в будущем году акционерный капитал вырастет уже не знаю во сколько раз, продай несколько штук, заплати по ссуде, а оставшиеся придержи как растущие вложения. К тому времени, когда Никки вырастет, эти деньги позволят тебе отправить его учиться на скачкового пилота.

– Тебе не обязательно поступать таким образом… – начал Марк.

– Со своими я поступлю именно так. Из них я куплю себе обратный билет на Колонию Бета! – Она не собирается просить у родителей ни десятимарковой монетки, и эта новость оказалось для них еще большим сюрпризом, чем она действительно надеялась. Тогда они попытались навязать ей пожизненное содержание – просто, решила Карин, чтобы вернуть себе душевное спокойствие а, может, и родительскую власть. Она испытала гигантское удовольствие, любезно отказавшись. – И Матушке Кости я тоже велела их не продавать.

Катерина прищурила глаза. – Понимаю, Карин. В таком случае… благодарю, лорд Марк. Я обдумаю ваше предложение чуть позже.

Потерпевший фиаско Марк что-то проворчал себе под нос, но под под сардоническим взглядом брата не предпринял очереной попытки в своих махинациях.

Карин радостно подлетела к сервировочному столу, где Матушка Кости как раз достала очередной пятилитровый бидон с кленовой амброзией и распечатывала его.

– Как наши дела? – спросила Карин.

– Такими темпами они у нас за следующий час все подчистят, – доложила повариха. Поверх своего самого лучшего платья она надела кружевной передник, а на груди элегантная и внушительная гирлянда из свежих орхидей – Майлз подарил, сообщила она, – почти не оставила места для карточки персонала. Ей-богу, существует масса способов попасть на императорскую свадьбу…

– Потрясающую идею вы придумали, чтобы успокоить Майлза, – жучиное масло с кленовой медовухой, – сообщила ей Карин. – Он один из немногих знакомых мне людей, кто действительно пьет эту штуку.

– Ах, Карин, дорогуша, идея-то была не моя, – ответила ей Матушка Кости, – а лорда Форкосигана. Знаешь, он владеет медоварней… по-моему, он углядел в этом способ подкинуть еще денег тем беднякам, что живут в глуши Дендарийских гор.

Карин расплылась в усмешке. – Понимаю. – Она украдкой кинула взгляд на Майлза, добродушно стоящего под руку со своей дамой и изображающего полное безразличие к проекту своего клон-брата.

В подступавших сумерках по всему дворцовому саду и лугу начали зажигаться разноцветные огоньки, красивые и праздничные. И словно в ответ, Блистательные Жуки в своей клетке затрепетали крыльями и замерцали.

* * *

Марк не сводил глаз с возвращающейся от стола с жучиным маслом Карин – такой аппетитной, белокурой, сливочной, с просвечивающей кожей и малиновым румянцем, – и удовлетворенно вздыхал. Он сунул руки в карманы и неожиданно нащупал там зерно, которое набрал по ее настоянию, когда разомкнули свадебный круг. Стряхнув крупу с пальцев, он протянул Карин руку и спросил: – А что теперь надо сделать с этими зернами, Карин? Посадить или как?

– Ой, нет, – сказала она, когда он привлек ее поближе. – Они просто на память. Большинство людей насыплет их в маленькие мешочки и попытается когда-нибудь всучить своим внукам: мол, вот, я был на свадьбе старого Императора.

– Знаете, это ведь чудесное зерно, – вставил Майлз. – Оно преумножается. Завтра – или сегодня к ночи – по всей Форбарр-Султане легковерным простакам примутся продавать мешочки с якобы свадебным зерном. Многие тонны.

– Правда? – Марк обдумал сказанное. – Знаешь, вообще-то это можно делать на законных основаниях, если проявить немного изобретательности. Возьми горстку свадебной крупы, смешай ее с бушелем обычной, перепакуй… покупатель все же получит, в каком-то смысле, подлинное зерно с императорской свадьбы, но немного в другой пропорции…

– Карин, – обратился к ней Майлз, – сделай мне одолжение. Проверь его карманы прежде, чем он сегодня отсюда выйдет, и конфискуй все зерна, что найдешь.

– Я же не говорил, что это я собираюсь так сделать! – возмутился Марк. Майлз усмехнулся, и тот понял, что его только что сделали. Он глуповато улыбнулся в ответ, слишком в хорошем настроении от сегодняшнего вечера, чтобы испытывать какие-либо негативные эмоции.

Карин подняла глаза, и Марк, проследив за ее взглядом, увидел, как к ним приближаются коммодор Куделка в парадном красно-синем мундире и госпожа Куделка в чем-то зеленом и струящемся, словно Королева Лета. Коммодор весьма беспечно помахивал своей тростью-шпагой, однако выражение лица его было странно задумчивым. Карин умчалась попросить еще пару вызочек с амброзией – чтобы всучить их родителям.

– Как поживаете? – приветствовал их Майлз.

Коммодор рассеянно ответил: – Я немного, гм… Немного… гм.

Майлз навострил бровь. – Немного гм?

– Оливия, – сказала госпожа Куделка, – только что объявила о своей помолвке.

– Я так и думал, что это жутко заразно, – сказал Майлз, лукаво усмехнувшись Катерине.

Катерина ответила ему нежной улыбкой и спросила Куделок, – Поздравляю вас. И кто же этот счастливчик?

– Это… гм… вот это – тот самый момент, к которому еще придется привыкнуть, – вздохнул коммодор.

– Граф Доно Форратьер, – произнесла госпожа Куделка.

Карин подоспела со стопкой вазочек с амброзией как раз вовремя, чтобы это услышать; она подпрыгнула и взвизгнула от восторга. Марк покосился на Айвена, но тот просто покачал головой и потянулся за очередной порцией амброзии. Из всей компании он был единственным, чей голос не прозвучал в общем удивленном гуле. Вид у него был угрюмый, да. Но не удивленный.

Майлз, быстро переварив эту новость, произнес, – Я всегда полагал, что одна из ваших девочек подцепит графа…

– Да, – сказал коммодор, – но…

– Я совершенно уверена, что Доно знает, как сделать ее счастливой, – высказалась Катерина.

– Гм.

– Она хочет устроить большую свадьбу, – сказала госпожа Куделка.

– Как и Делия, – сказал коммодор. – Сейчас они сражаются за то, кому достанется дата пораньше. Как и первый выстрел по моему несчастному бюджету. – Он оглядел дворцовое поле и делающихся все веселее пирующих. Поскольку вечер был еще ранний, большинство из них пока сохраняло вертикальное положение. – Вот это наводит обеих на грандиозные идеи.

– О-о. Я должен поговорить с Дувом, – восхищенным голосом произнес Майлз.

Коммодор Куделка подобрался ближе к Марку и понизил голос. – Марк, я… э–э… чувствую, что должен извиниться перед тобой. Я не собирался быть таким несгибаемым упрямцем насчет всего этого.

– Все нормально, сэр, – произнес Марк, удивленный и тронутый.

Коммодор добавил, – Значит, вы осенью возвращаетесь на Бету… хорошо. В конце концов, в вашем возрасте не стоит устраивать свои дела в спешке.

– Мы именно так и думаем, сэр, – Марк заколебался. – Я знаю, из меня еще не очень хороший семьянин. Но я собираюсь научиться.

Коммодор, кривовато улыбнувшись, кивнул: – Ты все делаешь прекрасно, сынок. Просто продолжай в том же духе.

Карин сжала его руку. Марк прочистил внезапно и необъяснимо стиснутое горло, размышляя над новой мыслью: у человека не просто может быть семья, но семья эта может быть и не одна. Изобилие родственников… – Спасибо, сэр. Я постараюсь.

Тут из-за угла дворца появились рука об руку Оливия с Доно; Оливия – в платье своего любимого цвета желтой примулы, и Доно – сдержанно великолепный в синем с сером Дома Форратьеров. Марк впервые заметил, что темноволосый Доно был на самом деле чуть ниже своей нареченной. У Куделок все девочки довольно высокие. Но сила индивидуальности Доно была такова, что разницу в росте вряд ли кто-то замечал.

Они присоединились к компании, объяснив, что уже пять разных человек рекомендовали им пойти попробовать кленовую амброзию, пока та не кончилась. Пока Карин собирала еще одну охапку вазочек, они задержались принять поздравления от всех собравшихся. Даже Айвен снизошел до этого светского долга.

Вернулась Карин, и Оливия сказала ей: – Я только что говорила с Тасией Форбреттен. Она так счастлива – они с Рене зачали своего мальчика! Зародыш только нынче утром поместили в маточный репликатор. Пока он полностью здоров.

Карин, ее мать, Оливия и Доно склонились голова к голове, и недолгий остаток разговора приобрел ужасающе акушерское направление. Айвен отступил.

– Делается все хуже и хуже, – мрачно доверился он Марку. – Я уже привык: мои прежние подружки выходят замуж, и я теряю их одну за другой. Но теперь они стали делать это парами.

Марк пожал плечами. – Ничем не могу тебе помочь, старина. Но если хочешь мой совет…

– Ты даешь мне совет насчет моей личной жизни? – возмущенно прервал его Айвен.

– Что отдашь, то и получишь. Даже до меня это в конце концов дошло, – усмехнулся Марк.

Айвен зарычал и собрался смыться, но замер и пораженно вытаращил глаза на графа Доно, окликающего своего кузена Байерли Форратьера, который как раз шел мимо по дорожке в сторону Дворца. – А этот что здесь делает? – пробормотал Айвен.

Доно с Оливией откланялись и ушли – видимо, наметив Бая следующей жертвой, с которой собирались поделиться своим извещением. Помолчав мгновение, Айвен протянул пустую вазочку Карин и двинулся вслед за ними.

Коммодор, выскребая маленькой ложечкой остатки амброзии из бокала, хмуро поглядел вслед Оливии, радостно прильнувшей в своему новоиспеченному жениху. – Графиня Оливия Форратьер, – пробормотал он под нос, явно пытаясь приучить и свой язык, и свой разум к этой новой концепции. – Мой зять, граф… черт возьми, этот тип Оливии почти в отцы годится.

– В матери уж точно, – пробормотал Марк.

Коммодор кисло на него глянул. – Понимаешь, – добавил он после секундной паузы, – просто по аналогии, я всегда полагал, что мои девочки выйдут за блестящих молодых офицеров. И надеялся, что к старости в моем доме будет собственный генштаб. Хотя, думаю, в качестве утешения есть Дув. Тоже не молод, но блестящ настолько, что просто жуть. Ну, может Марсия найдет нам будущего генерала.

Марсия в платье мятно-зеленого оттенка остановилась у столика с жучиным маслом спросить, как успех, и осталась там помогать накладывать амброзию. Они с Энрике наклонились, чтобы поднять очередную емкость, и эскобарец от души засмеялся над какими-то ее словами. Марк с Карин согласились, что когда они вернутся на Колонию Бета, Марсия займет пост управляющего, отправившись в Округ приглядеть за началом работ. Марк подозревал, что в конечном счете она получит контрольный пакет компании. Неважно. Это лишь его первый опыт предпринимательства. Я могу создать еще. Энрике похоронит себя в лаборатории. Им с Марсией придется много чему научиться, работая вместе. Аналогия…

Марк попробовал эту мысль на кончике языка, А вот мой свояк, доктор Энрике Боргос… Марк передвинулся так, чтобы коммодор оказался спиной к столу, где Энрике с нескрываемым восхищением взирал на Марсию, проливая амброзию себе на пальцы. Карин говорила ему, что неуклюжие молодые интеллектуалы с годами делаются вполне ничего. Так что если одна из Куделок выбрала военного, другая – политика, а третья – экономиста, то последняя для полного комплекта должна найти себе ученого… Похоже, не просто генштаб будет у Ку к старости, а целый мир. Из милосердия Марк решил держать это замечание при себе.

Если к Зимнепразднику дела пойдут достаточно хорошо, то, может, он подарит Ку и Дру полностью оплаченную недельную поездку в Шар, просто чтобы поощрить обнадеживающую тенденцию коммодора к широте социальных взглядов. К тому же, подумал он, это даст им возможность приехать на Бету и повидаться с Карин – а против этой взятки им не устоять…

* * *

Айвен постоял, наблюдая, пока Доно завершит свой сердечный разговор с кузеном. Потом Доно с Оливией вошли в широко распахнутые стеклянные двери дворца, свет из которых падал на мощеную камнем дорожку. Байерли взял бокал вина с подноса проходящего мимо слуги и, потягивая напиток, задумчиво прислонился к балюстраде, откуда открывался вид на убегающие вниз садовые дорожки.

Айвен подошел к нему. – Привет, Байерли, – сказал он радушно. – А почему ты не в тюрьме?

Бай оглянулся и улыбнулся. – А, Айвен! Ты разве не знаешь – я сделался Имперским Свидетелем. Именно мои тайные показания отправили нашего дорогого Ришара посидеть в холодке. Все прощено.

– Доно простил тебе то, что ты пытался сделать?

– Идея была Ришара, а не моя. Он всегда воображал себя человеком действия. Его вовсе не требовалось особо подстрекать к соблазну преступить роковую черту.

Айвен скупо улыбнулся и взял Байерли за руку. – Пойдем-ка немного прогуляемся.

– Куда? – беспокойно спросил Байерли.

– В какое-нибудь более уединенное место.

Самым первым уединенным местом у них на пути оказалась каменная скамейка в заросшем кустарником укромном уголке, оккупированная какой-то парочкой. Как оказалось, молодой человек был мичман-фор, знакомый Айвену по Оперативному отделу Генштаба. Айвену потребовалось около пятнадцати капитанских секунд, чтобы выселить парочку. Байерли наблюдал за ним с притворным восхищением. – В какого властного человека ты превращаешься в последнее время, Айвен.