Текст книги "Замок Ллира"

Автор книги: Ллойд Александер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Ффлевддур задумался. Он вдруг протяжно вздохнул и сказал с явной ноткой сожаления в голосе:

–                 Знаете, друзья, пожалуй, впервые моей музыки так жаждали… э-э… я хотел сказать, по-настоящему… так сказать, рвались к ней. Если бы это не было так опасно, мне было бы даже лестно.

–                 Послушайте,– кряхтел принц Рун, свесившийся с плота,– я не хочу вас расстраивать, но, по-моему, здесь что-то развязалось.

Тарен поспешно нагнулся и в тревоге глянул на угол плота. В воде скользкие плети плюща, затянутые неумелыми узлами, медленно расползались. Плот подрагивал на несущих его волнах. Тарен изо всех сил уперся в дно реки жердью, пытаясь остановить плот. Но упрямое течение несло его вперед. Вода била в щели между расходящимися тонкими стволами. Отбросив в сторону бесполезный шест, Тарен крикнул своим спутникам:

–                 Прыгайте!

Схватив за рукав куртки принца Моны, он прыгнул вместе с ним в реку. Когда вода сомкнулась над их головами. Рун вдруг стал брыкаться и отталкиваться от Тарена руками и ногами. Тот еще крепче сжал барахтающегося принца и потащил его к поверхности. Свободной рукой он ухватился за выступающий из воды острый камень и сумел упереться ногами в дно среди пенящихся и бьющих в лицо быстрых струй реки. Напрягая все силы, Тарен выволок Руна на берег и свалился рядом с ним на песок.

Гурджи и Ффлевддур успели уцепиться за то, что осталось от плота, и вытащили его на мелководье. Принц Рун сел и огляделся вокруг.

–                 А я ведь чуть было не утонул! – сообщил он, отфыркиваясь.– Всегда удивлялся, как это люди тонут? Теперь, кажется, понимаю.

–                 Ха! Утонул! – воскликнул Ффлевддур, мрачно глядя на остатки плота.– Нашел о чем рассуждать! Плот развалился! Вся наша работа пошла прахом!

Тарен устало поднялся на ноги.

–                 Ничего,– сказал он,– все-таки большая часть веток и стволов сохранилась. Нарежем новых и начнем все сначала.

Без особой охоты спутники принялись за работу. Они разбрелись вдоль берега в поисках подходящих деревьев. На этот раз работа шла медленнее, потому что на пустынном берегу деревья росли реже, а кустов было намного меньше, чем в лесу.

Принц Рун отправился к стоящим у самой воды ивам. Тарен видел, как тот неумело дергает молодое деревце изо всех сил, безуспешно стараясь вырвать его с корнем. В следующее мгновение Рун пропал из виду.

С тревожным криком Тарен кинулся к тому месту, где только что стоял принц. Роняя по пути собранные ветки, он звал на бегу Руна и ругался на чем свет стоит.

Бард поднял голову.

–                 Опять! – взорвался он – Если бы в чистом поле лежал один-единственный камень, он бы и об него споткнулся. Ффлевддур Пламенный терпелив, но и у него терпение может лопнуть! —Тем не менее он тоже поспешил к Тарену, который уже стоял на коленях в гуще ив.

В том месте, где только что стоял Рун, была щель. Принц Моны исчез. Он, как и накануне, словно бы провалился сквозь землю.

Глава десятая.

ПЕЩЕРА

Не обращая внимания на остерегающие крики Ффлевддура, Тарен прыгнул в яму и быстро заскользил вниз мимо извивающихся корней. Отверстие немного расширилось, и теперь образовался узкий тоннель, который вел прямо в глубину. Здесь он обнаружил потерявшего сознание Руна. Став на четвереньки, Тарен попытался поднять беспомощное тело. Из раны на голове Руна сочилась кровь.

Сверху свисал конец виноградной лозы. Тарен подхватил его и обвязал Руна под мышками. Затем крикнул Ффлевддуру и Гурджи, чтобы они тянули. Лоза туго натянулась, выпрямилась струной и порвалась. Земля и камни водопадом осыпались с влажных краёв ямы.

–                 Осторожней! – вскричал Тарен.– Нас засыпает землей!

–                 И то верно! – согласился Ффлевддур.– Думаю, проще будет подать тебе руку. Я спускаюсь.

Тарен увидел над головой подошвы сапог Ффлевддура. Еще через мгновение бард тяжело спрыгнул вниз и оказался рядом с ним. Следующим скатился Гурджи, чья голова была так усыпана комками земли, словно он специально возил волосами по грязи.

Веки принца Руна дрогнули.

–                 Привет, привет,– пробормотал он.– А что случилось? Знаете, эти корни так глубоко влезли в землю!

–                 Берег, должно быть, сильно подмыт рекой,– сказал Тарен.—Когда ты уперся ногами, пытаясь вырвать иву с корнем, земля просела и обвалилась. Не волнуйся,—добавил он быстро,—мы сейчас вытащим тебя отсюда. Можешь двигаться? Помоги мне повернуть тебя.

Принц кивнул, сжал зубы и, поддерживаемый с двух сторон Тареном и Ффлевддуром, начал медленно и мучительно карабкаться вверх по склону ямы. Но не проделал он и половины пути, как руки его разжались и бедняга выпустил скользкий конец лозы. Тарен изо всех сил удерживал его, не давая вновь скатиться на дно ямы. Рун суматошно взмахнул руками и каким-то чудом ухватился за торчавший из земли корень дерева. Он повис в воздухе, болтая ногами.

Но корень хрустнул и сломался. Рун снова оказался на дне. Земляные стены загрохотали, зашуршали. Поток земли обрушился на их головы. Тарен поднял руки, пытаясь заслониться от летящих сверху камней, кусков сланца, комков земли. Его отбросило назад. Земля под ногами расползлась, словно бы разверзлась, и он кувырком полетел в бездну.

Оглушенный, Тарен уже ничего не мог понять. Рот и нос забились землей. Легкие разрывались от недостатка воздуха. Как мог, боролся он с давящей и душащей его тяжестью камней, перемешанных с жидкой грязью. Вдруг он ощутил, что падение прекратилось. Голова у него все еще кружилась, но он уже мог пошевелиться и с ожесточением расчищал себе дорогу ладонями, ногтями и чуть ли не зубами.

Наконец ему с трудом удалось подняться на четвереньки и вздохнуть полной грудью.

Откашливаясь, дрожа всем телом, судорожно хватая ртом воздух, он бессильно растянулся на наклонной каменной плите в такой непроглядной тьме, которая, казалось, давила не меньше, чем слой навалившейся на него земли. Он сделал еще одно усилие и поднялся на ноги. Напрягая зрение, Тарен пытался разглядеть сквозь завесу тьмы хоть что-нибудь. Но его окружали тьма и мертвая тишина. Он окликнул своих спутников. Никакого ответа. Голос его потонул в безмолвии, и лишь глухое эхо возвратилось из пустоты. В отчаянии он закричал во всю мочь своих легких.

–                 Привет, привет,– отозвался на его крик голос Руна.

–                 Принц Рун! – позвал Тарен.– Где ты? Ты цел?

–                 Не знаю,– ответил принц.– Если бы я мог что-нибудь рассмотреть в этой тьме, ответил бы точнее.

Тарен на четвереньках пополз на голос. Он шарил впереди руками, и пальцы его вдруг наткнулись на что-то лохматое, стонущее и хнычущее.

–                 Ужаски, о, страшные ужаски! – стонал Гурджи.—Стуки и бряки обрушились на бедного Гурджи и уволокли его в устрашающую темноту! Гурджи ничего не видит!

–                 Клянусь Великим Белином,– послышался другой голос.– Рад слышать, что и Гурджи ослеп. Мне казалось, что эта беда настигла только меня. А это всего лишь темнота! Но я вижу не больше, чем с закрытыми глазами!

Приказав Гурджи покрепче уцепиться за его пояс, Тарен пополз в сторону барда. Вскоре они нашли друг друга и принца Руна, который с трудом дотащился до них.

–                 Ффлевддур,– тревожно проговорил Тарен,– боюсь, что оползень завалил выход из ямы. Попытаемся разгрести выход наружу?

–                 Прежде чем откапывать, надо бы сообразить, в какую сторону копать, если тебе интересно мое мнение,– хмыкнул бард.– И потом, сможем ли мы прокопаться сквозь всю эту грязь? Вот что меня занимает. Даже кроту пришлось бы здесь здорово попыхтеть. Впрочем, попытаемся. Я готов. Ффлевддур Пламенный неустрашим! Но,—спохватился он,– без света, без единого огонька мы, пожалуй, будем копаться до конца жизни, тыкаясь туда-сюда словно слепые кроты.

Тарен согласно кивнул и нахмурил брови:

–                 Верно. Свет нам нужен не меньше воздуха.– Он повернулся к Гурджи: – Поищи пару кремней. У нас нет трута. Но если мне удастся поймать искру краем плаща, этого будет достаточно, чтобы запалить его.

Почти тут же послышалось пыхтение и шуршание, будто Гурджи обхлопывал себя, обшаривал все вокруг. Затем раздался жалобный вой.

–                 Огненные камни исчезли! – стонал Гурджи.– Несчастный Гурджи не может устроить щелк и сверк! Он потерял их! О, несчастье! О, горькие печалки! Гурджи пойдет и отыщет огненные камни!

Тарен утешительно похлопал его по плечу.

–                 Оставайся с нами, никуда не рвись,– сказал он спокойно.—Твоя жизнь нам дороже, чем какие-то огненные камни. Мы найдем другой выход. Стойте! – вдруг радостно вскричал он.– Игрушка Эйлонви! Ее золотой шар! Если бы только он послушался нас и зажегся!

Он сунул руку в карман плаща и вытащил шар. Минуту он держал его зажатым в кулаке, боясь, что ничего не получится, и не желая терять последнюю надежду.

Сдерживая дыхание, он осторожно и постепенно стал разжимать пальцы. Золотой шар лежал на его раскрытой ладони. Он ощущал его тяжесть. Он чувствовал кожей его холодную гладкую поверхность. Он словно бы видел устремленные на него глаза друзей, с тревогой и трепетом ожидавших чуда. Но темнота была непроницаемой и, казалось, сгустилась еще больше. Шар не испускал даже крохотного лучика.

–                 У меня ничего не получается,– расстроился Тарен.—Боюсь, что Помощнику Сторожа Свиньи это не дано. Не ему владеть и распоряжаться такой чудесной, волшебной вещью.

–                 А уж мне-то и подавно нет смысла пытаться зажечь его,– уныло сказал принц Рун,—я ни за что не заставлю его светиться. Когда я в первый раз держал этот шар, он на мгновение вспыхнул. Но это случилось в присутствии Эйлонви. Удивительно, с какой легкостью принцесса могла зажечь его!

Тарен ощупью приблизился к Ффлевддуру и вложил шар ему в руку.

–                 Тебе, барду, известны секреты волшебства, ты знаешь многие тайны волшебных заговоров,– попытался он убедить Ффлевддура – Возможно, шар подчинится тебе. Попробуй. Наши жизни зависят сейчас от него.

–                 Хорошо,– согласился Ффлевддур.– Должен, правда, признаться, что у меня нет навыка в обращении с такими штуками. К тому же настоящие знания бардов, увы, мне недоступны, да и всегда были не по плечу. Слишком многое надо было постигнуть, а я в свою голову мог впрыснуть не более двух-трех капель этих тяжких знаний. Но… Ффлевддур Пламенный всегда готов попытаться!

Прошло несколько мгновений. Тарен слышал, как пыхтит, напрягаясь, бард. Потом до него донесся бессильный вздох.

–                 Ничего не могу с ним поделать,– пробормотал Ффлевддур.– Я уж даже колотил им по земле. Все зря. Может, дружище Гурджи попытает судьбу?

–                 О, жалки и печалки! – застонал Гурджи, как только бард сунул ему в руку шар.– Ни унижалками, ни умолялками не могу его заставить светиться! – Он помял шар в руке, встряхнул его.—Ни стуками, ни бряками несчастный Гурджи не может сделать золотых мигалок!

–                 Ффлевддур Пламенный никогда не отчаивается! – воскликнул бард – Но,– голос его вдруг потускнел,– я прихожу к мысли, что эта яма станет нашей могилой. Увы, даже кургана никто не насыплет над этим безвестным погребением. Ффлевддур Пламенный никогда не унывает. Но эта непроглядная тьма хоть кого приведет в уныние.

Гурджи молча сунул шар в руку Тарену. Тому показалось, что шар отяжелил не ладонь, а камнем лег на сердце. С тоской Тарен вспомнил Эйлонви. Он мысленно увидел ее лицо, услышал ее веселый смех, звенящий чище, чем самая тонкая струна на арфе Ффлевддура. Сейчас даже ее беспорядочная болтовня казалась ему милой и вызвала невольную улыбку. Хорошо, что в темноте никто не заметил этого.

Тарен уже готов был сунуть эту бесполезную игрушку в карман куртки, но внезапно замер и уставился на свою раскрытую ладонь. В самой глубине шара вдруг замерцала чуть заметная золотая искорка. Он впился в нее глазами, не смея дышать, словно боялся загасить этот слабый огонек. А искра разгоралась, расцветала, раскрывала лепестки пламени, как полевой цветок навстречу утреннему солнцу.

Удивленно вскрикнув, Тарен вскочил на нош. Слабые золотые усики лучей протянулись во тьму прямо с его ладони. Дрожа от возбуждения и восторга, он поднял шар над головой.

–                 Добрый хозяин спас нас! —возопил Гурджи.– Да, да! Он вытащил нас из темноты-слепоты! Радость и счастье! Тьма уже не пугает, она убегает! Гурджи опять может видеть!

–                 Изумительно! – восторгался принц Рун.– Восхитительно! Вы только оглядитесь вокруг! Никогда не думал, что на Моне существуют такие пещеры!

И Тарен снова вскрикнул от удивления. До сих пор он считал, что они упали в огромную яму или нору. Теперь, в свете золотого шара Эйлонви, он разглядел уходящую во тьму просторную и высокую пещеру. Она расстилалась перед ними, словно оледенелый лес. Каменные стволы поднимались к мрачным сводам, откуда свешивались серые известковые сосульки. Вдоль неровных стен вырастали целые кусты бледно-зеленых, подернутых плесенью кристаллов. Вкрапления горных пород мерцали в неровном свете золотого шара, словно распустившиеся цветы боярышника. Всё пронизывали алые и ярко-зеленые нити, будто продернутые искусной рукой в плотной гранитной ткани стены. Белые усики льда опутывали каждый каменный выступ, сверкали каплями воды, как алмазными подвесками. А там, вдали, открывались новые залы, которые угадывались по еле заметно колышущемуся сумраку. Тарен разглядел широкие лужи, плоские и тускло сиявшие опрокинутыми зеркалами. От одних шел зеленоватый свет, другие посылали бледно-голубое сияние.

–                 Где мы оказались? – прошептал Тарен.– Может быть, это владения Красивого Народа?

Ффлевддур с сомнением покачал головой:

–                 В королевстве Красивого Народа наверняка есть тоннели и пещеры не хуже этой. И все же я не думаю, что мы в одной из них. Здесь нет никаких признаков жизни.

Гурджи молчал. Он изумленно оглядывал просторную пещеру и учащенно вздыхал, будто принюхивался к чему-то. Принц Рун с беспечной улыбкой на лице двинулся вперед.

–                 Вот это да! – восклицал он.– Просто поразительно! Нужно будет непременно рассказать об этой пещере отцу. Может быть, он захочет открыть ее для обозрения, а, как вы думаете? Не годится же скрывать от людей такую изумительную красоту! Верно?

–                 Да, здесь и вправду очень красиво,– задумчиво произнес Тарен.

–                 И смертельно опасно,– подхватил бард,– Ффлевддур Пламенный умеет ценить красоту. Недаром он любит путешествовать. Но… э… мне по душе все же путешествие по земле, а не под ней. Так что я предпочел бы поскорей выбраться отсюда наружу!

Решив не углубляться в пещеру, они повернули назад и пошли по своим следам к тому месту, где их настиг оползень. Как Тарен и опасался, при свете золотого шара стало ясно видно, что рыть землю, засыпавшую выход из пещеры, бесполезно. Выход был завален такими громадными валунами, что сдвинуть их с места было им не под силу. Пока принц Рун отдыхал на одном из плоских камней, а Гурджи копался в своей сумке с едой, Тарен и Ффлевддур тихо переговаривались.

–                 Нужно попытаться найти другой выход наружу,—сказал Тарен.– Ни король Руддлум, ни его люди теперь не смогут отыскать Эйлонви. Мы единственные, кто знает, куда потащил ее Мэгг.

–                 Все верно,– согласился бард.– Но подозреваю, что эта тайна будет похоронена здесь вместе с нами. Сама Ачрен не смогла бы выдумать более надежной темницы. Я уверен, что здесь есть выход, и не один,– продолжал он, помолчав.– Но такие пещеры могут тянуться бесконечно. Под землей много места, да и выход может оказаться не просторнее кроличьего лаза.

Но в конце концов оба они согласились, что выбора у них нет и надо идти в глубь пещеры, пока не повезет и не откроется выход на поверхность. Подхватив принца Моны под руки и как бы зажав его между собой, Тарен и Ффлевддур двинулись между грудами камней вперед. Гурджи трусил позади, крепко уцепившись за пояс Тарена.

Неожиданно принц Рун рванулся, сложил руки рупором у рта и гаркнул во все горло:

–                 Эге-гей! Привет, привет! Есть здесь кто-нибудь? Э-эй!

–                 Рун! – одернул его Тарен.—Замолчи! Ты что, хочешь навлечь на нас беду?

–                 Ну что ты? – невинно улыбнулся Рун.– Наоборот, я думаю, кто-нибудь откликнется и поможет нам. Найти здесь кого-нибудь ведь лучше, чем никого не найти, верно?

–                 А ты уверен, что этот кто-нибудь окажется нашим другом? – возразил Тарен.– Нет уж, лучше не шуметь понапрасну.

Он замер и ждал, пока эхо голоса Руна не замерло в глубине пещеры. Снова наступила тишина. Тогда Тарен поманил за собой спутников и снова стал пробираться вперед.

Потолок пещеры опустился, и теперь они вынуждены были сгибаться и продираться сквозь выступающие в проход острые и огромные, как зубы чудовища, камни. Пол пещеры тоже не был ровным. Он то вздымался высокими валунами, то уходил из-под ног, и они вынуждены были скользить вниз. Казалось, что здесь прокатился великий шторм, разметавший камни и нагромоздивший их один на другой в ужасающем беспорядке. Они шли по узким коридорам от пещеры к пещере. Одна сужалась, другая вытягивалась. В третьей они натыкались на высокие каменные холмы, на которые надо было карабкаться. В следующей потолок нависал над головой фантастическими каменными облаками, готовыми вот– вот обрушиться каменным дождем.

Здесь с трудом уже тащившиеся усталые путники остановились, потому что путь вперед преграждал почти непроходимый узкий тоннель. Воздух был тяжелый и застоявшийся, с гнилостным запахом болотной воды. Холод и сырость пробирали до костей. Тарен в нетерпении подгонял их, надеясь поскорее найти выход и все больше опасаясь, что длинный и мучительный путь вконец вымотает его спутников. Он кинул мимолетный взгляд на Ффлевддура и по беспокойным глазам его понял, что и бард разделяет эти опасения.

–                 Поглядите, что это за штука здесь! – позвал их Рун, указывая рукой на странное скопление камней.

И в самом деле, это было, пожалуй, самое странное нагромождение камней, какое Тарен видел в пещере до сих пор. Камни были навалены не беспорядочно. Форма этой гигантской груды как бы напоминала куриное яйцо невероятных размеров. И яйцо это покоилось в некоем подобии гнезда, устроенного из перекореженных и перепутанных каменных полос. Из середины яйца выступал белый, чуть заостренный камень, покрытый пятнами лишайника, словно пучками волос. Величиной этот камень был в рост Тарена. Крупная застывшая капля свисала с острого конца камня ледяной колбочкой.

–                 Нет, вы только гляньте! – тащил Рун своих спутников поближе к этому удивительному камню.– Это же вовсе и не камень! – Он с изумлением разглядывал яйцеобразную гору.– Это невероятно, но оно похоже на…

Тарен схватил изумленного Руна и грубо потащил в сторону. От неожиданности принц чуть не упал. Гурджи вдруг стал тихонько подвывать.

Камни зашевелились…

На гладком каменном яйце вдруг открылись два белесых, холодных, словно бы рыбьих, глаза. Шершавые каменные выступы над ними зашевелились и оказались густыми кустистыми бровями, на которых застыли ледяные капли. Большие, чуть обвисшие уши, сплошь покрытые мхом и плесенью, вдруг обозначились под копной волос, которые поначалу показались им гигантским гнездом. Белый заостренный камень засопел, и теперь уже ясно было, что это нос, почти утопленный в лесистой горе бороды.

Выхватив оружие, друзья прижались спиной к зазубренной каменной стене. Огромная голова продолжала подниматься. Тарен видел, как она закачалась на тонкой шее. В горле гиганта заклокотало, когда он вдруг заговорил:

–                 Мелкота! Дрожите и трепещите! Я – Глю! Я – Глю-у-у!

Глава одиннадцатая.

КОРОЛЬ КАМНЕЙ

Гурджи грохнулся на землю, закрыл голову руками и жалобно завыл. Гигант перекинул длинную ногу через каменный выступ и стал медленно вытягиваться вверх, распрямляясь во весь свой неимоверный рост. Он уже был раза в три выше Тарена. Его дряблые руки покачивались над шишковатыми, покрытыми мхом коленями. Неуклюже, запинаясь ногами и раскачиваясь, он боком двинулся к ним.

–                 Глю! – выдохнул Тарен.– Но я был уверен, что…

–                 Не может быть,– прошептал Ффлевддур.– Невероятно! И это малышка Глю! Если это действительно он, то я здорово заблуждался насчет его роста.

–                 Дрожите! – вновь загремел над ними голос великана– Вы должны трепетать от ужаса! Ну!

–                 Клянусь Великим Белином,– пробормотал бард, который и в самом деле дрожал так, что чуть не выронил меч,– я трепещу и без твоего напоминания!

Гигантские веки прикрыли белые глаза, защищая их от света игрушки Эйлонви.

– Вы действительно трепещите? – спросил великан тревожным голосом, – Вы же не притворяетесь просто из вежливости?

Гурджи тем временем отважился оторвать руки от лица, но при виде человека, возвышающегося над ним, снова спрятал лицо в ладони и разразился жалобным плачем. Однако принц Рун, оправившись от первого шока, стал с интересом разглядывать великана.

– я первый раз вижу бороду, с растущими в ней поганками! – отметил он, – Интересно, это сделано нарочно или они сами там выросли?

– Если это действительно Глю, – промолвил бард, – то он очень сильно изменился!

Бледные глаза гиганта расширились, а через всё бороду пролегла улыбка, длиной с руку Тарена. Глю моргнул и наклонился ниже:

– Вы правда слышали обо мне? – спросил великан нетерпеливо.

– Правда, – подтверди Рун, – Это удивительно, ведь мы думали что Ллиан…

– Принц Рун! – оборвал его Тарен.

На данный момент Глю не внушал особого ужаса, и, казалось, не собирался никому причинять вреда. Наоборот, было видно, что Глю доволен произведённым на друзей эффектом. Но пока они не узнали великана лучше, Тарен решил не расслабляться.

– Ллиан? – быстро спросил Глю, – Вы что-нибудь знаете о ней?

Рун уже проговорился, поэтому у Тарена не оставалось никакого другого выбора, как рассказать ему о том, что они нашли хижину Глю, его дневник и его питомца. Тарен не знал, как великан отнесётся к людям, которые рылись в его вещах. К счастью, Глю казалось, не обратил на это никакого внимания и больше беспокоился насчёт своей кошки.

–                 О, Ллиан! – возопил Глю.– Как бы мне хотелось, чтобы она сейчас была здесь! Хоть какое-нибудь живое существо рядом! – При этом он закрыл лицо ладонями, и всхлипывающий голос его глухо гудел под сводами пещеры, словно отдаленный гром.

–                 Ну, ну,—утешал его Ффлевддур,– не принимай это так близко к сердцу. Повезло еще, что тебя не сожрали.

–                 Сожрали? – Глю презрительно фыркнул.– Лучше бы уж сожрали! Любая смерть лучше, чем эта ужасная пещера! Вы только подумайте, здесь есть летучие мыши! Они только и делают, что пугают меня, кидаясь вниз с отвратительным писком. А белые червяки, что выползают из-под каждого камня! А пауки! И всякие непонятные существа, которые похожи… ну, похожи на отвратительных тварей, что выныривают из тьмы, поднимают голову или что там у них заменяет голову и впиваются в тебя немигающими глазами или тем, что у них называется глазами! Они-то самые противные! И страшные! Одних этих гадов достаточно, чтобы у тебя свернулась от ужаса кровь. Это я вам говорю! Несколько дней назад, если так можно считать, потому что здесь, в этой тьме, я уже сбился со счета, ведь здесь нет разницы между днем и ночью…

Великан, не договорив, спрятал лицо в ладони. Голос его превратился в шепот, который был скорее похож на шум водопада. Казалось, он настроился выложить все, что с ним произошло. И непонятно было, сколько времени у него на это уйдет.

–                 Глю,– перебил его Тарен,– мы сочувствуем тебе и сожалеем о твоем бедственном положении. Но прошу тебя, покажи нам выход из пещеры.

Глю покачал глыбой своей огромной головы.

–                 Выход? Я и сам не перестаю искать его. Отсюда нет выхода. По крайней мере, для меня.

–                 Он должен быть,—настаивал Тарен.—Ты же как-то вошел сюда, верно? Вот и покажи нам этот вход. Пожалуйста.

–                 Найти то место, откуда я попал сюда? —переспросил Глю.– А зачем? Оно мне не пригодится. А все эта Ллиан! Если бы она не убежала из клетки! До тех пор мое зелье действовало отлично и, главное, безопасно. Но она вырвалась и стала охотиться за мной. Она выгнала меня из моего дома. Подумайте, какая неблагодарность! Но я простил ее. У меня оставалась еще фляга с зельем. О, почему я сразу не выкинул это проклятое зелье? Она гналась за мной, а я летел со всех ног.– Глю отер лоб дрожащей рукой и жалобно заморгал, и глаза его, словно две большие рыбы, всплеснулись на лице.– Я никогда в жизни не бегал так быстро и… и так далеко. Я все еще вижу это во сне, и сны мои, поверьте, ужасны! Наконец я наткнулся на эту пещеру и проскользнул в неё…

Глю шумно вздохнул, борода его зазвенела ледяными капельками.

–                 У меня не было ни секунды на размышления,– продолжал он, шмыгая носом с таким звуком, будто ветер втягивался в узкую печную трубу,– я ускользнул от нее в тесную щель и вслед за этим зачем-то отхлебнул зелья из фляжки. Тут же я понял: делать этого не стоило. Но тогда я жаждал поскорей вырасти, чтобы одолеть Ллиан. Так и получилось…– Он всхлипнул, подняв облако мелкой каменной пыли.– Зелье сработало так быстро, что я чуть не разбил голову о каменный потолок пещеры. И продолжал расти… Мне пришлось сворачиваться, скрючиваться, сжиматься. Я протискивался в пещеру все глубже и глубже в поисках просторных залов, пока не застрял здесь. Теперь, увы, сама пещера тесна для меня. Я замурован здесь навеки! А самое обидное – Ллиан все равно не смогла бы при ее росте протиснуться следом за мной в пещеру! Но хорошие мысли никогда не приходят вовремя.

Глю сжал голову руками с такой силой, что казалось, виски его заскрипели.

–                 Все то время, что я нахожусь здесь, я размышляю. Я перебираю в памяти каждый миг, каждый свой шаг.– Он снова вздохнул.– Интересно, что было бы, если бы я тогда…

Глю умолк, словно бы погрузившись в глубины своей памяти, где пытался найти запоздалый выход из своего безвыходного положения.

–                 Ффлевддур,– шепнул Тарен на ухо барду,– как бы нам остановить эту нескончаемую болтовню и заставить его показать нам тот вход, через который он проник в пещеру? Или стоит потихоньку ускользнуть от него и поискать этот вход самим?

–                 Понятия не имею,– ответил Ффлевддур.– Из всех великанов, которых я встречал…– Он опасливо покосился на свою арфу.—Да ладно, по правде говоря, я не встречал ни одного, хотя и слышал о них предостаточно. Глю по сравнению с ними кажется малышкой. Не знаю, достаточно ли ясно я выражаюсь. Но он был маленьким, слабеньким парнишкой, а теперь превратился в маленького, слабенького великана. И очень похож на труса. Уверен, что мы могли бы с легкостью свернуть ему шею… Если, конечно, сумели бы дотянуться. Самая большая опасность, что он сдуру наступит на нас и раздавит, как муравьев.

–                 А мне его по-настоящему жалко,—сказал Тарен,– но я не знаю, как ему помочь. К тому же мы не можем терять времени и откладывать поиски Эйлонви.

–                 Вы не слушаете! – взревел Глю, который некоторое время продолжал бормотать свое, пока не понял, что говорит, в сущности, сам с собой.—Да, опять та же история! – жалобно протянул он.– Меня никто не желает выслушать. Даже когда я стал великаном, никто не обращает на меня внимания! Если бы перед вами был великан, который принялся бы ломать и дробить вам кости и сдавливать в своих объятиях так, что глаза полезли бы на лоб, вы слушали бы его со вниманием, я уверен. Но только не Глю! О, на него можно не обращать никакого внимания, будь он хоть трижды великан! Глю-великан, затиснутый в тюрьму пещеры, только смешон! Кому до него какое дело? Кто когда вспомнит о нем?

Слезы брызнули из глаз великана. Они мгновенно залили путников с головы до ног, словно потоки дождя.

–                 Послушай,– попытался утешить его Ффлевддур,– ты же сам виноват, что попал в такую переделку. Зачем было лезть не в свое дело. Это всегда, должен тебе сообщить, приводит к печальным последствиям.

–                 Я же не собирался становиться великаном! – оправдывался Глю.– Во всяком случае, сначала. Мне просто хотелось стать знаменитым воином. Я вступил в войско лорда Гориона, когда он пошел походом на лорда Гаста. Но я не переношу вида крови. Я становлюсь зеленым. Зеленым, как трава. А эти битвы! Голова кругом идет! А все эти рубки, схватки, стычки! Одного грохота и звона достаточно, чтобы потерять разум! Этого уже я не мог вынести! Нет, нет, это оказалось не для меня.

–                 Ты прав, жизнь воина —это тяжелые испытания,– согласился Тарен.– Нужно иметь твердое сердце и крепкое тело, чтобы вести такую жизнь. Но ведь есть и другие способы прославиться.

–                 Потом я подумал, что могу стать бардом,– продолжал, не слушая, Глю.– И тоже неудачно. Оказалось, что нужно для этого столько всего знать, столькому научиться…

–                 О, тут я понимаю тебя, старина,– сочувственно откликнулся Ффлевддур.– Подобный опыт у меня есть.

–                 Нет, я мог бы этому обучиться, пусть бы понадобились годы. Терпения у меня достаточно.– Глю слабо вздохнул, но этот вздох ураганом пронесся по пещере.– Уверен, я выучил бы все, что требуется. Но беда в моих ногах. Они слишком были слабы, чтобы вынести бесконечные странствования и бродяжничество по просторам Прайдена. И перемена воды. Она очень влияет на мой желудок. И к тому же арфа слитком тяжела и натирает громадные волдыри на плече…

–                 Мы сочувствуем тебе и очень огорчены,– поддакнул Тарен, беспокойно переминаясь с ноги на ногу,– но мы не можем мешкать и оставаться здесь долго.

Глю тем временем распластался на полу пещеры, напрочь загородив проход, и Тарен не мог сообразить, как бы им проскользнуть мимо великана.

–                 Пожалуйста, прошу вас, не уходите! – закричал Глю, будто бы читал мысли Тарена. Глаза гиганта заметались на лице пойманными рыбами.—Только не сейчас! Я покажу вам выход! Обещаю!

–                 Да, да! —вскричал Гурджи, решившийся наконец отнять ладони от лица и подняться на ноги.– Гурджи не любит пещер! Его бедная, слабая голова не выносит стуков и бряков, темноты и слепоты!

–                 После всего я решил стать героем,– страстно продолжал между тем Глю, не обращая внимания на нетерпение слушателей.—Я намеревался отправиться на поиски драконов и всяких других страшилищ. Но можете себе вообразить, как это трудно?