Текст книги "Эльфийка-травница для дракона-циника (СИ)"

Автор книги: Лиззи Голден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 5 страниц)

18 глава

Огни сотен хрустальных люстр дрожат в отражении зеркальных стен, музыка льется томной сладкой рекой. Сайрен чувствует на себе десятки колючих взглядов. А еще невольно замечает скрытые за веерами усмешки, шепотки за спиной. Они с Мириной здесь – диковинка. Дракон и эльфийка ― вместе. В законном браке. Где это видано?

Но чем больше он смотрит на Мирину, тем тише становится шум вокруг: он просто перестает его слышать. В своем нежно-голубом платье она похожа  на каплю утреннего неба, затерявшуюся в пестром кричащем море. И, как ни странно, Сайрен именно сейчас чувствует дерзкую драконью уверенность, что способен горы свернуть.

– Хочешь танцевать? – галантно он кланяется ей и почти не сомневается, что ему не откажут.

Это очень кстати, ведь Мирина под недобрыми взглядами как-то стушевалась. А теперь на ее губах появляется робкая улыбка. Она кивает, ее рука ложится на его ладонь, легкая и прохладная.

Они выходят на паркет, и он забывает обо всем. Мирина танцует с врожденной грацией своего народа: ее движения плавны и точны. Она не пытается затмить кого-то, не кокетничает, она просто танцует, и в этой простоте чувствуется настоящая магия. Сайрен, обычно неуклюжий в танцах, вдруг перенимает ее легкость. Настроение взлетает ввысь, когда он ловит доверчивый, даже восхищенный взгляд Мирины.

– А ты не хочешь пригласить на танец меня? – раздается над самым ухом ядовито-сладкий, знакомый до боли голос, а еще кто-то грубовато хватает его за плечо.

Сайрен сбивается с такта и останавливается. Магия танца рушится. Его будто сбрасывают с небес на землю ― жестко и болезненно.

Перед ним ― Лаиса.

Она идеальна в своем образе, как всегда. На ней ― платье из алого бархата, обтягивающее каждый изгиб тела, будто вторая кожа. Шею и запястья обвивают тяжелые золотые украшения с рубинами. Ее черные волосы уложены в сложную высокую прическу, а в миндалевидных зеленых глазах – тот же холодный, насмешливый огонь, что выжег ему душу в ресторане «Лунный свет».

Сайрен будто бы забыл, что она ― из его королевства, ведь в Академии учились адепты с разных уголков мира. После расставания с возлюбленной он постарался о ней не думать ― и у него получилось выбросить ее из головы и сердца.

Рядом с грубоватой и прямолинейной красотой Лаисы Мирина кажется изысканным цветком, аромат которого не душит, а дарит радость, нежность, искренность, тепло... да что там ― с ней безопасно, и это самое главное. Лаиса же способна убить без меча и магии ― одним ядовитым словом.

– Какая трогательная картинка, – шипит она, ее взгляд скользит по Мирине с презрительным любопытством. – Наш скромный травник, наконец-то, нашел... утешение в бедняжечке-эльфийке. Так жаль, что дети такого союза  навсегда будут изгоями. Их никто и никогда не примет при дворе.

По ее голосу не скажешь, что ей действительно жаль. Да только в отличие от Лаисы, Сайрен хорошо учился и в магической школе, и в Академии. Поэтому он знает, что при смешанных браках рождаются разные, но полноценные дети. В его случае это будут маленькие эльфики и драконята, которые возьмут дар либо от матери, либо от отца, а характер ― от противоположной особи.

Сайрен встряхивается. О чем он только думает? Он что, собирается заводить детей… с Мириной?

С той самой эльфийкой, с которой он заключил фиктивный брак?

Вряд ли она когда-нибудь согласится… на что-то подобное.

– Мне важнее быть счастливым, чем принятым какими-то высокопоставленными лицами, – парирует Сайрен, и сам удивляется собственным словам. – А смешанные браки в королевстве не запрещены, и с детьми в таких семьях все в порядке.

Лаиса язвительно улыбается, обнажая белые зубы.

– О, ты так изменился, Сайрен! Кажется, не так давно ты предлагал связать судьбу со мной…  А когда получил отказ, так поспешил утешиться в объятиях первой попавшейся несчастной эльфийки? – Она снова смотрит на Мирину, и ее взгляд становится жестким и колючим. – Он ведь рассказал тебе, как ползал передо мной на коленях? ― Лаиса оглядывает ее с ног до головы с таким видом, будто та одета не в прекрасное голубое платье, а в мешок из-под картошки. ― Целовал мои руки, был готов отдать все, что у него есть, только чтобы я осталась?

Мирина замирает. Ее рука в руке Сайрена окаменевает. Он чувствует, как она вся сжимается, как будто пытаясь стать невидимой. Ее лицо белеет, а в глазах читается такая глубокая, безмолвная боль, что у Сайрена перехватывает дыхание. Она выдергивает свою руку и, не говоря ни слова, выбегает из бального зала.

19 глава

― Довольна? – бросает Сайрен бывшей возлюбленной, чувствуя, как в нем медленно поднимается драконий огонь. – Ты всегда умела гадить исподтишка ― жаль, я не сразу разглядел твою сущность. На этом все, Лаиса. Надеюсь, что мы больше не встретимся.

Он резко разворачивается, чтобы не сказать чего похуже, и идет за Мириной, не обращая внимания на застывших в изумлении гостей.

Неудивительно, что с ним пытались поскандалить. Возможно, Лаису кто-то подговорил или даже подкупил ― сама она вряд ли бы до такого додумалась. Хотя… не стоит сбрасывать со счетов, что в душе она всегда была коварной и жестокой.

Впрочем, это уже неважно. Он повел себя достойно, не наорал на нее при знатных гостях и даже не превратился в дракона посреди бального зала, что король посчитал бы громадным неуважением к своей персоне: во вторую ипостась, согласно законам, можно оборачиваться исключительно на улице и в тех местах, где нет скопления людей.

Сайрен находит Мирину в дальнем коридоре у высокого арочного окна. Она придерживается обеими руками за подоконник, и ее плечи мелко вздрагивают. Какой-то молодой придворный уже суетится рядом, предлагая ей стакан с водой и платок.

– Убирайся, – рычит Сайрен, и в его голосе слышится нечеловеческий драконий отзвук.

Придворный бледнеет, роняет платок и пулей исчезает за поворотом коридора.

Сайрен медленно подходит к Мирине и нерешительно кладет руку ей на плечо.

– Не стоит, – говорит он тихо, и его пальцы сами собой начинают гладить ее плечо через тонкую ткань платья, плавно переходя на спину, а потом можно даже подумать, что он ее обнимает, хотя он и не собирался. – Эта девица не стоит того, чтобы ты из-за нее расстраивалась. Уверяю тебя.

Мирина на него не смотрит. Ее худенькие плечики поникли, но, как ни странно, она не пытается вырваться из его… объятий. Ладно, пусть будет так.

– Я непременно найду способ обезвредить дядину магию, ― продолжает он, слегка прижав ее к себе. ― И тогда... я отпущу тебя. Но прежде ― найду тебе достойного эльфа, который не только сможет обеспечить тебя и твоего сына, но и… полюбит вас обоих. Ты этого достойна.

Он произносит это и с ужасом понимает, что каждая буква этой фразы – ложь. Пожалуй, кроме последней ― Мирина действительно достойна самого лучшего. Но… он не хочет этого. Не хочет видеть ее с другим. Не хочет отпускать. Все, чего он хочет ― схватить ее в охапку, прижать к себе, вдохнуть аромат ее волос лунного оттенка и почувствовать себя самым сильным, самым счастливым драконом на свете...

Да только, возможно, она не видит в нем достойную пару для себя. Он – дракон-неудачник, травник, позор своего рода. Но даже если ее это не волнует ― все равно. То, как он вел себя с ней поначалу, должно было оттолкнуть ее навсегда. Он выгнал ее, а потом позвал обратно ― когда ему это стало нужно. Он совсем не заботился о ее благополучии, о ее чувствах, о ее маленьком сыне, в конце-концов, из-за чего тот сильно простудился в дороге. Он ― причина ее беспокойства, неуверенности, а возможно, и пролитых слез ночью, когда никто не видит. Все это время он пользовался своим положением, уплетал ее пироги, наслаждался чувством превосходства, еще на дядю жутко злился, что тот навешал на него своих проблем, но совсем не думал, а что чувствует сама Мирина? Каково ей жить в доме убийцы своего мужа? Мужа, которого она, вероятно, очень любила…

Он не знает о ней ничего. Даже не пытался узнать. И его странные, внезапно зажегшиеся чувства к ней – просто ни о чем. Кому они теперь нужны?

Мирина оборачивается к нему, ее глаза, полные слез. Она хочет что-то сказать, губы уже приоткрываются, но в этот миг тяжелые двери бального зала с грохотом распахиваются.

На пороге появляется церемониймейстер, его голос громко и четко разносится по коридору:

– Их сиятельства, дракон Сайрен Адрастин, владелец Блэкстоун-Холла, и его супруга, эльфийка Мирина Адрастин! Король желает видеть почетных гостей!

Ну вот. Начинается то самое представление. Шепотки смолкают, все взгляды устремлены на них. Мирина быстро вытирает тыльной стороной ладони слезы с лица, выпрямляется, приподнимает подбородок. Она сама берет Сайрена под руку, и он чувствует в ее руке непоколебимую уверенность и решимость идти до конца, что бы ни случилось.

Сайрен кладет свою большую ладонь поверх ее маленькой руки, лежащей на его сгибе локтя, и замирает на мгновение, пораженный хрупкой нежностью, которую чувствует под пальцами. В который раз. Ему хочется остановить время, насладиться этими ощущениями, но… нужно идти. И вот, они уже делают первый шаг навстречу сотням любопытных глаз.

Наклонясь к ней так, что его губы почти касаются ее милого заостренного ушка, он быстро шепчет:

– Я тебя люблю и на самом деле не хочу никуда отпускать.

Рука Мирины резко дергается. Сайрен ощущает на себе ее изумленный, почти испуганный взгляд, но не смотрит в ответ, боясь, что тут же растает, растеряет всю ту суровость, которую носит на себе, как защитную маску.

Перед этими коршунами в бархате и шелках он должен казаться грозным непоколебимым драконом, который не даст свою эльфийку в обиду никому.

Музыка на время затихает, а затем, когда они проходят в центр зала, оркестр начинает играть веселую бравурную мелодию. Часть гостей, равнодушных к этой необычной паре, устремляется в пляс в другой части зала, но увы ― вокруг Сайрена и Мирины тут же смыкается плотное кольцо «любопытствующих», которых оказалось немало.

К нему подходят, знакомятся, жмут руку. Задают бесконечные, приторно-вежливые вопросы о дяде, о наследстве, о внезапной свадьбе, о том, почему на такое важное событие не был приглашен никто из светского общества.

– Ваш дядя был такой... неординарной личностью, не правда ли?

– Блэкстоун-Холл – роскошное поместье, вам неслыханно повезло!

– Свадьба, говорят, была очень скромной? Как романтично...

– А платье невесты…

Сайрен едва успевает кивать, бросать короткие, ничего не значащие фразы, ведь в этом потоке вопросов он почти не различает смысла. Его голос звучит ровно и холодно, лицо сохраняет маску вежливого безразличия. Все, что по-настоящему существует для него в этот момент, – это стоящая рядом эльфийка и ее маленькая рука, которую он нежно, но крепко сжимает в своей. Ему больше ничего другого и не надо.

20 глава

Сайрен нервно расхаживает по своей комнате. Еще пару часов назад они были на балу. Он помнит, как его и Мирину, наконец, оставили в покое. Гостям стало скучно, они рассредоточились по залу, продолжили обносить шведский стол, пробовать новые напитки и рассказывать друг другу свежие сплетни. Кто-то продолжил танцевать, кто-то начал сражаться на шпагах ― в шутку, не всерьез…

Сайрен решил, что пора и честь знать.

Они тихо ушли с шумного бала, где в целом все было в рамках приличия, но он ужасно устал от шквала ненужных вопросов и того, что приходилось ежесекундно следить за лицом, к чему он не привык.

Мирина хотела уйти еще больше, чем он сам ― в этом не было сомнений. Она с такой прытью устремилась из зала, что на какой-то момент даже Сайрену показалось, что они бегут, как потерпевшие.

Только во дворе их ждала неприятность. Одна из лошадей Сайрена захромала в самый неподходящий момент. Кучер дико извинялся и предложил тотчас отправиться домой на одной из здоровых лошадей, чтобы привезти новый экипаж: благо, их у дяди Нортиса было не меньше трех. Но это заняло бы час или полтора. Сайрен, конечно, мог бы и взлететь, да только везти на спине Мирину по ночному королевству без седла и страховочных троссов он не рискнул.

Ситуацию спасла одна пожилая пара драконов, которые тоже устали от бала и как раз вышли во двор, чтобы уехать домой. Они радушно согласились подбросить Сайрена и Мирину до поместья. Конечно, они вернулись гораздо быстрее, чем могли бы, да только всю дорогу старушка-драконица, не смолкая, тараторила и постоянно подключала к разговору Сайрена. Поэтому им с Мириной поговорить наедине не удалось. Да это и невозможно было бы при чужих.

А сейчас… он просто трусит. Боится найти Мирину и объясниться. Правда, его слов может быть недостаточно, но он хотя бы попробует.

Вскоре Сайрен решается и выходит. Стучит в комнату Мирины и когда слышит тихое «кто здесь?», осторожно приоткрывает дверь и входит.

Мирина стоит у камина все еще в том самом голубом платье. Огонь играет в ее распущенных почти белых волосах, окрашивая их в золото и медь. Она не смотрит на него, проводя пальцами по каминной полочке.

Сайрен первым нарушает тишину. Его голос звучит хрипло после непривычно долгой светской болтовни.

– Ты держалась так достойно. Я... я горжусь тобой.

Она медленно поднимает на него глаза и смотрит на него нерешительно, с какой-то затаенной надеждой.

– Ты сказал мне кое-что... перед тем, как мы вошли в зал.

Сайрен замирает. Да, именно для этого он сюда пришел, но вместе с тем глупо надеялся, что шум и суета заглушили его неосторожный шепот, и что Мирина его не услышала или услышала только какую-то часть.

Не ту самую. Другую.

– Я помню, – коротко кивает он, отводя взгляд к огню. Сердце начинает колотиться где-то в горле. Ну почему он такой трус?!

– Ты сказал... что любишь меня. – Она произносит это не как вопрос, а как факт, тихо и четко. – И что не хочешь отпускать. Это была... всего лишь часть твоей роли?

– Нет. – Ответ вырывается у него резко и даже с горечью, прежде чем он успевает надеть привычную маску и проконтролировать себя. Он заставляет себя поднять глаза и посмотреть на эльфийку. ― Я не играл никакую роль. Я этого просто… не умею.

Он делает шаг к ней, потом еще один, чувствуя неловко и скованно.

– Я сказал так, потому что это правда, ― хрипло продолжает он. ― Поначалу я тоже думал… о чем-то другом. Не о тебе. Хотел жить в поместье и ни в чем не нуждаться. Думал о том, как обойти магию дяди и… сделать так, чтобы ты и Илай больше не занимали место в моем доме. ― Мирина этих словах смотрит на него так, будто не верит, но Сайрен продолжает говорить. Он должен сказать все, как есть, всю неприглядную правду.

– А еще я постоянно искал в тебе изъяны, ждал подвоха... а нашел нечто совершенно иное.

Он останавливается в двух шагах от нее, сжимая кулаки. Как же, оказывается, сложно быть искренним и открытым! Куда сложнее, чем сражаться с шайкой гоблинов или отбиваться от настырных вопросов на балу.

– Я люблю тебя. Люблю твою тихую силу. Твое спокойствие. То, как ты смотришь на меня, видя не неудачника-травника и даже не аристократа, который может подарить статус и фамилию, а… просто меня. Люблю твои пироги, которые пахнут домом, о котором я даже не мечтал. Люблю смотреть, как ты заботишься об Илае... и просто восхищен тем, как ты не побоялась гоблинов и покорила их своей добротой.

Он замолкает, переводя дух. Что ж, он это сделал. Признаться вслух в том, что было на душе, оказалось не так страшно, как он думал.

– Я не хочу отпускать тебя. Никогда. И мысль о том, чтобы найти тебе «достойного эльфа», сводит меня с ума. Но... – его голос срывается, – я пойму, если ты не захочешь ответить мне тем же. Я – дракон, принесший тебе много неприятностей. У меня ничего нет, кроме этого проклятого поместья и разбитого сердца. Я не требую...

– Я никуда не ухожу.

Мирина делает шаг навстречу. Теперь они стоят вплотную друг ко другу. В ее глазах больше нет нерешительности – лишь безоговорочная уверенность.

– Я остаюсь, ― повторяет она, беря его за руку. ― И не из-за завещания. Не ради Илая. – Она медленно поднимает вторую руку и осторожно касается его щеки. Ее пальцы все такие же прохладные, но его кожа под ними будто загорается. – Я остаюсь ради тебя. Потому что вижу того самого дракона, о котором ты сам, кажется, не знаешь. Или просто забыл. Сильного. Доброго. Того, кто готов был всю ночь просидеть у кровати чужого ребенка, чтобы ему не было страшно. Того, кто защитил меня сегодня от всех и… даже от самой себя.

Она смотрит ему прямо в глаза, и в ее взгляде – ответ на все его сомнения.

– Я люблю тебя, Сайрен. И я никуда от тебя не уйду… если только сам не прогонишь.

Он не помнит, кто из них сделал последний шаг. Он лишь чувствует, как его руки сами находят ее талию, притягивая ее к себе и перемещаются на спину, а ее ладони ложатся ему на грудь. Он прижимается лбом к ее лбу, закрывая глаза, и наконец-то, наконец-то позволяет себе почувствовать то, что так долго подавлял.

– Значит... ты моя? – шепчет он, и в его голосе – остатки неуверенности и робкая, почти немыслимая надежда.

– Да. – Ее ответ – лишь легкий выдох, но для него он звучит громче и весомее любого королевского указа. – Я твоя.

Сайрен замирает. Весь мир сужается до ее лица: до приоткрытых губ и глаз, сияющих в полумраке.

Он медленно наклоняется, давая ей возможность отойти. Его рука на ее спине слегка дрожит. Сквозь ткань платья он чувствует учащенное биение ее сердца – оно стучит в такт его собственному.

Их губы встречаются.

Сначала это просто легкое прикосновение, теплое и неуверенное. Он не торопится. Он вдыхает ее запах – легкий аромат ванили и чего-то цветочного, что в первый же день вскружило ему голову, да только он сопротивлялся, как мог.

Мирина отвечает ему с той же нежностью. Ее пальцы осторожно касаются его волос. Внутри него что-то тает. Ледяная стена вокруг сердца, которую он годами выстраивал, наконец, поддается и рушится. С грохотом, пылью ― все как должно быть. И теперь внутри него ― тот самый свет, который он так долго отрицал.

Боль, стыд, страх, неуверенность ― все отошло на второй план, а то и вообще исчезло. Есть только Мирина и он. А еще ― Илай. Это их маленький мир. Что еще нужно?

Эпилог

Год спустя

Сайрен стоит на пороге своей – нет, их – спальни и не может насмотреться. Мирина сидит в кресле у камина, читая вслух старую сказку о летающих драконах и храбрых эльфах. Рядом с ней на полу, на пушистом коврике, сидит Илай. Мальчик за год вытянулся, щеки порозовели, а еще он недавно пошел в частную школу для эльфов и оказался лучшим в классе.

– ...и дракон опустился рядом с эльфийкой на одно колено, – читает Мирина своим мягким, мелодичным голосом, – и сказал: «Мой дом там, где ты».

Сайрен улыбается. Эта сказку будто написали они сами ― долгими зимними вечерами. Он больше не ищет способов «обезвредить» дядину магию. Он нашел кое-что получше – принять ее, как данность, и наслаждаться рядом с теми, кого он по праву считает своей семьей.

Он подходит ближе. Илай замечает его и с радостным возгласом «Папа!» бросается к нему. Сайрен легко подхватывает мальчика на руки – он уже не боится сломать хрупкие эльфийские косточки, научившись чувствовать границы своей силы.

– Он у тебя с рук не слазит, когда ты рядом ― избалуешь, – с легким упреком говорит Мирина, откладывая книгу. Но в ее глазах – та самая нежность, что некогда растопила его сердце.

– Пусть, – фыркает Сайрен, поудобнее усаживая Илая на руках. – У настоящего эльфа должен быть самый испорченный характер, ― шутит он. ― Или ты хочешь, чтобы он вырос таким же скучным драконом-травником, как я?

– Ты не скучный, – возражает Илай, обнимая его за шею. – Ты ― лучший!

Мирина встает и подходит к ним, поправляя смятую рубашку Сайрена. Ее руки уже не дрожат, прикасаясь к нему, а ее живот, округлившийся под складками домашнего платья, говорит громче любых признаний в любви.

– Сегодня утром я получила для тебя письмо, пока ты работал в лаборатории, ― говорит она. ― Новый заказ от королевской лечебницы. Они хотят именно твое снадобье от лихорадки и в большом количестве: весь двор ушел на карантин.

Сайрен закатывает глаза. Это означает, что в ближайшие дни он будет завален работой. Он так и не стал «настоящим» драконом-воином, который доказывает свою силу на арене, работает при дворе стражником или в королевской гвардии. Но он стал Сайреном Адрастином, лучшим травником королевства, настоящим ― не фиктивным ― мужем эльфийки Мирины и отцом для маленького Илая. И это оказалось куда важнее всего того, без чего раньше, казалось, он не может прожить.

Призрак дяди Нортиса больше не является ему. В тот день, когда Сайрен нашел в себе силы простить его, ему показалось, будто с души свалился огромный камень. Кажется, он напрасно носил его все это время, ведь в этом не было никакого смысла.

– Знаешь, – говорит Сайрен, глядя на огонь в камне, – этот старый идиот все-таки был прав. Истинная сила – не в огне и когтях.

– А в чем? – шепчет Мирина, прижимаясь к нему.

Он смотрит на Илая, который почти заснул, склонив голову ему на плечо, и на руку жены, лежащую у него на груди.

– Чтобы перестать бороться и просто позволить себе быть счастливым? ― предполагает Сайрен.

Ровно год назад он мчался по грязной дороге, яростно сжимая поводья и проклиная всех и вся от мысли, как несправедлив этот мир. Сейчас же ему хочется наслаждаться каждым днем, проведенным с семьей. Он, наконец, перестал искать свою драконью суть, потому что нашел нечто большее – свое человеческое сердце, бьющееся в унисон с двумя другими. И эти звуки ― самая настоящая победа в его жизни.

Конец