Текст книги "Эльфийка-травница для дракона-циника (СИ)"

Автор книги: Лиззи Голден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

11 глава

Первое, о чем хочет спросить Сайрен, увидев Мирину на пороге библиотеки, так это о состоянии Илая. Но после того как целитель осмотрел мальчика и назначил снадобья от простуды и лихорадки, он убедил себя, что это больше не его дело.

Поэтому он лишь хмурит брови в ответ на ее вторжение.

– Я… хотела сказать тебе спасибо, ― тихо произносит эльфийка ― они условились, что перейдут на «ты», чтобы у слуг не возникало сомнений, что они ― действительно муж и жена. ― За Илая… что ты вчера так хорошо позаботился о нем.

– Позаботился, потому что больше некому было, ― сухо бросает он, не желая показывать, что его тронула ее благодарность: обычно его помощь все, в том числе и Лаиса, воспринимали, как должное.

– Еще утром он был полностью здоров, ― пожимает та плечами, как бы оправдываясь за свою халатность. ― Но стоило мне отлучиться на минутку, как ему резко стало плохо…

– Иногда болезнь зреет несколько дней, а потом прорывается, ― говорит Сайрен непонятно, зачем. Как будто он тоже хочет оправдать Мирину, что не уследила за ребенком. ― И… кстати, где ты была?

На самом деле он не хочет ее контролировать ― ему это ни к чему. Но в этой ситуации считает нужным узнать. Что если Мирина заведет моду пропадать куда-то надолго в надежде, что он последит за ее сыном? Он не собирается становиться ему нянькой и вообще ― мечтает как можно скорее отвязаться от дядиной пассии, чего бы это ему ни стоило.

Мирина смотрит на него неуверенно, будто не решаясь сказать.

– Я ходила за травами, ― выдает она и густо краснеет, опустив глаза.

Сайрен внимательно на нее смотрит. Отчего такая реакция?

– Ты ― травница? ― задает он вопрос, на который уже почти знает ответ. Ведь эльфы в основном все занимаются травничеством и целительством, это у них врожденный дар.

Самое время узнать о женушке чуточку побольше ― как раз после свадьбы самое время.

Мирина с силой сжимает руки перед собой.

– Я просто подумала… ― бормочет она, глядя в пол, ― Тебе это может не понравиться.

Она замолкает, все еще краснея и смущаясь непонятно чего.

– Ты не хотела говорить, что ты травница, как и многие из твоего рода? ― уточняет Сайрен.

– Ну… да, ― пожимает она плечами и тут же вскидывает на него глаза с молчаливой просьбой. ― Ты же не будешь против, если я буду заниматься этим на кухне? ― заканчивает она, судорожно выдыхая, как будто просит о чем-то трудновыполнимом или неподобающем.

– Не вижу никакой проблемы. ― Сайрен подходит к окну, глядя на сумрачное серое небо и голые ветки, кажущиеся на его фоне страшными черными скелетами. ― Только зачем на кухне? Можешь воспользоваться моей лабораторией…

«Пока у тебя есть такая возможность», ― хочет добавить он, но замолкает, прервав себя на полуслове.

И вообще он непонятно зачем слишком много позволяет этой эльфийке. Лабораторию ей уступил. Впрочем… ему она ни к чему. Так что пусть эта красотка там ваяет свои отвары, если уж ей так хочется.

– Нет, нет, что ты, ― бормочет Мирина и снова краснеет. ― Я буду готовить на кухне, повар мне разрешает. Мне нравится экспериментировать с травами и ягодами, ― добавляет она совсем тихо.

Именно таким и должен быть травник. Который горит этим делом, обожает все эти травки, цветочки, ягодки… Сайрен только вздыхает. Он действительно не понимает, почему Мирина так стесняется своего увлечения. Оно вполне подходит для эльфийки, ничего удивительно нет.

– Вот что, достаточно, ― решает он поставить точку на этом бессодержательном разговоре. ― Занимайся своими травами, сколько влезет ― только мне не мешай, ― предупреждает он. ― И за ребенком получше следи, чтобы был тепло одет и накормлен.

А вот это не его дело. Но он все равно это говорит. Зачем-то.

– Просто мне не хочется слышать, как он оглушительно чихает и кашляет ― больше всего на свете я ценю покой.

Мирина снова поднимает на него глаза, полные благодарности. За что интересно она его благодарит, за суровый тон?

– И я должен проверить, как работают те снадобья, что целитель прописал, ― прочистив горло, говорит он. Ему не хочется признавать даже самому себе, что его тянет в ту комнату, где он оставил больного, тяжело дышащего и хрипящего мальчишку. Он просто должен услышать его ровное дыхание и убедиться, что с ним все в порядке. Что в ближайшее время похорон в его поместье не намечается.

У него хватает благоразумия не высказывать все это Мирине.

Они вдвоем направляются к Илаю. Когда Сайрен входит в комнату, мальчишка чуть не подскакивает на постели. Причем его восторженный взгляд направлен вовсе не на мать… а на него самого.

– Как ты себя чувствуешь? ― как можно суше произносит он.

– Илай, ляг в постель и укройся, ― мягко журит эльфийка и сама поправляет ему одеяло.

– Хорошо, ― немного хриплым голосом говорит мальчишка, улыбаясь ему. Его щеки все еще горят, но уже не так сильно. И голос получше стал. Что ж, завтра должно пойти на улучшение. По-другому просто и быть не может.

– Спасибо тебе за заботу, Сайрен, ― тепло произносит Мирина, гладя по голове Илая. ― Милый, что нужно сказать?

– Спасибо, дядя Сай! ― хрипит тот. Счастливая улыбка не сходит с его лица.

Сайрен только глаза закатывает. И почему ребенок решил называть его именно так?

– Надеюсь, у тебя хватит ума не выплевывать все эти лекарства, а проглатывать их целиком, ― ворчит он зачем-то. ― Я не хочу, чтобы в моих комнатах лежали всякие больные мальчишки…

– Что вы, я совсем не хочу умереть от какой-то простуды. ― Илай снова приподнимается на кровати. Он все время ведет себя так, будто хочет из нее выпрыгнуть, и это хороший признак: значит, ему уже намного лучше. ― Вот мой папа умер из-за дракона, это куда круче, правда?

– Илай! ― испуганно восклицает Мирина, зажав ему рот ладонью. ― Не обращай внимания, Сайрен, ― бормочет она, приподняв плечи, будто чего-то боясь. ― Он… у него лихорадка, не понимает, что говорит…

– Ну как же, мама, ты сама рассказывала… ― возмущенно начинает тот, мотнув головой и освободившись от ее руки, но Мирина его перебивает:

– Нет, Илай, ты не будешь говорить ничего такого, чего не знаешь на самом деле! Это может оскорбить и обидеть твоего дядю Сая. Ты же этого не хочешь?

Впервые в ее голосе звучат железные нотки. Мальчик сникает и мотает головой.

– Не хочу… извините.

– Не стоит извинений, драконы и впрямь слишком воинственны ― всякое могло случиться, ― говорит Сайрен о том, в чем не сомневается. Да только за убийство кого-либо из жителей королевства полагается темница, а то и пожизненная каторга. Если мальчишка не врет, то дракон, который покусился на жизнь его отца, уже отбывает серьезное наказание. Но что могло у них произойти настолько серьезного, чтобы дойти до драки или… чего похуже?

Может, он когда-нибудь об этом узнает. Но не сейчас. Он просто хочет лечь в постель и отоспаться ― за все годы бесконечной зубрежки и изнурительной работы на практике у травников. Жизни мальчишки больше ничего не угрожает ― ну и ладно.

Коротко простившись, Сайрен уходит. Да только уснуть ему не удается. Он беспокойно ворочается в прохладной постели и все ему чудится голос дяди Нортиса. «Посмотри под матрасом… в моей комнате… посмотри… посмотри…» ― завывает он над ухом.

Сайрен садится. В комнате никого нет, но его все равно пробирает дрожь. Голос был настолько четким, как будто звучал взаправду, а вовсе не снился ему. Что он должен увидеть под матрасом в дядиной комнате?

Все-таки дядя не перестает его донимать. Сделал же все, как тот просил ― нет, этого мало. Надо идти в комнату умершего, обязательно ночью, и что-то искать у него под матрасом…

Превосходная идея.

Особенно если вспомнить, как дядин призрак показывался то там, то здесь. Хорошо бы навсегда от него избавиться ― от него и от этого навязчивого голоса. Чем, интересно, Сайрен ему насолил, что тот никак не может успокоиться?

Наверное, он так и не узнает. Но может, все-таки найдет заклинание, которое сведет дядину магию на нет. Вот этим завтра он и продолжит заниматься.

12 глава

Сайрен просыпается от того, что весь дом пропах непонятными ароматами. Таких здесь раньше никогда не было.

Первое, что приходит на ум ― это Мирина и ее опыты с травами. Кажется, раннее утро ― не самое лучшее время для них.

Да только пахнет не травами, а чем-то… сдобным. Очень и очень странно.

Ворча и ругаясь себе под нос, он запахивает халат, влезает в тапочки и спускается вниз.

На кухне ―  дым коромыслом. Как и ожидалось, готовятся там вовсе не отвары и снадобья.. Мирина мило общается с поваром, у нее самой руки закатаны по локоть и все в муке.

Увидев Сайрена, она почему-то густо краснеет и немного склоняет голову, будто в поклоне. Главный повар вместе с помощниками тоже отдает ему честь ― все они низко кланяются, но тут же продолжают свою работу.

– Я решила испечь пироги с сомникой, ― пожимает она плечами. ― Отвары из нее не так хорошо действуют, как если ее запечь. У нее необычный аромат и вкус и…

Она замолкает, будто смутившись того, что слишком много говорит. Сайрен засматривается на ее фарфорово-розовое личико и то, как она скромно себя ведет, ничуть не кичась положением и неземной красотой. Он с трудом переводит взгляд на сине-фиолетовые ягоды сомники, которые еще называют сердечными или ягодами утешения. Это что-то вроде успокоительного, но действует более тонко: они усиливают добрые чувства и смягчают душевную боль ― согласно книге по магии трав. Сайрен не слишком-то верит, что какие-то ягоды подозрительного цвета способны вылечить душевные раны.

И сейчас он старается не замечать ароматы, которые витают вокруг и которые не для таких как он. Это что-то теплое, сладкое и до неприличия уютное. Пахнет сдобным тестом, тающей карамелью и чем-то еще… чем-то волшебным, что щекочет ноздри и предательски вызывает слюну.

Мирина идет к печи и вынимает противень с румяным пирогом, от которого исходит тот самый вероломный, но такой соблазнительный аромат.

– Хочешь попробовать? – спокойно спрашивает она, встречаясь с ним глазами: Сайрен надеется, что его взгляд не слишком голодный, хотя живот предательски урчит. – Если ты, конечно, не против сомники.

Такое простое, совсем не обидное на первый взгляд замечание почему-то вызывает у него в душе сильную бурю. Конечно, такой как он может быть против, еще и как. Эти ягоды – символ всего, что он в себе подавлял: слабости, чувствительности, потребности в утешении.

Что ты стоишь, Сайрен, плюнь на все и уходи! Как подобает дракону, резко развернувшись и хлопнув дверью. Ты ведь всегда так поступал, демонстрируя силу и власть… которой у тебя на самом деле никогда не было. Разве нет?

Предательский голос в его голове звучит, не как голос дяди, а как его собственный. Он сам себе много лет не позволял очень и очень многое. А когда дал слабину и позволил… его душу просто растоптали и жестоко посмеялись, унизив напоследок.

Но он продолжает стоять, как вкопанный, и смотреть на пирог. Желудок урчит все громче, как будто внутри у него завелся моторчик, и этот звук, наверное, слышат уже все на кухне. Что еще ему остается?

Фыркнув, Сайрен подходит к столу и берет отрезанный маленький кусочек пирога. Потом еще один. А затем, обжигаясь, отправляет в рот третий, вполне себе внушительный, кусок. Пирог невероятен. Хрустящая корочка, тающая начинка с ярко-фиолетовым соком, который пачкает пальцы. В груди разливается странное теплое чувство, которое появляется, когда ты дома и в безопасности.

Таким Сайрен себя никогда не чувствовал.

И у него не было дома. Кажется, и сейчас по-настоящему тоже его нет.

Поэтому он ненавидит это чувство и то, что дурацкие ягоды превращают его из дракона в расхлябанное нечто, неспособное оторваться от выпечки и отругать Мирину, что использует лечебные ягоды в кулинарии.

Тем временем эльфийка наблюдает за ним, но что удивительно, не посмеивается, хотя могла бы: Сайрен извозил в ягодной начинке не только руки, но наверняка и лицо.

– Ну и как? – спрашивает она, глядя так тепло, что Сайрен давится и закашливается.

Мирина протягивает ему стакан теплой воды и салфетку.

– Я просто тестирую этот… продукт на предмет ядов, –  откашлявшись, изрекает он, поднимая подбородок с видом ужасно сурового и властного хозяина дома, каким он усиленно хочет казаться, но все без толку. – Как владелец поместья, я несу ответственность за… э-э-э… кулинарную безопасность.

Губы эльфийки вздрагивают. А вот теперь ей смешно. Ну конечно, сморозил чушь. И как теперь выкручиваться?

– И вообще… эти ягоды используют только в лечебных целях, в свойствах которых я не уверен, ― напыщенно продолжает он, продолжая закапывать себя еще глубже. ― Так что… ты можешь воспользоваться моей библиотекой, чтобы узнать нормальные рецепты и…

– О, спасибо большое! ― Глаза Мирины сияют, как будто ее только что не отчитали за пирог со странной начинкой. И как будто она здесь не госпожа и не может пользоваться библиотекой, когда душа пожелает.

– Глупо иметь такой ресурс и не использовать его с максимальной эффективностью, ― ворчит Сайрен, не зная, как загладить неловкость. И как оттереть эти фиолетовые пятна с пальцев ― следы его жадности. На лице наверняка не лучше.

Он разворачивается и уходит, не сказав больше ни слова. А потом поднимается в свой кабинет, все еще чувствуя на языке терпкий привкус ягод, который на самом деле ему понравился, и это противное, теплое ощущение в груди. Ему нужно срочно найти способ снять заклятье. Потому что если так продолжится и дальше, он не сможет выгнать Мирину. Не сможет найти ни одной причины для ненависти к дядиной фаворитке и ее отпрыску. И это хуже всего.

Спустя короткое время, за которое он успел погрузиться в чтение одного из древних фолиантов, в дверь кабинета стучат. Сайрен недовольно отрывается от книги и бросает:

– Войдите!

На пороге появляется одна из служанок в чепчике ― не эльфийка и не дракон, обычная женщина без магии, которым приходится устраиваться в богатые дома, ведь это единственный способ заработать себе на жизнь.

– Простите господин Адрастин, я не хотела вас отрывать от дел, но… ― она протягивает поднос, на котором лежит какой-то белый прямоугольник. ― Я убиралась в комнате покойного господина Блэкстоуна и нашла под матрасом его кровати вот это…

13 глава

Сайрен вскакивает, чуть не опрокинув стул и перепугав служанку ― бедняжка даже попятилась. Так вот, значит, что он должен был там найти!

Под тем самым матрасом.

Не без внутренней дрожи он берет с подноса прямоугольник ― обычный бумажный конверт, в котором шлют письма.

Дядя написал письмо… ему? Какая ирония. За всю жизнь он не прислал ему ни единой весточки из дома, пока Сайрен учился в пансионе, а потом и в Академии, не считая официальных сообщений о чем-то крайне важном.

– Там написано… оно адресовано вам, ― смешивается служанка и быстро ретируется за дверь.

Нет сомнений, что письмо для него: на конверте его имя. Хотя в это все еще сложно поверить, если вспомнить, что дядя не слишком баловал его вниманием.

Сайрен отчего-то так волнуется, что ему стоит огромных усилий вскрыть конверт и вынуть оттуда сложенный вчетверо листок бумаги.

Листок, испещренный мелкими буквами.

Стоит ли читать или… лучше сразу бросить в горящий камин и сделать вид, что никакого письма не было?

Но тогда есть опасность, что призрак продолжит его донимать ― прямо сейчас выскочит из огня и начнет его преследовать в открытую. Лучше уж он прочтет, выполнит еще одну волю дяди Нортиса, который наверняка в восторге от всех своих выдумок и затей, подсматривает сейчас за ним и потирает призрачные руки.

Сайрен признает себе, что боится прочесть о еще каком-то сверхсложном задании, которое необходимо выполнить в точности до мелочей, чтобы он мог жить так, как хочет, и ни от кого не зависеть.

А еще боится, что это письмо заставит его… чувствовать. Это хуже всего. Он не хочет, чтобы его душу тревожило что-либо.

Он просто закроет ее за засов и прочтет письмо с самым хладнокровным видом. Просто прочтет. От этого же ничего не случится, правда?

Сайрен глубоко вздыхает и разворачивает листок.

« Мой дорогой племянник Сайрен , ― читает он и чуть не закашливается от обращения ― когда это он успел стать для дяди таким уж дорогим? ― Если ты читаешь это, значит, я уже отправился в свое последнее путешествие, и Блэкстоун-Холл переходит в твои руки. Я знаю, ты будешь не в восторге от условий моего завещания. Поверь, я понимаю твое недоумение и гнев, поэтому должен объяснить причину. Прошу, дочитай до конца ».

Сайрен нервно сглатывает. Чего-чего, но объяснений от дяди он не ожидал.

«Трагедия, о которой пойдет речь, случилась за месяц до твоего поступления в Академию, ― читает он дальше и не верит глазам. ― Я скрыл ее от тебя, и сейчас я должен попросить у тебя прощения не только за это, но и за само вмешательство в твою судьбу».

Что? Дядя просит у него прощения? Кажется, это письмо ― какая-то фикция…

Впрочем, он берет себя в руки и продолжает читать, изумляясь все больше и больше.

«Шесть лет назад по моей вине погиб один из жителей нашего королевства.

Это случилось на окраине, возле одного из пабов, куда я любил захаживать, во время глупой позерской дуэли с моим давнишним неприятелем Горруком. В драконьем обличии мы пытались мериться силой прямо на земле. В пылу схватки я не рассчитал размах крыла… и задел эльфийского травника по имени Аэлен, который проходил мимо и не успел отскочить в сторону. Я знал его, так как несколько раз покупал у него снадобья, которые, признаться, были отменного качества. Как я узнал позже, он собирал горные травы и возвращался домой по пустырю, своим привычным путем. Мой удар сломал ему позвоночник. Его смерть была мгновенной.

В том, кто именно ударил его ― нет сомнений. Я был в здравом уме и помню каждое мгновение этой схватки.

К счастью, очевидцев на «поле боя» не оказалось, а мой соперник был в доску пьян и не помнил ничего. Убийца, то есть я, оказался безнаказанным.

Я не особо надеялся на то, что если сбегу с места преступления, меня не вычислят после. Мог скинуть все на Горрука, но даже для такого безбашенного и местами беспринципного дракона, как я, это было подло. Поэтому я отнес мертвого эльфа к нему домой и рассказал его жене все, как было.

Не потому, что я был слишком честным и хорошим, а потому, что боялся правосудия, я забрал в свой дом его жену Мирину. На тот момент она была беременна.

Она пообещала не разглашать правду о смерти мужа, похороны прошли тихо, без свидетелей.

Я пообещал ей, что ни она, ни ее ребенок отныне не будут ни в чем нуждаться. Она оказалась слишком доброй и милосердной, согласившись на мои условия. Иначе ― гнить бы мне в темнице до конца моих дней.

Все, что я мог ― сделал для нее. Хотя это такая ничтожная плата за отнятую жизнь. До сих пор не могу понять, как она меня простила.

Перед тем, как забрать Мирину, я должен был проводить тебя на учебу в Академию. Признаться, я струсил и не смог сказать правду, хотя ты наверняка видел, что со мной происходит что-то непонятное, и подозревал меня во всяком.

Мало того, узнав, что ты подаешь документы на факультет боевых искусств, я использовал все свои связи, чтобы перенаправить тебя на травничество. Просто не мог позволить тебе стать таким, как я – безрассудным, ослепленным драконьей силой, способным на жестокость, даже по глупой случайности. Я видел в тебе тот же огонь, ту же гордыню, что погубили меня, и не мог позволить тебе повторить мой путь.

Быть драконом не означает бесконечно демонстрировать свою мощь. Истинная сила – не в мышцах и не в огненном дыхании. Она – внутри. В том, как ты умеешь владеть собой, справляться с трудностями и нести ответственность. Твоя задача – быть мудрым управителем поместья, защищать слабых, приносить реальную пользу, а не сеять разрушение. Травничество, это «тихое» искусство, которое наверняка показалось тебе скучным и недостойным твоей природы, могло научить тебя именно этому: терпению и мудрости, чего драконам очень часто не хватает. А учеба бок о бок с эльфами ― хрупкими, слабыми существами, по сравнению с нами, должна была смягчить твое сердце, показать, что истинное благородство не в происхождении, а в поступках.

Я никогда не был к тебе нежен, Сайрен. Я не стал тебе отцом. Но знай: все, что я делал ― только ради того чтобы уберечь тебя от темницы или запятнанной совести, которая не даст тебе покоя до конца дней, как это случилось со мной.

Ты можешь не поверить, что такой чурбан как я может что-то чувствовать, но эльфийка Мирина и ее ребенок стали мне дороги за все это время, пока жили под моей крышей. Я даже стал считать их частью моей семьи. Взамен на зло, которое я им причинил, они платили мне добрым отношением и уважением, чего я не заслуживал. Наверное, это несправедливо, что ты, Сайрен, теперь должен взвалить на себя эту ношу. Если бы я был уверен, что ты не прогонишь Мирину и будешь к ней добр… но я не могу так рисковать. Знаю, что в твоей душе теплится искра чего-то теплого и человечного, но пусть мое завещание скрепит то, что некогда я пообещал эльфийке.

Верю, что ты станешь достойным хозяином Блэкстоун-Холла и сделаешь в своей жизни много доброго, не проживешь ее напрасно. Как это случилось со мной.

Прости меня, если сможешь, за все.

Твой дядя Нортис».