Текст книги "Наемница (СИ)"

Автор книги: Лия Сальваторе

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

– Тогда зачем ты это сказал? – сердито выкрикнула Лэа.

Были вещи, в которых она боялась признаться себе сама, и то, что эти вещи были понятны другим людям, ранило ее и делало незащищенной.

Она не привыкла чувствовать себя уязвимой. Уже давно.

Но слова Лейса задели ее.

– Я не желаю тебя больше слушать! Если хочешь остаться мне другом, держи себя в руках, – холод ее голоса заставил сердце Лейса болезненно сжаться.

Рефлекторно она потерла шрам.

– Сейчас я уйду. Но, надеюсь, тебе хватит ума молчать о происшедшем. И, пожалуйста, будь дружелюбнее к Райту.

– Не обязан, – процедил Лейс сквозь зубы.

– Не обязан, – неожиданно легко согласилась она, – но я прошу тебя об этом.

На это Лейсу сказать было нечего.

– Будем считать инцидент исчерпанным.

Она поджала губы и развернулась на каблуках, быстро сбежала вниз по лестнице, ведущей на нос корабля, и вихрем пронеслась по палубе.

Корабль качнуло.

Лэа споткнулась, упала, больно подвернула ногу.

Чертыхнулась, встала, потирая ушибленную лодыжку.

– Осторожнее, ми-сади! – раздался голос.

Он произносил слова на всеобщем, но со смешным акцентом.

Голос принадлежал капитану «Эсмеральды», смугло-золотистому эльфу со светлыми волосами, собранными в хвост на затылке.

Он сверкнул улыбкой и склонился в поклоне.

– Мое имя – Фаэррин зин Рихт, но можешь звать меня просто – Эрри!

Она улыбнулась.

– Лэа ун Лайт.

– Почему ми-сади не спится в столь поздний час?

– Эта качка меня просто убивает, – пожаловалась она.

– Но море спокойно! – изумился эльф. – Это ваше первое плаванье?

– Третье, – призналась Лэа.

– Вам дать успокаивающих трав? – любезно предложил Фаэррин.

– Нет, – отказалась Лэа. – От них жутко болит голова, а я хочу владеть собственным сном, быть готовой проснуться в любой момент.

– На «Эсмеральде» вам ничто не угрожает, – мягко сказал капитан.

Она передернула плечом.

– Не хочется обижать ни вас, капитан Фаэррин, ни Кэррима, но доверять я привыкла лишь самой себе.

Эльф склонился в поклоне.

– Как пожелаете, ми-сади…

Лэа улыбнулась Фаэррину и присела в реверансе.

– Пожалуй, я пойду спать.

– Allorr lomme, arranelli Amaetz!

– И тебе спокойной ночи, капитан Фаэррин!

Следующие несколько дней им сопутствовал сильный северо-западный ветер.

Кэррим радовался, что при таком ветре они доберутся до Дархарии менее чем за две недели.

Лэа же не покидала растущая тревога.

Она казалась себе самой слабой и беззащитной, постоянно запиралась в каюте, тренируясь настраиваться ки-ар. Из всех кадетов Логи Анджа, она единственная умела настраиваться молниеносно, чуть ли не на бегу. Многим кадетам приходилось замирать в неподвижности, а то и медитировать несколько минут.

В бою ситуация может измениться за доли секунды, что уж говорить о минутах?

Масэтр Аллив стоял, сложив руки на груди и сверху вниз смотрел на зло сверкавшую глазами Лэа.

Нижняя губа у нее была разбита, на скуле запеклась кровь.

– Я не буду этого делать! – упрямо повторила она и утерла с губы кровь, размазав ее по щеке и подбородку.

– Если ты этого не сделаешь, то тебе останется уйти отсюда. Ты помнишь клятву?

– Подчиняться во всем и всегда… – нехотя повторила она.

– Так в чем же дело? – вскинул бровь масэтр. – Ты боишься?

– Я ничего не боюсь! – взъярилась Лэа. – Я не понимаю, зачем мне лететь в пропасть, настраиваясь ки-ар? Я же разобьюсь, несмотря ни на что! В этом нет никакого смысла!

– Доверяй своему телу, – повторил Аллив. – Если доверия не будет, умение потеряет смысл. Ки-ар – это бездонная пропасть умения! Каждый постигает ее на свою, лишь ему одному доступную глубину, но ты должна познать ее до самого дна!

– Вот так вот? – вкрадчиво произнесла она. – Это реальная пропасть, на дне которой плещутся воды залива. Я была там! И знаете что? Снизу неба не видно! Если вы хотите меня убить, вам придется постараться! Без бою вы меня в эту пропасть не столкнете!

– Я не хочу тебя убить, – мягко сказал масэтр Аллив. – Тебе здесь никто не желает зла. – Он отвернулся. – Идея с пропастью принадлежала Кэнду. – Пауза. – Он верит в тебя…

Лэа упрямо поджала губы.

Умирать не хотелось, но подвести Кэнда она не могла, ему она доверяла целиком и полностью.

Шестнадцатилетняя Лэа оглянулась через плечо с тоской.

Сзади нее зияла пропасть.

Дна видно не было, но она знала, там, в самом низу, лениво плещутся воды Подземного Океана.

Она спускалась туда на канате, пока Лейс и еще несколько мальчишек ждали ее наверху.

Чернильно-черная ледяная вода скалилась торчащими из воды скалами, одно прикосновение к которым ранило.

Прыгнуть вниз, чтобы не попасть ни на один из них?

Это невозможно!

Даже если бы она видела, что там, внизу.

Но Кэнду она верила.

Еще раз зло сверкнув глазами на невозмутимо стоявшего Аллива, она сняла с себя перевязь с мечом.

– Как я выберусь обратно? – спросила она, проглотив про себя слово «если».

– Тебя будет ждать веревка.

Лэа вздохнула.

– А вы туда прыгали?

Аллив улыбнулся.

– Да, – но, видя, что Лэа ему не верит, добавил, – еще я прыгал в жерло вулкана Лавовых Зубьев; спускался на дно океана, задержав дыхание; жил в Дархарии несколько недель, и все это ради того, чтобы познать ки-ар…

Лэа отвернулась от масэтра и шагнула к краю пропасти.

Та дохнула на нее холодом, но Лэа не стала ежиться.

Она постаралась сосредоточиться и очистить голову от всех мыслей, только почувствовать свою связь с телом.

Оно откликнулось сразу же.

Сила и свобода разлились по организму электрическим током, очищающим разум от всего лишнего.

Лэа почувствовала каждый мускул, каждую кость своего тела.

Чувствовала, что кровь убыстряет свою скорость в сосудах, оббегая организм пять раз за один удар сердца.

Она чувствовала все и сразу, не было смысла выдвигать вперед ни один орган чувств.

Раскрыв руки, Лэа упала вперед, не отталкиваясь от края.

«Это ради тебя, Человек в Волчьей Маске, – позволила себе подумать она».

Воздух, резко теряющий свою температуру, звенящим свистом отдавался в ушах Лэа.

Она приказала телу войти в режим отдыха, и почувствовала, как расслабляются мышцы.

Времени было чертовски мало.

Лэа свернулась в клубочек, чтобы мягко и как можно более плавно уйти под воду.

И вдруг произошло что-то невероятное.

Она не просто почувствовала каждую клеточку своего тела, она ощутила себя на их месте. И поняла, как это просто: управлять собой.

Она вдруг осознала, что масэтры Нейян и Шуэзин ошибались. Если бы она захотела, то стала бы сейчас всесильной, потому что поняла, что каждая частичка ее работала даже не в половину своей силы, и даже не в четверть. Она поняла, что нет предела ни чему, что стоит лишь только захотеть чего-то, можно это сделать. Только чуть-чуть зачерпнуть энергии ки-ар.

Пропасть приближалась с неумолимой быстротой. До дна оставалось несколько километров, Лэа чувствовала это, хотя не видела ничего.

Она не сомневалась в масэтре Кэнде. И он в ней тоже. Никогда.

Лэа заставила свою кровь бежать еще быстрее, чтобы не окоченеть в стылых водах залива.

Вдохнув побольше воздуха, она приготовилась упасть прямо в воду…

Она тогда чудом выжила.

Впрочем, может, это не чудо вовсе, а предопределение?

В такую чушь она не верила.

Человек сам строит свою судьбу, и никакой божественный праздник не мог ее в этом переубедить.

Лэа сидела на полу, скрестив ноги и уперев локти в колени.

Вдох.

Расслабиться.

Выдох.

Сжаться.

Вдох…

Кто-то тронул ее сзади за плечо, и она резко выдохнула, перекатившись на спину, и одновременно рефлекторно сбив нападающего с ног резким разворотом бедер.

Нападающий упал сверху, плашмя, неуклюже выставив вперед руки.

Лэа поймала Кэррима прежде, чем он долетел до земли, и, мягко изменив траекторию его полета, легонько приземлила рядом с собой на палубу своей каюты.

– Ух, ты! – восхитился Кэррим. – Ты меня чуть не убила!..

Лэа поморщилась.

– Извини. Но лучше не имей привычки подходить ко мне сзади и без предупреждения.

– Учту, – немедленно ответил Кэррим. – Я пришел сказать тебе, что надвигается шторм.

– Шторм? – мгновенно напряглась Лэа.

– Не бойся, нам ничего не грозит. Если повезет – он пройдет мимо.

Лэа кивнула.

– Это хорошо.

– Кэррим! Ваше Высочество! – в каюту влетел насмерть перепуганный, бледнее мела, Фаэррин. – Там, в глубине, что-то есть. Мы боимся, что это Морской Дракон!

С лица Кэррима мгновенно слетела вся краска.

– Этого не может быть! – прохрипел он и побежал вслед за Фаэррином.

Небо было затянуто мглистыми тучами, ворчавшими грозно и глухо, иногда посверкивавшими молниями.

Лэа, вышедшая на палубу вслед за Кэрримом, обнаружила там панику.

Матросы крестились, стоя на коленях.

Глухой рокот, который Лэа сначала приняла за гром, раздавался со всех сторон, быстро нарастая.

Да, несомненно, это был Морской Дракон.

Сначала обознавшись, теперь Лэа ясно узнавала рык подводного чудовища.

И очень рассерженного.

«Эсмеральда» ходила ходуном.

Лэа едва стояла на ногах.

Чудище, несомненно, было в ярости и собиралось атаковать корабль.

Лэа достала из ножен меч, и несколько раз глубоко вдохнула, настраиваясь ки-ар.

Почувствовав, как по жилам быстро заструилась кровь, Лэа успокоилась.

Она снова в своей стихии.

Вот только как драться с тем, кто, нападая, большей частью остается под водой.

«…спускался на дно океана, задержав дыхание», – вспомнились слова масэтра Аллива.

Неужели она не сможет драться под водой?

Откинув все сомнения, она вскарабкалась по корабельным снастям на самую верхушку мачты.

Темно-серое море бурлило, готовясь взорваться потоками воды.

Масэтр Дэкиста расхаживал по каменистой площадке, сердито скрестив руки.

Возле него, чуть полукругом, сидели, скрестив ноги, девять кадетов и внимательно слушали.

– Главная черта Морского Дракона – нападать неожиданно. Многие корабли погибают, так и не успев сообразить, что это все проделки подводного ящера, а не разбушевавшегося моря.

Отличить обычный шторм от Дракона, вы можете по звукам, которые он издает. Его рев имеет очень низкую частоту, абсолютно не схожую с громом.

– А можно ее услышать? – робко спросил кто-то из кадетов.

– Услышишь, – усмехнулся масэтр Дэкиста. – Когда отправишься добывать своего дракона.

– Но разве на Лавовых Зубьях не водятся только Лавовые Драконы?

– Нет, – резковато ответил Дэкиста. – На самом деле Лавовые Драконы гнездятся на самом верху. Внизу же по большинству обитают Скалистые и Пещерные, а под водой – Морские.

Обведя глазами класс и поняв, что вопросов больше нет, масэтр продолжил:

– С Морским Драконам справиться нелегко, потому что он обитает под водой. Задержать дыхание и настроиться ки-ар вы, конечно, сможете, но беда в том, что под водой мечом особо не помашешь, и стрелы не долетят до цели. А идти на цель с одним лишь кинжалом в руке – рискованно. Морские Драконы не дышат огнем, в отличие от остальных видов, они выдыхают раскаленные струи воды, что связано с их образом жизни. Если же вам все-таки не повезло, и вам встретился Морской Дракон – у вас только один шанс спасти себя и корабль. На голове этих ящеров есть особая точка повиновения.

Масэтр присел на корточки и принялся что-то быстро рисовать угольком.

Вскоре на камне появилась голова Морского Дракона, украшенная рядом мощных пластин, плотно прилегающих друг к другу.

Дэкиста заштриховал одну из пластин.

– Эта пластина не такая прочная, как может показаться с первого взгляда, и под ней находится череп, который тоже не отличается особой прочностью, и под черепом именно тот участок мозга, который отвечает за опорно-двигательную систему дракона. Если вам удастся вонзить в нее нож, дракона просто-напросто парализует, и он уйдет под воду.

Лэа упрямо тряхнула собранными в хвост волосами.

– А как же Зов? Неужели обязательно убивать Дракона?

Масэтр Дэкиста окинул Лэа пристальным взглядом.

– Ты будешь первой, если тебе удастся усмирить Зовом разъяренного Морского Дракона.

– Но они ведь слышат его? – не уступала Лэа. – Зов слышат все живые существа.

– Все, – согласился Дэкиста. – Но даже человек не слышит усмиряющих слов, если он находится в ярости, что уже говорить о таких чудовищах, как драконы.

Но Лэа была наделена особым, природным упрямством. Убить дракона она всегда успеет, а вот усмирить – стоит попытаться.

Вода вспенилась, и под стальной толщей мелькнул зеленовато-серый бугристый хвост.

Раздался еще один низкий рев.

Лэа завертела головой и определила, что он исходит по большей части со стороны левого борта корабля.

Лэа раскинула руки и прыгнула с мачты прямо в воду. Настроенное ки-ар тело не почувствовало толчка об воду, а плавно, как тонкая игла, ушло на глубину нескольких метров.

Настроенные ки-ар глаза, приученные в гномьих подземельях видеть в кромешной тьме, открылись и различили перед собой и вокруг себя громадную серо-зеленую бугристую тушу.

Этот дракон был невероятно стар. Лэа определила это, посчитав количество зубцов на его хребте.

Ей было известно, что один зубец у морского дракона вырастает приблизительно раз в сто лет, на спине же этого зубцы тянулись бесконечной чередой, теряясь где-то во мгле.

Лэа быстро поплыла к Дракону и аккуратно коснулась бока его содрогающейся туши.

Он не был ядовитым, и Лэа спокойно вскарабкалась на спину дракона и поплыла вдоль его спины к голове.

Дракон был всецело поглощен разбиванием корабля на мелкие кусочки, поэтому такую мелкую цель, как человек, спрыгнувший в воду, он не заметил.

Несомненно, потом он займется отлавливанием всех тел, плавающих в воде, но сейчас он играл с кораблем.

Дракон задрожал всем телом, когда ринулся наверх. Его уродливая, в костяных пластинах и шишках, голова, вынырнула из потеплевшей от струй кипятка воды.

Пасть дракона не закрывалась до конца, этому мешали длиннющие, торчавшие зубы.

Во все стороны с пасти водопадом потекла вода.

Янтарные глаза дракона были полны ярости.

Под водой передвигаться было легче, сейчас Лэа приходилось карабкаться вверх по почти отвесно поднятой шее, цепляясь за зубцы.

Она видела фигурки людей, сновавших по палубе, различала чьи-то крики.

Наконец-то шея закончилась, Лэа ухватила вместо очередного шипа воздух.

Встав на ноги в полный рост, Лэа побежала вперед, к пасти, к самым глазам дракона.

Морской ящер вздрогнул всей тушей, почувствовав на своей голове что-то неладное, и махнул головой из стороны в сторону.

Лэа упала на голову, обхватив ее руками со всей силы за пластины, и поползла вперед.

Дракон взревел и еще сильнее затряс головой, пытаясь стряхнуть назойливого человечка.

Чудище поднялось из воды на половину, и у Лэа закружилась голова от того, на какой она оказалась высоте.

«…ты будешь первой, если тебе удастся усмирить Зовом разъяренного Морского Дракона».

Быть во всем первой она любила, но умирать желанием не горела.

Оставались в ее жизни еще не завершенные дела, которые она хотела бы завершить.

Между тем корабль Кэррима медленно, но неуклонно разваливался на куски. Еще минута – и он начнет тонуть.

«Будь что будет, – подумала Лэа и подняла над головой хаарский меч».

Сталь радостно сверкнула, вонзаясь в слабую пластину на голове Морского Дракона.

Несколько мгновений Дракон еще продолжал атаковать.

Потом вся его громадная туша конвульсивно задергалась и стремительно упала обратно в воду.

Лэа изо всех сил дергала намертво застрявший меч.

А дракон уходил под воду со скоростью падающей с неба звезды.

Меч поддаваться не желал, и от нехватки воздуха и повышающегося давления у Лэа начали гореть легкие и кружиться голова.

Последнее, что она запомнила, это плывущее к ней в серых проблесках света человеческое тело.

Глава XVI: Дархария

Лэа чувствовала вес шерстяного одеяла, мягкую подушку и то, что кто-то держал ее за руку.

Эта рука была грубой и шершавой, покрытой мозолями от частых упражнений с мечом, но теплой и нежной.

Лэа чувствовала всю бережность, с которой сжималась ее слабая безвольная ладонь.

– Райт… – прошептала она. – Это ты?..

Тишина в ответ заставила ее приоткрыть глаза.

Еще не до конца различив лицо сидящего, а видя лишь смытое пятно и ярко-оранжевый сполох волос вокруг головы, она с болью поняла, что это не Райт.

– Где Райт?

Она встала на подушках, окончательно придя в себя.

По вселенской печали в глазах Лейса, она поняла, что что-то не так.

– Где Райт? – повторила она, а в голос закрадывался страх. – Где он?

Лейс сжал ее ладонь чуть сильнее.

– Я не знаю.

– Как это ты не знаешь? Корабль ведь маленький! С него некуда бежать!

– Его нет на корабле, Лэа… – мягко сказал Лейс.

– Как это нет? – мысли не желали вязаться одна с другой. – А где он?

– Мы не видели его с тех пор, как ты сражалась с Драконом. Он был на палубе, а потом… пропал… – щадяще сказал Лейс.

– Нет! Этого не может быть! Он же вытащил меня из воды, я видела, как он плыл ко мне!

– Это я тебя вытащил, Лэа…

Слова Лейса ледяным саваном окутали ее сердце.

– Ты хочешь сказать… – медленно выговорила она. – Что Райт… он… – то единственное слово, которое она хотела сказать, не желало слетать с ее губ. – Он погиб?

Лейс молчал, и его молчание делалось невыносимым.

– Скажи же что-нибудь! Не молчи! – закричала Лэа. – Он погиб? Тогда где его тело? Почему вы не вытащили его?! Не попытались спасти?! Ты ненавидишь его, я знаю!!! Ты специально не стал этого делать!!! Ты его убил!!!

– Что ты такое говоришь? – бледнея, сказал Лейс. – Я убил Райта? Ты считаешь меня убийцей? Я нырял сотни раз, на запредельную глубину, пытаясь разыскать его тело, но все тщетно! Мы так и не нашли его, и нам пришлось отплыть!

– Отплыть? – В глазах Лэа потемнело от боли и ненависти. Обвинения сыпались одно за другим. – А если он все еще там? Если он где-то в ледяных водах залива? Один? Мы должны вернуться за ним!

– Мы уже три дня, как отплыли. Его нет в живых, Лэа! Нет! На поверхности воды не было ни одного тела в радиусе нескольких миль вокруг! Мы сделали все возможное!

– Нет! – Лэа продолжала кричать. – Я должна вернуться туда! Я не могу его оставить! Я люблю его, Лейс! Как ты этого не понимаешь?!

– Я все понимаю, – тихо сказал Лейс. – Но мы не вернемся.

– А я вернусь! Я возьму лодку и вернусь за ним!

Лейс видел, что у Лэа затуманился рассудок. И он не собирался отпускать ее никуда, на верную гибель.

Картинно заперев дверь на ключ, Лейс выбросил его в открытый иллюминатор.

Глаза Лэа превратились в узкие щелочки.

– Ты думаешь, меня остановит закрытая дверь?

Лейс пожал плечами.

– Я знал всегда тебя такой, что ты готова была отдать все за поставленную перед собой цель, – сказал он, прекрасно зная, что она может легко вышибить дверь одним ударом настроенной ки-ар ноги.

– Так и есть, – она кивнула.

– А сейчас твоя цель спасти Райта?

– Да, – она поджала губы.

Рассудок уже начинал возвращаться к ней, но она все еще верила, что Райт жив, и плещется в ледяных водах океана.

– И ты спасешь Райта, пожертвовав Джером?

В каюте воцарилась мертвая тишина.

Лэа молча смотрела на Лейса, понимая всю абсурдность своего положения.

Лейс выдерживал ее взгляд спокойно, сложив руки на груди.

«Райта нет. Нет. Нет. Нет! Его больше нет!»

В глазах Лэа потемнело, и она начала падать.

Следующие несколько дней она запомнила плохо, потому что находилась в полузабытье.

Только оно и позволяло ей не сойти с ума и кое-как собрать расползающееся на куски сердце.

Родившаяся в груди корявая когтистая лапа одну за другой наносила истекающие кровью раны.

Стоило Лэа только подумать о Райте поверхностью сознания, как лапа сжималась, и у нее перехватывало дыхание.

Лейс все эти дни не отходил от нее ни на секунду.

Только его забота и не дала Лэа окончательно соскользнуть в пучину боли и страданий.

Она была уверена в том, что променяла бы Джера на Райта. И если Человек в Волчьей Маске оказался бы сейчас в ее каюте, она скользнула бы по нему взглядом, и продолжила лежать, свернувшись калачиком, с закрытыми глазами.

Много раз она содрогалась от рыданий, свернувшись в клубочек на руках баюкающего ее Лейса. Много раз кусала до крови губы, пытаясь отвлечь себя от мысли, что Райта больше нет, хотя бы болью.

Мысли, что он жив, она больше не допускала. Ни одни человек не смог бы выжить в ледяных океанских водах, кишащих хищными тварями.

Райт снился ей ночью.

Перед глазами стоял днем.

И хоть его образ постоянно сопровождал Лэа, постепенно, с приближением Дархарии, он меркнул, уступая место холодным льдам.

Чем ближе корабль подступал к берегам Дархарии, тем явственнее чувствовалась понижающаяся температура.

Лэа мысленно поблагодарила Алэтану за теплую одежду.

Вначале тихо падавшие снежинки теперь летели сплошным непроницаемым покрывалом.

Лэа абсолютно не понимала, как мог Фаэррин отдавать приказы, а шустрые матросы исполнять их под завесами такой пелены.

Облаченная в белоснежные меха, Лэа полностью сливалась со снегом. Меч был временно закреплен на поясе, потому что громоздкая одежда не позволяла быстро выхватить его из-за спины.

Ей не было холодно.

Сейчас – она не испытывала никаких чувств.

Лэа сжимала в руке серебряную цепочку, на которой плавно покачивался голубой бриллиант – подарок Алэтаны.

По словам эльфьей королевы, он должен был указать ей путь.

Как он это сделает, Лэа не представляла себе, но решила положиться на мнение Алэ.

– Лейс, Кэррим! – нетерпеливо крикнула она.

Трап был спущен, и ей не терпелось утопить ноги в белоснежных сугробах.

– Мы здесь! – щеки Кэррима раскраснелись от мороза, а Лейс выдыхал воздух облачками пара.

Глядя на них, Лэа абсолютно ясно видела двух мальчишек, невольно выросших во взрослых мужчин – по крайней мере, Лейс – и понимала, что сама со стороны, в этих нелепых громоздких мехах, выглядит не многим лучше.

– Вы готовы?

Лейс порадовался зажегшемуся в глазах Лэа огоньку, который в последнюю неделю совсем было потух.

– Кончено, – ответил он за Кэррима. – Куда мы пойдем?

Лэа пожала плечами.

– На самом деле не имею ни малейшего представления. Но Алэ сказала, что камень – Лэа приподняла цепочку повыше – укажет путь.

– Это голубой бриллиант, который подарила ей Ариадна, очень давно. Она говорила о каких-то содержащихся внутри него магических силах, но ни Ее высочество, да осияет ее лунный свет, ни я, ни Елена, так и не смогли разбудить их. Возможно, она решила, что камень откликнется на силы хозяйки, – протараторил Кэррим.

– Тогда идем, – Лэа улыбнулась. – Вы приготовили снегоступы?

Вихрем кружились снежные хлопья, танцуя в воздухе причудливый танец и оседая на плечах колкими пушинками. Насколько видно было вдаль, настолько вперед простирался заснеженный горизонт, чуть искаженный там, где выделялись холмы и взгорья.

Вдаль, к горизонту, простиралась цепочка длинных следов, и если сощурить глаза, можно было разглядеть три небольшие точки, медленно двигающиеся по пушистому снежному покрову.

Это были два человека и один эльф чистых кровей.

Девушка была закутана в белоснежные меха, из-под которых поблескивали черные глаза и иссиня-черные волосы. На поясе у нее болтался внушительный меч, говоривший всем зевакам: не связывайтесь с ней! Она сжимала в руке цепочку, на которой покачивался голубой бриллиант.

Мужчина был с бронзовым оттенком кожи, что выдавало в нем жителя Соллоса. Рыжий ореол кудрей обрамлял немного насмешливое и скучающее лицо с ореховыми глазами. Он шел справа от девушки и был немного напряжен, как будто готовился защищать ее.

Едва поспевающий за ними эльф, раскрасневшийся от мороза, что-то оживленно говорил, но невнимательная Лэа слушала его в пол уха.

– Я бы очень надеялся встретить этих существ! Говорят, они разумны! А как же дархарки? Великолепнее них, по слухам, нет женщин! Они заворачиваются в свои ослепительные, невероятной длины волосы, чтобы спастись от холода, но я не могу понять, как абсолютно нагая женщина может, завернувшись в волосы, пусть и очень длинные, спастись от таких низких температур? А интересно, есть ли у них оружие? Я надеюсь, это не дубинки! Мне было бы интересно посмотреть, как они дерутся! Пусть я не профессионал, а любитель, но меня тоже интересует все новое! А знают ли они наш язык? Как с ними общаться? Нет, конечно, вряд ли они знают эльфий язык или какое-либо из людских наречий. У них свой, особый диалект. А много ли в наших языках похожих слов?.. – тараторил Кэррим.

Лэа страдальчески посмотрела на Лейса, тот ответил ей ободряющей улыбкой.

Ей порядком надоела болтовня Кэррима, но остановить его, как когда-то Райта, она не могла.

Они преодолевали равнину за равниной, перевал за перевалом, пока небольшие холмы вдали не превратились в высокие ледяные горы, с завывающим в них ветром, который тут же бросил в лицо путникам горсть снега.

Эти горы напомнили Лэа вершины Хаара, на которых она когда-то потеряла Ирди…

После гномьих подземелий безжалостное солнце стремилось выжечь Лэа глаза, из которых градом лились слезы. Она сощурила их до предела, так, что они превратились в узкие щелочки, но все равно едва что-то видела.

Под ногами осыпались горные породы. Лэа одной рукой держалась за скалистые уступы, определяя камень, из которого они состоят, на ощупь: темный базальт, гранит, составляющие его кварц и слюда, а также просто щебень и галька.

Если бы сейчас на нее напали, юная наемница вряд ли смогла бы достойно защитить себя…

Постоянно оскальзываясь, Лэа шла вперед. Она чувствовала: Ирди где-то рядом.

Кристалл звал ее.

Ветер гудел, разбиваясь о серые скалы, свистел, попадая в щели, и выл, оказываясь на открытой местности.

Она все сильнее чувствовала Зов. Нервы, натянутые как струны, гудели, готовые вот-вот сорваться.

Могла ли Ирди забыть ее?

Конечно, нет.

Она могла случайно убить ее, в порыве гнева?

Нет, это не так.

Тогда почему в душе Лэа поселился страх?

Она пыталась отыскать причину, обходя скалу за скалой, понять, что ее так тревожит, но не могла.

Страх все усиливался, чувство опасности не покидало.

Лэа приблизилась к темному зияющему провалу, из которого тянуло сыростью.

Зов стал сильнее.

Заходить туда ей не хотелось, но та часть кристалла, которую Лэа сжимала в руке, настойчиво пульсировала, разгораясь огнем.

Вдохнув поглубже, Лэа отогнала страх и шагнула внутрь, в вязкую темноту.

И тот час же оказалась в своей стихии. По-кошачьему светящиеся глаза различали все, до последнего камня на неровной земле, до последнего сталактита, свисающего со сводчатого потолка.

Здесь ветра не было, лишь господствовала влажная теплота. Под ногами чавкала грязь, которую вскоре сменил хруст.

Лэа опустила глаза и увидела кости мелких и не очень животных, толстым ковром покрывающих камень.

Она достала Свой Меч.

Меч, стоившей ей двух лет жизни, потерей всякого следа Джера и утратой дракона.

И сейчас этот меч принадлежал ей одной.

«Он твой…» – Сказал Гэррах, гномий король, прежде чем вложить серебряную рукоятку в подрагивающую от нетерпения и волнения руку Лэа.

Сталь рассмеялась и блеснула серебряными бликами.

Лэа нравилось ощущать тяжесть оружия в своей руке. Это делало ее сильнее.

И страх ушел, уступив место уверенности в собственных силах.

Лэа держала меч на изготовке, готовая при малейшей опасности взвиться в воздух, как молния.

Впереди забрезжил мертвенно-голубоватый свет. Постепенно узкий ход расширялся, пока не превратился в огромную гулкую пещеру, своды которой были украшены фосфоресцирующими сталактитами.

Здесь Зов прервался.

Значит, она у цели.

Взгляд Лэа окинул пещеру, и тот час же сердце пронзили ледяные иглы боли и отчаянья.

Здесь, посреди пещеры, свернувшись калачиком, обвив хвостом задние лапы и положив голову на передние, белели кости лавового дракона.

Ирди.

На ее нижнем выступающем клыке, на прочной стальной цепочке, висел и тускло поблескивал бледно-красный кристалл.

Лэа чуть ли не бегом спустилась вниз, подошла к самой морде павшего дракона, заглянула в темные провалы глазниц, провела рукой по острому еще, двойному ряду клыков, коснулась пальцами цепочки.

Кристалл вспыхнул от ее прикосновения.

Сомнений нет.

Ее Ирди погибла.

На глаза Лэа непрошенными гостьями наворачивались яростные горячие слезы.

Она досадливо смахнула их рукой.

Как она погибла?

За два года огромная туша лавового дракона не могла превратиться в белые кости без единого намека на плоть или сухожилия.

Но если она была поражена более сильным соперником, а кости обглоданы падальщиками?

Лэа обошла скелет со всех сторон, но нигде не обнаружила на костях следов от зубов, как доказательство того, что они были обглоданы.

Лэа провела рукой по одному из ребер.

Оно было поразительно гладким.

Кости только лавовых драконов после смерти бывают такими на ощупь.

Она отошла подальше и внимательно вгляделась в очертания скелета.

На черепе тройной ряд загнутых назад рогов, образующих панцирь.

Два ряда острых зубов, выступающие клыки, четыре лапы, вдоль позвоночника от основания шеи до кончика хвоста частокол шипов, на полу видны осыпавшиеся мелкие кости – очевидно, крылья.

Это точно был лавовый дракон.

А кристалл в ее зубах говорил – это Ирди.

А может быть, она просто билась с другим драконом, и он сорвал с ее шеи цепочку?

Глупо, Лэа, глупо.

Два лавовых дракона для гномьих гор – это слишком много. Максимум здесь водились скалистые и пещерные.

Но Лавовые?..

В Элатее существовало только одно место, где водились Лавовые Драконы – это вулканы за островом Логи Анджа, прозванные Лавовыми Зубьями.

Лэа сжала свою часть кристалла в руке.

«Он останется с тобой. Навеки…» – с нарастающей тоской подумала она и повесила его сверху.

Кристаллы вспыхнули, соприкоснувшись.

Какая-то часть души Лэа умерла вместе с Ирди.

И она навсегда останется в этой части кристалла, здесь, под мерцающим полумраком пещеры…

– Нам надо идти сквозь горы? – вернул ее к жизни вопрос Лейса.

Лэа рассеянно кивнула, все еще мысленно пребывая там, в пещере, со скелетом Ирди.

– Мне кажется или камень словно светится?

Лэа опустила взгляд на бриллиант.

Он засиял ярче или это была всего лишь игра льдистого неверного света?

– Трудно сказать, – Лэа пожала плечами. – Возможно.

Она сжала руки в шерстяных перчатках.

– Идем.

Подъем в горы был сложным. Они шли, постоянно оскальзываясь на льду, присыпанным свежим снегом. Горы все не думали кончаться, тянулись бесконечной ослепляющей чередой.

Друзья старались разговаривать тихо, чтобы не тревожить многовековые залежи снега.

Камень определенно начинал светиться.

– Что-то день долго длится, – тревожно сказал Лейс, уже подсчитавший, что солнце должно было закатиться два часа назад.

– Это полярный день, – объяснил Кэррим. – Здесь, в Дархарии, все устроено по-другому. День может длиться многие месяцы, как и ночь.

– Откуда ты все это знаешь? – подозрительно спросил Лейс.

Кэррим передернул плечами.

– Моим образованием занимались не масэтры, а ученые. Я знаю много что.

Лейс проворчал что-то вроде «умник» или «сам тупой», но миролюбиво пошел дальше.