Текст книги "Расул (СИ)"
Автор книги: Лия Рой
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 7 страниц)
Он заслужил.
Глава 12
Это было ужасно.
То, что я узнала и то, что произошло, все это было просто… ужасно.
Я никогда еще не чувствовала себя столь виноватой. А еще глупой и наивной дурочкой, которой вертели, словно куклой! Я и рада была поддаться, пока любимый умирал. В прямом смысле этого слова.
С момента моего возвращения в Россию прошло полгода и с тех самых пор я каждый день искала встречи с Расулом, но без толку.
Фатима умело проделала то, что проделала. Разлучила нас с Хасаевым, как и планировала. А еще, как я узнала из рассказа кузины Расула, которая однажды согласилась встретиться со мной и объяснить все, Фатима много чего сделала.
Расул с ее отцом были в тесных контактах еще до их свадьбы, и, как выяснилось, за Расулом давно «охотились». Старые неприятели еще со временем службы, нынче прямые конкуренты, которым было выгодно убрать его с шахматной доски. Фатима узнала данные этого человека, обманом выудив их у отца, связалась с ним по прилету в Мосвку, который замаскировала под обычную поездку к мужу и договорилась о том, что узнает и сольет все необходимые врагу данные. Она, именно она назвала точное место и время, когда ее супруг будет безоружен, один и не будет ожидать удара.
Насколько я поняла, в Расула стреляли, несколько раз ударили ножом, а затем машина, в которой он пытался уехать, съехала с дороги, несколько раз перевернулась и загорелась.
Каким образом он остался жив? Никто не знал.
Когда отец Фатимы узнал, что натворила дочь, привел ее с повинной к родне Расула, но те лишь пожали плечами. Какой смысл казнить того, кого итак наказал Бог, лишив рассудка? На том и порешили и последние несколько месяцев уже бывшая жена Хасаева лечилась в психиатрической клинике родного города.
А я… я с тех пор, как кузина Расула Алана все мне рассказала, оббивала пороги его дома. Тщетно, надо заметить. Сначала я пыталась прорваться к нему в больницу, но не пускали врачи, затем, не пускали уже по его желанию, когда он пришел в себя, а последние два месяца он находился у себя в загородном коттедже, куда я почти каждый день приезжала.
Бесполезно. Он ни в какую не хотел пускать меня. Мне оставалось только просиживать под чужим набором и набирать ему смс-ки. Благо, почему-то, он меня не занес в черный список.
Я очень сожалела о том, как повернулись наши с ним жизни. Сейчас, стоя под начинающимся дождем возле ажурного забора и имея возможность только водить пальцами по холодным прутьям, хвататься за них, как за последнюю соломинку, я сожалела.
Но даже не столько о том, что сбежала путешествовать по миру, пока любимого собирались убивать, а за то, что еще тогда, в школе, предпочла ему другого. Поддалась на лживые речи Андрея, на его легкость и шутливость и ушла без объяснений.
И прошли года, а я снова ушла. И снова без объяснений. Алана рассказала, что Расул долго и тщетно меня искал. Отправил кучу людей, задействовал всех, кого мог и не мог, а потом… потом стало не до всего. Потом его жизнь повисла на тоненьком волоске.
Врачи говорят, он отчаянно боролся. Наверное, потому и выжил.
А я сбежала. Ни сказав ни слова. Не оставив даже записки. В то время, как он просил подождать всего неделю.
Да, он был женат, да он был неправ на этот счет, глупо было это скрывать, но я поступала не лучше! Я вообще отвергла его первой и выскочила замуж за последнего дебила прямо у него на глазах, даже не подумав о том, как сильно это может ранить его.
Я знала, что он не хочет меня видеть. Понимала, что сейчас ему не до меня. Что он проходит тяжелый этап реабилитации. Что все еще неизвестно, что будет с ним дальше. Но я так сильно хотела обнять его, прошептать, что мне жаль, что я люблю его больше жизни и больше никогда, никогда не уйду.
Я хотела, только вот мои желания больше не интересовали того, кого я дважды предала. И я даже не могла его за это судить.
– Я не хочу тебя видеть.
– Я понимаю… но уже столько времени прошло, Расул! Может, прекратишь упрямиться и хотя бы взглянешь на меня?
– Уходи.
– Не уйду! И ты знаешь, что не уйду! А уж тем более сейчас, когда, наконец, смогла проникнуть в дом, ты меня вообще отсюда не сможешь выпроводить, так и знай!
– Посмотрите только, в упрямую решила сыграть…
– Повернись ко мне…
– Убирайся! Я уже сто раз тебе сказал, не хочу тебя видеть, все! Уходи! Мы в свои игры с тобой уже наигрались, прошлое у нас хреновое, будущего нет и не будет!
– Кто сказал?
– Я сказал!
– Да мало ли, что ты там бубнишь! Мое мнение, как обычно, не в счет?!
– Да я с твоим мнением как только не возился!
– А, да?! Напомни, пожалуйста, когда это было? Когда унижал меня, приписывая несуществующую кражу…
– Опять двадцать пять…
– Хотя те деньги умудрился стащить твой нерадивый юрист! А потом что ты делал?! Шантажировал и пугал полицией, пока не лягу с тобой в постель! Это так ты учитывал мое мнение и желания?!
– Только не говори, будто насиловал тебя, ты сама хотела не меньше меня!
– А я и не говорю, что насиловал, но уже говорила тебе и повторюсь сейчас, хотя для меня это дико, тебе за тридцать, понравившуюся девушку нужно позвать на свидание, а не грозиться ей борделем! Тоже мне нашелся, святой!
– Ты пришла высказывать мне претензии и мотать нервы?
– Я пришла к тебе, потому что уже полгода пытаюсь встретиться и поговорить, а ты ведешь себя, как маленький ребенок! Бегаешь и прячешься от меня?
– Серьезно? – кажется, мой собеседник поперхнулся от гнева, но так и не развернулся ко мне, все еще продолжая смотреть куда-то в окно, возле которого стоял. – Об этом мне заявляешь ты? Ты?! В своем глазу ни черта не видно, да?
– Если ты злишься, повернись и выскажи мне все в лицо!
– Я сам буду решать, что мне делать!
– О, это ты умеешь, не спорю! Сам все решаешь, сам все делаешь и сам всех посылаешь!
– Не мели чушь!
– А что, разве не так? Ты сам решил, когда нам начать отношения, когда мне к тебе переехать, когда и куда утащить, словно дикому зверю! А спрашивать меня, а разговаривать со мной?!
– Именно поэтому ты предала меня, сбежав и поджав дрожащий хвост? – Наконец, Расул медленно ко мне повернулся. – Испугалась меня?
Я замерла, не находясь, что ответить. Вопрос был с подвохом.
Вот, чего так не хотел показывать Расул. Я знала от Аланы, что на пол лица у Расула был огромный шрам в виде ожога. Знала, но не представляла себе, какой он именно. И я знала, что Расул точно не хотел мне его показывать, упорно избегая любой встречи и разговоров со мной.
– Ты думаешь, для меня это будет иметь хоть какое-то значение?
– Это не может не иметь никакого значения. – Расул медленно и тяжело проковылял к дивану, стоявшему неподалеку, опираясь на трость в правой руке.
Насколько я знаю, чудом было то, что он вообще ходил. Хотя, нет, не так. Чудом было то, что он был жив и мог сейчас разговаривать со мной.
Борец. Настоящий борец.
И так легко сейчас отказывался от меня. Я ни за что бы не поверила, что больше ничего для него не значу, что он больше ничего ко мне не испытывает.
– Не гони меня. Не гони только из-за того, что получил пару незначительных травм, с которыми не можешь правиться в одиночку.
– Незначительных? – Было тяжело на него смотреть. Половина лица по-прежнему выражала эмоции, а вот вторая… была как замершая маска, покрытая бугристыми узорами, которых еще вчера не было.
– Это только начало. Начало выздоровления, восстановления. Сейчас врачи и наука пошли так далеко, что если ты не опустишь руки и позволишь мне быть рядом, если позволишь помочь, мы все это исправим.
– Объясни мне одну вещь. Пока я был здоров и привлекателен, я был тебе не нужен. Но стоило мне заработать шрам на пол лица и стать хромым ублюдком, как ты сразу влюбилась?
– Расул, ты все переворачиваешь!
– У тебя какой-то синдром, – он замялся, пощелкал пальцами, силясь вспомнить, – не знаю точно, как он называется, но ты сходи к мозгоправам, они тебе все объяснят. Пока я был красавчиком на коне, тебе хер было на меня класть, – я поморщилась от нелицеприятного высказывания собеседника, – а теперь, когда никому не нужен, когда изуродован и остался калекой, пожалуйста, ты прибежала меня жалеть. Тебе нравится строить из себя жертву? Или это какая-то созависимость? Задай себе вопрос – что с тобой не так?
– Я просто тебя…
– Не смей! – взревел он, заставляя меня содрогнуться. Голос Расула прокатился по гостиной, словно раскат грома. – Не смей произносить этих слов.
– Но…
– Уходи. Уходи и больше никогда сюда не приходи. А придешь, тебя все равно больше не пустят. Забудь все, что между нами было и строй свою жизнь заново. Без меня.
Мне пришлось сражаться. По-настоящему сражаться за наши отношения с Расулом, потому что он, чертов упрямец, не желал этого делать от слова «совсем».
Он не пускал меня в дом, отдав распоряжение охране перестать даже подпускать меня к воротам, он по-прежнему не отвечал на звонки, но я все еще могла писать ему сообщения на ватс-ап, чем и решительно пользовалась, потому что остальные каналы общения бывший одноклассник полностью отсек.
Алана выходила со мной на связь примерно раз в две-три недели. Жалела меня, потому сообщала новости о душевном и физическом состоянии моего возлюбленного. И, к слову, ни те, ни другие меня не радовали.
Физическое здоровье Расула не улучшалось, оно оставалось на месте, более того, в последний месяц по словам кузины, он стал игнорировать приход всех врачей, массажистов и терапевтов, а моральное состояние становилось все хуже. С каждым днем он впадал все в большее уныние. Я опасалась, что он может впасть в долгосрочную депрессию, выход из которой будет не просто сложным, но и чрезвычайно длительным.
«Я знаю, что есть вероятность того, что ты это не прочитаешь, но все равно напишу тебе. Как и всегда. Каждое утро я поднимаюсь с постели и все, о чем могу думать – это ты. Завтракаю и думаю о том, как здорово было бы делать это вместе, как сильно мне хотелось бы пожарить тебе яичницу. Еду на работу и снова ты. В офисе отвлекаться нельзя, поэтому я дожидаюсь обеда и, когда спуская в буфет на первом этаже, снова думаю о тебе, даже не чувствуя вкуса еды. Я знаю, что очень виновата перед тобой, и я бы так много отдала, чтобы вернуться назад во времени и дождаться тебя тогда с задания, но я ничего не могу. Только сожалеть о содеянном и ждать. Надеяться, что когда-нибудь ты простишь меня. Пока я бегала от тебя по всему миру, я посетила множество очень красивых мест, и, поверь, в каждом я думала только о тебе. О том, как здорово было бы посетить все эти прекрасные места вдвоем с тобой. И мы все еще можем это сделать, если ты дашь мне шанс загладить перед тобой свою вину. Мы можем преодолеть все сложности вместе, а затем посвятить путешествиям целый месяц, или полгода, или даже год. Мы можем отправиться на чудесный остров Бали и нежиться вместе на горячем песке, мы можем отправиться в Буэнос-Айрес, где ты отведаешь лучшие коктейли, что я когда-либо пила. Мы можем очутиться на Мальдивцах и отправиться в подводный ресторан, где распробуем лучшие деликатесы, пока огромные морские жители будут проплывать от нас в считанных сантиметрах. Мы сможем вместе посетить замок Бран великого и ужасного графа Дракулы в Румынии. Сможем отправиться в Сингапур и увидеть собственными глазами сады у Залива вечером, которые даже не описать словами! Ты только подумай, сколько всего чудесного и неизведанного в этом мире, и все это мы можем посмотреть вместе. Для этого тебе нужно только открыть передо мной дверь. Впустить в свой дом. Впустить в свою жизнь. И тогда, я обещаю тебе, ты не пожалеешь».
Я всегда писала большие сообщения, изливая в них всю горечь отчаяния и надежду на то, что все можно изменить. Но за последние три с половиной месяца Расул так мне ни разу и не ответил.
Это стало моим ежедневным утренним ритуалом. Я писала после того, как ставила вариться турку с кофе и совершенно не обратила внимания на писк телефона, когда сняла готовый напиток с плиты. Подумала, что это кто-то с работы или же пришло какое-то рекламное оповещение. Если бы я знала, кто мне ответил, я бы сразу позабыла и о завтраке, и об ужине, и о работе, и обо всем на свете.
«Тебе нужно сменить профессию. Тур-оператор или гид отлично тебе подойдут».
Это было сообщение от Расула, его первый и неуверенный шаг ко мне спустя почти год нашей разлуки. И я даже не могу выразить словами, как меня тогда обрадовали эти слегка язвительные и простые слова.
Он сделал шаг мне навстречу! Он открылся мне. Пускай и совсем чуть-чуть.
Так мы стали постепенно общаться. Поначалу Расул отвечал мне через раз, но уже после месяца моих «атак», он полностью сдался и мы перешли к телефонным разговорам, в одном из которых он сказал, что я могу прийти к нему домой.
– Ты сейчас не шутишь?
– Нет. Я вообще не умею шутить, ты, наверное, это уже поняла.
– Что правда, то правда, с чувством юмора у тебя не очень, – я усмехнулась, подпирая голову рукой. За окном маячил красивый ночной город, блестевший и переливающийся тысячи огней.
– Забияка.
– Расскажи мне о своих успехах.
– Пока что у меня намного больше неудач.
– Неправда.
– Правда-правда, – на другом конце телефона громко хмыкнули. – Не думай, что я виню во всем только тебя, Лиль…
– О чем это ты? – Я даже подобралась, отворачиваясь от окна, хмурясь, не понимая, о чем толкует мой собеседник.
До сегодняшнего дня мы не касались сложных тем. Больше говорили о том, где я была, что пробовала, какие интересные места успела посетить. Я терпеливо ждала, когда Расул будет готов. И сам, первым заговорит о том, что на самом деле важно. Для нас. Для нашей пары.
– Я дважды сдался, считай, без боя. Всегда лез в пекло, в самую гущу событий, меня никогда не страшила война, драка, но когда дело касалось тебя, я отступал. Отступил, когда понял, что ты ушла к другому, хотя мог биться и сражаться за тебя. И отступил во второй раз, когда прекрасно зная, что ты не простишь мне лжи, все равно молчал о своем браке. Нужно было сказать, и тогда… я уверен, ты бы все поняла. Дождалась бы. Иногда мне кажется, что все, абсолютно все, что со мной случилось, случилось потому, что я так или иначе сам этого желал. Возможно, не осознанно, подсознательно, но я сделал все, чтобы прийти к тому, что сейчас имею.
– Не правда.
– Правда. И ты знаешь это. Мы оба это знаем. Не нужно было жениться на молоденькой и влюбленной в меня девчонке, разбивать ей сердце, а затем делать вид, что я тут ни при чем. Конечно, в своей мести она далеко зашла, но моя вина в произошедшем тоже есть. Я вообще понял, что самое опасное, с чем можно заигрывать в этой жизни, так это с женщиной, – он снова усмехнулся, а я тихо рассмеялась.
– А мы считали, что у тебя нет чувства юмора…
Воцарилось недолгое молчание.
– Я тоже была во многом неправа. Не нужно было сбегать при первых трудностях и прятать голову в песок. Я взрослый человек, могла просто поговорить с тобой.
– Прости меня. Прости меня, Лилия, я был чертовски неправ по отношению к тебе. И отталкивал не потому, что считал тебя виноватой, я не виню тебя в побеге, кто в здравом уме согласился бы на ту роль, что я тебе готовил, я злился на себя, потому что потерял тебя, поэтому и не мог видеть рядом с собой. Ну и… честно говоря, я даже не знаю, почему ты так яростно сражаешься за меня сейчас. Неужели не хочешь найти себе мужчину без столь тяжкого багажа проблем, как у меня и начать с ним с чистого листа? Построить с ним светлое будущее без темных пятен? Неужели ты правда видишь наше совместное будущее?
– Конечно, вижу, а почему нет? Из-за трости? Она должна стать мне помехой?
– А шрам?
– И что? А если бы у меня появился шрам, ты бы тоже меня разлюбил? – Расул замолчал.
– Конечно, нет.
– Тогда почему ты думаешь обо мне хуже, чем о себе? Я не давала повода думать о себе, как о жалкой и мелочной натуре. Мне все равно, сколько у тебя шрамов, я полюбила тебя давным-давно, еще в школе, в тот самый день, когда ты впервые переступил порог нашего класса и взглянул мне прямо в глаза. Я помню этот момент, как сейчас. Именно в ту секунду ты тронул мое сердце и заполнил его. И я никогда не разлюблю тебя. Почему ты не хочешь мне просто поверить? – тихо произнесла я свой монолог, теребя кончики волос.
– Я… верю.
– Правда?
– Правда. Если тебя действительно не пугает то, что я больше не крутой военный и вряд ли им когда-нибудь смогу снова стать, если не пугают ни шрамы, ни увечья, если ты уверена, что готова пройти со мной этот тяжелый путь, а врачи говорят, что мне потребуется еще минимум полгода на восстановление, то… приходи. Я буду ждать тебя.
– Не пугают. Я обязательно приду. Ты только держи для меня дверь приоткрытой.
Эпилог
Я тихонько зарычала от понимания, что у меня ни черта не получается. Сколько не прыгай, а крышка чемодана не хотела закрываться. Плюнув на все правила приличия я не придумала ничего лучше, как сесть на него и попрыгать, возможно, тогда, вещи бы уложились и скомкались до нужной степени.
– А можешь еще чуток попрыгать? – пропел Расул, с улыбкой наблюдая за мной.
Я не сразу поняла, о чем он, а затем, бросив взгляд на себя в зеркало, поняла, о чем говорил этот пошляк.
– Серьезно?
Ну, да, я была в открытом купальнике и при каждом моем прыжке грудь подпрыгивала вместе со мной.
– Извращюжка! – подытожила я, закатывая глаза.
– А не надо скупать все, что есть в сувенирных магазинах! – Расул только пожал плечами, опираясь на дверной косяк.
– Хочешь сказать, что я шопоголик? – я сузила глаза.
– Ну…
– Не смей! И, вообще, это для друзей, и для родни…
– Ага, хватит еще и самому магазин открыть! – Расул тихо рассмеялся, поймав подушку, полетевшую в него.
Ну, ладно, да, я обожала эти маленькие сувенирные магазинчики, которыми были буквально утыканы туристические города, которые мы посещали один за другим.
Города, страны, острова. За последние пять месяцев мы совершили едва не кругосветное путешествие. Объехали пол мира и не собирались останавливаться на достигнутом. В конце концов, мы шли к этому так долго…
Мы успели побывать в Австралии, Новой Зеландии, Исландии, Швеции, Дании, Румынии, Португалии, Бали, Сингапуре, Бермудах и Мальдивах. А следующий наш пункт назначения был Китай. В последнее время он не шел из головы, и то и дело мне попадались буклеты и реклама, зовущая именно туда. Это судьба, решила я. Попыталась объяснить это Расулу, но он, гад этакий, лишь рассмеялся.
Он желал отправиться в Корею, а я в Китай, и вот уже две недели между нами шел незримый бой или же настоящая война, как успел окрестить наше противостояние мой дражайший супруг.
О, да, мы поженились. Почти год назад. Сразу, как Расул более или менее встал на ноги и пришел в себя. Не без моей поддержки, которую он, на мое счастье, позволил мне оказать.
С тех пор наша жизнь изменилась. Я переехала к нему, мы дали друг другу клятвы, сыграв довольно скромную по любым меркам свадьбу, решив, что этот момент должен быть только «нашим». Расул прошел несколько пластических операций и шрам на лице был уже далеко не такой пугающий, а я настолько к нему привыкла, что вообще перестала замечать. Травмированное колено восстановилось, и лишь легкая хромота выдавала то, что с ним когда-то вообще что-то произошло.
Я ушла с прежней работы и перешла на удаленку, которая меня вполне устраивала. Расул закрыл свою военную организацию и, не поверите, в чем нашел себя.
Как-то раз мы просто посмотрели передачу Джейми Оливера. Просто глянули, потому что я случайно переключила телевизор не на тот канал. А затем я увидела, что муж заказал в интернете несколько книг его творчества. Я промолчала, лишь молча порадовавшись, что Расула что-то заинтересовало, понадеявшись, что у него появится новое и интересное хобби.
Хоть убей, а я не ожидала того, что одна передача по ТВ перевернет нашу с ним жизнь. Расул не просто загорелся новым увлечением, он начал им жить. За несколько месяцев он переготовил едва не половину блюд этого самого Джейми Оливера, а затем принялся мастерить свои кулинарные изыски.
В конечном итоге у него стало получаться так хорошо, что он стал брать частные уроки у именитых мастеров, а наше путешествие превратил в настоящую «охоту».
Где бы мы не находились, Расул узнавал новые рецепты местной кухни, подробно записывал их в своей рабочей тетради и делал фотографии, подолгу разговаривал с шеф-поварами и вызнавал у них «тайны».
Когда я спросила, зачем, он, наконец, признался, что хочет открыть свой ресторан. Ресторан, который должен был стать лучшим в городе, во всей столице. Превосходным, поражающим воображение.
Надо ли говорить, что я оказалась самой счастливой после такого заявления? Расул, наконец-то, нашел то, что его радовало, а в последнее время его мало, что радовало, разве что болезненные упражнения и тренировки приносили благо и вносили лепту в лечение.
Я очень надеялась, что его замысел воплотиться в реальность и пообещала ему помочь. Во всем, в чем только смогу. Если он сам этого захочет.
Но только после поездки в Китай.
– Нет, сначала в Корею, – упрямо покачал он головой, легонько сжимая мои пальцы в своей ладони.
– Ну, почему ты такой упрямый?! – Я нахмурилась, на секунду останавливаясь. Мы находились на пляже, где день постепенно клонился к своему завершению. Океан тихо шумел, небо окрасилось в красивые, богатые тона.
– Разве? Не понимаю, о чем ты…
– Серьезно?! – я топнула босой ногой по песку. После тяжелой и упорной борьбы с чемоданом, который мы закрыли лишь вдвоем, было решено отправиться на прогулку по вечернему пляжу.
– Уступи.
– Не-а… – он улыбнулся и покачал головой, специально дразнясь. Он просто обожал доводить меня до кондиции. Супруг уверял, что когда я злюсь, то становлюсь похожа на прекрасную и воинственную амазонку.
– Уступи!
– Нет.
– Пожалеешь.
– О, как! Звучит многообещающе! И чем ты меня напугаешь?! Наручники у нас уже были, плеть тоже, что ты можешь предложить мне, женщина?! – усмехнулся он, наиграно помахав руками в воздухе.
– А если я скажу, что мне нельзя волноваться…
Расул замер. И весь мир вокруг будто бы тоже взял и замер.
– Ты…
– Я хотела сказать тебе в Китае… не могу объяснить, но мы должны поехать именно туда и обязательно там задержаться, но да, ты все верно понимаешь, – усмехнулась я, оглядывая шокированного мужа. Расул сейчас выглядел так забавно, что я еле удержалась от того, чтобы не достать телефон. Ну, право дело, на войне был, столько пережил, жениться успел, а новость о беременности шокировала…
Вот, что значит, мужчины!
– Я…
– Станешь папой, – я улыбнулась, подвигаясь ближе к Хасаеву. Уложила голову ему на плечо и крепко обняла, чувствуя, как вскоре мою талию тесно оплетают родные руки. – Я даже разрешу выбрать тебе имя, если научишься мне уступать, – тихонько хихикнула, прикрывая глаза.
На душе было так легко и спокойно. Впервые за долгое время…
– Все, что ты пожелаешь, принцесса, – наконец, проговорил Расул, кажется, немного прейдя в себя. – Кажется, я обязан тебе целым миром, – выдохнул он, видимо, все еще пытаясь переварить произнесенную мной фразу. Впрочем, я не могла его винить. Эта самая фраза обещала первернуть наши жизни и изменить их раз и навсегда.
– Наш с тобой мир родится чуть больше, чем через полгода. Пора готовится.
– К чему?
– Быть счастливыми, – я подняла на него удивленный, но вместе с этим радостный взгляд. Потянулась, встала на носочки и чмокнула возлюбленного в нос.
– Я буду готовиться…
– Мы заслужили.
– Думаешь?
– Уверена. И ты будешь самым лучшим отцом в мире. Я даю тебе слово.
– Да?
– Да, верь мне.
– Всегда.
