Текст книги "То самое чувство (СИ)"
Автор книги: Лия Роач
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
ТСЧ: Изумление 10
Михаил тоже собирался встретить меня возле школы, но я отказалась. За последнюю пару недель он стал бы уже третьим парнем, поджидающим меня после занятий. Так-то кому какое дело, конечно, вряд ли, кроме меня, кто-то обратил бы на это внимание, но самой мне сей факт был не очень приятен, и я сказала ему ждать меня на площади в центре. Не у памятника политическому деятелю прошлого, в излюбленном месте встречи влюбленных и не только, а в менее романтичном месте, у станции метро.
Я шагаю к условленному месту, осознавая, что иду всё медленнее, мое нежелание встречаться с ним проявляется всё острее. Я начинаю жалеть, что поддалась негативным эмоциям, повелась на поводу у своей вспыльчивости и опрометчиво ответила согласием на просьбу Михаила увидеться тет-а-тет. Это была какая-то глупая вспышка мстительности, но кому я пытаюсь отомстить и, главное, за что? Да, мне очень не понравился факт того, что Дэн, не спросив моего разрешения, поделился с приятелем моими контактами. Но моей реакции на этот его поступок, мягко говоря, не хватает логичности. Почему я, вместо того, чтобы послать этого друга однозначно и грубо с его предложениями, иду с ним встречаться? Ведь этим я только подтверждаю, как был прав Дэн, давая другу номер моего телефона – я оказалась не против более близкого знакомства наедине.
Может, это было его проверкой? Может, ему показалось, что на том пустыре я слишком благосклонно принимаю явную симпатию ко мне Михаила, как и мне тогда показалось, что сам Дэн был со мной излишне холоден? Я всего лишь вела себя вежливо с друзьями парня, который очень мне нравится, но со стороны – и с его стороны, в особенности – это могло выглядеть иначе. Почему я сразу об этом не подумала, а вообразила себе какие-то сериальные страсти? Вот уж действительно: сама придумала, сама обиделась. Теперь пожинаю плоды своей несдержанности.
"Ладно", – решаю, поворачивая на нужную улицу, "что сделано, то сделано, дала согласие – надо идти. Попробую отделаться от него побыстрее".
Достаю телефон и, игнорируя сообщение в мессенджере от Миши, что он уже на месте, быстро набираю сестре: "Позвони мне через полчаса и придумай, почему мне срочно нужно домой". Подумала и следом отправила "Пожалуйста". Сестрица у меня с характером и если расценит первое сообщение как приказ, ничего делать не будет.
Не дожидаясь ответа, убираю телефон в карман и ускоряю шаг – хочу поскорее узнать, что он мне скажет, и потом технично от него избавлюсь.
– Привет, – тепло и искренне улыбается Михаил, и мне становится совестно за все мои мысли и планы в отношении него.
– Привет, – голос звучит недовольно, и мне снова стыдно, потому что недовольна я исключительно собой, не им.
Но скрыть ворчливые нотки не получается, и я заливаюсь краской.
– Тебе идет румянец, – заявляет он неожиданно. Но, видя мое смущение, быстро меняет тему, спрашивая: – Куда пойдем? Может, посидим где-нибудь?
Я мотаю головой. Посиделки предполагают общение, тогда как прогуливаться можно и в молчании. Да и после того, как позвонит Алиса, и я затороплюсь домой по неизвестной мне пока причине, он останется один за столиком. Меня бы такая ситуация очень напрягла, поэтому и ему неприятных эмоций я не желала. Куда проще будет, если мы прервем прогулку у ближайшей остановки, я просто сяду в автобус и уеду.
– В школе насиделась, предпочитаю пройтись. Тем более это полезно для здоровья, – я улыбаюсь, но чувствую, что улыбка получилась натянутой и немного виноватой.
Надеюсь, он этого не заметил или не понял.
– Тогда погуляем, – Миша охотно соглашается.
Он предлагает мне выбрать направление, и я иду по центральной улице, придерживаясь маршрута автобуса, следующего в мой район. Так мне проще будет сбежать.
Какое-то время мы молчим, как я и предполагала, и первым молчание нарушает Михаил. Он благодарит меня за согласие увидеться с ним. На очевидный вопрос в моих глазах отвечает, что не был в этом уверен.
– И до сих пор не верю, – он смеется. – Вчера я очень старался произвести на тебя хорошее впечатление, но удалось мне или нет, я, честно, не понял.
Он белозубо улыбается широкой, открытой, непринужденной улыбкой. И я отвечаю ему тем же, почти забыв о том, как не хотела идти на эту встречу и свое предубеждение на его счет.
– Удалось. Это был самый драйвовый и насыщенный вечер в моей жизни, – в этом признании я совершенно честна и искренна.
Мы останавливаемся на светофоре, и встречаемся глазами.
– У тебя потрясающая улыбка. – В его взгляде столько восхищения, даже обожания, а голос его так серьезен, что неловкость момента достигает наивысшей точки. – И глаза необыкновенные. И вообще ты очень красивая.
Я смотрю на него распахнутыми от изумления глазами, но его это не смущает. Наоборот, это я не могу выдерживать его взгляд и отворачиваюсь.
– Самая-самая красивая из всех девушек, – продолжает он убежденно, – я был удивлен, увидев тебя с Дэном. Удивлен, что он привел кого-то вроде тебя.
На языке вертится вопрос, но загоревшийся зеленый, который мы замечаем не сразу, заставляет меня придержать его.
– А что, обычно Дэн предпочитает встречаться с некрасивыми девушками? – задаю свой вопрос, миновав оживленный перекресток.
– Разве ты с ним встречаешься? – он останавливается, и я тоже.
Я тушуюсь и снова густо краснею. Но, разозлившись, запальчиво вскидываю голову – кстати, задирать ее высоко не приходится, ростом Миша чуть выше меня. На пару сантиметров, не больше.
– Он тебя в это не посвятил? Или сам ты не догадался поинтересоваться, когда мой телефон у него спрашивал?
– Догадался, – не сразу, но отвечает он с явной неохотой.
– И? – подгоняю я, не дождавшись продолжения.
– Он же дал мне телефон, – уклончиво отвечает Михаил, а взглядом бьет мне под дых.
"Оу" – моя единственная мысль в тот момент, и я возобновляю движение, будто стараюсь убежать от неприятных слов.
Он не отстает и напоминает мне свой изначальный вопрос:
– Так вы встречаетесь или нет?
– Н-нет, – произношу, запнувшись в трех буквах. – Но речь ведь не обо мне с Дэном, а о нем и некрасивых девушках.
– Ну не совсем некрасивых… наверное. Но точно совсем на тебя непохожих.
Меня начинают доставать эти сравнения. Конечно, я не похожа на этих девушек, как не похожа и на Вику, и ни на кого, кроме мамы с папой. Даже Алиса и та непохожа, нас перестали путать даже на детских фотографиях с тех пор, как нам обеим исполнилось три. На совсем младенческих снимках мы похожи как близнецы. Не понимаю, как родители нас отличают. Разве что по одежде, мама – ужасная перфекционистка, и поэтому Алиса никогда не носила моих или чьих-то других обносков. У нас есть лишь один общий костюмчик, в котором и меня, и ее снимали у профессионального фотографа в одном и том же возрасте – в один год и семь месяцев. На вторую съемку родители принесли портрет со мной и попросили полностью повторить фото. Идеальной идентичности фотографу добиться не удалось, на снимках чуть другой ракурс, разные цвета и неодинаковая кадровка. Но игра в "отгадайте кто где" на долгие годы стала любимым развлечением гостей, чем-то вроде фамильного ребуса. И примерно девять раз из десяти испытуемые ошибаются. Но становясь старше, мы приобретали все больше отличий, и сейчас мало кто распознает в нас сестер.
– Чем же я так отличаюсь?
Он усмехается.
– Дэн предпочитает девушек… попроще.
"Куда уж проще?" мысленно фыркаю я.
– И в принципе, я хотел тебя предупредить…
Он мнется, и я поторапливаю его, опасаясь, что в любой момент позвонит Алиска со своим мини-спектаклем, и я не узнаю самого главного.
– Тебе стоит держаться подальше от Дэна. Он умеет обольстить, влюбить в себя, прикинуться отличным парнем, но он не такой.
Такой поворот беседы изумляет меня настолько, что на пару секунд я теряю дар речи, но все же беру себя в руки.
– Вы вроде бы друзья, – говорю чуть резче, чем мне хотелось, но не чувствую вины за это.
– Мы друзья, и он клёвый чувак, с ним весело и круто проводить время. Для меня, для Славки, для Вадяса. Но не для девушек, которых меняет раз в неделю, я даже перестал запоминать, как их зовут. И точно не для тебя.
– Спасибо, что предупредил, – говорю пустым холодным тоном и смотрю строго перед собой.
– Я хотел не только предупредить.
– Есть еще что-то?
– Да, – он касается моего локтя и заставляет остановиться. – Ты мне очень нравишься, сразу понравилась, как только увидел, и я уверяю тебя, что со мной тебе будет лучше, чем с Дэном.
На этот раз я даже не удивляюсь, мой лимит изумлений на сегодня, видимо, исчерпан. Я просто жду. Жду, когда сестра спасет меня от этого странного разговора.
– Надеюсь, мне хватит времени тебе это доказать, и Дэн не станет вмешиваться.
– Знаешь, быть чем-то вроде переходящего знамени среди друзей Дэна мне как-то не очень улыбается. – Прежняя пустота во мне уступает место зарождающемуся гневу. – Я ценю твою откровенность, но лучше бы ты оставил ее при себе. Ты хороший парень, и вчера мы действительно классно провели время, спасибо за терпение при обучении трюкам. Но продолжать наше общение я не хочу. Не звони мне больше, пожалуйста. Всего хорошего.
Не дав ему шанса что-то ответить, я разворачиваюсь и быстро шагаю к стоянке такси, которую мы только что миновали, сажусь в первую машину и называю адрес. В сторону Михаила даже не смотрю.
Телефон негромко, но резко заиграл вступление к неизменному со времен самого первого моего телефона рингтону " Livin' in a World without You". Я иронично улыбаюсь – сестра спешит на помощь – и отвечаю на звонок.
– Ты опоздала!
*
Поздним вечером того же дня приходит сообщение от Дэна: "Ну что, как погуляли с Михаилом?"
Я гашу экран, откладываю от себя телефон и произношу вслух то, что молоточком стучит у меня в голове:
– Что, вообще, происходит?!
ТСЧ: Предвкушение 11
– Ты готова? – строгим голосом спрашивает мама.
Она одета и ждет меня в прихожей.
Я шумно вздыхаю, не скрывая от нее своего недовольства принятым решением, но делать нечего – сегодня мы едем в школу вместе. Родители Кости узнали о пропусках им физики, тетя Валя сбегала на поклон к физюне, и та на ныне выцветшем, но некогда голубом глазу поинтересовалась, не собирается ли и мать Шереметевой предстать пред её ясными очами. Тетя Валя, конечно, тут же отзвонилась маме и поведала о вопиющем поведении их отпрысков. Мама была в ужасе, что ее дочь уже почти две недели не посещает профильный предмет. Поначалу мне удалось ее убедить, что ничего страшного не произошло и что Великая – самодура, наказание нам влепила незаслуженно. Но уже на следующий день ей позвонила Леонтьевна и настоятельно попросила "поучаствовать в судьбе дочери". Такого мама уже стерпеть не могла. Поэтому сегодня у меня эскорт, и как раз первым уроком злосчастная физика – весь класс увидит мой позор.
Я сижу, закрыв глаза, на заднем сидении маминой служебной машины, и от всей души желаю, чтобы у нее спустило шины или случилась другая какая незначительная поломка. Зла я никому не желала, но не знала, как еще мне избежать публичной порки. Сейчас уже идея игнорить условие физюни и предостережение Бодровой не кажется мне здравой. Даже непонятно, на что я рассчитывала. Что все само собой рассосется? В чудеса я давно не верю, с тех пор как узнала в приходящем каждый Новый год Санта Клаусе папиного брата.
*
Великая, конечно, при маме поломала комедию, припомнив все мои даже самые мелкие нарушения дисциплины, эпизодические пропуски и несделанные домашки. Попыталась козырнуть и примерами плохих оценок по ключевым, оценкоопределяющим, тестам и контрольным, но не нашла и даже как будто расстроилась. Угроза будущему непоступлению из-за мнимой неуспеваемости получилась слабенькой – мама не впечатлилась и вообще не очень-то и внимала мечущей бисер физюне. Я бы даже сказала, что это Ринатовна тушевалась в присутствии помощника прокурора, а не мама ёрзала на стуле из-за позорящей ее безупречную репутацию никудышной дочурки.
В итоге встреча закончилась даже похвалами со стороны физички, что-то типа "хорошая Кира девочка, но подвержена чужому дурному влиянию". Аха, щас. Это Костик-то на меня влияет? Мама ни за что в это не поверит! Уж она-то Костю знает куда лучше учителя, пусть и со всех сторон заслуженного. С самого детства во всех наших играх и проказах заводилой была я. Да и ничего дурного в нем нет, он мне почти как брат. Хотя Алиска даже с таким гипотетическим родством не согласится – она прибрала друга детства к рукам, и уже почти год они встречаются. Сестрица и тут меня обскакала.
– Ты была права, – заявляет мне мама, как только мы, покинув лаборантскую, выходим из класса, уже частично заполненный одноклассниками, – ваша Ольга Ринатовна та еще самодура.
– Мама! – нарочито удивленно восклицаю я. – Это же непедагогично!
– Поучи! – осаживает меня она, но я вижу: не сердится, и примирительно развожу руками. – Ладно, мне пора, тоже на ковер, но уже по своим косякам. А ты топай на физику. Надеюсь, ты готова к тому, что спрашивать тебя сегодня будут с особой жестокостью?
– Готова, но этот твой ментовский жаргон, мам… – неодобрительно качаю я головой, и мы вместе тихо смеемся.
Она быстро целует меня в щеку и удаляется, задорно цокая каблуками сапог именитого дизайнера, а я возвращаюсь в класс.
Сажусь за свою парту, пока пустующую, и ко мне подсаживается Ромка. Тот самый Ромка, что и насоветовал мне, в числе прочих, забить на ультиматум физички.
– Че, добралась до тебя императрица?
– Не сама, классная подсуетилась, ну и Костины родители на моих повлияли.
– Не сильно выёживалась? – он кивает на стену, за которой расположена лаборантская и откуда физюня покажется только со звонком.
– Попыталась. Как без этого? Но мама не купилась.
– Да, мама у тебя чумовая. Повезло, – соглашается Ромка и, хоть, вроде, всё уже спросил, не уходит. – Слушай, Кир, – решается, наконец, – мы собираем компанию махнуть на дачу в предновогодние выходные. На классный корпоратив. Ты с нами?
Приглашением я, мягко говоря, удивлена – это едва ли не первый раз, когда меня зовут присоединиться к тусовке одноклассников. Наши интересы и привычки давно не совпадают, и последний раз на выездах с классом я была пару лет назад, в походе всешкольного Дня Здоровья на загородную турбазу.
– Соглашайся. Обещаю, будет круто, ты не пожалеешь. Никакой пьянки, всё культурно. Ну в разумных пределах, конечно, – он смеётся.
– Не знаю, Ром, – мнусь я, не желая ни обидеть парня, к которому всегда относилась с уважением за ум и безразмерный кругозор, ни давать ложную надежду. – Спроси меня ближе к делу, там я буду лучше знать свои планы.
– Замётано. Как твоя подготовка к поступлению, кстати?
– Бегаю, – вздыхаю я. – Медкомиссию на следующей неделе проходить, еще обещают пробный физкультурный тест, но он, кажется, только весной. Есть еще время.
– Ну, удачи на испытаниях. Как с датой тусы определимся, я тебе наберу.
Он едва успевает встать со стула, как в дверях появляется Вика. Выглядит моя соседка весьма необычно, если не сказать неподобающе для школьного дресскода – волосы растрепаны, макияж размазан, одежда помятая, но на лице счастливая улыбка от уха до уха.
Свяжина фурией проносится по классу, подлетает к нашей парте и, невежливо отпихнув засмотревшегося на ее фееричное появление Ромку, плюхается на свое место.
– Кир, прикинь, Владик вернулся! – подруга просто сияет, как граненый бриллиант под прямыми лучами солнца. – Он признался, наконец, что любит меня. И заявил, что хочет быть моим парнем, моим единственным парнем... – на слове "единственным" она ставит интонационное ударение.
– И что это значит? – в первую секунду туплю я.
– Да короче, он поставил мне условие, чтобы я бросила всех своих "запасных" парней. Вот прям твоими словами и сказал!
– Поздравляю. Ты же, конечно, не станешь его слушать? – в ожидании ответа я чувствую необъяснимое волнение и замираю, как перед прыжком.
– Если бы... – досадливо кривится она. – Владик заставил меня звонить им в его присутствии. Пришлось послать и соседа Пашку, и расстаться с Никитосом.
Она недовольно поджимает заметно припухшие губы.
– И что Никитос? – Сердце против воли сжимается и на время забывает о своих основных функциях.
– Он даже не расстроился! Прикинь! – это ее излюбленное слово-паразит.
Вика явно возмущена такой реакцией своего парня, меня же терзают противоречивые чувства, дать определения которым я затрудняюсь или, скорее, побаиваюсь. А Вика продолжает свою эмоциональную речь:
– Когда я сообщила, что ухожу от него, он сказал "Ну и хорошо" и попросил у меня твой телефон.
– МОЙ?!
Я буквально подпрыгиваю на стуле и, уронив со стола ручку, наклоняюсь за ней.
– Не ори, – одергивает меня счастливая влюбленная, как будто не она только что голосила на весь кабинет физики. Ее, наверное, и Ринатовна из своей берлоги слышала. – Классно же будет, если вы начнете встречаться. Будем ходить на двойные свидания.
"Это вряд ли..." – думаю я, чувствуя, как по телу волнами разливается приятное тепло.
И даже резкий звонок на урок не выдергивает меня из этого состояния.
ТСЧ: Ожидание 12
Все утро я нервничаю и жду звонка. Каждую секунду жду, хоть и запрещаю себе это делать, одергиваю, но глаза и руки против воли постоянно тянутся к экрану телефона. При этом я понимаю, что мое ожидание нелогично и бессмысленно – в это время звонить Никита не станет. И сам наверняка сейчас на лекциях, и точно знает, что у меня полным ходом идут уроки. К тому же вообще не факт, что он позвонит именно сегодня, ведь Вика сообщила ему о расставании еще вчера. Хотел бы, сделал это сразу. А если отложил до сегодня, то вряд ли кинется названивать мне, едва проснувшись.
А, может, он и вовсе не собирается звонить. Ну попросил он у Вики мой телефон, и что? Это совершенно ни о чем не говорит, и уж точно ни к чему его не обязывает. У меня тоже есть телефон Дэна, но звонила ли я ему когда-нибудь? Да ни разу. Правда, я его номер и не просила, но это, опять же, ровным счетом ничего не значит.
Но взгляд снова упорно возвращается к телефону, как примагниченный. И в игру вступает "ехидная" я, выражающая недоумение охватившей меня нервной лихорадкой.
"Чего это ты воодушевилась? С чего решила, что он, если и снизойдет до звонка тебе, сделает это по какому-то приятному поводу? Почему вообразила, что ему нужна именно ты, а не что-то от тебя? Что угодно, включая твое обещание помочь ему бросить курить".
"Я не обещала!" – возражая самой себе мысленно, поражаюсь абсурдности происходящего.
"Ой, да обещала, не обещала, у моего предположения куда больше шансов, чем у твоих безнадёжных мечтаний о большой любви с первого взгляда".
Решая быть умнее своей темной стороны, я это никуда не годное заявление не опровергаю, и снова машинально щелкаю кнопкой включения экрана. И это становится последней каплей в пиале моего терпения.
Когда звенит звонок с четвертого урока, я, не выдержав своей слабохарактерности, мчусь в гардероб и, обеззвучив телефон, оставляю его в кармане пуховика. Подальше от соблазна, раз иначе внять голосу разума у меня не получается.
Оставшиеся уроки я провожу спокойнее, больше внимания уделяя преподаваемому материалу, а не дурацким мыслям и хлопанью крышкой чехла с боковой сенсорной панелью.
Но окончание занятий вновь воссоединяет меня с моим многофункциональным другом, и первым делом я проверяю список уведомлений – звонков с неизвестного номера не поступало. Удивительно, но я даже не расстраиваюсь. Возможно, перегорела. Потому что поумнела вряд ли.
В следующий раз беру смартфон в руки только на остановке, смотрю по карте время прибытия ближайшего автобуса. Обычно я делаю это еще в школе или по пути на остановку, так понимаю, с какой скоростью мне следует идти – замедлиться, чтобы не стоять слишком долго, или же, напротив, ускориться, чтобы не опоздать и не ждать следующего еще дольше. И так же, как двумя часами ранее на истории, благоразумно убираю гаджет из своего доступа, закопав его на самое дно забитого рюкзака. А чтобы в автобусе не скучать, обещаю себе повторить домашку по английскому – как раз сегодня занятие.
И это срабатывает – часов до шести о телефоне я даже не вспоминаю. Пока дома не появляется папа и не спрашивает, почему я не отвечаю на звонки. Уходя с работы, он пытался узнать у меня, нужно ли заезжать за чем-нибудь в магазин. Признавшись, что отключила звук, чуточку привираю – "чтобы не мешали во время занятия", – и извиняюсь. Но, честно говоря, на самом деле испытываю куда больше гордости собой за стойкость, чем чувства вины перед отцом. Но, выуживая смартфон из кучи разных – жизненно необходимых, разумеется – мелочей, все же с неудовольствием отмечаю, что сердечко предательски замирает, в надежде увидеть на экране заветное уведомление.
И напрасно.
Нужный абонент не звонит ни сегодня, ни завтра, и я перестаю ждать.
Этому способствуют очень насыщенные выходные – мы с родителями и семьей Костика отправляемся на оба дня на горнолыжный курорт. Папа, правда, никаким видом спорта не занимается, поэтому он штатный шашлычник и организатор застолья, зато мама отлично катается на коньках и, особенно, на беговых лыжах. В школьные и студенческие годы занималась в спортивной секции и даже имеет юношеский разряд, никому из нас за ней не угнаться. Вся мужская половина семейства Артамоновых – отец, тоже сотрудник ФСИН, но в звании повыше, чем мой, и оба сына – горнолыжники почти профессиональные. Участвуют практически во всех проходящих в области любительских соревнованиях и редко когда обходятся без медалей в своих возрастных категориях. Наиболее успешен из них Андрей, старший брат Кости, он уже пару лет прочно закрепил за собой верхнюю степень пьедестала в зачете сноубордистов. Их мама составляет компанию моей, а мы с Алиской успеваем везде понемногу, нигде особо не преуспев.
То, как я катаюсь на горных лыжах, заслуживает отдельного повествования с хештегом #юмор. Но не буду подробно на этом останавливаться, ограничусь небольшим превью: я не делаю никаких обязательных движений коленями и поворотов корпусом, а просто, чуть присев, наклоняюсь вперед и мчусь по прямой, в самом низу отчаянно плужа и падая на пятую точку, потому что иначе тормозить попросту не умею. Если у кого-то от моего рассказа возникли ассоциации с нелепой, хоть и безмерно милой, Бриджит Джонс – бинго! Вы попали прямо в яблочко. Сам процесс стремительного спуска мне нравится очень, пусть и в моей несовершенной технике. Тем более так я спускаюсь быстрее всех, оставляя позади титулованных полупрофессионалов. Однако понимаю, что такое катание довольно опасно, не только для меня, но и для окружающих, вовремя не убравшихся с моего пути, ведь сама избежать столкновения я не сумею. Знаю, что нужно учиться кататься правильно, и даже пытаюсь, регулярно – когда бываю на горе – нанимая тренера для индивидуальных занятий. И пусть пока ни один из них не помог мне сильно продвинуться в постигании этой сложной науки, надежды я не теряю.
*
С горы в свой номер в воскресенье мы с Алиской возвращаемся усталые и довольные собой. У нас есть максимум полчаса на принять душ, упаковать горнолыжное обмундирование и в "штатском" явиться на ресепшн. Иначе папа грозился уехать без нас. До города нам добираться еще долго, а завтра уже рабочий день и всем рано вставать.
– Я первая! – заявляет сестрица, едва войдя в номер.
Скидывает с себя лыжный комбез прямо у входа и, технично вышагнув из него, занимает ванную. Я тоже снимаю костюм, но гораздо медленнее и, уложив его поверх остальных вещей, заранее собранных и подготовленных к выезду, валюсь на застеленную кровать. Лежу, тупо разглядывая под звук льющейся из душа воды достаточно аскетичную, но все же вполне уютную обстановку двухместного стандарта. Взгляд утыкается на заряжающийся на дальней от меня прикроватной тумбочке телефон, и мне кажется, что он загорается тонкой синей полоской по периметру экрана – так смарт оповещает о непросмотренных уведомлениях. Шевелиться напрасно мне неохота и я жду, не сводя глаз с телефона, надеясь уловить следующую синюю вспышку, если все же я не ошиблась. Но нет, мне не показалось, и я заставляю себя встать.
Это странное свойство человеческого организма всегда меня удивляло – всего каких-то пятнадцать минут назад я поднималась на отнюдь не кресельном подъемнике и скатывалась с высоченной горы, не чувствуя ни грамма усталости, и не приди время ехать домой, легко каталась бы еще часа два. Но стоило только добраться до комнаты и прилечь, как неимоверная, свинцовая усталость, вялость, сонливость враз навалились и накрыли меня с головой. Поэтому любая активность, любое усилие даются мне с трудом, но до окна я все же добираюсь и отсоединяю телефон от зарядного устройства.
Щелкаю кнопкой включения и вижу два упущенных вызова с одного номера, не зарегистрированного среди моих контактов. Последний из двух звонков сделан двадцать минут назад. Проверяю уведомления в мессенджере – их тоже немало, – но сообщений от данного номера не поступало. Я возвращаюсь на свою кровать и убираю зарядное в боковой карман сумки. Телефон сую следом за ним – на незнакомые номера я никогда не перезваниваю, потому что не люблю этот стандартный набор фраз: я – такая-то, вы мне звонили тогда-то. Может, человек номером ошибся, а тут я.
Но не успеваю я застегнуть молнию, как телефон начинает вибрибровать и проигрывать стандартную мелодию – тот же номер.
– Да, – произношу негромко, боясь поверить, что, наконец, дождалась этого звонка.
– Кира? Это Никита Белов. Если ты меня помнишь.
– Который Викин парень? – спрашиваю и тут же прикусываю язык – неуместнее вопроса было не придумать.
– Да, – подтверждает он спокойно. – У меня есть к тебе просьба. Ты не могла бы встретиться со мной, например, завтра?
– Встретиться? Зачем? – я чувствую, как во мне поднимается паника.
Как встретиться? Почему встретиться? Со мной? Один на один? Что это за просьба? Что, вообще, может быть ему от меня нужно?!
Вопросов много, но я ограничиваюсь уже заданным.
– Ты, наверное, уже знаешь, что мы с Викой расстались.
– Да, она говорила, – мямлю я.
– Ты ее подруга, и, наверняка, тебе она рассказала больше, чем мне. И я хоч…
Я не даю ему договорить, возмущенная тем, что он думает, будто я стану обсуждать с ним то, что доверяет мне Вика:
– Ты хочешь, чтобы я…
Но он тоже меня перебивает.
– Я хочу посоветоваться с тобой. Я не готов ее отпустить и надеюсь с твоей помощью попытаться ее вернуть. Ты поможешь?
Я ошарашена. Удивлена, обманута, раздавлена.
Не такого разговора я ожидала. Не эти слова предвкушала. Он пытается лишь через меня помириться со своей девушкой, а не все то, что я себе навоображала.
Я даже не замечаю, что вода уже перестала литься, и Алиска вышла из ванной. Не вижу я и того, что она с удивлением смотрит на меня, застывшую у кровати в полусгорбленной позе. Она дергает меня за рукав, и я отмираю. Моргаю, показывая, что сейчас закончу разговор. Сестра оставляет меня в покое.
– Кира? – видимо, устав ждать, подгоняет меня Никита.
Я облизываю пересохшие губы и тихонько прокашливаюсь.
– Да, конечно. Помогу. Завтра я свободна после шести. Где встретимся?
– Я заеду за тобой. В шесть?
– Давай. До завтра.
Я закрываю телефон и, подхватив сумку, иду к выходу из номера. В душ мне уже не хочется.
