Текст книги "Брат мачехи. Моё лето без морали (СИ)"
Автор книги: Лия Хиро
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)
Глава 5
– Проходи. Не стесняйся. – Стискивает мою талию и усаживает на небольшой диван справа от двери. Скидывает со своего плеча рюкзак, позволяя ему рухнуть на пол стокилограммовым камнем. Внутри звякнуло что-то металлическое, а твёрдый предмет, проступающий сквозь тонкую кожаную выделку, упёрся мне в лодыжку. – Давай освободим твои ножки.
Стас расстёгивает ремешки моих сандалий и прижимает босые ступни к прохладной плитке пола.
Глазею на него и не могу оторваться. Даже не моргаю, кажется.
– Скучала? – взгляд мужчины упёрся в мои пересохшие от волнения губы и замер. С жадность наблюдает, как я поджимаю их и смачиваю кончиком языка.
– Немного… – шепчу чуть слышно, стесняясь признаться, что только о нём весь день и думала. А ещё о предстоящем вечере.
– Расскажи дяде Стасу, Риночка, ты сегодня была хорошей девочкой? – он поднимает меня на руки и несёт в гостиную. Устраивается на длинном, угловом диване, продолжая удерживать меня у себя на коленях.
– Да. – Не получается спрятать улыбку. Внутри меня сейчас развернулось настоящее сражение между скромницей и бессовестной лгуньей и провокаторшей.
– Я рад твоему послушанию. А как обстоят дела с отлупленной попкой моей девочки? – на последних двух словах тембр Стаса опускается на одну октаву ниже. К его спокойному, медленному голосу присоединяются нотки разврата и еле сдерживаемой похоти. Перемещаюсь чуть ближе к торсу мужчины и ощущаю под левой ягодицей стальную эрекцию.
Хочет знать, как обстоят дела с моей задницей? Нормально всё с ней. Видимо, только мало было вчерашнего, раз сегодня снова напрашивается на воспитательные меры.
– Может вы сами посмотрите? Опытным взглядом… – выдыхаю Стасу в губы. Обхватываю его щетинистое лицо и нежно целую.
– Давай разберёмся, что мы имеем… – отводит мои ладони от лица и, удерживая одной рукой около своего живота, второй сгребает вверх тонкий шёлк платья и заправляет край за пояс. Разворачивает меня поперёк своих колен, как вчера. Тыкаюсь лицом в маленькую декоративную подушку. Зад задран вверх и начинает пылать. Нет, не после вчерашнего. Он горит от взгляда моего мужчины и от предвкушения…
– Встань, Рина! – тон властный, приказной.
Вон оно. Началось.
– Расстегни платье! Трусики – к коленям. Лифчик долой! – Стас откидывается назад и стягивает с себя поло. Взгляд мужчины затуманивается от возбуждения. – Ноги шире, Рина! Не зажимайся!
Выполняю все его приказы кроме одного. Белый, бесшовный бюстгальтер так и остался на мне. Не решаюсь показать следы своей непокорности, а точнее их отсутствие… То есть… Чёрт, вконец запуталась!
– Я жду, Регина!
Вздрагиваю от металлического треска в этих словах. Стас, похоже, недоволен моей нерасторопностью. А сейчас что будет? Страшно представить!
Отстёгиваю крючки, медленно спускаю бретели лифчика с плечей и резко убираю ладони с чашек, позволяя белью упорхнуть к моим ногам.
Не решаюсь посмотреть на Стаса. И почему сейчас стало вдруг так страшно? Я же сама всё это затеяла…
– А я надеялся на твоё послушание, – он поднимается и подходит ко мне. Впился взглядом в грудь и неслабо стиснул загорелую кожу молочных желез. Вонзился в мои губы поцелуем-укусом и резко дёрнул за соски. Шлёпнул по заострившимся вершинкам. И, наклонившись, грубо стянул с меня трусики.
– Я не загорала, Стас! Точнее, намазалась лосьоном с высокой степенью защиты, поэтому и не осталось следов. – Страх наказания заставляет меня выдумывать небылицы, пока разозлённый мужчина фиксирует мои запястья вместе при помощи тонких кружев.
Молча уходит и возвращается с рюкзаком. Окидывает безэмоциональным взглядом и резко дёргает молнию основного отсека.
– Стас! Пожалуйста! – падаю на колени и тихо молю, – простите меня, господин!
И если бы я сама понимала, о чём прошу. Боязнь неизведанного смешалась с острым, тянущим низ живота желанием. Между ног скользко, ещё немного и капать начнёт. Обхватываю бедро Стаса и прижимаюсь всем телом. Целую грубую джинсовую ткань. Поднимаю полные мольбы глаза на своего грозного мужчину и снова жалобно пищу:
– Простите мою непокорность. Обещаю, что больше я вас никогда не ослушаюсь…
– Я уже говорил о том, что не потерплю подобного Рина! Моя девочка не должна показывать своё тело всем подряд! – гремит на всю комнату Стас. – Двадцать пять ударов! Выбирай чем! – рюкзак в его руках переворачивается, и на ковёр у моих ног приземляется с десяток кожаных и металлических приспособлений, предназначенных совсем не для нежностей.
В глазах потемнело от предвкушения, страха и вызывающего вида игрушек Стаса. Красный лак, чёрные, замшевые полоски плети, жёсткая шлепалка из белой кожи с розовой шнуровкой-корсетом посередине, а рядом её подружка, бьющая по глазам алой, перфорированной надписью "Bad girl".
– Я жду, Регина! – Стас расстегнул ширинку и извлёк из чёрных плавок твёрдый, устремившийся вверх, как копьё, член. – Даю десять секунд...
Он сделал шаг ближе и провёл бугристым стволом пениса по моей левой щеке. Оттянул большим пальцем своего дружка в сторону и шлёпнул по коже.
– Рина!
– Вот это! – спохватилась я и выдернула из кучки первое, что подвернулось под руку – коричневую, кожаную рукоять. А когда этот девайс оказался в руке Стаса, по моему горлу прокатился нервный спазм. За рукоятью тянулась пара десятков тонких, кожаных полос.
– Отличный выбор. Стас придвинул ко мне стул и надавил на спину, заставляя прогнуться и лечь корпусом на деревянное сиденье. Приставил рядом второй, соединив их спинки вместе. Перекинул мои связанные запястья за узкие перекладины и стянул ещё туже.
– Ноги шире! – я послушалась его мягкого, не терпящего промедлений и непослушания приказа. Раздвинула ноги и оттопырила зад. – Ты всегда можешь остановить меня, помни об этом.
Стас накладывает на мои губы латексный ремешок с ярко-розовым, гладким шариком посередине. Не успеваю уточнить, как я смогу его остановить, если рот зажат кляпом.
– Возьми, – он вкладывает в мою руку ещё один круглый предмет – тяжёлый, металлический шар с гравированной надписью "Bitch". – Бросишь на пол, когда уже не сможешь терпеть. Кивни, если поняла.
Я покорно киваю и ловлю взгляд мужчины. Затуманенный и властный.
– Я не позволял тебе поднимать глаза! Взгляд в пол! Ноги ещё шире! Начали!
Сначала засвистел воздух, а потом последовал удар. Неожиданный, обжигающий кожу, но терпимый.
Один...
– Я выбью из тебя всю дерзость, Ринка!
Два...
Вполне сносно. Пока...
Три!
Кожа правой половинки начинает гореть. Стас, как будто почувствовав мою реакцию или оценив её воочию, направляет следующий удар на левую часть попы.
Четыре!
Шарик в моих руках уже давно бы лопнул, если бы не был стальным.
– Ты будешь слушаться и повиноваться, маленькая! Иначе господин опять тебя выпорет... Буду лупить эту сладкую задницу снова и снова...
Пять!
– Уяснила? – его голос немного охрип от переизбытка эмоций и вожделения.
Киваю и снова сжимаюсь под очередным ударом.
Шесть!
Взвизгиваю от боли, но ещё терплю. Мне кажется, что тело превратилось в отзывцивую, натянутую струну. Каждый удар Стаса откликается бурной, оголённой реакцией. И не только боли. Половые губы набухли и увлажнились, как будто их обильно смазали маслом.
Семь!
Господи! Ещё...пятнадцать... Нет, семнадцать... Мозг перестаёт соображать.
Восемь!
Напрягаюсь и борюсь с желанием выбросить шарик. Нет, я так быстро не сдамся. Да и возбуждённое, шумное дыхание Стаса подстёгивает продолжить. Этот мужчина странно на меня действует – хочется доставлять ему удовольствие в ущерб своему кайфу. Как такое вообще возможно?
Девять!
Этот удар обжёг чувствительную слизистую между ног. Мышцы сократились от неожиданного, но мягкого прикосновения, и тут же возбуждение накрыло всё моё существо с новой силой. Складочки надулись едва не до треска.
Десять!
Ещё один стежок по моим гениталиям, устремивший к ним бурный приток крови и, как следствие – дикое удовольствие.
Стас останавливается. Развязывает мои руки и разворачивает к себе лицом.
Всё? А я только "вошла во вкус"!
Он заглядывает мне в глаза и снимает кляп.
– Ты как, маленькая? Почему даже не кричишь?
– Я терпеливая, господин... – опускаю взгляд на его пульсирующий ствол перед моим лицом. Головка кажется какой-то нереально натянутой, выступившая капелька смазки медленно стекает вниз и приземляется мне на бедро. А вот и вторая. Тянусь губами к члену, чтобы слизать след его возбуждения, но Стас останавливает мои попытки, оттолкнув плечи.
– Не трогай меня, пока не разрешу, – он опускает плеть ниже. Елозит кожаными окончаниями по напряжённым соскам. – Завяжи десять узлов!
Что?
– Да, господин. – Руки, стянутые между собой не слушаются. Ласкающие соски замшевые ленты отвлекают от задания. Закручиваю по узелку на каждой полосочке и покорно опускаю голову. Я горю от желания. Ерзаю намокшим лоном по своим лодыжкам и ловлю тихий, незаметный Стасу кайф.
– Грудью на диван! Ноги в стороны! Руки за голову! Не забывай про шарик... и, Рина... Твой господин хочет услышать твои крики! Порадуешь?
Одиннадцать!
Мама дорогая! Не думала, что эти узелки так много значат! Больно-то как!
Двенадцать!
И мой зад раздирает острая, пекущая боль. А горло – крик, который, я уверена, очень радует Стаса.
Тринадцать!
– А-а-а!
– Маленькая моя! Непослушная! Будешь теперь показывать кому-то свою грудь?
– Нет! Нет! Я всё поняла, господин! Я... только для вас! Только вам буду... – выкрикиваю обещания сквозь следующие два удара.
– Вот это правильно!
Шестнадцать! Семнадцать! Восемнадцать!
И все они приходятся на мою, сочащуюся от обилия смазки промежность.
– Всё! Я больше не могу, Стас! – откидываю в сторону шарик. И он просто прокатывается по дивану, так и не достигнув пола.
Остановится или нет?
– Умница моя... Иди сюда, девочка... – Стас развязывает мои руки и поднимает трясущееся тело с дивана. Несёт вглубь дома. В спальню. Укладывает на покрывало, кажужееся моей выпоротой заднице ледяным.
– Простите меня, господин! Я больше не буду идти против ваших приказов... – только теперь я понимаю, что реву. Тыкаюсь в его стальную, волосатую грудь и всхлипываю, как обиженная одноклассником школьница.
– Маленькая моя... Как я рад слышать эти слова. Твоя покорность – лучшее, что произошло со мной за последние месяцы. – Стас печатает поцелуи по моему лицу и плечам. Они такие невинные, нежные, словно любящие. – Сильно болит?
– Не очень... – пищу я и снова всхлипываю. – Я недотерпела... всё испортила, да? Вы успели получить удовольствие?
Что я несу? Почему мне есть дело до того, что почувствовал этот садюга? Однако, я вся замерла в ожидании его ответа.
– Ещё какое, маленькая! Ты просто умница. Отпоротая моя, послушная... Моя, Рина...
Глава 6
– Проснулась всё-таки? Прости, что разбудил. Я старался аккуратно. – Лежу на животе и по затёкшим, просто разламывающимся в локтях рукам понимаю, что всю ночь проспала на животе. – Не дёргайся, моя хорошая. Дай закончить.
Кожу на заднице щипит от прикосновений пальцев Стаса и чего-то прохладного и густого.
– Заживляющая мазь. – С какой-то обречённостью комментирует он и, закончив, целует меня в поясницу. – Ты зачем так долго терпела, Ринка?
– Да, я просто... Хотела, чтобы вам было приятно... – чирикаю в подушку и ощущаю, как обезболивающие компоненты в составе мази начинают оказываться своё благотворное действие.
– Глупая моя... Я же сказал: всё только для обоюдного удовольствия. А теперь... Даже на пляж не сходишь с такой размалёванной попкой.
– А я уже не особо-то и хочу. – Откровенничаю я и переворачиваюсь на бок. Да вроде, ничего такого. Уже почти прошло.
– Стас ложится рядом и нежным движением убирает волосы с моего лица. – Прости, маленькая. Не знал, что у тебя такая чувствительная кожа.
– А вы...
– Давай договоримся: все "вы" и "господин" оставим только для игр. Не хочу, чтобы окружающие принимали меня за твоего дядю или кого-то в этом роде.
– Ладно.
– Вот и славно! Ну что, завтракаем и в город, развлекаться? – Стас полон энергии и энтузиазма. Спрыгивает с постели. И то, как при этом перекатываются и надуваются мышцы его спины и торса, действует на меня, как огонёк свечи на мотылька. Влечёт безбожно...
– Я не думала, что мы с вами будем... Развлекаться в городе.
– Глупенькая моя. И я попросил на "ты" в обычной жизни.
В обычной жизни... И как уловить эту грань?
– Думала, что я буду тебя только пороть и связывать? Не дождёшься! – посмеивается Стас. – Сначала в замок принца Ольденбургского. А потом к тебе, за вещами.
– За вещами? – что-то никак не могу переключиться после глубокого сна на его активный ритм.
– Да, Регина. С этого дня ты живёшь у меня. Возражения не принимаются.
– А меня ты не подумал спросить? – с одной стороны мне хочется продемонстрировать ему свою независимость и характер, а с другой... сердце понеслось галопом от того, что Стас не хочет со мной расставаться. Хотя бы эти два месяца.
– Не подумал. Кто ещё вчера уверял меня в своей покорности и желал подчиняться? – он снова на кровати. Подтянул меня к себе на грудь и так ласково выглаживает спину кончиками пальцев, что у меня почти слюни закапали от удовольствия.
– Я правда это сказала?
– Сказала. И не раз.
Чувствую тугое, напористое надавливание в области живота. Плавки Стаса натянуты до предела. Разбухший член едва ли не высовывается наружу.
– А может ещё немного поваляемся? Только нежно... Можно?
– Можно, моя девочка... Можно. – Стас оттопыривает свои плавки и пригласительно кивает, предлагая мне поласкать его.
Обхватываю толстый, горячий орган и пытаюсь соединить большой и указательный пальцы. Если бы! С этим гигантом такой фокус не удастся.
– Какие у тебя пальчики нежные, мягкие... Риночка... – Стас стискивает моё колено, но тут же, видимо опомнившись, что мы договорились о ванильных ласках, ослабляет хватку и скользит пальцами вверх. К моим женским складкам, начавшим нетерпеливо вздрагивать. – Вкусная моя... Сейчас я тебя разочек попробую и в город! – от одним рывком переворачивает меня на спину и спускается вниз, слегка посасывая кожу живота и... О, Боги! Как он втянул клитор! Ещё, Стас, ещё так несколько разочков и я готова!
– Хочу, чтобы ты поскорее надела своё белое платье... – поцелуй-укус, отправивший электрические потоки к самым кончикам пальцев на ногах. – Без белья...
– Стас! Какой ты безобразник! – стискиваю под головой подушку. Чёрт! Я уже приближаюсь! И почему так быстро?
– Попридержи свой сладкий язычок, маленькая! Не забывай, что рядом с тобой твой дом... Хочу... – плевок на клитор, отозвавшийся острым ощущением и моим протяжным, громким стоном. – ...Чтобы ты не надевала бельё, когда со мной...
– Стас... Господи! Стас! Я сделаю всё, что вы пожелаете, мой Господин! – в ушах звенит, руки вонзаются в его волосы и тянут, не щадя.
– Да, моя малышка... Ты в нём выглядишь, как юная и развратная медсестричка...
– Стас! Стас! – его приличная щетина щекочет клитор, пока он договаривает последнюю фразу. Ещё один влажный, тянущий поцелуй и я взрываюсь, истошно крича и пульсируя текущей промежностью ему в губы.
– Да уж, не зря говорила моя бабка: "Когда собираются блондинка, рыжая и брюнетка – жди беды".
Чего???
Резко поднимаюсь и едва вспоминаю, где я. Пляж усыпан отдыхающими туристами и местными. Справа, расположившись на песке, заливисто хихикают мои новые подруги. Видимо, эту теорему выдвинула одна из них.
Накидываю на себя полотенце.
Щёки горят от возбуждения. Тело в огне. А между ног – мокрая, всё ещё пульсирующая плоть.
Чёрт! Я и правда кончила во сне?
Стас! Стас! Не дня без мыслей о нём!
Поднимаюсь. Надеюсь, что море сможет немного охладить мой пыл. И снова кидаю задницу на шезлонг. Грудь налилась от возбуждения и переизбытка молока. Два тёмно-красных, мокрых кружка в зоне сосков неоднозначно намекают, что пора сцедиться. Вот уже второй день не получается остановить лактацию. Накидываю футболку и, быстро попрощавшись с девушками бегу в поисках ближайшей аптеки.
Только и делаю в последнее время, что убегаю. От своего горя, от навязчивых, ярких воспоминаний о Стасе, от бывшего, чтоб его! И даже от молодого и борзого соседа-вдовца, пятимесячную дочку которого я вызвалась вскармливать по доброте душевной. Этот озабоченный Кирилл, беззастенчиво и нагло появлялся в комнате, как только я оголяла грудь. Каждый день. Каждый раз! И глазел, глазел под видом срочного разговора. Козёл, блин! Он – ещё одна из причин, почему я оказалась здесь. Жалко было передавать девочку другой кормилице, но желание сбежать подальше от её папаши просто вынудило меня на эту дурацкую поездку.
Шумная, оживлённая улица с несущимися на всех скоростях автомобилями. Жестокая, изматывающая жара, уже, наверное приближающаяся к отметке в сорок градусов. И я – измождённая нескончаемым путешествием, горячим морским ветром и воспоминаниями, что накатывают сегодня особенно безжалостно. С коробочкой нового молокоотсоса в рюкзаке и с последними четырёхстами рублями в кошельке. Уставшая и напуганная. Как потерянный ребёнок в огромном, незнакомом городе.
Хотя, недалеко от истины. Сейчас я мало чем отличаюсь от маленькой, запутавшейся девочки. Без конца цапающейся с отцом и непрерывно льющей слёзы.
Сигнал пролетевшего мимо байка заставляет вздрогнуть и вернуться в реальную жизнь, которая замерла здесь – рядом с пешеходным переходом, светофор которого уже не раз сменил цвет с красного на зелёный. И в пятидесяти метрах от кафе, где мы почти ежедневно обедали со Стасом.
И, когда я снова тянусь к своим очкам-маскировщикам слёз, телефон в кармане рюкзака начинает активно потрясываться.
Несколько секунд сжимаю в нерешительности свой "Самсунг", пялясь одновременно с облегчением и обречённостью на вздрагивающую надпись "Марина". И всё-таки отвечаю.
– Алло.
– Рина! Ты куда пропала, милая? Мы с отцом все телефоны оборвали, пытаясь тебе дозвониться!
– И он тоже? – странно. Думала, мой старик только обрадуется, освободившись от моего присутствия.
– Конечно! Ты ещё спрашиваешь? Сергей очень переживает, что перегнул сегодня палку. Но, ты же знаешь его... – она переходит почти на шёпот. Видимо, отец где-то рядом, и Марина прикрыла трубку рукой. – Подожди...
– Дочка?
Ну ничего себе! По голосу кажется, что мы будем сейчас извиняться. Ну, послушаем, Сергей Борисович!
– Мне стоило бы извиниться...
И? Что дальше-то? Сейчас скажешь "но"?
– Прости, если давлю на тебя...
"Если"! Прикалывается что ли?
– Скажи, где ты, и я тебя заберу. Марина переживает. Да и я... Прости, Ринка.
Молчу несколько секунд. Это первый случай за всю мою осознанную жизнь, когда отец снизошёл до извинений. Неужели что-то понял? Или так... временно?
– Рина? Алло!
– Я тут. – Тяжело вздыхаю и решаю, что проверить, "одумался" отец или нет всё же придётся. Деваться всё равно некуда. Бедные не выбирают...
– Поехали домой. Обещаю, больше не давить на тебя.
Да ладно! Так мне вообще жизнь малиной покажется. Что-то как-то сказочно звучит: "прости", "обещаю не давить". Чувствую, Маринка ему знатно мозги прочистила. Со спиртиком.
– Хорошо. При условии, что никаких Сашек рядом со мной и близко не будет!
– Дочка...
А вот и первое "но"!
– И как я ему откажу, Рина? Нет, это исключено. Тем белее, парень уже билет купил. На завтра.
Твою мать! Я когда-нибудь смогу расслабиться???
– Ну да... Ну да... – только перед чужими мы добрые, мягкие и пушистые. Это же не свои! Своих можно обижать. – Ладно. Только обещай не приставать с просьбами водить его по окрестностям и развлекать. Я не обезьянка!
– Ладно-ладно. Разберёмся как-нибудь. – Выдыхает отец. – Говори, откуда тебя забрать?
– Не суетись. Сама доберусь. Прости скинь адрес.
* * *
Новые владения Марины оказались очень даже впечатляющими. Добротный двухэтажный коттедж квадратов на триста-триста пятьдесят с приличным участком земли с немолодыми, но активно продоносяцими деревьями по периметру и большой зоной барбеку за домом, говорил о том, что её покойный отчим был, мягко выражаясь, совсем не бедным человеком. Как и мой папашка.
– Твоя комната. – Марина придерживает передо мной дверь ярко освещённой закатными лучами спальни и отмахивается от назойливых попыток Петьки проникнуть в комнату первым. – Отец тяжело болел в последние месяцы. Жил почти всё время один. Большинство комнат в непригодном для жизни состоянии. Но, я планирую навести здесь порядок и выбросить лишний хлам. В прошлом году в этой останавливался мой брат. Судя по тому, что весь подоконник был завален его книгами и чертежами.
– Спасибо, Марин. Я сейчас быстренько ополоснусь и помогу с ужином. – Кидаю рюкзак на незаправленный матрац и плюхаюсь в тёмно-зелёное, вельветовое кресло рядом.
– Не суетись. Уже почти всё готово. Спокойно приводи себя в порядок и спускайся. – Марина дружелюбно мне подмигивает и скрывается за углом коридора.
Щёлкаю очень кстати, прикрученным к двери шпингалетом и достаю из рюкзака белую коробку с молокоотсосом. Ну и как этими "нано-технологиями" пользоваться? Закатываю глаза и снова опустившись в кресло, правой пяткой наступаю на что-то твёрдое. Поддеваю рукой плоский предмет и вытягиваю из-под кресла светло-коричневую книгу – сборник стихов Пастернака.
"То же издание, что было у Стаса" – снова внутренний голос не даёт мне забыться. Всё в этом городе, словно смеётся надо мной, ежеминутно напоминая об отце моего малыша.
Открываю книгу на сорок девятой странице, там, где заложен аккуратно свёрнутый лист с нацарапанным на нём номером мобильного телефона. Без подписи. Просто набор из одиннадцати цифр. Неодушевлённая, бесполезная информация.
Машинально пробегаюсь по первой строчке и сердце пропускает один удар. Его стих. Любимый стих невероятного во всех смыслах мужчины, умеющего запасть в душу с одного только взгляда. Властного, порой вспыльчивого, но нереально романтичного. Приносящего по утрам девушке кофе и свежие пончики, продающиеся через две улицы. А ночью читающего стихи.
Мужчины, чувства к которому нешуточно меня напугали и сподвигли на глупый побег. Без прощаний.
Напрочь забываю о молокоотсосе и впиваюсь взглядом к зазубренные наизусть строки:
Так любить, чтоб замирало сердце,Чтобы каждый вздох – как в первый раз,Чтоб душою только отогретьсяУ огня любимых, милых глаз.Так любить, чтоб за минуту счастьяМожно было жизнь свою отдать,Чтобы, несмотря на все ненастья,Все равно надеяться и ждать.Чтобы каждый взгляд – как откровение,Каждый поцелуй– как Божий дар.Чтобы и волос прикосновениеВ сердце разжигало бы пожар.Так любить, чтоб каждое желаниеВоплощалось в жизнь.И их – не счесть ...Чтобы каждый день, как заклинаниеПовторять : Спасибо, что ты есть ...
