Текст книги "Брат мачехи. Моё лето без морали (СИ)"

Автор книги: Лия Хиро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 23

– Любит?

Это слово прозвучало для меня, как гром среди ясного неба. Душа разрывалась на части. Я явно её ощущала, потому что такой тупой и тянущей боли я не испытывала никогда в жизни. С одной стороны, мной завладело непреодолимое желание ответить ему. Сказать, что тоже люблю. И давно. Вот уже год, с того самого момента, когда я сбежала от него прошлым летом. А может, ещё раньше... Хотелось и смеяться, и реветь одновременно, отдаться чувствам, пойти, поехать за Стасом, куда бы то ни было. Быть вместе. Всегда. Но другая моя сторона, до сих пор напуганная и тяжело переживающая вердикт врачей, не позволяла мне сделать этого. И она оказалась сильней – я только чмокнула Стаса в ответ на его признание и трусливо промолчала.

Стою, опершись руками в края раковины и не свожу глаз со своего шокированного и несчастного отражения в зеркале.

Не должна. Я не могу быть рядом с ним. Лишить любимого мужчину радости отцовства, о котором он столько лет мечтал – эгоизм в наивысшем его проявлении. Даже, если он скажет, что проживём и без этого, нам достаточно друг друга и тому подобное, я сама не смогу. Изведу себя чувством вины, неполноценности и страхом... что рано или поздно он плюнет на такую жизнь и найдёт себе другую. Плодовитую.

– Риночка, ты скоро? – легкий стук в дверь заставляет меня опомниться и продолжить сборы.

– Пара минут, Стас! Я мигом! – выкручиваю тушь и неуклюже взмахиваю ей по ресницам. Собираю волосы в высокий хвост, и, сделав глубокий, чуть ли не судорожный вздох, выхожу.

– Ну давай, маленькая! Собираешься, как невеста на свадьбу! – он хитрюще улыбается и перекидывает объёмную, кожаную сумку через плечо. Замираю, любуясь как сокращаются его мощные мышцы под футболкой и снова к глазам так и хотят подступить слёзы. Гоню от себя мысль, что через несколько дней нам всё-таки придётся снова расстаться. И на этот раз, я сделаю всё, чтобы исключить новые встречи.

– Давай, давай... – прихлопывает меня по филейной части, подгоняя к двери. – Исследуем пещеры, а потом к родителям на "исповедь".

Что он сказал?

Замираю с бешено колотящимся сердцем, воткнувшись взглядом в руки Стаса, закрывающие номер.

"На исповедь к родителям?" Что он задумал? Вчера, я как-то необдуманно согласилась на то, чтобы рассказать отцу и Марине о нас. Честно говоря, не знаю, что на меня нашло.

– А может отложим этот разговор, дядя Стас? – делаю жалкую попытку отговорить его. – Не хочется портить нашу идиллию.

– А кто сказал, что мы её испортим? Всё будет хорошо, маленькая! Положись на меня.

Стас открывает дверцу машины, а у меня ощущение, что ноги стали надувными и неповоротливыми. Забираюсь на сиденье. Молчу и только нервно покручиваю одно за другим серебряные колечки на пальцах.

С каждым метром дороги моё напряжение и ощущение, что грядёт что-то плохое, нарастают и нарастают. Как снежная лавина в горах.

Горы.

Стас просто помешан на них. А особенно на пещерах, одну из которых он загорелся мне сегодня показать.

– Резиновые сапоги, Рина! – бодрый голос любимого выхватывает меня из раздумий. Дёргаюсь, как невростеничка.

– А?

– Надевай резиновые сапоги. Без них там делать нечего. – Стас протягивает мне пару ярко-розовой обуви, но, видя, что я какая-то заторможенная, начинает сам натягивать их мне на ноги. – Ну чего ты как муха варёная, Рин? Ты нормально себя чувствуешь?

– Да, да. Всё в порядке. Просто не выспалась что ли... – стараюсь отвечать как можно бодрее и спрыгиваю на каменистую почву.

– Идём. Там просто нереальные красоты. Увидишь их и сразу проснёшься. – Он тянет меня в направлении группы туристов, ожидающих экскурсовода. И, чуть не дойдя до них, сворачивает влево.

– Стас? Ты куда? А как же экскурсия?

– Не смеши меня, Ринка! Я знаю эти пещеры как свои пять пальцев. С Четырнадцати лет. Что нового мне может рассказать юный экскурсовод, который работает тут второй месяц и тупо воспроизводит текст ознакомительного буклета для туристов? Идём!

Пробираюсь за ним через один из узких входов в тёмное царство.

– Аккуратнее, на этом участке немного сыро, но дальше лучше, – Стас поддерживает меня за руку и за талию, помогая выбирать наиболее сухие места.

Через минуту льющийся от входа свет тускнеет, а затем и совсем скрывается из виду, потому что Стас свернул направо.

– А мы точно не заблудимся? – начинаю осторожничать, смотря, как он включает яркий, налобный фонарь.

– Тут одна дорога, Риночка. Длинная, но без лабиринтов. Идём. Смелее. То, что ты увидишь в конце, стоит этого, поверь мне.

Наверное, мы прошли около километра. Именно так ощущается. Хотя, возможно, и меньше. Просто из-за затопленных кое-где участков пути, приходится двигаться медленней.

– А тут прохладно. Прям свежо.

– И я про то же. А ты ещё спорила и не хотела брать толстовку. – Усмехается Стас и резко останавливается.

– Что случилось?

– Смотри, уже видно... – кивает на стену слева.

Сначала я не понимаю, о чём речь, но приглядевшись замечаю лёгкое, голубоватое мерцание между камней.

– Идём дальше, – он ведёт меня вглубь широкой, но невысокой пещеры – метра два с половиной всего. Зато, по сравнению с остальными залами в которые мы заглядывали, этот просто нереальный. Как будто в сказку попали. Стены мерцают отблесками голубого, розоватого и светло-зелёного, заставляя просто... открыть рот от изумления.

– Это всё... природное? Или это краска, Стас?

– Не краска, Риночка. Всё реальное, – чувствую, как его руки обхватываю мою талию сзади. Его дыхание на сгибе моей шеи. Такое тёплое, такое родное...

– Стас, это… просто чудо! Красиво так, что дух захватывает! А как это всё... возникло? – обвожу рукой пространство, но он перехватывает мою ладонь. Разворачивает на себя и нежно касается губами пальцев.

– Потом расскажу. Сложный процесс. Сейчас у нас с тобой на повестке дня немного другая тема.

Пока я задумываюсь над его словами, решив, что дядюшка-развратник задумал воплотить какие-то экстремальные эротические фантазии, он быстро и ловко надевает мне на безымянный палец колечко.

– Ой! – вздрагиваю цепляюсь взглядом за полированное золотое украшение. – Стас? Ты чего?

– Делаю тебе предложение, маленькая. – Его голос вибрирует и дрожит от волнения. – Я больше не смогу без тебя. И не хочу... Становись моей женой, Риночка. И обещаю, не будет ни одной секунды, чтобы ты об этом пожалела.

Глава 24

Вот и всё. Конец сказке.

Глубоко вздыхаю, борясь с желанием повиснуть у Стаса на шее и разреветься. Позволить себе выкрикивать "да" столько раз, сколько захочу. Отдаться любви, пока... до тех пор, пока у Стаса не иссякнет терпение жить с бесплодной.

– Нет! – почти выкрикиваю и делаю шаг назад.

– Рина, ты чего?

– Нет, Стас! Прости, но я не выйду за тебя.  – Кручу кольцо на пальце и никак не могу снять. Сидит, как влитое. А может у меня руки отекли от давления в пещере?

– Риночка, я понимаю, что ты боишься отца...

– Ничего я не боюсь! Я просто не хочу! Я не...

Бух!

Стены вздрагивают от оглушительного грохота в нескольких метрах от нас. Такой глухой и в то же время оглушительный звук, что в ушах начинает пищать.

Визжу и на автомате бросаюсь к Стасу. Цепляюсь пальцами за его свитер и сиплю сквозь сухость в горле:

– Ч-что это было?

– Обвал...

И мне совсем не нравится оттенок обречённости в его голосе.

– Где обвал? Как это? – трясу Стаса за грудки, не соображая, что творю.

– По ту сторону от входа, маленькая, – он растерян. Напуган, как мне кажется.

Стас снимает со лба фонарик и направляет в сторону дыры в стене, через которую мы вошли в пещеру.

Тонкий, яркий луч скользит по рельефной поверхности – камни. Вход, а точнее, теперь наш выход завален долбаными камнями!

– Стас! – пищу, стараясь, чтобы голос не дрожал, но истерика уже на подходе. Глаза застелили слёзы. Хлюпаю носом и подбегаю к заваленному проходу. – Стас!!! Мы что теперь тут... Мы умрём здесь? Ну конечно! У нас нет провизии! И воды только поллитровка! Стас! Мы погибли, твою мать!

– Прекрати, Ринка! – он встряхивает меня. Достаточно ощутимо, чтобы я заткнулась от неожиданности. – Завал скоро расчистят, и мы выберемся. Продержишься пару часов без воды и провизии?

Медленно киваю, но что-то в голосе любимого подсказывает мне, что он не так уж и уверен в своих словах.

– Телефон! Я сейчас позвоню Марине, и они с отцом свяжутся со спасателями! Точно! – разблокирую мобильник и натыкаюсь взглядом на пустую шкалу индикатора качества связи.

– Не получится, – он даже не пробует взглянуть на экран или проверить свой сотовый. – Здесь никогда нет связи. Слишком толстый слой пород.

– Но... Нас же будут искать, п-правда? – мои губы трясутся и снова наружу вырывается всхлип за всхлипом. – Сюда же должна прийти группа с туристами, которую мы видели у... вхо-да...

Замолкаю, потому что по взгляду Стаса вижу – не ходят сюда больше экскурсии. Слишком далеко. Да и места в этой комнатке мало, чтобы вместить группу из двадцати-тридцати человек.

Бросаюсь ему на грудь и даю волю своим эмоциям. Реву, как думала, не умею реветь. Страх пронизывает тело, и оно начинает дрожать. Или это от холода?

В пещере градусов двенадцать, может чуть больше. В нашей одежде тут и получаса не вытерпеть, иначе серьёзная простуда обеспечена.

Как же мне хочется положиться на опыт моего мужчины и его умение разруливать проблемы. Но, похоже, не в этот раз.

Он приваливается бёдрами к выступу в стене и притягивает меня к себе спиной, позволяя немного расслабить ноги. Упираюсь задом в его бёдра и съёживаюсь в больших и тёплых объятиях.

Губы Стаса мягко касаются моей шеи. Нежно-нежно. Понимаю, что он хочет меня успокоить, но эти поцелуи провоцируют обратный эффект – слёзы и причитания, что нам крышка.

– Всё! Мы в склепе! Никто нас отсюда не вытащит, ведь правда? – Разворачиваюсь к Стасу и включаю фонарик на мобильном. Чтобы видеть его взгляд и прочитать в нём правду. Знаю – сейчас начнёт мне вешать лапшу, что спасатели в два счёта справятся с завалом, а мы уже завтра будет вспоминать об этом происшествии сквозь смех.

– Сколько нужно, чтобы разобрать такой завал, Стас?

– Я не знаю, насколько он большой, Рина. Даже предположить не могу.

– Ладно, ладно... – начинаю мерить шагами помещение. И зря. Холодный воздух касается тела и снова провоцирует появление дрожи. – Ты можешь мне сказать правду?

– Ну, конечно.

– Нет. Правду, Стас. Не сказку для маленькой Рины, о том, что всё закончится хорошо, а настоящую правду. Для взрослой девочки. – Судорожно вздыхаю и выдаю, – как считаешь, наша основная проблема – мизерный запас воды или...

Сглатываю ком в горле и продолжаю:

– Или ограниченный запас воздуха.

Он поперхивается и отрывается от стены. Подходит ко мне вплотную и берёт мои ладони в свои.

– Стас! Ответь, наконец!!! – воплю я, провоцируя противное эхо.

– Воздух, Риночка...

Давлю очередной всхлип и плотно сжимаю губы. Сердце гоняет кровь по венам с бешеной скоростью.

– А теперь ты можешь сказать правду, Рина?

– Конечно, – пропискиваю маленьким комариком. Чувствую, куда он клонит и уже готова понести придуманную для него небылицу.

– Правду, Риночка, а не сказку. Как взрослая и умная девочка.

Чёрт!

– По какой причине ты не хочешь за меня замуж?

Всё!

Не отстанет ведь, пока не вытянет из меня правду.

– По-моему сейчас не самое подходящее время для таких разговоров, Стас. Мы тут... считай, что, погребены заживо, а ты о какой-то свадьбе...

– Ринка!

Он хорошенько вваливает мне по заднице, как маленькой, непослушной девчонке. Его властный рык отдаётся режущим слух эхо.

– Просто... мне… ещё рано замуж, – пытаюсь увильнуть в сторону, но "дядюшка" хватает меня за локоть и одним движением возвращает обратно. Ставит перед собой и крепко держит.

– Но, когда находишь того самого человека, возраст не имеет значения. Я прав?

Говорит это вполголоса. Чувственно и проникновенно. И резко замолкает. Ждёт ответа, какой-то реакции.

Молчу. И только покусываю губу от отчаяния и боли.

– Стас, не надо...

– Что не надо, Рина? – от хватает меня за плечи и начинает потряхивать. – Любить тебя не надо? Хотеть не надо? Поздно! Ты, как маленькая, болючая заноза зацепилась в моё сердце. Ещё год назад! И до сих пор не отпускаешь! Смотреть на других не могу! Спать, есть первое время после твоего побега не мог!

Теперь он отходит от меня сам и опирается кулаком о противоположную стену.

– Думал, что тронулся, когда снова увидел тебя на крыльце отцовского дома! А теперь ты… стоишь тут передо мной и говоришь, что тебе рано? Не верю, Рина! Хоть убей!

– Это правда, Стас... Извини. Не будет никакой свадьбы.

Рыдания душат. Так хочу обнять его, выкрикнуть, что люблю до безумия. Хочу, и замуж пойду хоть завтра. Всё для него сделаю!

Кроме одного...

Опускаюсь на каменный пол и незаметно от Стаса смахиваю две слезинки с глаз.

– Не будет, так не будет. Я всё понял. – Сдавленно бормочет и возвращается ко мне. – На, подстели куртку.

Снимает с себя кожанку и расправляет на камнях рядом со мной.

– Стас, ты же замёрзнешь! Надень обратно! – протестую, но он почти насильно усаживает меня на шелковистый подклад, а сам отходит на пару метров и шумно выдыхает.

– Я закалён подобными условиями. Ты даже не представляешь насколько. А вот тебе ещё детей рожать.

"Не рожать" – чуть не срывается с языка протест. Вовремя себя одёргиваю и тихо всхлипываю.

– Стас...

– Что, Рина?

– Ты...

– Послушай, раз мы с тобой всё решили, предлагаю снова начать называть меня на "вы" и дядей Стасом.

Удручённо сглатываю. Такое ощущения, что в рот песка насыпали. И горько от его слов и пить уже хочется до одури, но я держусь.

Продолжаю сидеть, обняв колени руками и тихо хныкать. Как он быстро отступился от своего предложения! Обиделся! Задела его доминантную сущность. Но, пусть так. Это даже лучше.

– Давай, успокаивайся. Постарайся выровнять дыхание. Чем реже вдохи, тем на дольше нас хватит. – Комментирует мои всхлипы спустя несколько минут. – Уже и так дышать тяжело. Думаю... А ладно...

– Что? Стас! Что правда воздух заканчивается? – подлетаю к нему и хватаю за обтянутое тонким свитером предплечье.

Какой он холодный! Замёрз! Мой бедный!

– Что ты думаешь? Скажи! Скажи, как ты на самом деле считаешь, мы... нас... мы… здесь… Блин, Стас, нас не успеют спасти, да?! На сколько хватит воздуха?

– Минут на двадцать, судя по ощущениям. И это максимум, Риночка. Не успеют, даже если начнут разбирать завал прямо сейчас. А я не слышу, чтобы кто-то что-то громил. А ты?

– Ста-ас!!! – начинаю выть и обхватываю его руками. Прижимаю щёку к груди любимого. Сердце тарабанит ударов за сто.

От нехватки воздуха! Точно! У него началась тахикардия от недостатка кислорода!

– Стас! Я не хочу так... Не хочу здесь умирать! Господи! Да как такое возможно в наше время???

– Жаль, да... – он притягивает меня к себе ещё крепче, и эта неожиданная нежность пробивает приличную брешь в моём намерении держаться и врать до конца.

– Стас! Я... я не потому что не люблю...

– Тише, Рина, давай помолчим. Не говори лишнего. – Он приваливает голову к стене и прикрывает глаза.

– Это не лиш-нее! Это... главное! С – самое важное, блин! – захлёбываюсь в слезах.

Голова уже трескается от частых всхлипов. Или это от нехватки кислорода?

– Стас! Бли-ин... Стас... Я хочу! Я очень хочу за тебя замуж! Потому что люблю! Потому что с ума по тебе схожу! – роняю лоб на его грудь и заливаюсь истерикой.

– Но... – подсказывает он, поглаживая меня по голове. – Почему тогда отвергаешь, маленькая?

– Потому что... я... Я не хотела тебе говорить... Но, теперь уже какая разница, правда?

– Верно. Теперь уже всё равно... – задумчиво тянет. И как-то спокойно так. Совсем не боится смерти?

Трясусь всем телом и обхватываю его широкий торс крепко-крепко. Зажмуриваюсь. Словно так будет легче сказать. Словно это меня спрячет.

– Так почему, Рин?

– Потому что... я… после родов... я... я стала бесплодной, Стас! Я больше не смогу иметь детей! Забеременеть не получится, понимаешь? – договариваю свою исповедь до конца и просто рухаю на пол. К его ногам.

Только на этот раз это не игра. Не желание подчиниться его власти.

На этот раз это моя жизнь. И желание очистить совесть перед неизбежной смертью.

Сердце пропускает удар, а потом начинает пульсировать так, что грудная клетка трясётся.

Глава 25

Он опускается на корточки и убирает прилипшие к моей мокрой щеке волоски. Поглаживает скулы большими пальцами и задумчиво вглядывается в глаза.

– Бесплодна?

– Да! Они что-то напортачили... эти грёбаные доктора! Они во всём виноваты! И в смерти нашего сыночка и в моей... неполноценности...

– Иди сюда, – Стас подхватывает меня на руки и садится на пол. Прижимает голову к своей груди и покачивает, как раскапризничавшегося ребёнка.

Молчит. Долго. Сколько уже прошло? Сколько у нас осталось времени?

– Стас, дай мне встать, – пытаюсь подняться, но из такой позы это сделать нереально. Да ещё держит так крепко, – отпусти, Стас!

– Никуда я тебя не отпущу, Риночка! Разве я тебе этого не говорил? Никуда, поняла? – его голос решительный и не терпящий возражений.

Как будто, то, о чем он говорит, все ещё возможно. Как будто теперь мы будем вместе и на всю жизнь. Ну да, получается на всю. Еще минут десять...

– Я на протяжении пятнадцати лет считал себя бесплодным. Свыкся с этой мыслью, понимаешь Ринка? Да и детей, если честно, больше хотела жена, а я так... поддакивал. – Он проводит пятернёй по волосам и горько усмехается. – Ну не будет у нас с тобой малыша – переживём. Главное – мы с тобой, понимаешь? Главное, что ты меня тоже любишь, хотя мне до сих пор не верится в это.

– Но, как? Я думала, ты мечтаешь о сыне... или... что я тебе такая надоем быстро...

– Тихо... – он затыкает моё не особо умное красноречие поцелуем. Сминает губы своими сначала нежно, с легким стоном. Но постепенно поцелуй становится просто вулканически горячим – язык Стаса с таким напором и нетерпением трётся о мой, что просто все мысли из головы утекают.

– Ринка! Я люблю тебя! Такую, какая есть... И буду всегда рядом, даже не сомневайся, – он бормочет всё это, как в агонии. Губы Стаса уже на моей шее, ключице. Посасывают кожу, язык кипятит кровь. И мне кажется, что температура в пещере стала горячее градусов на двадцать.

– Сейчас... уже... какая разница... – мычу от удовольствия, захватив его волосы в кулачки и бессовестно трусь бедром о твёрдый, почти, как камни, что нас окружают, член любимого. – Нас... же... всё равно... не спасут...

– Ну, почему не спасут? Мои друзья-спасатели уже пять минут назад были у входа. Вот-вот начнут разбирать завал. – Стас пожимает плечами, говорит это всё с таким будничным выражением, как будто что-то обыденное обсуждает.

– Как? Откуда... ты знаешь?

– Отправил им смс, пока ты сидела на моей куртке и убивалась.

– В смысле? Так ведь здесь нет связи! Сам же сказал!

– Нет. Но я словил.

– Но... а почему мне сразу не сказал? и... Стас, так ведь воздуха не хватит! Всё зазря! Мы с тобой обречены! Не успеют разобрать завал!

– Кто сказал, что не хватит?

– Ты же и сказал! Ещё минут десять по твоим расчётам осталось! – взбрыкиваю и поднимаюсь на ноги. – А-а-а! Да ты специально меня развёл, да? Ты... блин! Чтобы выудить из меня признание? Ста-а-ас???

Меня начинает почти трясти от возмущения, а он только хитро посмеивается, уже где-то над моим ухом и ободряюще похлопывает по плечу.

– Да-а... Риночка. Прости!

– Значит, мы не задохнёмся, да? Значит нас успеют спасти?

– Успеют, двоечница моя. – Он уже напропалую гогочет и трепет меня за плечо. – Воздуха в такой пещере нам хватило бы часов на пятьдесят. И это минимум. А при лучшем раскладе, если не ныть и сохранять спокойствие – на сто пятьдесят.

– Ты! Стас, ты! – начинаю закипать я. – Я убью тебя! Точно тебе говорю! Выбирай, каким способом!

Мой гнев смешивается с облегчением. Луплю его по груди кулаком и начинаю всхлипывать.

– Прости, но все другие способы вытянуть из тебя правду у меня закончились.

Стас целует мой подбородок, губы, нос. Так нежно, с бесконечной любовью, что злиться, как бы ни хотелось, больше не получается.

– И всё-таки, как удачно мне сыграло на руку, что ты такая наивная, двоечница моя!

Да, он совсем распоясался! Ржёт так, что ещё немного и ещё один обвал случится. В другой пещере, той, что у входа.

– Хватит! Это вас в вашей школе... геологов, наверняка, обучали, как насчитывать воздух! – А я... другими делами в этот момент занималась.

Ой, как будто есть чем похвастаться, кроме как умением правильно сочетать шмотки и оформлять витрины!

– Да под стол пешком ты ещё в этот момент ходила, маленькая! Воспитывалась суровым папкой, пока умещалась поперёк дивана!

– Стас! Похоже, у тебя только и мыслей, как меня воспитать да наказать, да?

– Ну не только, Риночка. За кого ты меня принимаешь? – он приближается к завалу и прислушивается. – А вот перед твоим суровым папкой нам всё-таки придётся предстать. И раньше, чем ты предполагаешь – завал уже начали разбирать.

Подхожу к нему и тоже замираю. Не знаю, я ничего не слышу. Надеюсь, Стас не пытается таким образом меня успокоить и запудрить мозги перед неминуемой гибелью, и спасатели действительно пришли.

А вот насчёт отца... Тут и правда будет схватка. Битва титанов, практически. Не на жизнь, а на смерть.

– Риночка, ты что не слышишь?

– А? Не-а... Ты уверен, что они там?

– Я не про это, маленькая. Ты меня даже не слышишь. Замечталась о выборе свадебного платья? – ну, почему он не перестаёт меня подкалывать?

– Нет! О том, что мой отец может тебе навалять, Причём, нехило. – С вызовом вздёргиваю подбородок и только сейчас осознаю, что это ведь и правда возможно. От моего папашки чего угодно можно ожидать.

– Ерунда! С этим мы справимся. Но, для начала давай отойдём к противоположной стене. сейчас начнут взрывать.

Отпрыгиваю в темноту и прижимаюсь к шершавым камням. Затыкаю уши. Стас стискивает меня в объятиях и не перестаёт улыбаться. С какой-то подстёбкой, опять.

Бах!

Я почувствовала только небольшую вибрацию почвы под ногами.

– А я думала, что грохота намного больше будет!

– Нет, Риночка. Камень поглощает звук. Основной шум по ту сторону завала. – Стас включает мобильник и тыкает пальцами по экрану. – О-о-о...

– Что там? Что там, Стас?

– Что там, Стас? Что-то случилось? – заглядываю в его телефон, но не успеваю "словить" сообщение.

– Приглашают на ужин.

– Тебя? Кто? – подпрыгиваю от очередного взрыва и снова жмусь к своему мужчине.

– Ну как кто, Ринка? Наши родственники.

Ой, мама дорогая! Всё! Обвал меня не задавил, зато теперь это сделает отец. Силой своего гнева.

– Ты чего глазками забегала? Волнуешься?

– Ну, конечно!

Ба-бах!

Снова взрыв, от которого в пещеру полился широкий луч света.

– Не стоит бояться. Вот увидишь, я быстро договорюсь с Сергеем. – Стас просто пышет уверенностью и спокойствием. Похоже, он плохо знает моего отца. Очень плохо. – Уверен, к концу вечера единственным, о чём они оба будет жалеть – будет то, что наготовили слишком много еды.

– В смысле? – чувствую себя сейчас полной дурочкой. Или это замкнутое пространство так на меня действует. Или просто расслабилась от того, что нас всё-таки спасут. И мозг поплыл, как подтаявшее желе.

– Риночка, ну что ты никак не соберёшься с мыслями? Они же ждут тебя с твоим мужчиной, да ещё... я им сказал, что буду со своей девушкой. Вместо четырёх гостей только двое.

Стас разводит руками и усмехается своей арифметике.

А у меня в районе сердца клокочет от предчувствия, что всё закончится скандалом и мордобоем.

– Ну, смотри. Уже можно выбраться. Идём? – он подпихивает меня к выходу и добродушно усмехается.

Ну, идём. Посмотрим, будет ли тебе до смеха вечером.

Выбираемся из темноты в широкий, освещённый отверстием в "крыше" коридор, и меня начинает потрясывать. Хотя, здесь на несколько градусов теплее, чем было внутри. Видимо, адреналин так выходит. И его место, если честно, заполняет липкий, вполне обоснованный страх реакции отца.

– Ты как себя чувствуешь? – Стас приобнимает меня за плечи и разворачивает к себе.

– А? – оглядываюсь на бригаду врачей и несколько спасателей за его спиной. Все ждут моего ответа. – Я в порядке. Всё хорошо. Спасибо вам большое! – выжимаю из себя улыбку и потупляю взгляд. Скольжу по мелкому узору на свитере Стаса.

– Тогда идём? Мы должны быть у родителей через три часа. И это при том, что тебе нужно успеть купить подходящее для помолвки платье.

– Какая помолвка, Стас? Лучше сразу погребальное купи мне. Отец прибьёт меня, как только узнает о нас. Без вариантов!

– Тише, глупенькая, тише! – он снова усмехается и тянет меня к выходу.

Наивная. По-другому его самоуверенность не назовёшь.

* * *

– Стас, ну давай... Давай всё отменим. Перенесём на завтра, а? – страх нарастает во мне с каждой минутой, приближающей нас к зловещему семейному ужину. Вот я уже пытаюсь включить «заднюю скорость».

– Рина! Прекрати вести себя как маленькая! И потом, перед смертью не надышишься. – Терпение Стаса, похоже, на исходе. И не удивительно – я ныла почти всё время, пока мы выбирали это грёбаное платье.

"Перед смертью". Вот прям в точку сказал!

Выдыхаю, разглаживая на бёдрах шелковистую, светло-бирюзовую ткань. Поворачиваюсь боком к зеркалу. Тёплые, жилистые руки Стаса касаются моих предплечий. Мягко поглаживают, потирают. Это немного меня расслабляет и наполняет неизвестно откуда взявшейся уверенностью.

– Ладно! Берём это и погнали!

– Это? Тебе же в соседнем отделе золотистое больше понравилось.

– Нет, это.

На самом деле мне сейчас без разницы, какое на мне платье. Главное – побыстрее "отстреляться" перед родственниками и быть свободными. Стас прав – нет смысла тянуть.

– Точно?

– Точно, любимый, точно! – Выпархиваю из примерочной, и – сразу к кассе. – Девушка, мы берём. Можете сразу срезать бирку? Я прямо в нём и пойду.

– Рина? – Стас мягко говоря, в шоке. От моей решительности? Или может от того, что я впервые назвала его любимым?

– С вас пять тысяч девятьсот девяносто девять рублей.

Твою ж мать! Могла бы что-нибудь и подешевле выбрать.

Стас оплачивает покупку, даже не поведя бровью. Забирает у продавца пакет с моими старыми вещами и тащит меня за руку в отдел напротив. С обувью.

– Стас, а давай я так... – указываю взглядом на свои кроссовки.

Ну а что? Так сейчас носят. Даже я так хожу. Платье в бельевом стиле и кроссы – самое то. Да, и неудобно за то, что платье таким дорогим оказалось.

– Туфли или босоножки, любимая?

Блин! Улыбается. Всё-таки заметил моё обращение. И вернул взаимностью.

– Босоножки, Стасик... – голос подлетел от неожиданности и внезапно нахлынувшего ощущения счастья.

А может, он прав, и мне не стоит так загоняться насчет реакции отца?

Через полчаса мы паркуемся у дома отчима Стаса. Эмм... у его и Марининого дома.

Чё-ё-ёрт!

Даже мысли в кучу собрать трудно. А ведь ещё и говорить придётся. Предстать перед суровым отцом.

Стас стискивает мою руку. Поддерживает, но от этого теперь не легче. Сердце грохочет, пытаясь выпрыгнуть. Даже в ушах его гул отдаётся.

– Готова?

– Нет.

– Ну, тогда идём. – Он помогает мне выбраться из внедорожника и продолжает придерживать под локоть.

Нервно ковыряю ногтем подаренное им колечко. Сглатываю ком в горле, когда замечаю отца и Марину, сервирующих стол во дворе.

Всё! Всё!

Кое-как глушу свою истерику и натянуто улыбаюсь.

– Рина! Стас! – Марина подаётся нам на встречу, но на полпути замирает, уставившись на наши сцепленные руки.

– Дочка? – звучит, как молот о наковальню. – И где же твой "мужчина"?

А это слово звучит, как "любовник". Или трахарь, ёбарь... Не знаю. С пренебрежением, в общем.

Понимаю, что отцу не видно за мачехой, что мы со Стасом держимся за руки. А по ужасу на лице Марины, понимаю, что реакция отца будет в разы хуже. В миллион раз, блин.

– Сдрейфил приехать? Познакомиться с родителями ему не досуг, значит. А как трах...

Прочищаю горло, что перекрывает последние слова отца, и всё равно сипло выдаю:

– Почему же не приехал? В-вот он...