Текст книги "Второй шанс. Сюрприз для бывшего (СИ)"

Автор книги: Лив Вьен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

Глава 16

Я старалась избегать Алекса, насколько это вообще было возможно в нашем небольшом селе. Каждый раз, когда он появлялся – в клубе, на улице, даже в магазине, – я старалась уходить первой, не задерживаться, не давать ему повода подойти.

Но Даша… Даша тянулась к нему так, как будто всегда знала, что он часть ее жизни.

– Мама, а дядя Алекс сегодня придет снова? – спрашивала она, когда вечером мы пили чай на крыльце.

– Не знаю, Дашенька, – отвечала я уклончиво, пряча в глазах страх.

Я не могла запретить им общаться. Даша светилась рядом с ним, ее смех звенел, а он… Он умел быть с ней таким терпеливым и теплым, каким я раньше его не знала.

Но в те моменты, когда он видел меня с Костей, который тоже словно поселился в селе и помогал мне во всем, взгляд Алекса менялся. Он будто каменел, становился таким холодным и мрачным, что у меня по спине пробегал мороз.

Он не устраивал скандалов. Не говорил ни слова. Но этого взгляда хватало, чтобы я сразу вспомнила все: его ревность, его властность, его уверенность, что я принадлежу только ему.

Я злилась на себя за это. Я пыталась убедить себя, что он изменился, что теперь другой. Но каждый раз, когда наши взгляды встречались, все это рушилось. И я снова заставляла себя вспомнить, что у него есть другая.

Я знала: он все еще тот же. Он не просит – он требует. Он не уговаривает – он берет. И я боялась. Боялась снова попасть в эту ловушку, где нет места моему «хочу» – только его «надо». Где моя жизнь – это его решения.

Вечерами я сидела на крыльце, слушала, как ветер шелестит в деревьях, и старалась не думать. Но каждый раз, когда я закрывала глаза, я видела его: Алекса с Дашей на руках, его усталый взгляд, его стиснутые губы, когда он смотрит на меня.

И каждый раз сердце сжималось от страха и надежды – смешанных, горьких, но все еще живых.

* * *

Я сидела на кухне поздно вечером, когда Даша уже спала. Мама налила нам по чашке чая – с мятой и липовым медом, таким душистым, что на мгновение стало легче дышать.

Она посмотрела на меня внимательно, но ничего не сказала – просто ждала, пока я сама заговорю.

– Мама… – начала я, глядя в чашку. – Я не понимаю.

– Что именно? – спросила она спокойно, но я знала: она все чувствует, все видит.

– Алекса. – Мой голос дрогнул. – Он постоянно рядом, общается с Дашей, старается ради нее. И, кажется, хочет меня вернуть. Но… Он ведь до сих пор со своей Мариной! Я же видела их!

– Ты все еще его любишь? – тихо спросила мама вместо ответа.

Я закрыла глаза и кивнула.

– Да. Но это же неправильно. Я не хочу снова страдать…

Мама кивнула, отставила чашку.

– Знаешь, Жень… – сказала она мягко. – Иногда нам приходится выбирать – быть осторожными и не дать себе шанса, или рискнуть и, может быть, быть счастливыми. Что, если он уже не с ней, просто так совпали обстоятельства? Думаешь, он настолько непорядочен, чтобы встречаться с ней и снова добиваться тебя?

– Ты думаешь, он изменился? – прошептала я, страшась той надежды, что снова робко вспыхнула внутри.

– Я думаю… – вздохнула мама, – … что люди могут меняться. Но только если сами этого хотят. И ты должна решить – готова ли ты поверить ему хотя бы наполовину. Пусть даже тебе страшно.

Я кивнула, чувствуя, как горячие слезы сами катятся по щекам.

– Я не знаю, мама. Я не знаю, как ему верить…

– Может, сначала попробуй поверить себе, – мягко сказала она. – Себе – и своему сердцу.

Я ушла к себе, но долго не могла уснуть. В голове крутились слова мамы, и я ловила себя на мысли, что впервые за долгое время позволила себе представить:

А что, если он правда может быть другим? А что если… я действительно не так все поняла?

Глава 17

Алекс

Ночью я не спал. Сидел у окна, смотрел, как луна заливает серебром всю округу. Село дышало тишиной, и слышен был только редкий собачий лай да скрип ветвей.

А у меня в голове была только она. Женя. Моя.

И каждый раз, когда я повторял это про себя, я понимал, что до сих пор думаю так. Но, черт возьми, я знал, что больше не имею права ей приказывать.

Я вспомнил, какой она была – мягкая, упрямая, улыбчивая, когда мы только поженились. Как я злился, что она всегда спорила со мной, отстаивала свое мнение. Как бесился, что она не молчит, как другие. И как это меня и цепляло, и раздражало.

Я всегда думал, что все должен контролировать. Что любовь – это когда делаешь все по-своему. Что мне достаточно лишь дать ей дом, деньги, спокойствие – и этого хватит.

Но я ошибался. И слишком поздно понял это.

Сейчас она отстранялась от меня – и я впервые в жизни чувствовал, как это больно.

Я больше не мог ее заставить. Но я знал, что не отступлю.

Я все еще хотел вернуть ее. Только теперь я впервые боялся, что она больше не захочет быть со мной. Что у нее хватит силы уйти – и не вернуться.

Я сжал кулаки, чувствуя, как поднимается злость. Но злость – не на нее, а на себя. На свои ошибки. На то, что позволил Марине вмешаться и снова все испортить – ведь я видел глаза Жени, когда она застукала нас в том переулке.

На то, что не удержал Женю тогда, когда она была моей женой. Что по глупости и из-за уязвленного самолюбия позволил ей уйти.

Я знал: мне нужно сделать шаг первым. Найти Марину и заставить ее рассказать всю правду Жене – чтобы она знала, что я не лгал.

Я готов бороться за нее – так, как, наверное, должен был с самого начала. Но я также понимал: в этот раз мне придется учиться быть рядом с ней не как властный муж, а как мужчина, который готов терпеть и слушать.

И это пугало меня едва ли не больше, чем все остальное.

* * *

Я нашел Марину на следующий день в городе. Она сидела в модном кафе, пила кофе и щелкала по экрану телефона. Когда я подошел, она подняла на меня глаза – насмешливо, чуть лениво.

– Алекс. Какой сюрприз, – сказала она с кривой улыбкой.

– Нам нужно поговорить, – холодно произнес я, садясь напротив. – Ты все расскажешь Жене. Все, что ты наговорила ей тогда, было враньем, и она должна об этом узнать, ясно?

Она отложила чашку и наклонилась ко мне, будто специально, чтобы показать то, что виднелось в ее вырезе.

– И зачем мне это, Алекс? – ее голос звучал лукаво, но без прежней наглости.

– Не притворяйся! – зло бросил я, не сдержав эмоций. – Ты знаешь, что я все равно не отстану. И что могу тебе усложнить жизнь настолько, что ты сама приползешь ко мне.

Марина улыбнулась – и эта улыбка насторожила меня.

– Хорошо, – сказала она неожиданно легко. – Если тебе так надо – я помогу.

Я знал, что она никогда не сдавалась так просто. Но выбора у меня не было.

– Садись в машину, – бросил я. – Мы едем в село.

Дорога была долгой и напряженной. Марина говорила мало, а я все больше думал о Жене. О том, что она снова отвернется, если я не докажу свою правоту.

Когда мы приехали, Марина повела себя странно спокойно. Вышла из машины, поправила волосы, посмотрела на дом Жени.

– Ну что, – сказала она с холодной усмешкой, – готов?

Я лишь кивнул, глядя на нее с подозрением. Да что это с ней?

Но когда Женя вышла на крыльцо, и Марина вдруг шагнула ко мне и обняла меня, я все понял. Жаль, предпринять ничего не успел.

– Алекс, – выдохнула она, громко и приторно. – Ну наконец-то мы приехали!

Я замер, растерянный, и сразу оттолкнул ее.

– Ты что творишь? – прошипел я.

Но было поздно. Женя все видела.

Я заметил, как она побледнела, и внутри все упало.

– Женя, это не то, что ты думаешь, – начал я, но она уже сделала шаг назад.

– Достаточно, Алекс, – сказала она тихо, и в этом голосе я услышал все: боль, усталость и решимость.

Она отвернулась, сдерживая слезы, и быстро пошла в дом. Я рванул за ней, но дверь захлопнулась прямо передо мной.

Я ударил по ней кулаком, не в силах сдержать ярость – на Марину, на себя, на все это проклятое недоверие.

Стоящая сзади Марина усмехнулась.

– Зачем ты привез меня сюда, Алекс? Ты же знаешь, что она никогда не поверит.

Я обернулся к ней, стиснув зубы и едва сдерживая себя, чтобы не ударить эту стерву.

– Ты еще не поняла, Марина. Я все равно все исправлю.

И я это сделаю. Даже если мне придется бороться за Женю снова и снова.

Глава 18

Я захлопнула за собой дверь так быстро, что у меня даже дыхание перехватило. В груди было пусто, будто все, что я строила эти годы, рухнуло за одно мгновение.

Я прошла в комнату, присела на кровать – и слезы сами полились из глаз.

– Женечка… – услышала я голос мамы. Она вошла и мягко закрыла за собой дверь. – Что случилось? Ты дрожишь вся.

Я покачала головой, сжимая пальцы, будто могла так удержать свою боль.

– Он привез ее сюда, мам. Он… – слова рвались наружу. – Они вместе. Опять.

Мама присела рядом, обняла меня так крепко, как только могла.

– Тсс… Все будет хорошо, дочка. Ты сильная, ты справишься.

– Но как⁈ – всхлипнула я. – Я уже не знаю, что правда, а что ложь. Я не могу… не могу больше.

Я чувствовала, как мама гладит меня по волосам, будто в детстве, но в этот раз это не приносило успокоения.

– Женя, – тихо произнесла она. – Послушай. Я видела, как он смотрит на тебя. И как он заботится о Даше.

– А что толку! – выдохнула я. – Он всегда хотел все контролировать. Он все делает так, чтобы я снова почувствовала себя ничтожной.

Мама вздохнула.

– Может быть, – сказала она. – Но ты должна решить, готова ли ты простить – или нет. Не ради него. Ради себя. И ради Даши.

Я уткнулась в ее плечо, чувствуя, как немного утихает горечь.

Мама всегда умела сказать именно то, что нужно.

– Я просто… – прошептала я. – Я так боюсь, мам.

– Бояться – это нормально, – сказала мама. – Но помни, Женя: ты не обязана делать то, чего не хочешь. Даже ради любви.

* * *

Вечер опустился на село, и небо замерцало первыми звездами, а я стояла у окна, глядя на темную улицу. Даша спала, а мама оставила меня одну, позволив поразмыслить обо всем.

Я слышала, как кто-то подошел к двери. Сердце ухнуло в груди, когда услышала стук – тихий, но уверенный. Я знала, кто это.

– Женя, открой. Нам нужно поговорить, – голос мужчины был сдержанным, но в нем слышался металл.

Я не хотела его видеть. Но устала от недомолвок и постоянных переживаний, поэтому открыла.

Алекс стоял на пороге, в темноте – высокий, плечи напряжены, лицо хмурое.

– Ты должна выслушать меня, – сказал он.

– Нам не о чем говорить, – я обхватила себя руками, будто могла спрятаться. – Я все видела, Алекс.

– Ты видела, как она вцепилась в меня, а не то, что я отверг ее! – его голос стал громче. – Ты же знаешь, что я не лгу тебе!

– Я ничего больше не знаю! – крикнула я. – Я больше не знаю, кто ты!

Он шагнул ко мне так близко, что я почувствовала его тепло.

– Женя, черт побери! – прорычал он. – Я старался! Старался для тебя, для Даши! А ты… ты видишь только то, что хочешь!

– Потому что я больше не могу верить тебе! – выдохнула я.

Он отшатнулся, будто мои слова были ударом.

– Ты всегда была упряма, – сказал он глухо. – Но я думал, что ты умная. Что ты поймешь – я хочу тебя вернуть, а не купить!

– А я не хочу быть твоей вещью! – крикнула я. – Никогда больше!

Он замер.

Я видела, как его пальцы сжались в кулаки, как дрогнули губы. Он не сказал больше ни слова. Только глухо выдохнул:

– Я устал. Устал от твоего упрямства. От твоего недоверия.

– Тогда уходи, Алекс, – прошептала я. – Уходи и не возвращайся.

Он стоял еще миг, а потом развернулся и ушел, захлопнув за собой дверь так, что стекла задребезжали. Я упала на колени, закрыла лицо ладонями – и впервые за долгое время заплакала, не сдерживая себя.

Глава 19

Алекс

Злой, как черт, Алекс вот уже в который раз за короткое возвращался в город. И вновь с поражением.

Всю ночь после разговора с Женей он не мог уснуть, раз за разом прокручивая в голове ее слова. «Я тебе не верю…»

Да уж, он бы и сам себе не поверил, ведь судьба снова и снова подкидывала ему подлянки, словно наказывая за прошлые грехи. А может, испытывая его решимость. Еще и эта стерва Марина опять влезла и рассорила их с Женей, хотя он ее предупреждал.

Ну все, хватит с него. Он долго терпел, не привыкнув воевать с женщинами. И, кажется, был слишком мягок с Мариной. Но всему есть предел, и она перешла все границы, решив, что может добиться его любой ценой. Сегодня же он заставит ее пожалеть об этом.

Это было легко. Всего пара звонков по пути, одно сообщение нужному человеку, и Марину уволили, а потенциальные работодатели в крупных компаниях города, куда эта амбициозная особа наверняка бросилась бы искать работу, предупреждены о том, что ей веры нет.

Он даже хотел уволить ее по статье, но не стал марать руки, решив, что ей и так хватит. А после, едва приехал в офис, замер в коридоре, ведущем в ее отдел, решив лично отдать ей трудовую. Посмотреть в глаза той, что не добилась ничего, кроме ненависти к себе, и поговорить по душам…

Марина появилась из-за поворота через пару минут – Алекс специально подгадал свое появление. Женщина шла не торопясь, даже после поражения не утратив лица, разве что злобы в ее взгляде стало больше обычного.

– Ты… – выдохнула она, и ее пальцы скрючились, словно она решила вцепиться в него.

– Я, – холодно ответил Алекс, шагнув ей навстречу. – Надеюсь, моя дорогая, что больше не увижу тебя рядом с Женей

– Ты ещё пожалеешь… – прошипела змеей Марина.

– Я уже пожалел, – мрачно усмехнулся Алекс, бросив ей под ноги трудовую книжку. – Надо было раньше избавиться от тебя.

* * *

Утром я встала рано, хотя едва ли спала ночью. Даша еще сопела в кроватке, мама хлопотала на кухне, а я, быстро собравшись, выскользнула из дома, так и не не позавтракав. Аппетита не было, и хотелось прогуляться перед работой, чтобы собраться с мыслями и прочистить голову.

Прошла пара дней с тех пор, как Алекс ушел, а сердце все так же кровоточило, причиняя почти физическую боль. И я не знала, как с этим справиться. Как начать жить заново в который раз подряд. Слишком устала, наверное…

Ноги сами несли меня вперед, и я не смотрела по сторонам, терзаясь мыслями об упущенном светлом будущем.

Я шла вдоль дороги, ведущей к клубу, когда вдруг услышала визг шин. Машина вырулила из-за поворота, слишком быстро, вогнав меня в ступор. Тело будто парализовало, и я никак бы не успела отскочить.

В последний момент, когда свет фар ослепил, и перед глазами промчалась вся жизнь, сильные руки оттолкнули меня в сторону. Мы с моим спасителем упали в грязь на обочине, и я вскрикнула от боли в ушибленном локте. Остальной удар смягчил собой тот, на кого я приземлилась, и я, даже не сразу разглядев его лицо, узнала, кто это. По хриплому дыханию, привычным объятиям и такому родному запаху, к которому привыкла за годы нашего брака.

Лежа рядом со мной на грязной траве, Алекс глядел с тревогой, и его руки крепко обнимали меня, будто желая уберечь от всего мира.

– Спасибо, – выдохнула я, отстраняясь.

Хотела встать – уйти. Но он не дал.

– Куда ж ты в таком виде?

Он поднялся сам, отпуская меня, и подал руку, помогая встать. И я на миг заметила, как Алекс поморщился, будто ему досталось куда сильней. Я же отделалась парой царапин, ушибом и испачканным платьем.

Но, несмотря на это, слезы хлынули сами собой, столько всего накопилось внутри. И я больше не могла молчать.

– Алекс… – всхлипнула я, – я так испугалась… Я ведь чуть не погибла из-за собственной глупости. А ты… ты всегда рядом, даже когда я не хочу тебя видеть.

Он крепче обнял меня, прижал к себе и вдруг коснулся легким поцелуем моего лба.

– Я здесь, Женя. Если только снова меня не оттолкнешь.

Я замерла, глядя ему в глаза, делая, должно быть, самый сложный выбор в своей жизни. И все-таки кивнула ему, пусть страшно было так, что ноги подгибались.

– Тогда, идем, – потянул он меня за собой. – Мой дом неподалеку, тебе надо привести себя в порядок.

Глава 20

Алекс привел меня к себе – в дом, где остановился на время. Кажется, кто-то из его знакомых, или сам председатель, выделили ему это место. Здесь было уютно и просто: запах дерева, теплый свет лампы, занавески на окнах и минимум мебели. Всего две комнаты и все удобства во дворе, но Алексу, видимо, этого хватило, хотя раньше он любил комфорт. Странно даже…

Он дал мне свою рубашку – белую, мягкую, с запахом его одеколона.

– Иди, – сказал тихо, – приведи себя в порядок.

Я залезла под душ, смывая с себя грязь и страх, чувствуя, как отпускает напряжение.

Когда я вышла, Алекс, не говоря ни слова, тоже направился в ванную. Как мне показалось не потому, что тоже хотел отмыться, а скорей чтобы потянуть время. Ведь нам было о чем поговорить, и теперь я была к этому готова.

Я устроилась в кресле, кутаясь в плед, и уставилась в окно терпеливо дожидаясь его. На душе отчего-то было спокойно, словно я наконец обрела себя. И мне больше не хотелось ни ссориться с Алексом, ни отталкивать.

Когда он вышел из ванной с мокрыми волосами, одетый совсем по-домашнему, я подняла на него глаза и тихо спросила:

– Почему ты не уехал? Ты же хотел забыть меня.

Мужчина подошел ближе, глянув на меня устало.

– Потому что не смог. И потому что с Мариной у меня ничего не было.

– Я не верю… – выдохнула я. Но голос предал меня, и я осеклась, посмотрев на мужчину почти умоляюще.

Ну же, не слушай меня, действуй!

И Алекс правильно понял мой взгляд. Бросился ко мне, схватил за плечи, поцеловал – горячо, жадно, словно мечтал об этом всю жизнь. Я не сопротивлялась, потому что тоже хотела этого. Потому что этот поцелуй стал моментом, когда прошлое и будущее потеряли смысл.

Мы провели этот день вместе – в комнате, в постели, в тихих вздохах и горячих объятиях. Мы были собой – без упреков, без обвинений. Просто вместе, как в первый раз.

И у меня появилась надежда – что, может быть, у нас все еще есть шанс.

* * *

Утром я проснулась в его объятиях. Сначала не верила, что это правда – что все случилось, и он рядом. Но его рука на моей талии, горячее дыхание – это было настоящим.

Мы шли к моему дому вместе – я в его рубашке, поверх накинут куртка, он – в своем пальто, немного помятом. Мы держались за руки, как влюбленные подростки, и мне было страшно, и в то же время легко.

Мама открыла дверь – и улыбнулась так тепло, что я поняла: она обо всем догадалась

– Ну, проходите, – сказала она. – Пироги как раз готовы.

Алекс наклонился и обнял ее – неуверенно, но искренне.

– Спасибо вам, – произнес он тихо.

– Садитесь, чай остывает! – засуетилась мама.

Мы сели за стол, и вдруг Даша, радостно подпрыгнув, забралась к Алексу на колени.

– А ты теперь с нами жить будешь? – спросила она серьезно.

Алекс рассмеялся, мама тоже улыбнулась – а я смутилась, опустила глаза.

– Все может быть, – прошептала я.

Когда чай был налит, и дом наполнился запахом яблочных пирогов, я поняла: больше не хочу лгать.

Я посмотрела на Алекса, потом на Дашу – и набрала воздуха.

– Мне нужно вам обоим сказать кое-что важное, – выдохнула я.

Алекс поднял брови, а Даша вопросительно уставилась на меня.

Я взяла ее ладошку в свою.

– Даша… – голос дрогнул, но я собралась с духом и выпалила. – Этот человек… он не просто друг. Он твой папа.

Даша широко раскрыла глаза, а потом захлопала в ладоши, засияв.

– Правда⁈ Папа! У меня лучший папа на свете!

Алекс прижал ее к себе, и я видела, как в его глазах заблестели слезы – хоть он и старался не показать этого.

Я улыбнулась, от всего сердца. Впервые за долгие годы мне стало спокойно – потому что эта правда, наконец, больше не была тайной. И я надеялась, что теперь все у нас будет хорошо. Во всяком случае, я верила – потому что теперь он был рядом.

Глава 21

Мы шли вместе с Алексом и Дашей по улице – по летней пыльной дороге, где пчелы гудели в цветущих яблонях, а солнце пригревало так, что казалось – сама жизнь улыбается нам.

Я держала Алекса за руку, а Даша скакала впереди, все время оглядываясь и смеясь. И в тот момент мне казалось, что все наконец-то на своих местах.

Но внезапно я увидела ее. Марина стояла у калитки соседнего дома, прижав к уху телефон. Изображала, будто здесь случайно, но я-то прекрасно понимала, ради кого она тут.

Сердце тревожно сжалось, и я покосилась на Алекса. Какого черта? Он же уверял, что я ее больше не увижу!

Когда Марина заметила нас, она улыбнулась, но так, что меня окатило ледяным холодом.

– Что ты тут делаешь? – голос Алекса стал жестким, и он невольно сжал мою ладонь.

Марина убрала телефон, пожала плечами.

– По делам, Алекс. Это не твое дело, – сказала она мягко, будто и не замечая напряжения.

– Твои дела здесь закончились, Марина, – отрезал он. – Уезжай отсюда, если не хочешь, чтобы я заставил тебя это сделать.

Женщина потянулась, как кошка, и с легкой насмешкой в голосе ответила:

– Ты больше не мой босс, и не можешь мне указывать. Я здесь по делам, Алекс. А тебе лучше заниматься своей новой «идеальной» семьей.

Она смерила нас долгим, презрительным взглядом и пошла прочь, медленно, словно нарочно тянула момент.

Я посмотрела ей вслед – и сердце защемило. Потому что знала: ее появление не сулит ничего хорошего.

Алекс посмотрел на меня виновато.

– Не думай о ней. Она больше не имеет власти над нами. Я разберусь с ней, обещаю. Думал, она тут больше не появится, но видимо, пора от разговоров переходить к делу.

Но внутри меня уже поселилась тревога. Я знала – с Мариной все еще не покончено.

И, несмотря на слова Алекса, в этот солнечный день что-то темное словно закралось в наше счастье.

* * *

День в клубе был на удивление шумным – посетители сменяли друг друга, жара стояла такая, что мы не успевали разносить напитки.

Костя все время держался в стороне. Я это чувствовала и с каждым его взглядом все больше понимала, что он видел то, что Алекс снова рядом со мной.

– Женя, – подошел он в обед. – Поможешь? Надо в кладовой разобраться.

Я кивнула. В последние дни я избегала разговоров с ним, чувствуя себя виноватой.

Но Костя был другом и всегда мне помогал. Поэтому я не смогла отказать ему.

На заднем дворе он остановился, обернулся.

– Жень… – начал он, и голос у него дрогнул. – Я… я знаю, что ты выбрала не меня.

– Костя… – я подняла руку, чтобы успокоить его. – Я думала, ты все понял. У нас не может быть ничего.

Но он вдруг шагнул ближе, резко остановился, и в его глазах вспыхнула решимость.

– Женя, – сказал он хрипло, – ты для меня слишком важна.

И прежде, чем я успела отстраниться, он схватил меня и поцеловал.

Я замерла – и тут же оттолкнула его.

– Костя! – простонала я с досадой. – Прекрати, пожалуйста.

Он опустил глаза.

– Прости, – пробормотал он, отвернувшись. – Прости, Жень. Сам не знаю, что на меня нашло.

Остаток дня я не могла ни на чем сосредоточиться.

Каждый раз, когда Костя проходил мимо, я чувствовала, как горит лицо.

Мне было стыдно – и страшно, что Алекс может узнать.

Ведь у нас с Костей ничего не было. Но если бы он увидел, все выглядело бы иначе.

Когда я вечером вернулась домой, Алекс уже ждал.

Он стоял у крыльца, в руках телефон. Лицо мрачное, челюсть сжата.

– Алекс? – я остановилась на ступеньке. – Что случилось?

Он медленно повернул экран телефона ко мне. И на фото я с ужасом увидела себя и Костю, в тот самый момент поцелуя.

Мое сердце ухнуло вниз, и я потеряла дар речи как раз, когда нужно было хоть что-то сказать. Кто? Кто мог сделать эти фото? Сам Алекс?

– Как ты могла? – произнес он тихо, но в голосе была ледяная ярость. – Я… я поверил тебе. А ты…

Он отвел взгляд, будто ему было больно смотреть на меня.

– Еще и меня обвиняла – в недоверии… А сама?

– Алекс, ты должен понять… – я сделала шаг к нему, но он отступил.

– Не надо, – сказал он. – Я все понял. И знаешь, что самое обидное? Знал бы я раньше, никогда больше не стал бы за тебя бороться.

Он убрал телефон в карман, резко развернулся и пошел прочь – в ночь, подальше от меня.

Я стояла на крыльце, зажав ладонями рот, чтобы не всхлипнуть и не разбудить Дашу.

А в голове зрел только один вопрос: «Почему, когда все только начало налаживаться, все снова рушится?»