Текст книги "Ведьма и бог"
Автор книги: Лив Стоун
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава 12
– Это особняк.
Я ошеломлена. Мы находимся в самом центре Нью-Йорка, в нескольких кварталах от Центрального парка. Афина подарила нам внушительный особняк, высотой в три этажа, с мансардой, массивным каменным фасадом, украшенным гигантскими кариатидами, поддерживающими большие окна и обрамляющими еще бóльшие витражи. Несомненно, это резиденция Олимпийцев. Стилизованные совы расправляют крылья над перемычками, древние столбы и колонны украшают каждый уровень, а позолоченные бронзовые вазы, конечно же монументальные, с эпическим декором, иллюстрирующим Троянскую войну, украшают двойной дверной проем. Единственное, что действительно радует, – оранжерея в левом крыле.
– Афине никогда не нравились просто квартиры, – самодовольно замечает Деймос. – Твои вещи в доме матери?
Я киваю.
– Спарты перенесут их сюда. О моих они, должно быть, уже позаботились.
Деймос поднимается на крыльцо и отпирает дверь. Внимательно слежу за ним, не в силах дождаться, чтобы заглянуть внутрь. Едва пересекаем порог, как перед нами появляется облако блеска, заставляя меня отступить на шаг. Маленькая богиня с розовыми волосами и круглым лицом, большими фиолетовыми глазами, поднятыми вверх руками и лучезарной улыбкой до ушей, одета в комбинезон из серой бумазеи.
– Добро пожаловать! – восклицает она. – Афина попросила меня провести вам тур по новому дому!
Она опускает руки, сцепляет пальцы под подбородком и бросает на меня томный взгляд, прежде чем мелкими шажками подойти.
– Супруга бога ужаса, я так много о тебе слышала. Можно…
Она протягивает ко мне руки.
– Позволишь?
Не может быть! Богиня, которая любит объятия! Она так мила, что покоряет мое сердце. Без промедлений соглашаюсь и обнимаю ее. Она буквально дрожит, кроме того, от нее приятно пахнет жевательной резинкой. Мне это нравится. Деймос считает меня слишком тактильной, но, честно говоря, нет ничего более утешительного, чем подобные объятия. Богиня отстраняется от меня и, кажется, предлагает обняться моему мужу, который до этого момента хранил молчание.
– Деймос?
– Не подходи ко мне, Филофросина.
Миниатюрная яркая богиня хмурится.
– Как обычно.
– Филофросина, какое прекрасное имя.
Богиня вздрагивает от волнения, когда слышит мой комплимент. Если бы от нее могли исходить пузырьки счастья, она была бы окружена ими! О, Геката, она такая милая! Если я умиляюсь, то Деймос становится нетерпеливым.
– Не забывай, для чего ты здесь, Филофросина.
– Как скажете, бог ужаса!
Маленькая богиня начинает экскурсию от огромного входа с тремя лестничными пролетами и статуи Афины в стиле модерн, переделанной богами. Она взбегает по ступенькам, восторгаясь перилами, и наблюдает за нашей реакцией. Какое удивительное божественное создание, особенно после того, что я видела на Олимпе, и ужасного напряжения, в котором пребывают боги.
– Кто она? – шепотом спрашиваю у Деймоса.
– Богиня доброты и гостеприимства. Работает с Афиной в ее жилом комплексе.
Не могу сдержать слегка игривую улыбку. Деймос сразу же это замечает.
– Что?
– У вас есть богиня доброты. Когда вы в последний раз молились ей?
Хихикаю, стиснув зубы, и Деймос бросает на меня грозный взгляд. Филофросина продолжает экскурсию, не обращая внимания на обмен мнениями между мной и Деймосом: на первом этаже – две квартиры хозяев дома, каждая состоит из двух гостиных, спальни и ванной комнаты; на втором этаже – несколько комнат для гостей или детей, о которых богиня упоминает с трепетом, небольшая музыкальная комната, известная вечеринками в 1930-х годах, и ультрасовременный тренажерный зал; на третьем этаже олимпийская роскошь предстает во всем великолепии: гигантский бассейн, библиотека, достойная величайших дворцов, и, только Геката знает почему, театральная сцена в античном стиле. Филофросина не скупится на похвалы представлениям, которые здесь проходили.
И тут я понимаю: в этом особняке жила Афина, когда олимпийцы оказались на Земле. Архитектура, боевые декорации, искусство… все кажется последовательным, но в то же время запутанным.
Деймос ускоряет шаг, в то время как я стою в оцепенении от сюрреалистичной роскоши. Я бы предпочла холодный дуплекс, который увидела во время первого визита в Нью-Йорк. Он хотя бы был в человеческом масштабе. Особняк великолепен, но все в нем необычно и причудливо: антикварная мебель, которая выглядит новой, украшения в честь богов, система пневматических медных труб, каждое отверстие которых украшено кадуцеем для связи со штаб-квартирой, как я уже заметила в кабинете Деймоса.
– Тебе здесь не нравится, – наконец замечает Филофросина, внезапно побледнев и резко остановившись на лестнице, по которой мы спускаемся.
– Что ты, мне все нравится! – спешно заверяю я.
Я не хочу обижать богиню доброты.
– Просто хотела узнать, могу ли перестроить квартиру по своему усмотрению.
– Конечно, супруга бога ужаса!
Ох, чувствую, придется запретить называть себя так.
– В этом нет необходимости, – вклинивается Деймос.
Недоумевая, замедляю шаг, когда мы подходим к входу.
– Почему?
– Потому что мы будем жить в одной квартире. Можешь обставить одну из двух комнат, если хочешь.
На секунду теряю дар речи, прежде чем почувствовать разочарование. Я надеялась, что мне не придется жить с мужем. Хочу обсудить это решение, принятое без моего согласия, перебрав кучу аргументов, но присутствие Филофросины мешает. Она так стремится угодить, что я не хочу показывать ей другую сторону себя. Кажется, она достаточно насмотрелась на богов. Поэтому, улыбаясь, задаю вопрос:
– Какой смысл иметь столько места, если у каждого из нас не будет личного пространства?
– Мы женаты и поэтому будем жить вместе.
Какого черта, мы еще и спать будем в одной постели?
Кажется, этому рада только Филофросина. Она прижимает руки к сердцу и отходит от бесстрастного светловолосого бога.
– Твое желание проводить все время с супругой так романтично!
Холодная ухмылка Деймоса многое говорит о том, что он думает об этой интерпретации.
Я ощущала себя не в своей тарелке на Олимпе, чувствую, что здесь будет то же самое. Урчащий желудок усиливает беспокойство. Вчера я не смогла поесть, а сегодняшний день уже подходит к концу. Не могу дождаться, когда приму душ, переоденусь и поем.
– Кухня! – приходит на помощь Филофросина, сжалившись надо мной. – Она в подвале!
Длинная комната, примыкающая к обширному подвалу, наполовину замурована. Высокие окна выходят прямо на тротуар. Я ожидала увидеть старые печи и антикварный фарфор, но здесь все ультрасовременное, из нержавеющей стали. Помещение уже занято: Эринии и Спарты расположились вокруг эффектной кофеварки фирмы Elektra из хромированной латуни и меди.
– Господин! Поздравляем! – говорит одна из Эриний, салютуя чашкой.
Остальные Эринии следует ее примеру. Добрые пожелания, какими бы сочувственными ни были, не могут подбодрить Деймоса, который выглядит отстраненным. Возможно, он понимает, что тоже оказался в ловушке союза.
– Вы уже разместились в пентхаусе?
Они спрашивают, потому что будут жить с нами? Его слуги выражают удовлетворение, ведь у каждого из них есть своя комната! Только Спарты молчат, но кивают в знак согласия. Возможно, они не могут говорить… В конце концов, они – вооруженные тени, единственная цель которых – сражаться. Филофросина появляется с корзиной, наполненной фруктами, имбирным пивом, пирожными и всевозможными сладостями.
– Я опросила ведьм и собрала приветственную корзину, чтобы ты чувствовала себя как дома!
В животе разливается тепло. Сдерживаюсь, чтобы не заплакать, когда вижу этикетки на бутылках с именем матери. Взволнованная, беру корзину и обнимаю Филофросину.
– Спасибо.
Едва замечаю, как Филофросина подмигивает Деймосу. Мы снова поднимаемся на первый этаж, мои вещи стоят в центре холла: несколько коробок, два чемодана и Норберт. Мы осматриваем столовую, галереи для приемов и, наконец, заканчиваем экскурсию у мансарды со стеклянной крышей, которую заметила с улицы. Здесь, купаясь в солнечном свете, покрывая пол и стены, переливаясь, мозаичные узоры напоминают о четырех временах года. Кажется, узоры движутся, создавая иллюзию, будто лепестки цветов раскрываются, ветви деревьев колышутся на ветру, красные листья падают, а снежинки медленно кружатся. Навес поддерживается изумрудно-зеленым металлическим каркасом, имитирующим стебли и побеги, на конце которых распускаются луковицы в форме лилий и гранатов. Может показаться, что все это было придумано и нарисовано Мухой[6]6
Альфонс Муха (1860–1939) – чешский живописец.
[Закрыть]. Это настолько прекрасно, что теряю дар речи.
– Персефона провела здесь лето, – говорит Филофросина, ставя фикус на длинный деревянный стол рядом с окнами. – Она спроектировала это место вместе с Афиной. Мозаики долгое время не двигались, открытие Олимпа, должно быть, оживило их.
– Они прекрасны, – говорю я, чувствуя, как горло сдавливает.
Наконец-то ощущаю себя здесь хорошо. Я ждала, что это чувство появится во время визита. Наступает облегчение оттого, что оно наконец-то пришло. Богиня рядом со мной восторженно хлопает в ладоши.
– Мне пора покинуть вас. Дорогая супруга бога ужаса…
– Элла, – тут же поправляю я.
– Элла, – говорит богиня. Ее лицо раскраснелось от радости. – Если захочешь пообщаться, просто отправь сообщение через трубы Гермеса, написав на свитке мое имя. В особняке есть несколько станций.
Киваю, тронутая. Ставлю корзину рядом с фикусом, чтобы обнять Филофросину. Богиня обнимает меня, а затем снова предлагает сделать это Деймосу, который стоит в стороне.
– Ни за что.
Розоволосая богиня вздыхает, но не так расстроенно, как в первый раз.
– Все в порядке. Теперь у меня есть Элла.
Она прощально машет и исчезает в облаке испаряющихся блесток. Теперь мы остались вдвоем. Если не считать орду инфернальных слуг. Деймос наблюдает за мной, не говоря ни слова. До сих пор он казался бесстрастным, но на самом деле внушает чувство удовлетворения. Возможно, из-за едва заметной улыбки или пристального, уверенного взгляда.
– Это вы попросили Филофросину быть здесь?
Он пожимает плечами.
– Я знаю твою слабость.
Он прав, присутствие богини доброты успокоило и смягчило прибытие. Я могла бы протестовать и упрекать его за манипуляцию, но это не принесло бы никакой пользы, а Филофросина мне понравилась.
Я вышла замуж за бога ужаса и должна с этим смириться. Поэтому собираюсь составить план из трех пунктов: во-первых, воспринимать Деймоса только как злобную сущность, и никак иначе. Во-вторых, продолжать жить так, как будто ничего не изменилось. И в-третьих, выявить слабости Деймоса и проинформировать о них проводниц.
В этом заключается моя миссия.
Вечером, распаковав коробки, вытащив книги и ноутбук, установив рабочий стол в отведенной комнате, съев изрядную часть подаренной корзины, максимально ограничив себя в имбирном пиве, оказываюсь в ванной комнате, которую я и Деймос будем делить. Наполняю огромную мраморную ванну и погружаюсь в пену, укладывая голову на сложенное полотенце.
Тишина длится недолго: открывается дверь, и входит Деймос, фута[7]7
Элемент мужской одежды арабских стран в виде юбки.
[Закрыть] вокруг талии открывает вид на внушительную мускулатуру. Сдерживаю рефлекс выпрыгнуть из ванны, одновременно возмущенная, запаниковавшая и желающая выразить громкий протест. Вместо этого подтягиваю колени к подбородку и, заикаясь, издаю несколько странных звуков, на которые муж совершенно не обращает внимания.
– Хочу принять душ, – наконец говорит он.
Теряю дар речи, потому что божественный торс передо мной лишает возможности думать. Я догадывалась, что у него широкие плечи и каменный пресс, но все вместе это выглядит настолько совершенно и гармонично, что даже шрам совершенно не портит внешность.
Я никогда бы не смогла представить шрам у сердца в форме звезды. Он выглядит как результат сильного удара. Шрамы смертных немного красные или розовые, но шрам Деймоса – золотисто-охристый. Он кажется таким несокрушимым, что реальность, в которой может быть ранен, потрясает.
Не говоря ни слова, он наклоняется над тазом с водой и охлаждает лицо. Каждый мускул спины перекатывается под кожей, как только он двигает руками.
– Откуда… как…
Он наполовину поворачивает лицо ко мне, капли стекают с носа и ресниц. Мне виден только черный глаз.
– Шрам?
– Да.
– Война с Гекатой.
Несмотря на нахождение в горячей воде, я дрожу. Наверное, поэтому он остерегается ведьм. Чувство стыда охватывает меня, хотя я знаю, что не виновата напрямую.
– Я думала, боги могут исцелить от всего.
– Могут. Я решил оставить шрам.
– Почему?
– Чтобы не забыть.
Опускаю глаза и наблюдаю, как крошечные пузырьки пены медленно испаряются. Краем глаза наблюдаю, как Деймос снимает футу и проходит за ажурную деревянную перегородку, отделяющую раковину от душевой зоны. Если в первой есть водопровод, что объясняет мой выбор ванны, то во второй нет ничего для подачи воды.
– Нереус, шторм.
Антрацитовые облака появляются над ним и обрушивают проливной дождь. Он умывается дождевой водой. В буквальном смысле.
Завороженно наблюдаю за видимыми фрагментами тела Деймоса через перегородку. Геката, он соблазняет меня. Озадачивает и соблазняет. Я знала, что этот поцелуй как-то связал нас. Я просто обязана узнать его слабые места. Что не так уж и сложно, учитывая, что он воплощение пословицы «Что нас не убивает – делает сильнее». Сомневаюсь, что семья является для него слабым местом. Кажется, они не ладят. Если бы стала расспрашивать Деймоса о них, он быстро потерял бы терпение. Это ни к чему не приведет… О, Геката, как прекрасна его грудь под дождем!
Нужно окунуться в воду, это заглушит извращенные мысли. Я должна думать о том, как найти слабые места Деймоса, получить ихор и не попасть в ловушку!
Поднимаю глаза, словно перископ подводной лодки, чтобы наблюдать за тем, как принимает душ божественный муж. Он проводит руками по волосам. Сосредоточься, Элла. Сосредоточься. Проблема в том, что Деймос слишком уверен. Он глава службы безопасности и строго следует правилам… Как найти что-то, что делает его уязвимым? О! Дождь прекратился. Он выходит. Голый! Тревога!
Вовремя ныряю под воду. Нескольких секунд ему должно хватить, чтобы взять полотенце и прикрыться. Проверяю… и замечаю упругие ягодицы Деймоса, выходящего из комнаты с полотенцем на шее. О, Геката, нам придется договориться об очереди в ванную, я не могу так больше. Сердце колотится, а мысли рикошетом отскакивают от его спины, плеч, шума дождя и покрытой шрамом груди. Он решил оставить его. Зачем так поступать с собой?
Снова пытаюсь расслабиться и сижу в ванне, пока вода не остывает. Когда натягиваю шорты и толстовку, чтобы подготовиться ко сну, возникает новый вопрос: как выглядит пижама Деймоса? Классическая комбинация голубых брюк и рубашки? Домашняя футболка и шорты? Старая, вышедшая из моды ночная рубашка?
Он говорил, что не носит пижамы.
– Черт возьми!
Я справлюсь.
Открываю дверь и делаю несколько шагов в комнату. Кроме камина и скамьи в комнате находится большая кровать с балдахином. Деймос лежит на спине, вероятно обнаженный, с книгой. Подаюсь вперед, не решаясь лечь. В глубине души я надеялась на совершенно другой исход.
– Вы не собираетесь…
– Превратиться в пса и спать в изножье кровати? Нет.
И все это не отрываясь от чтения.
– Я никогда не спала в одной постели с мужчиной.
– Я буду вести себя хорошо.
– Я не совсем это имела в виду, – ворчу, устраиваясь удобнее на боку.
Его запах щекочет нос. Он пахнет дождем. Вернее, природой после дождя, мокрым деревом и травой.
Закусываю губу, и этого достаточно, чтобы призвать меня к порядку.
– Просто чтобы уточнить: здесь проходит невидимая граница, – говорю я, проводя рукой линию между нами.
Замечаю взгляд Деймоса, нетерпеливый и любопытный.
– Хорошо.
О, это было легко.
– И раз уж я здесь, была бы признательна, если введем очередь в ванную.
– Ты была слишком долго.
– Этого бы не случилось, если бы комнат было две.
Ха! Попался!
– Привыкнешь.
И он снова переключает внимание на книгу.
Вот уж чего мне не хватало, так это пинка под зад!
Дорогой супруг, ты не знаешь, на что я способна, чтобы посягнуть на твое время и пространство. Это ты должен уступать мне, а не наоборот.
– Что читаете? Детективный роман?
– Ты действительно хочешь знать? Или просто нервничаешь?
– С чего бы мне нервничать? По вашему мнению, у меня нет причин для этого.
Он поворачивается ко мне и проводит между нами черту.
– Но ты только что провела между нами невидимую черту.
Я проглатываю ответ. Пусть будет так.
Он возобновляет чтение, а я лежу, молчаливая и расстроенная. Деймос уже продемонстрировал, что держит свое слово, прошлой ночью. Матрас хороший, подушки мягкие, одеяло теплое, потрескивание огня успокаивает, и я просто должна позволить сну увлечь меня за собой, но вместо этого ворочаюсь.
В самый разгар сонливости слышу, как Деймос кладет книгу на пол. Жду некоторое время, прежде чем открыть глаза и перевернуться на бок. Деймос заснул, повернувшись ко мне спиной. Не решаюсь пошевелиться, но идея подталкивает к этому. Из всех моментов, благоприятствующих незаметному получению ихора, ночь остается самой подходящей. Но прежде чем доставать ножи или шприцы – вздрагиваю от одной только мысли! – следует проверить крепкость сна божественного мужа.
Очень медленно протягиваю руку, ногтем указательного пальца быстро царапаю его кожу и задерживаю дыхание.
– Не смей переходить границу, которую сама установила, – ворчит Деймос, не двигаясь с места.
Снова поднимаю руку, напрягаясь.
– У меня чуткий сон, – добавляет он в качестве предупреждения.
– Очень жаль. Спокойной ночи.
– Ммх.
Что ж. Задача будет непростой. Но, дорогой супруг, знай: я сведу тебя с ума. Обещаю. Ты не сможешь меня выносить. Не сомневайся, я получу ихор и отдельную квартиру!
Глава 13
Проходит десять дней, и повседневная жизнь становится похожей на игру в «Риск»[8]8
«Риск» – тактическая и стратегическая настольная игра.
[Закрыть]. Решив занять как можно больше места, чтобы Деймос уступил вторую квартиру, оккупирую общую растениями. Расставляю их в мансарде, которая начинает напоминать обитель ведьмы, а также в спальне, ванной, столовой, и начинаю завоевывать спортзал, который он регулярно посещает. Пока не решаюсь взяться за кухню, которая остается частым местом сбора Эриний и Спартов. Слуги Деймоса не дают покоя. Их прямолинейное и откровенное отношение пугает. Не говоря уже о том, что Эринии часто кричат, смеются так, что дрожат стены, а иногда пролетают этажи и комнаты на большой скорости, заставая врасплох в моменты, когда ищу тишины. Но и немые Спарты не отстают, взяв за привычку появляться из-под земли без предупреждения.
Деймос доволен этим хаосом, в то время как мне все труднее сосредоточиться на учебе. Мне нужно учиться, я пользуюсь онлайн-библиотеками и той, что под рукой, но скучаю по однокурсникам. Скучаю по работе в группах. Чувствую себя изолированной от человеческой части себя, которую так долго взращивала. Ведьмой – без дара – на задании.
Вздыхая в очередной раз над эссе, которое нужно написать, по иронии судьбы, о переосмыслении греко-римских мифов в эпоху Возрождения, решаю сделать перерыв и выпить кофе. Выхожу из своего кабинета, который все еще кажется слишком большим, чтобы чувствовать себя комфортно. Я добавила клубный диван, множество подушек и пледов, ковры и монстеры, но комната все равно остается огромной, и кажется, что все в ней теряется.
Не успеваю дойти до кухни, как слышу крики Эриний. Как только Деймос призывает их и Спартов, они беспрекословно ускользают, безоговорочно повинуясь.
– Супруга бога ужаса, – приветствуют они меня, как только вхожу в кухню.
Спарты почтительно склоняют головы.
– Пожалуйста, обращайтесь ко мне по имени, – отвечаю я, беру чашку и подхожу к кофеварке.
Знаю, что они никогда не осмелятся. В их головах укоренилось конформистское уважение, но, может быть, однажды мы прорвемся сквозь ледяную стену, разделяющую нас.
Вжух! – раздался знакомый звук прибывающей капсулы в пневматической трубе.
Одна из Эриний хватает ее и разворачивает. Секунду спустя она смеется.
– Танатос – идиот!
Она передает свиток спутникам, и, прочитав послание, все начинают смеяться.
– Танатос живет в подземном мире? – пытаюсь наладить диалог со слугами мужа.
– Да, трубы Гермеса проведены туда.
Вжух!
Новое послание разворачивается, и раздаются новые смешки.
– Теперь и Харон в этом участвует!
Спарты склоняются над плечами товарищей, пытаясь разглядеть, о чем идет речь, затем их тени дрожат. Так вот как выглядит смеющийся Спарт.
– Я скучаю по подземному миру, – говорит один из Эриний.
– Вы оттуда?
– Изначально мы принадлежали Аиду. Он отправил нас на службу Деймосу.
Слово «принадлежали» приводит в замешательство, но, похоже, оно совсем не беспокоит существ. В конце концов, у них в жизни только одна цель: наказывать.
– И вы не можете вернуться?
– Только если нам прикажут.
Жаль, это был бы прекрасный отпуск.
– Вы сегодня не работаете?
Надеюсь, они ответят, что с минуты на минуту ожидают призыва, и уберутся из особняка, подарив наконец покой, в котором я так нуждаюсь.
– Нет. Господин очень занят в штаб-квартире.
– Правда? Чем?
Они обмениваются удивленными и сердитыми взглядами. Тревожный знак.
– У него аудиенция с худшими из олимпийских существ!
Эринии хихикают. Плечи Спартов подрагивают.
– Мы не должны его беспокоить, – добавляет одна из Эриний.
– Мы бы и не посмели!
Интересно. Поскольку все равно не могу учиться, могу нанести мужу импровизированный визит на работу. Новая фаза плана вторжения начнется с роли донимающей жены. Решено! Быстро допиваю кофе и ищу в шкафу термос. Эринии и Спарты возобновляют дискуссии и обмениваются сообщениями с подземным миром. Завариваю ромашковый чай, убежденная, что Деймос его возненавидит, добавляя печенье с инжиром, приготовленное вчера. Голодные Эринии, приманенные на запах, оказываются рядом, и я с удовольствием угощаю их, полагая, что заработать очки лояльности не будет лишним.
Когда все готово, закрываю за собой дверь особняка и отправляюсь пешком. Мы недалеко от Центрального парка и штаб-квартиры. Особняк расположен в идеальном месте! Оставшиеся несколько метров я прохожу быстрее, желая досадить Деймосу там, где он чувствует себя наиболее уверенно. Достаю магнитную карточку, которую он дал: она содержит частичку божественной ДНК и разрешает войти в штаб-квартиру как супруге бога ужаса. Пригнув голову, чтобы избежать пронзительного взгляда Сфинкса, бросаюсь в лифт и поднимаюсь на этаж Деймоса.
Перед дверью делаю шаг назад. У него аудиенция с «худшими из олимпийцев». Это меня не останавливает, но и не должно мешать присутствующим божествам. Осторожно нажимаю на ручку и открываю дверь, чтобы незаметно заглянуть. Я ожидала увидеть толпу гостей, а на самом деле здесь только двое: Деймос, сидящий за столом в черном костюме, выглядящий мрачным, и богиня, полулежащая на скамье. Каштановые волнистые волосы, очки на носу, красный шарф на шее, черные брюки и джемпер, облегающие тело, и блестящие кожаные ботинки. Заинтригованная, решаю получить представление о ситуации, прежде чем сообщать о своем присутствии.
– Это катастрофа, – сетует богиня. – Не следовало соглашаться на этот проект! Я муза песни и трагедии, а не Афина или Аполлон! О чем думают актеры? Что я могу превратить их в звезд за одну ночь?!
Деймос, положив подбородок на сложенные руки, громко вздыхает. Я бы не приравнивала муз к «худшим олимпийским божествам», но, зная Деймоса, представляю, что ему это не кажется таким уж преувеличением.
– Какое отношение музыкальная постановка имеет к твоей безопасности?
Муза выпрямляется, заметно возмущенная.
– Какое имеет отношение? Вы спрашиваете меня, какое это имеет отношение?
Она вскакивает и начинает расхаживать перед столом Деймоса.
– А как же моя психическая безопасность? Я чувствую угрозу со стороны кучки некомпетентных существ на собственной территории! Ко мне на кастинги приходят сплошные больные! Терпсихора заставляла их танцевать до кровавых мозолей, но они все равно не могут достичь совершенства!
У Мельпомены дрожат губы, а в глазах стоят слезы. Она обходит стол и садится рядом с Деймосом.
– Мало того, что ведущий актер ничего не понимает в трагической судьбе Геракла, но вдобавок ко всему, Ужас, вдобавок ко всему… он плохо поет!
Она срывается и плачет. Деймос потирает лицо, от него исходит напряжение, которое он изо всех сил сдерживает.
– Хочешь, чтобы я наказал твоего ведущего актера?
– Наказал?! – восклицает она, всхлипывая. – Что это изменит?
Деймос закрывает глаза и массирует виски.
– В то же время заставлять Геракла петь… Не сказал бы, что это естественное для него занятие.
Мельпомена выпрямляется, возмущенная.
– Вы меня оскорбляете. Это сделал Дисней!
– Кто?
– О, Зевс! – говорит муза, прикладывая тыльную сторону ладони ко лбу.
Похоже, Деймосу не нужно, чтобы я беспокоила его на работе. Мельпомена прекрасно выводит его из себя. Она отходит и опускается на скамейку, бормоча «никто не может понять мою боль» и «Бродвей меня доведет». Пользуюсь моментом и стучу в дверь, прежде чем толкнуть ее.
– Привет!
– Элла, – только и может сказать Деймос, удивленный и, кажется, испытавший облегчение.
Мельпомена смотрит на меня покрасневшими глазами.
– Здравствуй, супруга бога ужаса.
– Элла, – поправляю ее. – Я принесла ромашковый чай, хотите?
Муза кивает. Ставлю корзину на стойку в кухонной зоне и разливаю по чашкам. Ставлю одну перед Деймосом и иду к Мельпомене, чтобы попытаться ее утешить.
– Случайно подслушала ваш разговор, – присаживаюсь рядом с ней. – Возможно, вы слишком многого требуете от труппы. Вам не кажется, что давите на себя до такой степени, что теряете из виду художественный аспект?
Муза смотрит на меня большими глазами, делая маленькие глотки успокаивающей жидкости.
– Ты так думаешь? – спрашивает она дрожащим голосом.
– Если вам самой не нравится постановка, неудивительно, что существа, которые с вами работают, скажем так, терпят неудачу.
– Значит… это я виновата, что актер Геракла плохо поет?
Поспешно кладу руку ей на плечо.
– Нет. Это вина ожиданий, которые вы возложили на свои плечи. Должно быть, утомительно всегда быть лучшей в пении и трагедии.
Мельпомена энергично кивает.
– Да, это так!
– Начните думать о себе. Возьмите отпуск, повеселитесь в выходные, встретьтесь с друзьями в баре.
– Мы с Терпсихорой хотели поиздеваться над Тали во время ее выступления в «Камеди Клаб», но так и не нашли на это времени.
Не озвучиваю мнение по поводу формы, которую принимает ее хобби, предпочитая одобрительно похлопать ее по бедру.
– Очень хорошая идея.
Муза снова улыбается и поворачивает холодное лицо к Деймосу.
– Почему ты не посоветовал мне это сделать?
– Потому что я глава службы безопасности, – напоминает он ей раздраженным тоном.
Мельпомена обиженно пожимает плечами, затем встает и возвращает мне пустую чашку.
– Твоя супруга – жемчужина, Деймос, знай это, – говорит она, прежде чем обнять меня.
Второе объятие с божеством! Чудесно!
– Могу я тебе тоже чем-то помочь? – предлагает Мельпомена.
– О, мне нужно написать работу по истории искусств, но у меня с этим проблемы.
– Это работа для Каллиопы, но она слишком занята написанием исторических сериалов в Лос-Анджелесе. Я передам твою просьбу.
Не дав времени поблагодарить, муза песен и трагедий со взмахом волос, достойным настоящей королевы драмы, покидает офис. Удовлетворенная, скрещиваю руки и бросаю взгляд на Деймоса, который откинулся в кресле и смотрит на меня с довольной улыбкой.
Проклятье! Я пришла, чтобы испортить ему день, но вместо этого помогла! Может, я ничтожная ведьма, но не выношу страданий, не важно, человеческие они или божественные.
– В этом заключается ваша работа? Пытаете муз?
– Раз в месяц божества могут донести до меня опасения по поводу безопасности. Музы часто перегибают палку.
Вежливо улыбаюсь, удивленная. Десять дней с ним были одновременно долгими, интригующими и очаровательными. Не могу сказать, что он худший супруг, поскольку никогда не делает ничего, чтобы ограничить меня, кроме квартиры и уединения, которого так жажду. Но то, что мы спим в одной постели, не означает, что он позволяет себе неуместные жесты. Он продолжает принимать душ до того, как я выхожу из ванной, потому что стараюсь по максимум растянуть этот процесс, но никогда не ворчит и не косится. Неважно, сколько растений ставлю на его пути, он просто настороженно смотрит на них издалека.
У меня все еще не получилось вывести его из себя.
– Вам понравился ромашковый чай?
– Он ужасен на вкус.
Возвращаюсь к нему, его чашка пуста.
– Тем не менее вы все выпили.
– Хотел сделать тебе приятно.
Идиот!
Я скорее прикушу язык, чем покажусь тронутой его жестом. Забираю чашку, решив поставить ее в раковину и как можно быстрее убраться отсюда. Но не рассчитывала встретить неожиданную и милую вещь, которую обнаружила прячущейся за кофейником, в темном углу: крошечный круглый кактус с длинными шипами, в крошечном горшочке, у которого имелись глаза и улыбка. Любовь с первого взгляда жестока!
– Ой!
Осторожно беру его в руки.
– Что он здесь делает? Он такой бледный!
– Это подарок от Филофросины.
– Почему вы плохо с ним обращаетесь?
Деймос хмурится.
– Что ты имеешь в виду?
– Кактусу нужно солнце. Бедняжка, возьму тебя с собой, поставлю в мансарде, и ты снова обретешь цвет! Назову тебя Гидеоном, малыш.
Кладу его в корзину вместе с пирожными и собираюсь уходить, когда дверь распахивается, являя незнакомую девушку, с короткими и обесцвеченными волосами, одетую в джинсовую куртку и сапоги из крокодиловой кожи, с гитарой в руке.
– Деймос! Сколько мне еще ждать?
– Эвтерпа, входи.
О, муза поэзии. Кажется, Деймоса ожидает еще один час пыток.
– Нам нужно поговорить об ужасном скандале, который представляет для меня угрозу!
– Ты знакома с моей женой, Эллой?
Муза бросает на меня нетерпеливый взгляд. Может, я и облажалась, помогая Мельпомене, но не собираюсь делать это снова. С широкой улыбкой направляюсь к двери.
– Приятно было познакомиться, Эвтерпа. До вечера, супруг ведьмы без дара!
Успеваю увидеть растерянное выражение лица Деймоса и услышать непреодолимую проблему музы до того, как закрываю дверь.
– Воздушная гитара, Деймос! Это заноза в заднице, от которой нужно избавиться как можно скорее!
О, ему понравится то, что будет дальше!
Захожу в маленький садовый центр по соседству с особняком, покупаю все необходимое для ухода за Гидеоном и укрываюсь в мансарде, которая стала моим убежищем. Растения здесь прекрасно себя чувствуют. Мне доставили много растений, и куда бы ни уходила, я всегда приношу новое. Осторожно выкапываю кактус и пересаживаю его в смесь из чернозема, песка и земли. Затем ставлю его рядом с Норбертом.
