Текст книги "Ведьма и бог"
Автор книги: Лив Стоун
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– Я не езжу туда, как раз чтобы этого избежать.
– Ты прекрасно знаешь, что нам не нужно «прикасаться», чтобы «провоцировать», – добавляет Антерос низким голосом.
Все еще не понимаю сути разговора. Эрос напоминает мне о том, как мы дурачимся с сестрами. Но замечание Антероса звучит как угроза.
– Если хочешь, чтобы сегодня ночью супруга почувствовала к тебе желание, просто попроси.
Делаю шаг назад. Не хочу, чтобы эти двое играли с чувствами или желаниями. Благодаря менаде у меня уже был опыт нахождения под чарами. Но ее влияние было временным. Влияние же Эроса и Антероса вечно.
– Мальчики, – вздыхает Афродита так, словно давно привыкла к подобным препирательствам.
– Даже не думай об этом, – предупреждает Деймос, не слушая мать. Эрос встает между братьями, чтобы разнять их.
– Ну хватит, не будем производить на невестку плохое впечатление.
Деймос и Антерос остаются напряженными, а Гармония смеется.
– «Плохое впечатление», – насмешливо повторяет она.
– Мы такие, какие есть, – ворчит Антерос.
– Да, мы такие, – смягчает Эрос, оттаскивая близнеца на несколько шагов назад. – Если я пробуждаю пламя в сердце одного, Антерос пробуждает ответное пламя в сердце другого. Но не всегда.
Антерос улыбается, что кажется жестоким. Значит, невзаимная любовь – его специальность.
– Всемогущий Зевс наказал нас, и мы больше не можем играть со смертными.
Эрос завершает предложение выразительным и отчаянным вздохом.
– Почему? – осмеливаюсь спросить, все еще оставаясь начеку.
– Ошибка влюбленного, – отвечает Антерос, горько пожимая плечами.
Близнец, заметно смущаясь, кивает, положив руку на шею.
– Возможно, мы иногда ошибаемся. Ведь наши стрелы летят быстрее, чем слова.
– Я позабочусь о том, чтобы этого больше не повторилось, – предупреждает Деймос суровым хриплым голосом.
– Ты действительно стал собачкой Зевса, – огрызается Антерос.
– Заткнись! – громко восклицает Гармония.
Змеи могут вырваться из ее рук в любой момент. Арес, похоже, сдерживает гнев, обхватывая плечи.
– Мы хотим сказать, – продолжает Эрос, скрестив руки, – если вы хотите, чтобы мы вызвали в вас чувства, чтобы смягчить ситуацию, поскольку брак по расчету, я и Антерос, с благоволения матери и вопреки запрету Зевса использовать наши силы готовы предложить помощь.
Какой ужас! Они хотят заставить нас влюбиться!
– Не может быть и речи, – категорически отрезает Деймос.
Я уже собиралась высказать возражение, но он опережает меня.
Афродита подходит к сыну и впервые проявляет к нему что-то, похожее на материнскую заботу.
– Уверен? Ты знаешь, на что способен, Деймос.
– Я не позволю этим двоим управлять мной!
Его гнев потрясает. Мое сердце, которое уже успокоилось, снова начинает колотиться. Я не хочу вновь испытывать то, что было со мной на вечеринке! И в то же время не хочу знать, на что способен муж…
– Как скажешь, – опуская голову, уступает Афродита.
– Я же говорил, что он откажется, – комментирует Антерос.
Афродита поворачивается ко мне, улыбаясь, словно ничего не произошло. Она кладет руку на мою и нежно поглаживает ее.
– Солнце село. Скоро начнется брачная ночь.
Глава 10
Цирцея и Мероэ в последний раз берут меня за руки, шепча наставления по использованию Стиллы. Мама плачет на груди у Зельды, но сдержанно, не срываясь в истерику. Избегаю смотреть на нее, чтобы не паниковать еще больше. Цирцея Великая и Медея Юная уверенно машут мне, и от этого становится легче.
Нас сопровождают по освещаемой факелами дорожке на другой конец Поляны. Там, у леса, в стороне от дороги, установлен павильон из портьер теплых тонов, круглый и довольно большой. Деймос поднимает полог, чтобы дать мне пройти, пока гости выкрикивают пожелания плодовитости, прежде чем разойтись. Делаю несколько шагов внутрь: пол устлан коврами, в центре стоит большая кровать с ножками в виде львиных лап, задрапированная белым покрывалом. В углу две скамьи, поставленные друг напротив друга, множество сладостей и вина. Четыре канделябра освещают неровным светом пространство.
Внезапная тишина удивляет. Деймос закрыл занавес, и мы отрезаны от звуков внешнего мира. Чувствуя, как задыхаюсь, просовываю руки под вуаль и сжимаю Стиллу, твердо решив не отпускать ее. Осталось только произнести заклинание, но я так растеряна, что ни одна ясная мысль не приходит в голову. У меня всего три шанса, и сейчас не время тратить один из них, поддавшись панике! Не обязательно произносить слова, но они помогут сформулировать намерение. Но как я смогу произнести хотя бы одно предложение, ведь Деймос не дурак, он поймет, что я делаю!
– Посиди со мной.
Деймос садится на одну из скамеек. Проходит десять секунд, прежде чем заставляю себя подойти и сесть напротив, чувствуя, как тело напрягается. Если раньше вуаль помогала отстраниться от ситуации, то теперь мешает. Мне хотелось уловить выражение лица Деймоса и предугадать момент, когда он сделает хоть один угрожающий жест.
– Съешь что-нибудь, ты за весь день ни разу не притронулась к еде.
Не могу. Желудок все еще слишком сильно сводит.
– Я не голодна.
Деймос молчит, пока приглушенное биение моего сердца ускоряется. Должно ли заклинание рифмоваться в мыслях? Я понятия не имею, как работает магия, и мне не пришло в голову спросить у сестер.
– Тебе не стоит нервничать, – наконец говорит Деймос глубоким, ровным голосом.
Этого замечания достаточно, чтобы усилить нервозность. В голове словно ураган: ихор, который должна забрать, муж, которого нужно изучить, гости, с которыми разговаривала, печаль матери, отсутствие отца, абсурдное предложение Эроса и Антероса.
– Ваша семья безумна.
Перевожу дыхание, Стилла впивается в ладонь, настолько крепко сжимаю ее.
Едва сдерживаемый смех Деймоса застает врасплох. Он звучит как гром с легкостью облака. Это неожиданно и сбивает с толку. Неужели его забавляет моя нервозность?
– Подойди ко мне, – говорит он, вставая.
Я не могу пошевелиться.
– Хочу снять с тебя вуаль.
Мне хочется протестовать, сказать, что эта идиотская традиция – патерналистское дерьмо, которое заставляет жену подчиняться мужу, но ничего не выходит из моих уст.
«Это не настоящий брак». Я должна повторять себе это. Церемония с вуалью ничего не значит. Поднимаюсь со скамьи потому, что я так захотела, а не потому, что он попросил.
Деймос сокращает пространство между нами и встает передо мной. Заклинание, мне нужно заклинание! Например: «Ты будешь думать, что союз скреплен, а сам уснешь и все забудешь»? Почему это звучит нелепо даже в мыслях? И почему Деймос ничего не делает? Неужели он хочет еще больше запугать меня?
Его рука касается моего локтя. Он берется за край вуали и начинает медленно убирать ее. Тонкая ткань, созданная Афиной, скользит по коже, вызывая мурашки. Это похоже на ласку, приятную и нежную. Когда вуаль оказывается в руке Деймоса, она оставляет ожог, от которого горят щеки. Возможно, потому, что это приятное ощущение посреди ситуации, которая таковой не является.
Впервые за день отчетливо вижу бога в тунике с чудесными золотыми листьями. Лицо Деймоса не выдает эмоций, столь сильных, как те, что будоражат меня. Он всегда кажется холодным и бесстрастным. А ведь я надеялась увидеть немного больше… заботливости в его разноцветных глазах. По крайней мере, он не кажется угрожающим.
– Я знаю, что моя семья сумасшедшая, – говорит он, возвращаясь на свое место. – Эрос может быть сговорчивым, но Антерос самый жестокий из нас.
Все-таки странно осознавать, что Эрос и Деймос – братья… Впрочем, его позиция по отношению к Антеросу меня удивляет. У меня было такое же впечатление раньше. Но не могу не спросить:
– Более жестокий, чем бог ужаса?
Резкая, самоуверенная ухмылка сдавливает мою грудь. Она словно является отголоском ужасных ощущений, которые он вызывал одним лишь взглядом.
– Он замучил больше богов и смертных, чем ты думаешь.
Невзаимная любовь отнимает гораздо больше времени и сил, чем ощущение ужаса.
– Почему Фобос не пришел?
При упоминании этого имени Деймоса сжимает челюсти. Я хорошо помню подслушанный разговор между Афродитой и Аресом: они обвиняют его в том, что он что-то сделал с братом, что раскололо его семью. Фобос – единственный, кто не ответил на приглашение. Что могло произойти?
– Фобос не смог.
Хочу узнать больше, спросить Деймоса, почему его мать боится того, на что Деймос способен, но думаю, что причиню себе не меньшую боль, услышав или ожидая ответ.
– Почему ты согласилась на этот брак?
Неожиданный вопрос озадачивает.
– Я хочу знать настоящую причину.
– Думаете, у меня есть скрытые мотивы?
Он пожимает плечами.
– Вероятно, проводницы подтолкнули тебя к тому, чтобы согласиться, ведь ты заботишься о благе общины. Но ты все равно могла отказаться. У тебя должна быть более личная причина.
В этот момент понимаю, что вышла замуж за самого прозорливого из олимпийцев. А еще Деймос никогда не говорил так много.
Прикусываю губу. Могу быть отчасти честной, потому что главную причину помолвки можно раскрыть.
– Я согласилась, чтобы защитить сестру.
Деймос наклоняет голову, выглядя довольным.
– Я согласился ради брата.
Киваю в знак солидарности, но не совсем понимаю значение его решения. Предполагаю, что он делает это ради Фобоса, но все еще ничего не знаю о его брате.
Поскольку мы собираемся поговорить по душам, рискую задать вопрос, ответ на который, возможно, повлияет на поведение Деймоса сегодня вечером:
– Вы сердитесь на меня за то, что я сбежала из Нью-Йорка?
Если он все еще таит злобу по этому поводу, не очень хочу, чтобы он выпустил ее сейчас.
– Нет, – отвечает он без промедления ровным тоном. – Ты должна была увидеть, каким я могу быть. Ты могла все отменить, но ты здесь.
О, Геката, вот как он это интерпретирует. А ведь я здесь только ради ихора.
– Я думала об этом, – признаюсь шепотом.
– Понимаю. Я не хотел обманывать тебя. Время, которое мы провели вместе, было отведено для знакомства.
Горло на короткое мгновение перехватывает. Теперь нервозность принимает другой оборот. Жестокий Деймос был более предсказуем, чем задумчивый Деймос. Эти мгновения были такими короткими, такими… ненормальными и бессмысленными! Какой вывод можно из этого сделать?
– И что же вы узнали обо мне за такое короткое время?
Достаточно сказать, что я жду негативного мнения.
– Что ты общительна, щедра и позитивна, немного наивна, но, полагаю, это часть твоего очарования. Не боишься открыться. Защищаешь людей, которых любишь. Слишком любопытна и обидчива. Девственница, но секс интригует тебя, и это заставляет думать, что рано или поздно ты уступишь мне.
А вот и вернулись нахальные нотки! Деймос подкрепляет слова самодовольной улыбкой, которая прокляла бы Аида.
– Кажется, что для того, чтобы переспать с кем-то, без «тактильной» стороны не обойтись, – ворчу, чувствуя, как краснею.
Его улыбка становится еще шире, что заставляет нервничать.
– Не то чтобы я хотела проверить это прямо сейчас… – поспешно добавляю я.
Черт, он меня раскусил. Но забыл указать на мою двуличность. Надеюсь, он это и не сделает.
Что я успела узнать о нем? Он высокомерный, гордый и пугающий, но это я и так знала. Окружен Эриниями и Спартами, которые слепо следуют за ним, активен в штаб-квартире богов, осознает свою природу и не собирается скрывать ее от меня. Последний пункт беспокоит больше всего.
Со стороны злобного божества это довольно любопытно, не так ли?
– Следуй за мной.
Деймос встает, берет изогнутый нож, лежащий рядом с миской фруктов, и направляется к кровати. Момент настал, я должна придумать заклинание. Но противоречивое поведение бога вселяет беспокойство, и я не знаю, как с ним справиться.
– Пойдем, – спокойно повторяет он.
Как Деймос может не понимать, что человек с ножом рядом с кроватью совсем не внушает доверия? Неужели он намерен угрожать мне клинком?
Встаю, заставляя разум сосредоточиться на заклинании. У меня получится это сделать, ведь я выросла с сестрами и матерью, которые были ведьмами. Но я всегда думала, что для них магия естественна, ведь она течет в их жилах с рождения. Что, если я не смогу воспользоваться магией даже с помощью Стиллы? Стою перед Деймосом, напуганная до смерти, и перебираю в голове жалкие формулировки.
Медленным движением муж убирает одну из моих рук с кулона и заносит ее над белой простыней. Подносит лезвие к моей ладони и делает резкий надрез, выводя меня из оцепенения, в котором я находилась.
– Не волнуйся, – продолжает он. – Я не собираюсь прикасаться к тебе без твоего согласия.
Капли крови пачкают кровать, прежде чем Деймос заживляет порез.
Сбитая с толку, в то время как правая рука сомкнута на Стилле, а левая снова цела, пытаюсь понять, чего добивается Деймос.
– Зачем?
Этот вопрос все, на что я способна в данный момент!
– Ты действительно спрашиваешь, почему я не хочу тебя изнасиловать?
Открываю и закрываю рот. Деймос слишком легко разрушает предвзятые представления о нем.
– Неужели ты ничего не узнала обо мне?
В этот момент я осознала, что все время игнорировала его поступки: он вывел меня из дома «Альфа-Омега», которому угрожала менада, напал на сатира, назвавшего меня эмпусой. Он всегда защищал меня, хоть и в своей грубой манере. Не знаю, из гордости ли он так поступал, но это факт.
– Но… разве нам не нужно обязательно скрепить брак? – осмеливаюсь спросить с бешено колотящимся сердцем.
– Мне плевать на ожидания других. Ты сможешь держать язык за зубами?
Киваю, испытывая облегчение. Но не ослабляю хватку на Стилле. Все еще боюсь того, что может произойти.
– Единственное, что я хочу от тебя, – поцелуй, чтобы скрепить союз.
Ах. Пока все неплохо складывается. Поцелуй – еще не конец всего, и, как он метко заметил, я не прочь попробовать новое. Поэтому, с пунцовым лицом и сильным напряжением в груди, отвечаю:
– Хорошо.
Деймос не ждет ни секунды, чтобы притянуть меня. Подношу левую руку к правой, которая сжимает Стиллу. Его молниеносное движение, кажется, удивляет его самого. Я оказываюсь прижатой к его горячему телу, его руки на моей спине оказывают едва заметное давление. Умеет ли Деймос контролировать себя? Афродита это имела в виду?
– Прости, – хрипло выдыхает Деймос.
Я уже заметила, что от него пахнет древесиной. А теперь, когда уткнулась носом в его шею, уловила нотки кедра, от которых веки мгновенно закрылись. Клянусь Гекатой, он божественно пахнет… Кончик его носа прижимается к моему. Приоткрываю рот, потому что воздуха стало резко не хватать. Он приближает свои губы к моим, но не отрывает от меня взгляда, как будто наблюдает, не отступлю ли я. Нет, как будто уверен в моем отступлении. Я не смею пошевелиться. Поцелуй усугубит мою двуличность? Деймос остановится на поцелуе? Семья будет винить меня? Я упустила возможность получить ихор?
В голове тысяча вопросов, ведь я хочу поцеловать Деймоса. Может быть, хотела еще в подвале бара сатиров. Или даже с момента гипноза менады. А может, чувствую себя обязанной? Было бы глупо, если это так. Мое сердце бьется как никогда, ноги дрожат, вздрагиваю, когда его губы слегка касаются моих, но не задерживаются. Мое тело находится в свободном движении, под влиянием перепадов температуры напрягается и расслабляется, становится лихорадочным, нетерпеливым. Оно очень хочет, я тоже, но Деймос все еще не готов.
Его нос трется о мой. Его глаза так близко. Ясный и прозрачный голубой и загадочный черный… Они прекрасны, когда не наводят ужас. Встаю на носочки, чтобы оказаться еще ближе. Его руки, в ложбинке моей поясницы, еще сильнее прижимают к его тунике невероятной мягкости. Моя левая рука мягко опускается, чтобы лечь на его плечо. Не могу почувствовать разницу между его кожей и тканью. Единственное различие – твердость тела, которое он получил от отца. Осталось расстегнуть булавку, чтобы продолжить исследование…
Я отвлекаюсь! Мы здесь для поцелуя, не более.
Кстати, почему Деймос не решается меня поцеловать?
«Единственное, что я хочу от тебя, – поцелуй». Ладно, он ждет его, не наоборот.
Поскольку мне осталась всего пара сантиметров, целую его в губы. Выходит немного криво, но первый контакт сильно будоражит сердце. Только после этого Деймос берет контроль над ситуацией: одна из его рук движется вверх по моей спине и сжимает шею, большой палец щиплет за мочку уха, вызывая стон, который подавляю. Не хочу доставлять ему удовольствие стонами. К счастью, он предпочитает завладеть моими губами более энергично, захватывая одну между своими, покусывая, прежде чем поцеловать.
О, Геката… Я сошла с ума, если мне нравится целоваться с ним? Хочу прервать его, дать понять, что дальше мы не пойдем, но не могу. После всех дней сомнений и опасений знать, что Деймос способен на такое, успокаивающе, приятно и одновременно тревожно. Наконец он отстраняется, прижимаясь лбом к моему, позволяя перевести дыхание. У меня подгибаются колени! Боюсь открыть глаза и посмотреть ему в лицо. Его большой палец ласкает мою скулу, задевая ресницы и заставляя пульс ускориться.
– Не бойся меня.
Эти слова, сказанные тихо и хрипло, заставляют открыть глаза. Успеваю увидеть, как он делает шаг назад и превращается в пса. Животное ложится у изножья кровати, опустив морду на передние лапы.
Стою неподвижно в течение долгой минуты, чувствуя себя так, словно меня несколько часов носило торнадо. Напряжение покинуло тело.
Затекшие плечи расслабляются. Разжимаю пальцы, которые стали болеть от сжатия Стиллы, и сажусь на кровать.
С того места, где сижу, виден кончик морды Деймоса, торчащий из-за угла.
Разве я не вышла замуж за самое странное из существ?
Нормально ли думать, что этот поцелуй только что создал связь между нами?
Мы были двумя уникальными и независимыми сущностями до этого неуловимо важного момента.
Снимаю босоножки и в изнеможении ложусь на кровать. И все же не уверена, что смогу заснуть. Переворачиваюсь на бок и чувствую себя в безопасности, хотя совсем этого не ожидала. Когда это осознаю, кожа начинает светиться.
Глава 11
– Элла.
Прячу голову под подушку и стону. Тело затекло, хочу спать, а не куда-то идти.
– Элла, солнце уже встало.
Голос ближе, чем я думала. Рука на моей кажется вполне реальной. Открываю глаза и сажусь. Фигура Деймоса рядом со мной застает врасплох.
– Нас ждут.
Киваю, потирая лицо. Я так сильно устала, что впала в глубокий сон. Клянусь Гекатой, я не раздумывая убила бы сейчас за чашку кофе. Но сомневаюсь, что оно ждет снаружи. К тому же я проголодалась. Пирожные на журнальном столике в нескольких шагах от меня привлекают внимание. Встаю с кровати вслед за Деймосом. Надеваю босоножки, умудряюсь распустить пучок и долго потягиваюсь. Муж пользуется случаем, чтобы снять пояс Афродиты с моей талии. Я осталась девственницей, но не в глазах гостей.
Беру его за руку.
– Спасибо, Деймос.
Он берет мою руку в свою.
– Я буду ждать, когда ты окажешься готова. Но это не значит, что я не буду ничего предпринимать. Ожидания богов и ведьм для меня не особо важны, но ты моя жена, и соблазнить тебя – моя супружеская привилегия.
Даже если воспринимаю намеренную вспышку высокомерия, заставляющую думать скорее о провокации, чем о глупом и неприятном заявлении, в голове только одно слово: «нахал». Я вышла замуж за нахала.
– А на какую привилегию имею право я? – отвечаю с любопытством, пронизанным ноткой раздражения.
– Привилегию заставлять меня ждать.
Киваю.
– И знайте, что я намерена сполна воспользоваться этим.
Деймос улыбается.
– Обращайся ко мне на «ты», – просит он.
Кажется, что если буду обращаться к нему на «ты», то между нами возникнет фамильярность. Все еще не могу привыкнуть к этому.
– Постараюсь.
Мы выходим из павильона, и дневной свет на несколько секунд ослепляет нас. Гости собрались по обе стороны аллеи: ведьмы с одной стороны, боги с другой. Мы заступаем в центр, рядом с Зевсом, Цирцеей Великой и Медеей Юной. Оказавшись под их взглядами, Деймос берет слово.
– Брак был скреплен, – объявляет он громким голосом.
Напряжение гостей исчезает, словно большая часть собравшихся боялась, что ничего не произойдет. Проливание капель крови на простыни имело цель: служить доказательством для недоверчивых.
Смотрю на сестер и улыбаюсь, чтобы заверить, что со мной все в порядке, и, кажется, они чувствуют облегчение.
– Отлично! – восклицает Зевс. – А теперь ведьмы выполнят свою часть договора, вернув доступ на Олимп.
– Мы выполним обещанное, – отвечает Цирцея Великая. – Сестры мои!
Ведьмы Поляны берутся за руки. Наблюдая за ними, поражаюсь единству. Они объединяют силы. Наверное, так поступали наши предки сто лет назад. Чувствую, как при мысли об этом по коже бегут мурашки. Цирцея Великая и Медея Юная в унисон произносят заклинание, чтобы сосредоточить силы на единой цели:
– Геката, услышь нас. Мы прокладываем путь в небеса, вновь открывая путь в дом богов. Геката, направь нас!
Огромный импульс поднимается от ведьм к звездам. Все лица прикованы к зрелищу. Замечаю, что боги дышат глубоко и безмятежно. Теперь, когда связь с Олимпом восстановлена, их кожа кажется налитой золотом.
– Наконец-то, – вздыхает Зевс, его веки закрываются. – Пойдемте, не будем терять времени.
Мама тянет меня к себе, отделяя от Деймоса, который направляется к Зевсу. Возможно, боги телепортируются на Олимп и останутся там на какое-то время. Мы не говорили об этом, но, в конце концов, это было бы логично. У смертных нет доступа на Олимп, поэтому мне там делать нечего.
– Подожди, – просит Деймос повелителя богов. – Я хотел бы получить немного амброзии для супруги, чтобы она сопровождала меня.
О нет, я не согласна! Я не хочу на Олимп! К тому же, кажется, никто не одобряет идею Деймоса. Мама крепче сжимает мою руку, а Зевс приходит в ярость:
– Хочешь взять ведьму на Олимп? Ты сошел с ума!
– У Эллы нет сил, – парирует Деймос. – Если она пойдет с нами, ведьмы не посмеют устроить ловушку. Мы не знаем, что ждет нас там.
Боги начинают сомневаться, удивленные тем, что не подумали о возможности уловки, а ведьмы раздражаются, что их подозревают в нарушении мира. Что происходит с мужем? Неужели он действительно так сильно хочет использовать меня?
– Ты прав, – ворчит Зевс, создавая пузырек с золотой кашицей.
Деймос смотрит на меня, ожидая, что я, не дрогнув, последую за ним. Кем он себя возомнил?
– Почему ты хочешь взять нашу сестру в свою обитель? – спрашивает Цирцея.
– Может, это ты готовишь для нее ловушку, – добавляет Мероэ.
Ведьмы начинают шуметь.
Мы едва поженились, а брак, который должен был спасти мир, уже под угрозой. Не хочу, чтобы все было напрасно, поэтому я отхожу от матери, чтобы присоединиться к Деймосу. Было бы гораздо хуже, если бы ему пришлось применить силу, чтобы заставить меня пойти.
– Все будет хорошо, – успокаиваю сестер.
Беру пузырек и откупориваю его. Цветочный запах покалывает ноздри. Я не планировала путешествовать в другое измерение. И самое ужасное, что в глубине души надеюсь, что проводницы действительно не устроили ловушку на Олимпе.
– Это безопасно, – подбадривает Деймос.
Сдерживаю вздох и проглатываю содержимое. Деймос обхватывает меня за талию, чтобы притянуть к себе. Возможно, прошлой ночью я потеряла рассудок от поцелуя, который не должен был так сильно взбудоражить, но сейчас чувствую, что проснулась окончательно.
– Кто я для вас? Заложница? – рычу низким голосом.
– Нет, ты супруга бога ужаса. Ты принадлежишь мне, как и я принадлежу тебе.
У меня нет времени отвечать, что мое место здесь, на Поляне, и что ему были бы рады, если бы он решил составить компанию. Одного мига достаточно, чтобы вокруг сменилась обстановка. Если первая телепортация, которую я испытала с Деймосом, длилась доли секунды, то эта проходит дольше. Перемещение резкое, словно я нахожусь в червоточине, окруженная порывами ветра и лишенная видимости. Когда наконец чувствую себя устойчиво, после трех долгих секунд, оказываюсь прижатой к Деймосу, дыхание перехватывает.
Температура здесь ниже. Я ожидала, что буду ослеплена белокаменными зданиями, раскрашенными во всевозможные цвета, пышностью, достойной самых смелых фантазий, легкостью и безумием, которые могли исходить только от окружающих божественных духов, но вокруг лишь руины. Куски стен и колонн на земле, облака, окутывающие полуразрушенные останки, обгоревшие стволы деревьев… простираются так далеко, насколько видит глаз.
Боги стоят на круглой площади, покрытой мозаикой, изображающей Двенадцать. Повсюду наполовину или полностью разрушенные статуи, напоминающие о присутствии в этом месте божеств всех размеров. Это напоминает Поляну, окруженную деревьями. Только здесь поляна окружена каменными фигурами в плачевном состоянии. Кроме одной. Сразу узнаю ее – у ведьм в зале стоит такая же: Геката, богиня магии и покровительница общины.
Именно она превратила Олимп в эту пустошь. Последовавшая за этим карательная эскалация приобретает смысл.
Потираю руки, а затем осматриваю окружающих меня богов. Их недоуменные взгляды поражают. Они созерцают руины в молчании.
– В нынешнем состоянии место нежизнеспособно, – говорит Афина, делая несколько шагов. – Но мы вернем Олимпу блеск, который он заслуживает.
– На это потребуется время, – комментирует Афродита.
Семья Деймоса остается вместе. Гармония выглядит потрясенной, но Арес держит ее рядом с собой, словно солдата.
– Вы построили империю на Земле, – замечает Дионис, засунув руки в карманы. – Геката не упустила шанс.
– Сущность Олимпа все еще там? – спрашивает Эрос, обращаясь к повелителю богов.
Зевс принимает во внимание высказанные опасения. Он приседает и кладет руку на мозаичный пол. Все звуки исчезают. Скорбная тишина этого места поражает. Ни пения птиц, ни шелеста листьев, ни журчания воды. Делаю шаг в сторону Деймоса.
– У Олимпа тоже есть сущность? – шепчу я.
– Из нее мы черпаем свою.
Земля дрожит под ногами, и каждая тессера мозаики начинает светиться. Судя по довольной улыбке Зевса, полагаю, что эту сущность могут пополнять боги. Это похоже на некий симбиоз, в котором они питают друг друга. Я лучше понимаю, в какой критической ситуации находились боги и почему создали союз. Олимп был на грани исчезновения, и богов постигла бы та же участь.
– Она все еще там, – заявляет Зевс, в окружении серебристой ауры.
– Займемся восстановлением, разделив время между Олимпом и штаб-квартирой, – мотивирует Афина, создавая остро заточенное копье. – Уверена, что Аполлон поможет мне.
Солнечный бог, сияющий как никогда, кивает.
– Подземный мир может помочь, – предлагает Аид. – У нас нет недостатка в ресурсах.
– Мы будем рады любой помощи, – отвечает Гера.
Зевс поднимает руку и призывает молнию. Ослепительная, она потрескивает вокруг руки. Бог держит молнию, непогрешимое оружие, прямо перед собой, готовый нанести удар.
– Моим первым действием по восстановлению Олимпа будет уничтожение всех следов предательницы!
Он целится в статую Гекаты и бросает в нее молнию. Камень разбивается вдребезги. Закрываю рот руками, чтобы подавить крик. Мне здесь не место…
– Афина, – зовет Деймос.
Богиня мудрости присоединяется к нам.
– Племянник.
– Я возвращаюсь на Землю вместе с Эллой. Она не может здесь долго оставаться с тем количеством амброзии, которое приняла.
Богиня соглашается, изучающе на нас глядя.
– Это правильное решение.
Затем протягивает руку, и на ее ладони появляется ключ.
– Мой свадебный подарок. Уверена, вам понравится место.
О, Геката, Афина подарила нам квартиру!
Деймос с благодарностью принимает ключ, но богиня пользуется случаем и хватает его за руку. Не знаю, что она собирается ему сказать, но я бы не хотела оказаться на его месте! Мне не приходится долго ждать, чтобы узнать, каково это, так как следом она хватает меня, прежде чем заговорить с нами вполголоса.
– Может, остальные не заметили, но меня не проведешь. Брак не был скреплен. Не знаю, что вы задумали, но это не очень умно!
С трудом сглатываю. Я надеялась никогда не злить Афину! И пока нахожусь на грани срыва, Деймос сохраняет пронизывающее спокойствие.
– Вы должны исправить это и родить Медею. В этом цель брака.
– Афина…
– Деймос, – резко обрывает богиня. – Очнись. Этот конфликт может восстать из пепла так же быстро, как была разбита статуя Гекаты. Все зависит от вас двоих.
Напряжение вновь охватывает меня. Приведет ли возвращение тела Гекате к новой войне? Слова богини вселяют сомнения.
– Доверься мне.
– Я хотела бы, племянник.
Она отпускает нас, и, не теряя ни секунды, Деймос телепортирует нас на Землю.
