Текст книги "Я люблю Вегас"
Автор книги: Линдси Келк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– Боже, Энджи нашлась!
Оказывается, Дженни переселилась не в лучший мир, а в лучший номер.
– Обязательно научи меня писать жалобы, – прошептала я, боясь сделать шаг. Может, я еще сплю. Может, это «Начало». Надеюсь, через секунду появится Леонардо Ди Каприо и подтвердит, что это так. Я не стану возражать. Дженни, изящно изогнувшись, стояла у огромного, во всю стену, окна, выходившего на Стрип. Пожалуй, окно не совсем точное слово, – рамы не было. Куда ни посмотри, повсюду стекло и мои любимые пионы. Я мысленно дала себе пять минут до того, как что-нибудь разобью, запачкаю или разрыдаюсь. До Дженни оказалось двадцать пять шагов. Я прошла зону гостиной, находившейся уровнем ниже остальных комнат сьюта и уставленной пухлыми диванами, огромными букетами пионов и низкими зеркально-чистыми кофейными столиками, и снова поднялась наверх, миновав на пути к окну бар, огромный, как экран в кинотеатре, телевизор и пульт диджея.
– Красивый вид отсюда, правда? – Дженни отпила шампанского, самодовольно ухмыляясь.
Солнце садилось, заливая город густо-оранжевым светом. Онемев, я смотрела на это чудо, как вдруг Стрип ожил. Казалось, весь мир втиснут в этот клочок пустыни. По одну сторону от нас соседствовали Рим и Венеция, напротив расположился Париж со сверкавшей в закатных лучах Эйфелевой башней. Я мысленно взяла на заметку туда не ходить: столица Франции или Париж, США, – это не мой город. Выше я неожиданно увидела дом, милый дом: Эмпайр-Стейт-билдинг и статуя Свободы, обернутые американскими горками, весело подмигивали ожившими огоньками. Из вершины огромной черной пирамиды взметнулась башня света, а рядом замок короля Артура гарантировал традиционные приколы старой доброй Англии, как ее понимал Дисней. Я взяла с себя слово избегать и этого нехорошего места. Я не для того приехала в Лас-Вегас, чтобы жевать сомнительный пастуший пирог и ржать над пудингом с изюмом [13] . В небе самолеты везли в жертву Стрипу свежее пушечное мясо. Когда небо потемнело, в сьюте автоматически включилось освещение на уровне пола. Снаружи Вегас, зевая, встряхивался и, размяв челюсти и продрав глаза, полностью взбодрившийся, готовился к новой ночи.
– Вау, правда?
– Обалденный апгрейд, – согласилась я, легко дотрагиваясь кончиками пальцев до стекла. Все было совсем как в «Алисе в Стране чудес»: я так и ждала, что вот-вот провалюсь в кроличью нору. Но стекло не растаяло под рукой, оставшись твердым и холодным, отгораживая меня от сказочных перспектив.
– Строго говоря, это не апгрейд. – Кашлянув, Дженни протянула мне шампанское. Я взяла бокал, посмотрела на него и поставила на стойку. В номере было огромное количество идеально гладких поверхностей, на которые так удобно ставить бокалы. – Мы вроде как воспользовались здешними ресурсами.
– Строго говоря, мне начхать, – отозвалась я. – Это рай какой-то!
– Еще бы. У меня все первоклассное.
В сияющем дверном проеме появился темный силуэт. На меня торжествующе уставилась Сэди.
– Вот ты где. Значит, ты выиграла, Джен!
– Что ты выиграла? – Терпеть не могу, когда эта мымра называет ее Джен. Никто не зовет Дженни Джен. Это звучит собственнически, раздражает, и, честно говоря, я завидую.
– Ничего. – Дженни залпом осушила свой бокал и тут же наполнила его снова. – Иди в душ. Я есть хочу.
– Я спорила, что ты поняла – Вегас не для тебя, и вернулась в Нью-Йорк, – объяснила Сэди, входя в гостиную босиком и в таком крохотном бикини, что застеснялся бы даже ее гинеколог. – А Дженни утверждала, что ты, наверное, просто потерялась.
– Жаль вас обеих разочаровывать. – Прищурившись, я посмотрела на Дженни достаточно пронзительным взглядом. В ответ она округлила глаза в неловкой попытке извиниться. – Я была у бассейна и не знала, что нам поменяли номер.
– Я пыталась тебе позвонить, – поспешно оправдывалась Дженни. – Но сразу включался автоответчик.
– Я всегда здесь останавливаюсь. – Сэди забросила длинные ноги на один из кофейных столиков, сбросив на пол серебряную салфетницу. – Люблю простор.
– Сюда вся твоя квартира влезет, – отозвалась я, борясь с желанием подойти и поднять салфетницу. В таком номере не должно быть беспорядка. Он задумывался как чистый, аккуратный – и не для меня.
– На то он и дом. – Сэди потянулась, продемонстрировав нам тщательную работу своего косметолога. – Дом должен быть уютным, а номера в отелях такими, чтобы лошадь заблудилась.
Справедливости ради замечу, что в гостиницах Сэди разбирается куда лучше меня. Это она ездит по миру, позволяя мужчинам снимать ее в белье и прочее, что делают модели и о чем я не хочу думать, потому что позеленею от зависти. Может, человеку действительно нужен простор, чтобы как следует раскрыться. Может, где-нибудь здесь встроен отель из «Сияния». Никто не проверял?
– Мне надо поставить сотовый на зарядку, – сказала я Дженни, игнорируя йоговские позы Сэди на диване. Мне совершенно не хотелось любоваться ее вагиной перед ужином. Да и после тоже. – Куда ты дела мои вещи?
– Все в твоей комнате. – Дженни показала в коридор, откуда появилась Сэди. – Вторая дверь справа. Цени, я уступила тебе комнату с лучшим видом!
Окрыленная, я вприпрыжку пронеслась мимо диванов, стараясь не смотреть на Сэди в позе треугольника, и вбежала во вторую комнату, засмеявшись от счастья. Когда Дженни сказала, что оттуда открывается лучший вид, я почуяла подвох. В лучшем случае я ожидала рекламный щит мужского журнала «Гром из-под земли». Но нет, подруга не шутила. Из гостиной можно было наблюдать уникальное зрелище безоглядного служения давней мечте о Жизни в Свое Удовольствие. Пейзаж, раскинувшийся за окнами моей роскошной спальни, казался настолько далеким от флуоресцентных фантазий Стрипа, что у меня захватило дух. За казино и клубами я наконец разглядела, куда спряталось солнце, и ничуть не винила светило. Кому захочется смотреть на пьяных туристов, расхаживающих по копии выпендрежного Блэкпула, когда существует раскинувшаяся внизу безбрежная пустыня, окрашенная широкими оранжевыми и красными полосами. Горы выделялись темной грядой на фоне сумеречного неба – темно-серого, подсвеченного оранжевыми сполохами и фиолетовыми тенями, которые могли бы сойти за далекие грозовые тучи, угрожающие мягкому золотому сиянию неба, переходившему в бледную, выцветшую лазурь, обещавшую в любую секунду обернуться бархатной полночью. Я еще не видела пустыню и сразу поверила, что никогда ее не забуду. Так вот как Невада выглядит в конце дня! Мне ужасно захотелось увидеть рассвет. Хорошо бы Алекс был рядом.
Отвернувшись от окна, я увидела, что великолепие комнаты почти не уступает пейзажу. Поставленная под углом бескрайняя постель устлана толстыми белыми стегаными одеялами и огромными, как облака, подушками, а кушетка фиолетового бархата у окна была словно создана для того, чтобы мечтать, любуясь пустыней. Отделенная перегородкой матового стекла, у стены нашлась душевая кабинка, где легко поместились бы человек семь. А если это вас не впечатляет, посередине комнаты красовалась закругленными бортами ванна такой величины, что я взглядом поискала ковчег. Неудивительно, что Невада такая засушливая: чтобы наполнить эту посудину, потребуется океан.
– Кла-арк! – закричала Дженни из общей гостиной, но я была слишком занята и не отозвалась. – Одевайся живо, у нас через час заказан столик!Шестьдесят минут на то, чтобы смотреть в окно? Пожалуй, я успею.
Глава 9
– Так, радость моя, ты что напялила?
Я так и замерла посреди гостиной – рот приоткрылся сам собой. Я считала, что одета вполне прилично: классическое винтажное темно-синее шелковое платье до пола с оголенной спиной и, как мне казалось, чертовски завлекательным вырезом-«капелькой» спереди. С маленьким золотым клатчем и в золотых винтажных босоножках с ремешками я была воплощением элегантности вроде Джулии Робертс в «Одиннадцати друзьях Оушена». Видимо, я что-то упустила: Дженни и Сэди тоже подражали Джулии Робертс, но черпали вдохновение в «Красотке». Сэди не иначе с мылом влезла в черные кожаные леггинсы, отчего казалось, что ниже пояса ее обмакнули в нефть, и в неоново-розовую безрукавку, с глубоким вырезом сзади. Дженни была в знакомом красном платье от Леже, но сейчас оно сидело плотнее и казалось короче – может, из-за агрессивных ботильонов на острых шпильках. Скорее они подходили для садомазохистской фотосессии.
– Ты будто на похороны собралась, – прокомментировала Сэди, обводя губы ярко-красной помадой, тюбик которой был усеян ослепительно сверкающими кристаллами Сваровски. – На мое погребение ты в таком дресс-коде не пройдешь.
– Ты точной даты не знаешь? Специально день освобожу, – огрызнулась я.
– Энджи, детка, платье у тебя красивое. – Дженни подтолкнула меня в направлении спальни. – Просто ты как будто явилась на перестрелку с кинжалом. Это же Лас-Вегас, тут принято пускаться в разгул.
– У меня вырез до задницы, – защищалась я.
– Вырез, да, – согласилась Дженни, похлопав меня по плечу. – Уже хорошо. Что еще ты с собой привезла?
Я посмотрела на шкаф и скорчила гримасу.
– Вряд ли там найдется что-нибудь более откровенное.
Тяжело вздохнув, Дженни открыла дверцу гардероба.
– Это моя вина, – пробормотала она. – Надо было проконтролировать твои сборы.
– А чем тебе не нравятся мои платья?
Почти восемнадцать месяцев я изучала тонкое искусство шопинга под руководством Дженни и считала себя по меньшей мере хорошисткой. Я уже не звонила посоветоваться перед тем, как что-то купить, а подруга за прошедший год единственный раз отправила меня домой переодеваться, и то не по моей вине. Дженни хотела видеть меня в платье для коктейля, в результате я напоминала Дороти из «Волшебника страны Оз», и мы поссорились. Но платья, которые я подобрала для этого уик-энда, не в чем было упрекнуть. Я собрала капсульную коллекцию винтажного гламура: длинные юбки с соблазнительными разрезами (я просмотрела достаточно журналов и знаю, что они опять в моде), шелковые блузки, блестящую пелеринку – нашла в «Биконс клозет» – и очень красивые босоножки с ремешками.
– Недостаточно обтягивающие, недостаточно гламурные и недостаточно крутые, – заявила Сэди, не глядя. – Совсем как ты.
Ну нет, ссоры эта модель от меня не дождется.
– Я не в обиду, – пожала она плечами, выходя.
– Я на тебя не обижаюсь, – сказала я ей вслед.
– Им не хватает… блеска. – Дженни старалась быть дипломатичной, но я все равно расстроилась. Мне требовался мартини. Может, проблема в том, что я мечтаю попасть в другую эпоху?
Не успела подруга ничего предложить, как в комнату вплыла Сэди со здоровенными портновскими блестящими ножницами и остановилась передо мной, демонстрируя тридцать два зуба.
Боже, она решила меня убить! Я зажмурилась и закрыла лицо руками. Неужели мне суждено пасть от ножниц супермодели за преступления против моды? Но вместо того, чтобы начать меня полосовать, Сэди встала на колени и отхватила три фута от подола моего платья.
– Эй! – Я хлопнула ее по макушке, как разъяренная кошка лапой, но Сэди лишь пригнулась, продолжая резать. Когда она встала и торжествующе помахала ярдами шелка, я отчетливо ощутила, как мне поддувает снизу.
– Лучше. – Сэди отступила на шаг, чтобы оценить творение своих рук. – Не блестяще, но лучше. Все, пошли есть, с голоду умираю.
– Вынуждена признать, Энджи, – сказала Дженни, отступая назад и встав рядом с только что вылупившимся дизайнером, – выглядишь великолепно.
С отвращением сложив руки на груди, я неохотно подошла к огромному трюмо в углу гостиной, собираясь оценить ущерб.
Черт, это было великолепно!
– Я всегда тебе советовала открывать ноги. – Дженни, видимо, решила защитить Сэди. Я и сама видела, что образ только выиграл, но мне не хотелось демонстрировать свои эмоции. Взяла и обрезала прекрасное платье. Я что, переодеться не могла? Какой псих станет без разрешения резать платье на живом человеке? Псих, кстати, уже мастерил из отхваченного подола погубленного платья нечто напоминающее бюстье.
– Пожалуйста, – не дождавшись благодарности, отчетливо проговорила Сэди, просовывая руки сквозь сложную сеть узлов, превративших два фута откромсанного подола в обтягивающий топ. К моему раздражению, топ получился отменный. – Все, Джен, давай ускоряйся.
– Ты замечательно выглядишь, – шепнула Дженни, взяв меня под руку и ведя к двери. – Наконец-то я вижу твои прелестные туфли.
– Это твои прелестные туфли, – поправила я, стараясь не сверлить взглядом затылок Сэди. – Которые ты скорее всего так назад и не получишь, Джен.
Когда Дженни сообщила о заказанном столике, я решила, что мы идем в хороший маленький ресторан при отеле, поэтому слегка забеспокоилась, когда Сэди уверенно прошла из лифта в поджидавший лимузин, словно всю жизнь так и делала. А может, и делала, кто ее знает.
– Куда едем? – спросила я Дженни, вольготно раскинувшуюся на кожаном сиденье. Сэди что-то кричала в блестящий серебристый айфон (я даже не знала, что выпускают серебристые айфоны).
– На ужин, – повторила Дженни. – Расслабься, милая. Сэди порой ведет себя как малолетка, но с ней прикольно, если не обращать внимания на ее высокомерие.
– Высокомерие? У Сэди? Вот никогда бы не подумала!
– Ей просто нужны рядом реальные люди, – твердо сказала Дженни. – С ней всегда нелегко, когда она приезжает с очередной сессии. Представь себя в окружении засранцев, указывающих, что тебе можно, а чего нельзя! Я бы уже озверела на такой работе.
Я попыталась убедить подругу в том, что она никогда бы такой не стала. Но это было неправдой. Она оказалась бы настоящей тварью.
– Ты стала бы чудовищем, – перевела я.– Вот именно, – подтвердила Дженни, откидываясь на кожаную спинку, и кивнула: – Точнее не скажешь.
Едва мы въехали на Стрип, я тут же отвлеклась, забыв, о чем мы говорили. Смотреть на яркие огни Лас-Вегаса из окна номера отеля – это одно, а окунуться в море этих огней – другое. Мы словно ехали в неоновом стеклянном снежном шаре, который все время встряхивала невидимая рука. Меня чуть не укачало от наплывавших световых волн, вспыхивавших рекламных щитов и заманчивых обещаний.
– Потрясающе, правда? – прошептала Дженни, прижавшись носом к тонированному стеклу рядом со мной.
– Согласна, – невольно произнесла я, провожая взглядом венчальную часовню. – Просто сказка.
– Словно ничего плохого не случится, пока ты в Вегасе, а настоящая жизнь где-то далеко, – прерывисто вздохнув, поделилась Дженни. – Нас ждет улетный уик-энд, Энджи. Все будет отлично – ну там, жизнь и все остальное.
Я не поняла, звучит в ее голосе обещание или угроза, но в принципе Дженни всегда выполняла и то и другое.
– Ты кого пытаешься убедить?
– А кому это тут нужны убеждения? – Ее тон был привычно легким, но выражение лица, отражавшегося в черном стекле, напряженным и жестким. – Все прекрасно в мире Дженни. Работа – хорошо. Красавец мужик – замечательно. Отказ от углеводов – я над этим работаю. Все идеально.
Так говорят, когда это правда.
– На работе все в порядке?
– Угу. – Дженни смотрела куда-то вдаль, где я ничего не могла разглядеть.
– А с Сиггом?
– Да. Чего тебе хочется на ужин?
Ага, пытается меня отвлечь деликатесами. Стало быть, что-то неладно. Раньше я бы поверила, но не теперь.
– Дженни, что происходит?
Подруга повернулась ко мне с веселой улыбкой. На лице не осталось ни тени заботы.
– Вегас, милая! – Кинувшись ко мне с неистовыми объятиями, она опрокинула меня на спину, так что ноги оказались в воздухе, а трусы выглянули из-под платья.– Энджел! – Сэди даже бросила болтать по айфону. – Такие панталоны моя мать носит!
Ужин в «Палмс» прошел довольно напряженно. Я ела все, что передо мной ставили, Дженни ела и пила все, что было перед ней, Сэди сосредоточилась исключительно на алкоголе. Ресторан оказался сказочным – в зале все сверкало, от блестящих стен до столешниц полированной нержавеющей стали; даже стулья были обиты скользкой серебристой кожей. Платиновой, поправила я себя. Все кругом платиновое. Сэди и Дженни были тут на месте, а я, даже в «доработанном» платье, казалась себе собственной бабушкой. Завтра обязательно надо приложить больше усилий. В Нью-Йорке я была бы вполне довольна собой, но здесь предстояло повысить ставки. Казалось, в Лас-Вегасе я перебарываю не страх надежды, а страх одежды.
– Вот бы мне лопать, как ты, – сказала Сэди, когда я положила в рот второй кусочек превосходно прожаренного бифштекса. – С удовольствием бы обжиралась, когда захочется.
– Я как-то не представляю, чтобы ты отправила в рот что-нибудь тверже коктейля… – не удержалась я. – Пищу ты, наверное, в желудке не оставляешь?
– Ради мечты приходится идти на жертвы. – Сэди закинула руки за голову и выгнула тощую спину. И тут же добавила: – Джен говорит, тебя вот-вот выпрут из страны как неудачницу. Как с этим обстоят дела?
«Джен» выплюнула половину коктейля на стол и зашлась в кашле.
– У Энджел все под контролем, – кое-как выговорила она, прижимая салфетку к сверкающим губам. – Правда, Энджи?
– Под контролем, а то как же, – солгала я. Готова поставить все наличные (тридцать шесть долларов), что Сисси Спенсер и Сэди Никсон – лучшие подруги.
– Я тебе говорила, что у Эрин будет ребенок? – Дипломатичная Дженни спешно развернула беседу в противоположном направлении. Но было слишком поздно: Сэди уже разогналась.
– Ух ты, у Эрин будет ребенок? – спросила она, не отводя взгляд от моих глаз. – Как интересно. А тебя повысили и живешь с красавцем парнем. Сколько событий, Энджел, а с чего это ты надеешься остаться в Штатах?
Разломив хлебную палочку, она откинулась на спинку стула.
Корова.
– Отлучусь-ка я в туалет. – Я швырнула салфетку на стол и резко отодвинула стул. Не буду плакать на людях, я не ребенок. До общежития в Пик-дистрикт отсюда как до Луны, и Сэди не Карен Томпсон, моя немезида в девятом классе. Я не поддамся, не дождется.
Оказавшись в приятном уединении кабинки, я дала волю скупым слезам обиды. Вот откуда берутся такие дряни? Отчего им непременно нужно смешать человека с дерьмом, а иначе им жизнь не в радость? Чем они успешнее и красивее, тем обиднее их слова. Я словно снова очутилась в школе Робинстон: духи «Пушок персика», помада «Бутс 17» и слезы в подушку перед сном. Прекрасно помню, как в шестнадцать лет убеждала себя – все изменится, когда я вырасту, но вот я, благоухающая «Шанелью», с помадой «МАК» и в «лабутенах», всхлипываю в туалете. Но рядом нет Луизы, чтобы меня утешить. Луиза дома, с мужем, ждет ребенка. Эрин тоже. А оседлавшая фортуну Дженни слишком занята салонными разговорами со своей новой лучшей подругой. Я сто раз смотрела «Дрянные девчонки» и знаю, как это бывает.
Я проделала всю процедуру-девушки-плачущей-в-туалете: тщательно стерла потеки туши, подкрасила губы, напудрила нос и проверила сообщения на телефоне. От Алекса по-прежнему ничего. Имейл от папы с пожеланием хороших выходных. Слава Богу, родитель не написал «не делай того, чего не стал бы делать я». Сообщение от Луизы: ребенок только что разбудил ее, толкаясь в животе. Очередные свидетельства того, что жизнь продолжается и без меня. Если мне придется уехать из США, как скоро меня забудут нью-йоркские подруги? За какие-нибудь полтора года у моих знакомых в Англии жизнь совершенно изменилась: Луиза замужем и беременна, а мои родители превратились в свингеров-наркоманов. Мой бывший нашел мне замену, не дожидаясь моего бегства. Сколько времени понадобится на это Алексу?
– Энджел, ты здесь?
Вызывающие, высокие каблуки Дженни процокали по плиткам пола, и прежде чем она заговорила, я успела немного прийти в себя от испуга. Я помахала рукой перед сенсором, чтобы включился смыв, и под шум воды как следует высморкалась, чтобы Дженни не догадалась о моих слезах. Идеальное преступление.
– О Боже, ты там плачешь, что ли?
Черт…
– Нет, – ответила я, опустив крышку и присев. – Я тут думаю.
– В туалете ресторана?
– Отвянь.
– Энджи, Сэди хочет извиниться. Она устала и не хотела быть такой стервой.
– Тогда почему она сама не пришла?
– А у нее фобия общественных туалетов, – отозвалась Дженни. – Да знаю я, знаю. Выходи, а?
– Что-то не хочется. – Иногда я бываю очень взрослой.
– Не заставляй меня ломать дверь.
– Зашла одна такая, – сказала я, глядя на большой просвет под дверью. Она и пролезет без труда, но не в «Эрве Леже». – Ай, боюсь, боюсь.
– Ну держись!
Все-таки я балда. Конечно, Дженни не стала вытирать плитку туалета алым платьем (на трезвую голову, во всяком случае). Она полезла через верх, прямо на шпильках высотой шесть дюймов.
– Как ты это делаешь? – с невольным восхищением спросила я, когда она перебросила через перегородку одну ногу, затем другую, приподнялась на руках и спрыгнула на пол.
– Сразу видно, ты никогда не бегала на свидания через окно ванной, – отозвалась Дженни, извиваясь и поправляя задравшееся до задницы платье. Хорошо, она хоть трусы носит. – Ты поразишься, узнав, что я вообще умею, Кларк.
– С тобой любые пари бесполезны, Лопес. – Я подвинулась, освободив место для ее заметно уменьшившейся задницы. – Тебя что, правда повысили?
– О, да ничего особенного, – поморщилась Дженни. – Тоже мне, повышение. Больше работы навалили, и все. Фактически понизили. Верно?
– Ну нет. – Трудно обнимать кого-то, сидя рядом на толчке, но я ухитрилась. – Как называется должность? Денег много прибавили? Расскажи!
– Если в двух словах, Эрин прислала имейл с просьбой взять больше клиентов, пока ее не будет, и организовывать мероприятия. – Дженни говорила деланно-равнодушным тоном, но я видела, что она еле сдерживает ликование. – Придется руководить, под моим началом будет несколько сотрудников. Кошмар!
– Это просто здорово, и ты это знаешь.
– Ага. – Она положила голову мне на плечо. – Скажи, я профи?
– Что есть, то есть, – согласилась я. – Ты в любой профессии ас. Ты была крутой секретаршей, крутым стилистом. Могу поспорить, нянька из тебя тоже была крутая.
Дженни решительно кивнула:
– Четыре года профессиональной воспитательницей, и ни одного несчастного случая.
– Ого, одно пари я все же выиграла!
– Так когда ты соизволишь выйти из сортира? Мы собираемся в «Гостбар». – Дженни встала и протянула руку. – Или будешь здесь сидеть в образе Зануды Дебби?
– Останусь в образе, – буркнула я.
Дженни шлепнула меня по макушке.
– Хочешь, завтра куда-нибудь сходим, только ты и я?
– Не сочти меня занудой, но – с удовольствием, – согласилась я, хватая предложенную руку, как спасательную веревку. – Слушай, а мне обязательно возвращаться за стол и общаться с этой?
– Не хочешь, не ходи, – ответила Дженни. – Это твои выходные. Поедешь в гостиницу? Вызвать тебе такси?
Я подумала. Ехать в гламурный клуб, где шикарные женщины пьют и танцуют до рассвета в платьях, при виде которых я кажусь себе учительницей закона Божьего, либо посмотреть, насколько быстро наполнится ванна посреди моей комнаты, помыться и лечь спать. Долгие три секунды я убеждала себя, что хочу в клуб, а потом спросила:
– А завтра будет еще клуб?
– Будет.
– Тогда я в гостиницу.
– Ваше желание для меня закон. – Дженни галантно показала на дверь. – Мы живем в сказке, и я твоя фея-крестная.
– Дженни, ты сколько выпила?
– Много.– Я так и думала.
Через двадцать минут я уже проводила ревизию мини-бара у себя в комнате и наполняла лучшую ванну в мире. Первый день в Лас-Вегасе оказался не слишком удачным. К тому же у меня есть из-за чего себя накручивать. Волнения по поводу визы задвинуты в дальний угол и позже, вероятно, обеспечат мне язву, но пока все в порядке. Отбрасывайте от себя проблемы, откладывайте на завтра заботы. Но сейчас мне – вот радость! – приходится делить номер и выходные с Сэди, и эту проблему я отбросить не могу, как бы ни хотелось.
Сняв обкромсанное платье и стянув панталоны мамаши Сэди, я опустила в ванну ногу, затем другую и присела, чувствуя себя испорченной аристократкой. Мне не хватало только «Флейка», дурацкого американского шоколада. Из английского я скучала, разумеется, по семье и Луизе, по субботним выпускам «Икс-фактора», по «Бутс», где привыкла слоняться, убивая максимум десять минут. Мне не хватало мармелада «Перси пигс», сырных палочек «Уотситс» и настоящего лимонада (ну как же они тут, в Америке, лимонада не делают? «Спрайт» совсем не то), но все это и в сравнение не идет с тем американским, чего мне будет не хватать. Вряд ли три выпуска «Званого ужина» по воскресеньям можно считать компенсацией утраченной любви. Кстати, о любви: на предусмотрительно поставленном у самой ванны столике зажужжал сотовый.
– Алло?
– Привет, это я.
Телефонные разговоры с Алексом всегда приводили меня в состояние повышенной боевой готовности. Я вообще телефоны недолюбливаю – никак не могу забыть давние звонки мамаше и доставшее вранье о том, где я ночевала. Поэтому звонки всегда вызывают у меня стресс. Но так как звонил Алекс, это был положительный стресс.
– Ты здесь? В смысле в Вегасе?
– Да, мы в «Винн», – зевнул он. – Тут классно. У Джеффа довольно заводные приятели. Я видел игровые столы, сегодня оторвемся.
– Значит, мне тебя не уговорить зайти и уложить меня в постельку? – Я сочла, что попытаться стоит. – Тут мини-бар, потрясающий вид из окна и все телеканалы. Все!
Алекс негромко рассмеялся:
– Боюсь, это плохо сочетается с сугубо мужской компанией на выходные, но завтра я, пожалуй, смог бы выбраться.
– Мы договорились куда-нибудь сходить с Дженни. – Я перебросила ногу через бортик ванны. Если бы я курила, сейчас у меня в руках дымилась бы сигара. – Но я очень хочу тебя видеть.
– Разберемся, – пообещал он. – Ты где? Я вроде слышу какой-то плеск.
– Я в ванне. – Я пошлепала по воде для лучшего эффекта. – Она замечательная.
– Ты звонишь мне из ванны и завлекаешь мини-баром и кабельным телевидением?
– И что? – Да-да, я не самая искусная соблазнительница на свете.
– Я люблю тебя, Энджел Кларк.
Представьте возникшее в животе теплое, щекочущее ощущение, ничего общего не имевшее с ванной.
– Я тоже тебя люблю, – прошептала я. Иногда мне страшно это произносить. Будто у этой фразы ограниченное число использований, однажды они закончатся, и тогда всему придет конец.
– Ладно, лежи в своей ванне, пока я выигрываю нам миллионы. До завтра.
– А что на тебе надето? – быстро спросила я, страстно желая удержать его подольше.
– Кожаная сбруя и банановая кожура, – ответил он не задумываясь. – Это же мальчишник. Можешь соблазнять меня как заблагорассудится, я сделан из стали, но это только потому, что завтра мы увидимся.
– Валяй, – смягчилась я, задобренная последней оговоркой. – Развлекайся, но не увлекайся. Никаких стриптизерш, трущихся о твои брюки!
– Только простые шлюхи, я понял. Ложись спать.
– Хорошо. – Я уже жалела, что вернулась в отель. Я не скучала бы по Алексу и вполовину так сильно, если бы танцевала где-нибудь на барной стойке, а Ситуация [14] охмурял моих подруг. – Увидимся завтра. И никаких шлюх.
– Ладно, обойдусь без шлюх.Завидуй, Уильям Шекспир. Бывало ли на свете более нежное прощание двух влюбленных? По-моему, нет.
Глава 10
На следующее утро я проснулась, свежая и бодрая, в несусветную рань – в девять часов (по меркам Вегаса посреди ночи) – и добрых десять минут не могла оторваться от окна (шторы я открыла, не вставая с постели, при помощи пульта. В этой комнате было решительно все). Вытащив себя из кровати, я оглядела свои владения. Будь я королем Вегаса, не стояла бы в футболке со «Звездными войнами» и безразмерных розовых хлопковых трусах и не глазела бы на почти безлюдный Стрип, вскочив с утра пораньше.
Вот что получает ранняя пташка, удовлетворенно отметила я: уединение, свободу и ощущение, что весь номер только твой. Это для меня оказалось, скажем так, ново: обычно я сплю как сурок до десяти утра, но организм жил по нью-йоркскому времени, где уже был полдень, и сам посчитал, что мне давно пора принять вертикальное положение. Зато никто не видел, когда я стояла полунагой у окна. А если видел, то флаг ему в руки: наверняка это извращенец с очень мощным телескопом – ведь наш номер буквально под облаками.
Брошенные на пол сумки, туфли и пустые пакеты из-под чипсов позволяли предположить, что Дженни и Сэди заявились в номер еще до рассвета, но сейчас двери их комнат были плотно закрыты. Надувшись, я походила по огромной гостиной, посидела на диване, встала, чтобы полюбоваться видом из окна, заглянула в шкаф, включила телевизор. Прекрасно выспавшись, я не могла усидеть на месте, но не знала, чем себя занять. Можно сходить поплавать, но меня мучил голод, можно заказать завтрак в номер, но мне не хотелось оставаться в четырех стенах. Оставалось одно: отправиться на поиски приключений.
Облачившись в подходящие для такого случая узкие джинсы «Джей-брэнд» и одну из футболок «Сплендид», которые Дженни хотела выбросить, я положила в сумку мобильный и ключ от номера и вызвала лифт. Уходила я с острым сожалением – в сьюте было так красиво, но в желудке неприлично громко урчало. Прощание с нью-йоркской квартирой обещало и вовсе стать душераздирающим. «Оно и к лучшему, – шепнул мне внутренний голос. – Пора отвыкать от хорошего».
«Ах ты, зараза, – подумала я, – да как ты смеешь просыпаться, пока я даже чашки чаю не выпила?»
Насмотревшись на пустынный в столь ранний час Стрип, я не рассчитывала встретить кого-нибудь и в казино. Но я ошибалась. Лучи утреннего солнышка сюда не проникали: их заменяло самое неестественное освещение, известное человеку. Казино оставалось блестящим, манящим и зазывающим, но чего-то не хватало. Игральные автоматы звякали и заливались трелью при выигрыше. Вокруг столов с рулетками толпились люди – помятые, уставшие, потерявшие счет времени. Публика у карточных столов и вовсе пугала: их воспаленные, налитые кровью глаза не отрывались от презрительно-усталых крупье в напряженном ожидании нужной карты, той самой волшебной карты, которая вот-вот придет из колоды. Казалось, коснись я этих игроков хоть кончиком пальца, и они разлетятся на миллион осколков. Напряжение над столами достигло предельного градуса, игра перестала казаться забавой…
– Эй, это же та девчонка с самолета! – крикнул кто-то от одного из карточных столов.
Ну, здесь большинство гостей подпадают под определение «тот тип с самолета».
– Та, которая задирала нос! С красивой подружкой!
Это уже точно обо мне. Обернувшись, через два стола я увидела Брэда с дружками. Судя по их виду, они давно не спали. И на воздухе не были. И ничего безалкогольного не пили.
– Эй, блонди, как дела? – заорал Брэд, закашлявшись. – Уже выиграла миллион?
– Пока нет, – спокойно ответила я. – Дайте время.
– Я тебе кое-что другое дам. – В его голосе слышалась издевка. – Ты в каком номере?
