Текст книги "Грешный ангел"

Автор книги: Линда Лаел Миллер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Глава 19

Дождь начался поздно ночью. Он барабанил по крышам и окнам Нортриджа, река поднималась все выше.

Сидя возле кровати, на которой лежал Вебб, так и не приходивший в сознание, Бонни не замечала ни дождя, ни ветра за окнами. Она так и не притронулась к чаю, принесенному Кэтти, но рассеянно держала в руках чашку.

Она вздрогнула, когда Кэтти взяла чашку у нее из рук со словами:

– Боже, мэм, вы слышите, какой дождь? Такой ливень испугал бы и самого Ноя.

Бонни подняла глаза.

– Кэтти?

Девочка дотронулась до лба Бонни.

– Ну, конечно же, я. – В ее голосе звучало беспокойство.

Запахнувшись в халат, Кэтти вышла из спальни и вскоре вернулась с горячим чаем.

– Пожалуйста, выпейте, мэм!

Не сводя глаз с бледного распухшего лица Вебба, Бонни отхлебнула из чашки.

– Посмотри, что с ним сделали, – сказала она.

– Это сделали люди из Союза, мэм, – тихо проговорила Кэтти, садясь на пол возле Бонни. – Весь город так говорит.

Бонни не могла ни говорить, ни думать.

– Иди спать, Кэтти: уже, должно быть, поздно.

– Поздно, – подтвердила Кэтти, не двигаясь. – Выпейте еще глоток чая.

Бонни послушно поднесла чашку к губам.

– Кажется, идет дождь, – заметила она.

– Да, очень сильный. Думаю все мужчины Нортриджа сейчас укладывают мешки с песком на берег.

Глаза Бонни задержались на усталом лице Кэтти.

– Что?

– Лоскутный городок смоет, если не удастся укротить реку, и вокзал, и «Медный Ястреб», и, – она помолчала, взглянув на Вебба, – издательство мистера Хатчисона.

Дрожащими руками Бонни поставила чашку, вскочила со стула и бросилась к окну. Из-за тьмы она ничего не могла разглядеть через залитое дождем стекло.

Шторм разыгрался не на шутку: ветер ревел, как зверь, бил в стены, рвал крышу, стучал в окна. Бонни взмолилась про себя, чтобы все обошлось.

– Мешки с песком не удержат реку, Кэтти. Девочка с состраданием взглянула на нее.

– Люди очень стараются, даже эти дьяволы из Союза помогают.

– Откуда ты знаешь? – спросила Бонни. – Ведь ты не была у реки.

– Недавно заходил мистер Кэллахан, он и рассказал мне.

– Сэт? Что он хотел?

Кэтти пожала плечами.

– Наверное, мисс Джиноа послала его узнать, как дела. Он спрашивал о Роз.

Бонни вдруг ясно представила себе, как Элай под проливным дождем укладывает мешки с песком на берегу реки. Должно быть, это он послал Сэта узнать, все ли в порядке с его дочерью.

Детской кроватки в спальне не было. Бонни вскрикнула:

– Роз?

– Она в моей комнате, мэм. Спит ангельским сном. Разве вы не помните, что я перенесла кроватку, когда мисс Джиноа доставила нас домой?

Бонни ничего не помнила, взволнованная этим, она закрыла лицо руками.

– Я присмотрю за мистером Хатчисоном, мэм, а вы пойдите отдохнуть.

– Я хочу взглянуть на Роз.

Бонни вошла в маленькую комнатку рядом со спальней и долго стояла у детской кроватки. Мысли беспорядочно теснились в голове, у Бонни разболелась голова.

Узкая кровать Кэтти казалась теплой и уютной, Бонни легла поверх одеяла, не раздеваясь и решив отдохнуть несколько минут.

Когда она проснулась, было утро. Шторм кончился, но дождь продолжал заливать Нортридж.

Убедившись, что Роз тепло укрыта, Бонни подошла к окну. Все окутала серая пелена, залившая улицы вода плескалась о ступени театра «Помпеи». Вздрогнув при мысли о Веббе, Бонни поспешила в свою спальню, на ходу поправляя волосы. Вебб, казалось, спал, спала и Кэтти, примостившись на стуле, пряди ее черных волос упали на голубой халат. Бонни решила ее не будить. Взяв другое платье, она пошла в комнату Кэтти, чтобы переодеться и причесаться.

– Кэтти, – тихо позвала она, вернувшись в свою спальню. – Кэтти!

Кэтти открыла сонные глаза.

– Да, мэм.

– Пожалуйста, присмотри за Роз и мистером Хатчисоном, я ненадолго уйду.

– Вы идете на улицу? – голубые глаза Кэтти расширились от изумления, – но, мэм, вы не можете выйти в такую погоду…

– Я не могу сидеть здесь в полной неизвестности, – возразила Бонни.

Девушка испуганно посмотрела на Вебба.

– Вдруг мистеру Хатчисону станет плохо?

– У него могут начаться сильные боли. – Бонни взяла коричневый пузырек с лекарством, оставленным доктором Ковэном, и поставила его на столик. – Тогда дай ему, если меня не будет.

Увидев, с какой силой дождь хлещет в окно, Кэтти взмолилась:

– Пожалуйста, не уходите, вы можете утонуть.

– Ты в безопасности, Кэтти.

– Я боюсь не за себя!

Решив не обращать внимания на слова Кэтти, Бонни спустилась в магазин. На полу стояла вода, она просачивалась из-под двери, снаружи она уже залила порог магазина.

Вздрогнув, Бонни подумала, не угрожает ли опасность Роз, Кэтти и Веббу, хотя магазин и стоит на высоком месте.

Она надела плотный плащ с капюшоном и закуталась в шерстяной плед. Потом рывком открыла дверь и выскочила на улицу.

Дождь хлестал, почти ослепляя ее, она пробиралась по тротуару наощупь. Бонни прошла вдоль фасада отеля «Союз», завернула за угол – и вскрикнула от ужаса: Колумбия поглотила Лоскутный городок, лишь верхний этаж «Медного Ястреба» выступал из воды, как остров. Она видела, как копошатся люди на крыше «Медного Ястреба». Издательство Вебба и железнодорожный вокзал были уже под водой. Река поднялась так высоко, что люди спускали лодки прямо с крыльца пансиона Эрлины.

Держась за холодный фонарный столб, Бонни наблюдала, как плывут лодки к «Медному Ястребу», люди на крыше кричали, размахивая руками.

Вымокнув до костей, Бонни все же спустилась вниз по холму, чтобы узнать, кто погиб. Она боялась за Элая.

Она с трудом шла из-за сильного ветра, спуск казался труднее восхождения на гору. Но Бонни все же добралась до заведения Эрлины.

Эрлина едва взглянула на Бонни, ее внимание было поглощено людьми на крыше и лодками, которые направились к ним. Сквозь пелену дождя Бонни с трудом разглядела в одной из лодок Элая, он греб изо всех сил.

Пережив безумный страх за Элая, Бонни испытала сейчас такое облегчение, что от слабости еле держалась на ногах.

– Много людей погибло? – крикнула она Эрлине. Эрлина повернула к ней бледное лицо.

– К счастью, не так уж много. Люди спасались здесь или у мисс Джиноа. – Помолчав, она спросила: – А как Вебб?

Бонни устыдилась, что оставила Вебба.

– Он сильно пострадал, – прокричала она, – но надеюсь, что поправится.

– За ним присматривает Кэтти? – осведомилась Эрлина.

Бонни кивнула и снова устремила глаза на Элая. Он уже достиг «Медного Ястреба» и, поставив одну ногу на крышу, протягивал кому-то руку. Форбс тоже был на крыше и помогал товарищам спускаться в лодки. Вдруг он поскользнулся и упал в бурлящую воду.

От ужаса у Бонни перехватило дыхание, но она увидела, что Элай успел схватить Форбса за руку и втащить его в лодку.

– А я уж подумала, что плыть ему теперь до самого Гранд Калле, – сказала Эрлина, придвинувшись к Бонни.

Бонни перевела дух. Не отрываясь, она смотрела, как лодки подплывают все ближе и ближе, вода бурлила у ее ног, захлестывая крыльцо.

Эрлина уже помогала причалить одной из лодок. Потеряв равновесие, Бонни поскользнулась на мокрых досках и упала в холодную воду.

Потеряв калоши, барахтаясь и стараясь не захлебнуться, Бонни пронзительно закричала. Вода накрыла ее с головой, но Бонни все же всплыла и тут же увидела бревно, несущееся прямо на нее.

В отчаянии она уцепилась за него. Зеленая бурлящая вода кружила бревно, как щепку, словно желая лишить Бонни ее единственной опоры.

Должно быть, ее несло целую милю вниз по реке. Вдруг с другой стороны бревна появилась чья-то голова. Бонни вскрикнула.

– Держись, Бонни! – воскликнул Элай, обхватывая бревно одной рукой и протягивая ей другую.

Она была так измучена, что почти ничего не понимала. Бревно бешено завертелось. Элай что-то делал, ему не удалось взгромоздить Бонни на бревно животом вниз. Проклятое бревно все кружилось.

У нее уже не было сил держаться и, если бы не рука Элая, она бы свалилась в реку. От страха, холода и отчаяния она потеряла сознание.

Очнувшись, Бонни не знала, сколько времени прошло. Дрожа и клацая зубами, Бонни смотрела в бледное лицо Элая.

– Мы уже умерли?

Откинув мокрую голову, с которой струилась вода, он рассмеялся.

– Вполне уместный вопрос.

Бонни увидела, что бревно врезалось в берег – от этого она и очнулась. Теперь уже можно было ухватиться за узловатые корни дерева, росшего на берегу.

Цепляясь за них, она выбралась на мокрую траву, руки кровоточили, но от испуга она не чувствовала боли. Элай тоже выбрался на берег, усталый, но очень довольный, и рухнул на мокрую траву.

Дождь не прекращался. Местность была незнакомой, и Бонни поняла, что их унесло за много миль от Нортриджа.

Элай отдышался и встал на ноги, вода лила с него ручьями, одежда прилипла к телу. Он протянул руку Бонни.

– Пойдем! – крикнул он, перекрывая шум ливня, – нам надо найти укрытие!

Поблизости не было ни домов, ни сараев, а сосны и ели, редкие и не слишком густые, не могли служить убежищем. Задыхаясь от влажных испарений, которые поднимались от земли, Бонни ковыляла за Элаем, он крепко держал ее за руку.

В миле от реки они нашли перевернутый фургон. С огромными усилиями они подтащили его к высокому пню и прислонили к нему. Они забрались туда и прижались друг к другу, чтобы согреться. Измученные, они скоро забылись сном.

Бонни разбудил солнечный луч, он проник сквозь заросли и коснулся ее. Боже, солнце! С воплем ликования Бонни выбралась из фургона.

Солнце освещало мокрую землю, и Бонни, радуясь его лучам, сбросила с себя мокрую одежду и закружилась голая, наслаждаясь теплом.

Смех Элая заставил ее остановиться, и она настороженно посмотрела на него, со стыдом ощутив свою наготу. Она попыталась объяснить ему, что хотела только согреться, но слова не шли с языка.

Элай дрожал в своей мокрой одежде.

– А ты хорошо придумала, – сказал он, снимая измятую рубашку, скидывая сапоги и расстегивая брюки.

Бонни отвернулась. Какой-то звук заставил ее насторожиться, и она собралась уже спрятаться в фургон, испугавшись, что кто-то приближается к ним. Оказалось, что это Элай развешивал их одежду на ветвях кустарника.

Бонни покраснела и попросила его вернуть ей одежду.

Элай, голый, как Адам до грехопадения, взглянул на нее, едва удерживаясь от смеха.

– Не отдам, пока не высохнет. Разве тебе неприятен солнечный свет?

Бонни прикрыла груди руками и, поскользнувшись, упала на мокрую, согретую солнцем траву. Элай подбежал к ней и опустился на землю.

– Спасибо, что спас меня.

Элай потянулся к ней и коснулся ее бедра.

– Я не мог потерять тебя, – серьезно сказал он.

Разомлев от тепла, Бонни подвинулась к Элаю. Его прикосновения были нежными и ласкающими, солнце согревало ее, и она легла навзничь.

– Иногда, – шепнул Элай, – мне даже не верится, что ты так прекрасна!

Его рука раздвинула ее бедра, а может, они раздвинулись сами, и Бонни вскрикнула, когда он проник в нее пальцами.

– О! – воскликнула, изнемогая от страсти, Бонни и шире раздвинула ноги.

– Так мы все-таки живы? – усмехнулся Элай.

Бонни застонала и изогнулась.

– Да, живы, – пролепетала она. Жар охватил ее тело.

Палец, проникший в нее, ритмически двигался.

– Давай решим, что будем делать, раз уж мы живы, – сказал Элай.

Вопль рвался из груди Бонни, соски набухали, бедра погрузились в густую траву, как в нежный бархат.

– О! Мы должны…

Почему же он так спокоен, видя, как Бонни сгорает у него на глазах?

– Мы должны отпраздновать это! – она задыхалась.

Элай нагнулся и втянул ее сосок губами, слегка покусывая и облизывая его.

– Отпраздновать? – отозвался он, – как?

В вопле, который издала Бонни, были страсть и нетерпение.

– Неужели ты не понимаешь! – воскликнула она, вцепившись руками в его плечи. – Займись со мной любовью! О!.. Пожалуйста, займись со мной любовью!

Элай лег на Бонни и вошел в нее, а она, млея от наслаждения, впилась ногтями в его спину. Вдруг он остановился и взглянул на нее, с видимым усилием сдерживая себя.

– Я люблю тебя, Бонни, – сказал он.

Бонни так хотела Элая, что почти не слышала его. Только что избежавшая гибели, она стремилась насладиться жизнью. Она обвила его ногами.

Элай застонал, войдя в нее еще глубже, запрокинул голову и закрыл глаза. Медленно, так медленно, что Бонни задрожала от желания, он вышел из нее, затем также медленно снова вошел в нее.

Бонни раскинула руки в стороны, выдирая пучки травы, ее голова металась, а тело поднималось и опускалось в такт его движениям.

– Подожди, – шепнул Элай, – еще не время, Бонни.

– Не время! – простонала она. – Элай!.. Скорее! – Вняв ее мольбам, Элай ускорил темп.

Бонни в исступлении царапала землю, голова ее запрокинулась, она металась от наслаждения и, наконец, содрогнулась.

Они спали, обнявшись, в фургоне и проснулись глубоким вечером. Несмотря на голод, они снова занялись любовью, а потом заснули.

Проснувшись, Бонни увидела, что она одна. Было темно. Она так порывисто села, что ударилась головой о доски и вскрикнула от боли.

Откуда-то снаружи она услышала смех Элая и потрескивание костра.

– Пахнет едой! – воскликнула она, вылезая из фургона на четвереньках.

Элай действительно развел костер и жарил что-то вроде цыплят на вертеле, сделанном из сучков и прутьев.

– Как… откуда… – Бонни очень проголодалась.

– Где-то поблизости должна быть ферма, – сказал Элай.

Он уже оделся и удобно устроился возле костра.

– Эти цыплята гуляли без присмотра, поэтому я…

– Можешь не объяснять! – воскликнула Бонни, устремляясь к огню и на ходу обуваясь. – Как ты умудрился развести такой великолепный костер без спичек?

Элай улыбнулся.

– Как древние… трением. Тер палку о палку.

– Не все на это способны.

– Должно быть, остались искры от нашего любовного пыла.

Бонни обрадовалась, что в темноте не видно, как она покраснела. Мгновение спустя ее охватила тревога.

– Роз! – выдохнула она. Элай обнял ее.

– Не беспокойся, Кэтти и Джиноа позаботятся о ней.

– Но они думают, что мы погибли!

– Значит, наше возвращение будет для них приятным сюрпризом.

Цыплята, подрумянившись на костре, восхитительно пахли, Бонни уже не помнила, когда была так голодна. Даже в Лоскутном городке с ней не случалось такого.

– Как бы я ни беспокоилась, мне сейчас ничего не изменить, – сказала она.

– Ты права, – Элай ловко снял цыплят с вертела и оторвал большой кусок для Бонни. – Мы отправимся в обратный путь завтра.

Бонни, занятая едой, не ответила, да и Элай ел с завидным аппетитом. Покончив седой и умывшись в реке, они уселись возле костра и долго смотрели на огонь. Бонни всегда любила тишину, она взглянула на небо, усеянное звездами, и вздохнула.

– Бедная Джиноа, должно быть, сходит с ума.

Рука Элая коснулась ее груди, и Бонни прильнула к нему.

– Они, конечно, уверены, что мы утонули, – задыхаясь от ласк Элая, проговорила Бонни.

– Да, – ответил Элай. Бонни бросило в дрожь, когда пальцы Элая добрались до ее соска, и она прошептала: – Роз еще слишком мала, поэтому Джиноа еще не сказала ей о нашей гибели.

– Да, – согласился Элай, – Джиноа непременно подождет, пока все окончательно не выяснится. – Он отодвинулся от огня, увлекая за собой Бонни. Она широко раздвинула ноги и оказалась у него на коленях.

Она задрожала и радостно вздохнула, когда Элай сорвал блузку и приник губами к соску.

Звезды сияли на темном небе, и Бонни смотрела на них, гладя волосы Элая.

Когда он, наконец, вошел в нее, она затрепетала – и звезды на небе сбились в одно серебряное пятно.

Глава 20

Элай бросил прощальный взгляд на фургон, служивший им убежищем, и горько улыбнулся.

– Я буду скучать о нем, – сказал он.

Бонни, усталая, грязная, голодная пыталась вырвать у него свою руку. Он не отпустил ее и начал подниматься по склону холма. Бонни последовала за ним.

Ее мучило чувство вины: Роз, наверняка, плачет, Джиноа и Кэтти, несомненно, готовятся к панихиде, Вебб лежит больной на кровати, а может, уже умер.

А что делала Бонни в это время? Развлекалась с человеком, с которым поклялась больше не связываться! Она чувствовала стыд, карабкаясь по каменистому склону и стараясь поспеть за Элаем.

Наконец, они добрались до вершины, и у Бонни полезли глаза на лоб оттого, что она увидела. Недалеко стоял небольшой дом, цыплята разгуливали по двору, где висело стиранное белье.

Бонни вскипела: Элай знал об этом доме с самого начала. Он украл цыплят и спички у этих людей!

– Негодяй! – воскликнула она.

Тут с ними поздоровался мужчина средних лет. Бонни увидела, как из дома вышла худая женщина с седыми волосами.

– Заходите и позавтракайте.

Хозяйку, видимо, не слишком радовала перспектива кормить незнакомцев, но она ничего не сказала.

Бонни опять попыталась вырвать руку у Элая, но он не отпускал ее. Она решила толкнуть его ногой, но постеснялась хозяев.

Умывшись, они расположились за столом в скромном доме мистера Эзры Киндера. Голодная Бонни с аппетитом ела ветчину, яйца и жареную картошку.

Миссис Киндер, худая женщина, почти без ресниц, во время еды держала руку на потрепанной Библии, чтобы уберечься от зла, которое, возможно, таилось в незнакомцах.

– Я слышал, что вокзал Нортриджа оказался под пятнадцатью футами воды, – пробормотал Эзра Киндер.

Элай, небритый и растрепанный, в мятой, грязной одежде, чувствовал себя вполне раскованно.

– Далеко ли отсюда Колвин? Может, там нам удастся найти лошадей?

Бонни ужаснула необходимость проехать верхом сорок миль. Боже, неужели мало того, что она чуть не утонула и всю ночь проспала на земле? Неужели ей придется еще скакать верхом на лошади до самого Нортриджа?

– Колвин в трех милях отсюда. Я бы предоставил вам фургон, – сказал Эзра, разжевывая сухарь, – но он у меня единственный. – Он вздохнул, выказывая сочувствие. – Думаю, рельсы повреждены на дороге в Нортридж.

– Они и так были в плохом состоянии, когда мы покинули город, – ответил Элай.

Бонни подумала, что слово «покинули» совсем не соответствует причине, по которой они оказались здесь, но решила не вмешиваться. Она слишком беспокоилась о Роз и всех домашних.

– Вода постепенно спадает, как говорят, – заметил Эзра, – но разрушения большие, вероятно смыло полгорода.

– Как телеграф? Работает? – спросила Бонни, мечтая поскорее сообщить Джиноа, что они живы. Почтовое отделение Нортриджа стояло на возвышенности.

Эзра с любопытством посмотрел на нее.

– Я думал, вы знаете, что работает, – ответил фермер, – мистер Мак Катчен еще вчера поручил мне отправить телеграмму его сестре. Я уже получил ответ. – Эзра вопросительно взглянул на жену. – Где та телеграмма, что мы получили, Аманда?

Забыв, что Элай спас ее от гибели, Бонни пнула его ногой под столом. Он скривился от боли, но даже не взглянул на нее, поднося к губам чашку кофе.

Аманда вынула из-под Библии телеграмму и протянула ее Элаю. Бонни, опередив его, схватила телеграмму и прочитала: Хвала небесам! Роз и Кэтти в безопасности, ухаживают за мистером Веббом. Поспешите домой. Джиноа.

– Знай, я о телеграмме, это избавило бы меня от таких мучений! Элай, как ты мог?

Аманда открыла Библию и начала читать ее, беззвучно шевеля губами. Элай пожал плечами, что привело Бонни в ярость, ей хотелось влепить ему пощечину. Не решившись на это при посторонних, Бонни встала и пошла к выходу, холодно кивнув хозяевам:

– Спасибо за угощение.

Бонни полагала, что Элай бросится за ней, но она прошагала почти милю в направлении Колвила, прежде чем он догнал ее.

– Эзра мог бы довести нас до города в фургоне, – сказал он, как ни в чем не бывало.

– Так значит, ты добыл огонь трением? – спросила она.

Элай засмеялся.

– Ты предпочла бы спать в сарае Киндеров, Бонни? Они не пустили бы нас в дом. Миссис Киндер знает, что мы не женаты, и сочла бы это грехом.

– Мы и есть грешники! – воскликнула Бонни, ускорив шаг, – Мы будем гореть в аду!

– Я не верю в ад, – возразил Элай, – думаю, и ты не веришь.

Бонни остановилась посреди тропинки. Она знала, что ее волосы слиплись, лицо испачкано, а одежда ни на что не похожа.

– Откуда тебе знать, во что я верю, Элай? Ты никогда не спрашивал меня об этом!

Элай выглядел не лучше нее. Кто поверит в их чудесное спасение, если они когда-нибудь доберутся до дома?

– Ладно, Бонни, – вздохнул он, – так во что же ты веришь?

Бонни разозлилась: именно сейчас, когда он спросил ее об этом, она не знала, что ответить. Она повернулась и молча пошла дальше. Элай снова догнал ее, кукурузные стебли поднимались вдоль тропинки, воздух после дождя был свеж и чист.

– Ты нашел ферму Киндеров еще вчера, пока я спала, – заявила она, – ты знал про нее все это время!

– Да.

– Я ненавижу тебя, Элай!

– Я не верю в это.

– Ты и в ад не веришь. В ад верят все! Что ты знаешь об этом?

Элай засмеялся.

– Я знаю одно: ты нужна мне, как я тебе.

– Мне ты не нужен.

– Твое тело убеждает меня, что это ложь, Бонни. – Элай остановил ее и повернул лицом к себе. – Мы должны идти назад, Бонни.

Бонни испугалась.

– Почему?

– Потому что Колвил – там, – ответил он, указав в противоположную сторону.

Снова Бонни захотелось ударить его.

– Ты мог бы сказать об этом раньше, пока я не натерла мозолей в этих проклятых туфлях, – завопила она.

Он нахмурился:

– Тебе больно?

– Да, – ответила она.

Элай подхватил Бонни и взвалил ее себе на плечо. Опомнившись от удивления, она заколотила по широкой спине Элая.

– Отпусти меня!

Элай вздохнул и поставил ее на ноги.

– Я только хотел помочь тебе, – сказал он.

Поздно утром они добрались до Колвила, небольшого городка, расположенного, как и Нортридж, на берегу Колумбии. Наводнение пощадило город, но население отнеслось сочувственно к своим соседям. Повсюду собирали продовольствие и деньги в помощь пострадавшим.

На вокзале Элай сразу подошел к билетной кассе. Бонни молила Бога, чтобы поезда ходили до Нортриджа и ей не пришлось трястись сорок миль на жестком сиденье фургона.

Элай вернулся, улыбаясь, с билетами в руках.

– Напомни мне поблагодарить сестру, – сказал он, – она выслала нам деньги на дорогу телеграфом.

Бонни была так рада, что забыла обо всех своих невзгодах.

– Благослови ее Бог! – воскликнула она. – А разве мистер Киндер не сказал, что полотно размыто?

Элай пожал плечами:

– Поезда ходят, значит все не так плохо. У нас есть часа два, не хочешь ли пойти в отель и принять ванну?

– Как, Джиноа позаботилась и об этом?

– Моя сестра – сообразительная женщина! Возможно, она о чем-то догадывается.

Бонни улыбнулась.

– Обо всем этом можно будет рассказать внукам!

– Конечно, придется умолчать о том, чем мы занимались вчера.

Ее улыбка исчезла: – У нас будут отдельные номера?

Элай взял ее за руку и повел к отелю, который был лучше, чем в Нортридже, но хуже того, где они остановились в Спокейне.

– Заботишься о приличиях, дорогая?

Бонни вздернула подбородок.

– Да!

– Прекрасно! – Проходя мимо большого магазина, Элай остановился. – Давай купим новую одежду!

– Без денег? – спросила Бонни, мечтая о чистом платье. Было бы ужасно принять горячую ванну и надеть на себя грязную одежду.

Элай усмехнулся.

– Все дело в магическом имени Мак Катченов, – сказал он и, конечно, оказался прав: владелец магазина с радостью предоставил ему кредит.

Пока Элай выбирал брюки, батистовую рубашку, носки и ботинки, Бонни купила скромное ситцевое платье, чулки, трусики и туфли. Она приобрела еще гребешок, зубную щетку, заколки и зубной порошок.

В отеле ей предоставили отдельный номер с ванной. Бонни налила воду и с наслаждением погрузилась в нее. Натруженные мышцы расслабились. Ссадины на плечах заныли от горячей воды, и в первый раз Бонни осмотрела свое тело: на правом бедре синяк, ладони – ободраны. Она чуть не заснула – так ей было хорошо, но приободрилась, вымыла голову и наслаждалась ощущением чистоты. Выйдя из ванны, Бонни вытерлась и надела новое нижнее белье. Почувствовав страшную усталость, она упала на кровать и забылась крепким сном.

Мягкое прикосновение к плечу разбудило ее.

– Пора собираться на вокзал, – сказал знакомый голос.

Бонни, щурясь, села на кровати, перед ней стоял Элай в чистой одежде и грустно смотрел на нее.

Вспомнив, что происходило всегда, когда она оставалась наедине с ним, Бонни быстро оделась и причесалась.

– Поторопись, – сказал Элай, когда она надела платье, – у нас только пятнадцать минут.

– Пятнадцать минут! – ахнула Бонни, – я ни за что не успею.

Отражение Элая в зеркале над тумбочкой улыбалось ей, пока она наспех приводила себя в порядок.

– Я не возражал бы опоздать на поезд, – сказал он.

– Только этого не хватало! – воскликнула Бонни. – Роз перепугается до смерти, а Вебб…

Это имя словно оглушило обоих. Элай вздохнул:

– Да, – заметил он, – всегда Вебб.

Рука Бонни, державшая расческу, вздрогнула.

– Он прекрасный человек, Элай.

Элай вздохнул и промолчал. Бонни взглянула ему в лицо.

– Думаю, нам лучше идти.

Элай заговорил только в поезде.

– Тот день в магазине… – начал он, глядя на клубы пара за окном вагона.

Бонни знала, что он имеет в виду.

– День, когда ты собирался высечь меня?

– Я не хотел поднимать на тебя руку. Я только пошутил.

Бонни заметила блеск в его глазах.

– Не уверена.

Элай отвернулся от окна и внимательно посмотрел на Бонни.

– Разве ты возмутилась, когда Вебб собирался сделать то же самое?

Обрадованная тем, что возвращается домой, Бонни не рассердилась.

– Это другое дело, – сказала она, – Вебб глубоко переживал нанесенную мною обиду.

Поезд тронулся.

– А что бы ты сделал, если бы он все же поднял на меня руку? – спросила она.

Элай засмеялся.

– Едва ли я набил бы ему морду, – ответил он, – я предпочитаю удар в челюсть справа.

– А что бы ты сделал на месте Вебба? – снова спросила Бонни.

– Честно говоря, не знаю. Вряд ли я вел бы себя по-рыцарски.

– Ладно, хватит об этом, – сказала Бонни со вздохом.

Эзра Киндер был отчасти прав: поезд не доехал до Нортриджа, остановившись пятью милями южнее, в тупике, где раньше была лесопилка.

Бонни увидела множество фургонов, они ждали грузы и пассажиров.

Элай молча встал и пошел к выходу, Бонни последовала за ним. Под ногами была грязь, и Бонни увязла по щиколотку. Она чуть не выругалась, как вдруг услышала голос Джиноа.

– Элай! Бонни! Сюда!

Бонни очень обрадовалась, увидев экипаж золовки, та высунулась из окна и махала им рукой.

Элай засмеялся и, взяв Бонни за руку, вытащил ее из грязи. Когда она увязла снова, он взвалил ее на плечо и отнес к экипажу Джиноа.

Бонни смутилась, поняв, что это даст горожанам Нортриджа новый повод для сплетен, но не стала протестовать. Элай усадил ее в экипаж, улыбнулся сестре и влез на козлы рядом с кучером.

Джиноа, увидев Бонни, всплеснула руками.

– Расскажи о своем неслыханном приключении, – попросила она.

Вспомнив об объятиях Элая, Бонни опустила глаза. Вот это и в самом деле было неслыханным.

Бонни рассказала, как соскользнула с крыльца пансиона Эрлины в воду. (Сейчас она подумала: уж не подтолкнула ли ее Эрлина.) Рассказала, как понесла ее река, как появилось бревно, как Элай догнал ее, и как их прибило к берегу. Однако, не упомянув о фургоне, она сказала золовке, что их приютили Киндеры.

– Я присматривала за Роз и Кэтти, – сказала Джиноа, выслушав Бонни и догадавшись, что та поведала ей не обо всем. – Сьюзен Фэрли ухаживала за Веббом. Ты не возражаешь, чтобы она была в магазине: ему ведь нельзя двигаться.

Бонни это было неприятно, но она этого не показала.

– Сколько людей погибло, Джиноа, кто-нибудь знает?

– Сэт и начальник полиции ведут розыски. Уже найдено семь тел, – Джиноа умолкла, наклонив голову, – не могут найти девятерых: о них никто ничего не знает. Мы думали, что погибших одиннадцать, пока не пришла телеграмма от Элая.

Старая дева достала платок и вытерла глаза.

– О, Бонни, я была в отчаянии, думая, что вы оба пропали, и Роз осталась сиротой.

Бонни взяла Джиноа за руку.

– Мне очень жаль, что мы вас так напугали!

Джиноа убрала платок.

– Предстоит столько сделать! В Нортридже творится Бог знает что!

– Вода спала?

Та вздохнула.

– Не совсем, но надеюсь, что худшее позади.

Они ехали мимо места, где возводились домики, экипаж увязал в грязи, и Бонни высунулась, чтобы взглянуть на строительство. Дома были сборными, но на удивление большими. Сейчас там стояли палатки и суетился народ.

«Как быстро люди приходят в себя», – подумала Бонни, чувствуя, что у нее поднимается настроение.

– Откуда столько палаток? – спросила она.

Джиноа улыбнулась.

– От наших добрых соседей с Севера. Они узнали о нашем бедствии по телеграфу и прислали фургоны с палатками и провизией.

Экипаж с трудом тащился к Нортриджу, который уже отсюда, с холма, являл собою печальное зрелище.

Прежде чем за поворотом скрылась нижняя часть города, Бонни успела заметить масштаб разрушений: издательство Вебба и Лоскутный городок исчезли, вода плескалась в здании вокзала и в «Медном Ястребе», паром смыло.

– Форбс разорен, – сказала Джиноа со странным выражением в глазах, – Его очень поддерживает Элизабет.

Несмотря на тяжелые впечатления, Бонни обрадовалась, услышав об этом.

– Может, только сплетничают, что Форбс влюбился? А как относится к этому Элизабет?

Джиноа пожала худыми плечами.

– Кто знает? Ведь Форбс – интересный мужчина.

– Он также негодяй и плут, – заметила Бонни, хотя и без злобы.

– Говорят, что мужчины такого типа бывают прекрасными мужьями, – заметила Джиноа, – если, конечно, они меняются к лучшему.

– Не представляю, что Форбс изменится.

Золовка засмеялась.

– Любовь творит чудеса, не так ли?

Бонни внезапно вспомнила о Сэте.

– Возможно, – согласилась она, подумав, – да, возможно, это так.

Для Бонни, как и для всех в Нортридже, настали трудные дни.

Когда вода спала, власти прислали железнодорожных рабочих, чтобы восстановить полотно и здание вокзала. Начали прибывать заказанные Бонни материалы, и она сразу же продавала их, почти без задержки. Вебб, лежавший в спальне Бонни, оказался весьма капризным больным, и постоянно чего-то требовал. К счастью, Бонни почти не приходилось сидеть возле него, потому что Сьюзен Фэрли приходила каждый день ухаживать за ним. Бонни изумляло ее терпение.

Ребенок Сьюзен рос нормально, и теперь Кэтти меняла ему пеленки и приносила малыша к матери, когда его нужно было кормить. Роз была в восторге от малыша и почти не отходила от него.

Завод работал нормально, на домиках к югу от города постепенно появлялись крыши, окна и крылечки. Поговаривали, что Форбс открыл «Медный Ястреб», не дав даже просохнуть полам. Покоробленные бильярдные столы и качающийся пол в танцзале возбуждали интерес, притягивая любопытных из разных частей города.

Даже Джиноа ходила взглянуть на эти диковины. Бонни была очень занята, разрываясь между работой в магазине и уходом за Веббом.

Она устала спать на маленьком диванчике и поправлять подушки. Ее раздражали стоны и жалобы, и Бонни была рада, что не вышла за Хатчисона.

– Я разорен, – сказал он однажды вечером, когда они говорили о наводнении.