Текст книги "Они стучат дважды (СИ)"

Автор книги: Лина Вальх

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Глава 10. Хороший родственник – мертвый родственник

– Почему у тебя в доме воняет мертвечиной, Александра?

– Тебя не было – не воняло.

Превратившаяся в хостел двухкомнатная квартира Александры, к счастью своей владелицы, за последние три дня значительно опустела, выселив из себя непрошенных постояльцев. И хоть Александра и предпочла бы, чтоб Стас или его брат остались у неё, Звягинцевой приходилось мириться с тем, что Дима ускользнул посреди ночи, а от Стаса не было ни единой новости за все семьдесят два часа, что прошли с момента его ухода. Александре даже удалось немного поспать. Четыре часа. Но и этого Звягинцева считала излишним: она все время ходила по квартире, раздражая валяющегося на диване Джеймса, вздрагивала от каждого звонка и иногда ожесточённо выкручивала щелкающий диск, набирая знакомый номер.

Вот и сейчас, кажется, вселенная решила, что нервы Звягинцевой еще не до конца истончились и на них можно сыграть припасённым смычком: задержавшийся на несколько дней кузен Александры бесцеремонно вошёл через окно, уселся на стул и закинул на стол ноги, с ехидной ухмылкой глядя на Звягинцеву.

– И я тебя рад видеть, Александра. Как дела, Феликс? – он передразнил Александру писклявым голосом и качнулся на стуле, балансируя на двух ножках. – Хорошо. Спасибо, что спросила. Что нового в жизни? Погасил ипотеку за тот дом на юге. Спасибо, что тебя интересовало, как я выживал все эти годы. Что ты?..

– Феликс. – Александра резко остановилась, прекратив нарезать по кухне круги, и с силой ударила ладонями по столу, отчего пара чашек со звоном подпрыгнули. – Какой дом? Какая ипотека? Ты мёртв, Феликс. Тебе никто не выдаст кредит.

Феликс сделал вид, что его задели слова Александры, и он поджал губы.

– Ну, я правда гасил кредит. Правда не свой, – тут же добавил он, – а безвременно покинувшего этот грешный мир владельца. Как оказалось, банку все равно, кто приносит им деньги. Главное, чтоб платили в срок. А милая вдова была не против.

– Ничего не хочу об этом слышать, – на выдохе пробормотала Александра, отлипая от стола, и потёрла ладонями глаза. – Как был идиотом, так идиотом и помер. Вы вообще не развиваетесь после обращения?

– Эй!

Вот теперь Феликс звучал действительно оскорблённым. С самого детства Александра Звягинцева слышала от своего деда только одно: «Этого нахлебника оскорбить не сможет даже смерть. Разве что сам черт поднимется на землю и укажет Феликсу на его место», – и могла только догадываться, почему ее опекуну настолько неприятен их приходящий родственник. Когда же Александры выросла и обязанность заботиться о Феликсе легла на ее плечи, она первым дело отозвала его приглашение в квартиру. Кузен, как она его обычно называла, несколько месяцев оббивал порог и все подоконники квартиры Александры, добиваясь от неё разрешения войти. Сдалась Александра только через год. Да и то, потому что Стасу надоели ночные завывания за окном.

И вот теперь, кажется, Александра даже смогла опровергнуть слова своего деда.

– И давно ты научилась так хамить родственникам, Александра? Я твой брат…

– Ты наш крест, Феликс, – выдохнув, Александры рухнула на стул и, опершись локтем о край стола, накрыла ладонью глаза. – Всей нашей семьи. С самого момента твоей смерти. И мы пытаемся его нести, как можем. Но шея порой начинает болеть от этого вечного восхождения на Голгофу, знаешь ли. И тебя никто не учил стучаться? – вспыхнула Александра, резко вскинув голову и посмотрев на Феликса. – Ты не можешь просто влетать в мою квартиру и делать вид, что все в порядке.

– Бла-бла-бла, Александра решила поиграть в грозную мамочку. Что, накажешь меня?

– Убью.

Слово сорвалось с кончика языка Александры быстрее, чем она подумала о сказанном. Однако Феликс тут же как-то затих и обиженно засопел. Он все так же покачивался на стуле, но теперь сложил на груди руки, нахмурился и опустил взгляд, прожигая им чашку на столе. Часы негромко тикали в тишине кухни, пока Александра играла в односторонние гляделки с кузеном. Тот продолжал игнорировать ее весьма упорно, и Звягинцева могла поспорить, что делать так он мог до самой смерти. Смерти Александры, разумеется. Потому что, вспоминая все ситуации, из которых Феликс выходил живым, когда все факты были против него – он даже пережил два лихоборовских суда, добившись оправдания и возмещения морального вреда, – Александра начала подозревать, что Феликс у смерти в черном списке.

И все же первым не выдержал Феликс: резко опустил стул на все четыре ножки, гордо вздёрнул подбородок и посмотрел на Александру. Только теперь в его взгляд читались подозрение и страх. Он повёл носом, принюхиваясь, и театрально фыркнул, как если бы ему в нос залетела пыль и начала щекотать.

– Как-то у тебя и правда воняет, Саш. Что тут происходит?

– Не твоего ума дело, – Александра сцепила руки перед собой в замок и торопливо начала перебирать кончиками пальцев по костяшкам.

– Мне жить в этой квартире несколько дней. Я должен знать чьи запахи я буду каждый день вдыхать. Это, знаешь ли, – Феликс сморщил нос, – не розы.

Помедлив несколько мгновений теперь уже сдалась Александра, не видя смысла делать из Андрея тайну.

– У меня стажёр. Возможно, это его одеколон.

– И где этот стажёр? – с подозрением уточнил Феликс.

– Уехал домой, когда мы поняли… – Александра запнулась и прикусила изнутри щеку, тут ощутив на кончике языка металлический привкус. – Когда мы поняли, что нужно сдать отчёт начальству, а срок уже сегодня. Обещал прислать материал на правки, но скорее всего он лежит сейчас на диване и спит. А когда не спит – пьёт и смотрит телек.

– Почему считаешь, что пьёт?

– Я бы после такого на его месте пила.

Знать, что Андрей ушёл из квартиры Александры уже пьяным, Феликсу было не нужно. Поэтому с большей вероятностью, сейчас Морозов отсыпался и боролся с похмельем, в которое его загнал расстроенный Дима и сама Александра, обнаружившая, что пьяный Морозов – тихий Морозов. Разговаривал он намного меньше, и не мешал думать, что теперь делать со всем, свалившимся на голову за последнюю неделю. И все же звонить и справлять о состоянии Андрея Александра не спешила, позволяя стажёру свыкнуться с новой информацией: по его взгляду было заметно, что он в трех минутах от звонка в районное отделение психдиспансера. Жаль, он не знает, что все его сотрудники – члены «Лихобор».

– Можем все-таки поговорим? – осторожно предложил Феликс, усаживаясь на стуле ровно и неестественно для нынешнего времени распрямляя спину. – Или дама изволит желать чего-то другого? Чаю например?

Александра помедлила. Слова, которые она так долго хотела высказать своему кузену, застряли, пойманные в ловушку ее же собственной спесивостью и неумением скрывать свои мысли дольше, чем то было необходимо.

– Нам не о чем говорить, Феликс. Можешь сделать себе чай, если хочешь. Я не голодна.

– А я вот что-то давно не кушал. Если ты понимаешь, о чем я, – Феликс намекающе поиграл бровями, а затем его лицо резко стало серьёзным, и он перевёл взгляд за спину Звягинцевой. – Что у вас тут происходит, Александра?

– Доброе утро всем не спящим в такую рань.

Александра не должна была оборачиваться. Она не должна была прожигать взглядом прильнувшего к дверному косяку полураздетого мужчину перед ней в одном набедренном полотенце. И уж тем более она не должна была позволять себе следить, как капелька воды стекает на его шее, огибает острую ключицу и скользит по слегка заметному прессу, чтобы затем скрыться за краем белоснежного полотенца. И тем не менее она все это сделала. Еще и сглотнула, чтобы наверняка закрепить у Джеймса в голове мысль, что она оставила его дома только ради того, чтобы забыть о Стасе.

Резко отвернувшись, Александра тут же пожалела об этом, столкнувшись взглядом с ехидным Феликсом, играючи постукивающим кончиками пальцев по столу.

– О, я смотрю, ты времени даром не теряешь, Сашка. – Феликс метнулся взглядом на Джеймса, и тут же его губы изогнулись в ухмылке. – Что, забываешь Стаса в объятьях другого?

– Заткнись, Феликс.

Послышались мокрый звук отлепляющейся от дерева кожи и два громких тяжёлых шлепка босых ног по полу. Джеймс остановился над самым ухом Александры, опершись руками о спинку ее стула.

– Она не в моем вкусе, – раздалось сверху, и Александра втянула шею, чувствуя, как щеки горят.

– Мы это уже все поняли, – резко рявкнула она. – Не нужно повторять дважды.

Стул скрипнул, когда пальцы Джеймса разжались и он отпустил спинку, встав рядом с Александрой. Феликс тут же подскочил со своего места и шагнул немного в сторону, чтобы не толпиться у стола.

– Феликс Звягинцев, – он протянул руку, чтобы поприветствовать Джеймса, но тот просто прошёл мимо Феликса, тут же заняв его место рядом с Александрой.

– Я знаю, – бросил в воздух Джеймс, глядя на Звягинцеву. – А где этот? Ну, другой убогий. Не твой кузен.

– В это квартире хоть кого-нибудь не оскорбляют за первые пять минут общения? – обиженно засопел Феликс.

– Да. Мёртвых.

Александра постаралась придать своему лицу как можно более бесстрастное выражение, когда говорила эти слова. Не улыбаться – было тяжёлой задачей. Но, кажется, она с ней справилась: Феликс поник, опершись о край столешницы кухонного гарнитура. Его взгляд бегал с Джеймса на Александру, а из ушей разве что не поднимались вверх маленькие струйки черного дыма от перенапряжения.

– Мне кажется, или это дискриминация по видовому признаку? – глаза Феликса с подозрением прищурились, а пальцы пропустили меж собой несколько светлых прядей его волос, растрёпывая причёску.

– Тебе кажется, – отмахнулась Александра, плеснув в стоящую рядом кружку воды из кувшина.

– Но ты ведь сама назвала меня мёртвым.

– Я мыслю, следовательно, я существую, – задумчиво протянул Джеймс и с хрустом откусил кусочек схваченного со стола яблока.

– Изображаешь злодея из кино? – саркастично вскинул бровь Феликс.

– Нет, просто мне нравятся яблоки. Навевают воспоминания о детстве.

Хруст, с которым Джеймс откусил еще один кусочек, треском разорвал безмятежность небольшой кухни. Жевал яблоко он еще громче, кажется, догадавшись, что Феликсу этот звук доставляет дискомфорт: Феликс нервно моргал, как будто у него тик, каждый раз, когда челюсть Джеймса делала круговое движение, чтобы снова разбить кусочки яблока на более мелкие.

– Если хочешь, хоть что-нибудь узнать, сиди и помалкивай, – Александра метнула предупреждающий взгляд на Феликса.

– Ладно, ваше высокоблагородие, – он отлип от столешницы и, звонко ударив каблуками друг о друга, отвесил Звягинцевой шутливый поклон. – Как скажете. И если ты не заметила, на кухне только два стула. И оба они заняты.

Александра не стала отвечать на резонное замечания Феликса. Вместо этого девушка обратила все своё внимание на жующего Джеймса и в который раз за последние дни заметила, что хоть это имя ему и идёт, но называть так достаточно непривычно. В окружающей их обстановке. Оно казалось неестественным, как и сам мужчина, было чем-то лишним на этой кухне, где даже помятый бессонными ночами Андрей Морозов вписывался намного лучше в своей поношенной куртке и дурацких палёных кедах.

– Что за тварь сидит в Стасе? – Александра пожалась вперёд, заглядывая Джеймсу в глаза.

– Зачем же так грубо? Тварь, – он ткнул пальцем за спину на подоконник, где примостился домашний любимец Звягинцевой, – это твой кот, решивший, что мои кеды – идеально место, чтобы обосновать в них лоток. Жаль не смог притащить наполнитель – тогда бы он сразу на них кинулся.

– Кота не трожь, – вскинулся Феликс.

– Разумеется, товарищ Дзержинский. Не буду я трогать ваш Броневичок. Не очень-то он мне нужен.

Джеймс вскинул было руки в примирительном жесте, но Александра только смерила его хмурым взглядом и упрямо поджала губы.

– Не отходи от темы.

– Твоему другу не помочь, если ты хочешь снова это услышать. – Джеймс развёл руками и, отбросив яблок в сторону, откинулся на спинку стула. – Хотя в нем и не тварь, но потрепал он его за эти дни знатно. Однако я удивлён, что Стас все еще не откинулся окончательно. Крепкий парнишка. Или его просто что-то слишком удерживает.

– Он просто упрямый козел, – усмехнулась Звягинцева, чувствуя на губах неприятный горький привкус лжи.

Джеймс улыбнулся одновременно с Александрой.

– В любом случае, ты знаешь правила, Звягинцева. Либо то… – Джеймс помедлил, явно подбирая слова, потому как на секунду он оглянулся на Феликса, – существо само покидает тело Стаса, либо мы звоним священнику. Насильно мы ничего не сможем сделать. Тебе и самой это известно, не так ли? – Губы Джеймса растянулись в довольной ухмылке, когда Александра скривилась и нервно взмахнула руками, намекая, что разговаривать об этом она не собирается. – Разве что, – он пожал плечами, – твой дружок сможет самостоятельно выдавить Б… демона из своего тела. Но я в это слабо верю. На моей памяти такое было всего два раза. И то через несколько минут после слияния. Да и в одном из тел демону просто не понравилось быть – они не любят девственниц.

– Что ж, как говорится, бог любит троицу, – неловко крякнул Феликс и перекатился с пятки на носок, скрипнув половицами.

– Скорее пятницу.

– Что?

– Ничего, – отмахнулся Джеймс и тут же с улыбкой добавил: – Шутка.

Он улыбался недолго. Всего несколько секунд, показавшихся Александре вечностью загнанного в ловушку зверя. Джеймс улыбался, и от этой улыбки по телу Звягинцевой разливалось неприятное ощущение, которое не могли стереть ни золотистые глаза напротив, ни подтянутая фигура, несомненно вставленная сейчас, чтобы отвлечь Александру. Тиканье часов замедлилось, сливаясь с кухонной тишиной и гудками машин, а улыбка превратилась в оскал, чтобы в следующее мгновение и вовсе исчезнуть за ярким алым пятном надкушенного яблока.

Звягинцева замотала головой отгоняя от себе наваждение и заметила краем взгляда напряженного Феликса. Охотник увидел охотника, – Александра усмехнулась собственным мыслям и резко дёрнула край домашней футболки.

– Дима весь город уже обыскал, но Стаса не видно, – выдохнула Звягинцева, подтянув одно колено к груди и обхватив его рукой.

– Конечно, не видно. Вы думали он в гостиницу пошёл? Жди своего дружка с сосульками вместо волос. Ставлю сотку, что он сейчас у себя дома. И это не Чукотка, – шутливо погрозил пальцем Джеймс. – Либо же он прячется там, где вы никогда не будете его искать. Например… в офисе. Ростислав ведь не знает, что произошло со Стасом, так?

– Откуда?.. Ладно, ты знаешь все.

– Именно, – с видом победителя заметил Джеймс. – Советую вам поискать получше. Прошло уже три дня. А как известно время – сохранённые нервные клетки нас и Стаса.

Джеймс говорил тоном учителя, который объясняет что-то в двадцатый раз нерадивым ученикам, а те так и не хотят запоминать. Он говорил с Александрой, как с маленьким ребёнком, а ей оставалось только послушно кивать, чтобы разговор закончился побыстрее: выносить еще несколько минут немых оскорблений и унижений умственных способностей Звягинцева была не в силах. И, кажется, Джеймс услышал ее мольбы. Бросив быстрый взгляд на часы, он схватил со стола недоеденное яблоко, поднялся на ноги и посмотрел по очереди на Феликса и Александру.

– Ладно, если допрос окончен, я пойду еще посплю. Не люблю демонов. Все соки выпивают. – Джеймс театрально вздохнул, подняв взгляд к потолку и с хрустом впился зубами в яблоко, позволив соку стечь по его руке.

Феликс позволил себе громко выругаться, когда дверь в комнату для гостей захлопнулась и из-за неё негромко донеслась тихая классическая музыка. Схватив с раковины помятую мокрую тряпку, Феликс бросил ее на пол и, ногой вытер оставленные Джеймсом липкие следы поедания яблока.

– Пусть свинью за стол…

– И вот зачем я начинала этот разговор? – Александра резко оборвала кузена отчаянным стоном и, опершись локтями о стол, закрыла глаза руками. – Время потратила, а нового ничего не узнала.

– Ничего в этой жизни нет бессмысленного, – понимающе протянул Феликс, присаживаясь обратно на стул, и положил руку на плечо Александры. – Не думай сейчас об этом, Сашка.

Александры хватило только на то, чтобы устало всхлипнуть и сползти на стуле пониже под стол, уворачиваясь от руки кузена. Быть слабой было позором в семье Звягинцевых – так всегда говорил ее дед. Но к тридцати годам Александра стала догадываться, что большая часть того, что внушали ей в детстве – это травмы взрослых людей, взваленные на плечи пятилетней сироты. Быть сильной было приятно. Но еще приятней, оказывалось зарыться я мягкую рыжую шерсть кота и слушать его мурчание, позволяя себе наконец чувствовать хоть что-то помимо вечной внутренней силы.

И Феликс, – надо было назвать кота Феликсом, у них даже взгляд одинаковый, – к удивлению Александры, понимал ее намного лучше, чем родной дед.

Телефон разразился нервной вибрацией из-под плетёной корзиночки, куда Звягинцева спрятала его по старой привычке. Сжав руку в кулак, Феликс сдвинул к переносице светлые брови и кивнул в сторону телефона, но Александра беззвучно прошипела, оттолкнув от себя мобильный. Разговаривать с людьми не хотелось, даже если бы это был сам Стас. Феликс же оставался ее семьёй, даже при всей эксцентричности и взбалмошности.

– Знаю, что наши отношения оставляют желать лучшего, Александра, но… – Феликс помедлил, не решаясь выдвинуть своё предположение. – Покажи Стаса Марьяне.

– Она хороший друг Ростислава. Она сразу побежит ему обо всем рассказывать.

– Я понимаю, и все же. Покажи. Не верю я этому твоему… Джеймсу, – перекривлял имя Феликс. – И пахнет он… никак. Никогда такого не встречал.

– О чем ты? Он конечно после душа…

– Нет, Саш, ты не понимаешь. – Феликс встрепенулся, заёрзал на стуле, затем замер, напряженно вслушиваясь в тишину квартиры, и понизил голос до заговорщицкого тона: – Он не пахнет. Вообще. Я не отличу его от окружающего мира, как будто он это и есть мир вокруг. Он сливается с ним и меня это пугает. Каждый в этом мире имеет свой запах. А он… – Феликс сделал большие глаза по пять рублей и схватил ладонь Александры, сжимая в руке, – пустота. Я слышу как бьётся его сердце, я чувствую его присутствие, но стой я к нему спиной – был бы идеальной добычей. Я не могу это объяснить, но просто хочу, чтобы ты была осторожна. Ты моя сестра, Александра. И я беспокоюсь о тебе.

Феликс выглядел испуганным. Искренне напуганным и растерянным. И все же посоветованный Асмодеем парень оставался пока что единственной надеждой Александры на то, что Стаса можно спасти.

Звягинцева привстала на стуле, выскользнув ладонью из хватки Феликса.

– Я знаю.

– Поэтому будь с ним осторожна, – Феликс доверчиво уставился в ее глаза, отчего Александре стало неловко, и она поспешила отвести взгляд. – Я не доверяю тем, кто искренне желает помочь. Они делают это не от душевной боли за тебя. Не верь его словам. И делай, как посчитаешь нужным.

Быть осторожно нужно было, когда Александра пришла с Морозовым на кладбище в полночь.

Сейчас же она могла только пользоваться тем, что даёт ей судьба. И надеяться, что на этот раз она ее не обманет.

Глава 11. Братские узы

Парк дышал сыростью недавно пролившегося на землю дождя и чихал пылью июньской жары. Утки в маленьком пруду приветливо закрякали, приметив издалека Александру, но он только прошла мимо, сжимая в кармане мешочек с чёрствым хлебом. Кормить уток было признаком дурного тона. Особенно когда кормом служила выпечка. Но отказать себе в удовольствии посмотреть на этих милых неуклюжих созданий, переваливающихся с лапы на лапу, было просто невозможно.

Несколько раз на узкой тропинке в глубину парка Александра оглядывалась, всколыхнутая странным чувством в груди: она чувствовала на себе чужой взгляд, но не могла приметить хоть кого-то, кто мог следить за ней.

Телефонный звонок от Димы прервал послеобеденный сон Александры, едва он начался. Двадцать пропущенных от начальника с укором смотрели на Звягинцеву из панели уведомление, и она, гонимая внутренним голосом укора, все же решила, что выбраться из дома до офиса будет неплохой идеей. К тому же она прекрасно догадывалась о причине столь яростного интереса Максима Олеговича к ее персоне – они с Андреем так и не сделали третье задание. А все письма, что прислало начальство, Александра отправила скопом в корзину.

В любом случае, она уже подумывала об уходе. Так что тянуть и дальше было бы просто глупо.

– Что за срочность? У меня телефон с утра разрывается. Рассказывайте и я побегу в офис, получать похвалу за невыполненное задание от Макса.

Она нашла Диму с Лерой на одной из покоцанных от времени скамеек, чернеющих облупившейся краской и мокрыми от дождя деревянными полосами сидений. На секунду Александре захотелось развернуться и уйти, оставив их, но план рассыпался так же быстро, как Звягинцева его создала в своей голове: Лера заметила ее раньше, чем Александра снова скрылась за деревьями, и дёрнула Диму за руку, указав в ее сторону.

– О, передавай ему привет. – Лера поднялась со скамейки, погладив Диму по плечу, и поравнялась со Звягинцевой.

– Обязательно, – едко скривилась Александра. – После того, как он распишет меня в некомпетентности.

Дима нервно усмехнулся. Он не смотрел на Александру: уставился под ноги пустым безжизненным взглядом, накрыл ладонями рот и тяжело дышал, но его надрывный смешок, Звягинцева все равно услышала. Лера нахмурилась, напряженно следя за тем, как Дима медленно дышит, а затем коротко тронула Александру за руку.

– Так зачем звонила, Лер? – не глядя на Валерию, Звягинцева повела плечом, сбрасывая с себя ее ладонь. – Мне казалось, сейчас середина рабочего дня и ты должна сидеть в офисе, перекладывая бумажки с одного конца стола на другой, а не приглашать меня в парк на дружественную прогулку.

Лера неловко перемнулась с ноги на ногу и, оглянувшись на Диму, понизила голос:

– Давай отойдём ненадолго. – Она кивнула в сторону, а затем, чуть громче обратилась к Вознесенскому: – Дим, мы сейчас вернемся. Никуда не уходи.

– Да куда я отсюда денусь? – устало выдохнул Дима, откинулся на спинку скамейки и, развалившись, немного сполз вниз. – Как будто я маленький.

Лера цокнула языком и быстро зашагала в сторону раскидистого старого дуба над маленьким прудом, заполонённым утками. Александре стоило усилий, чтобы успеть за этой невысокой и проворной сотрудницей «Лихобор». Обычно тихая Лера сейчас выглядела обеспокоенной и дёрганной. Ее пальцы то и дело теребили пуговицы на светлой блузке, а маленькая сумка сползала с плеча каждые несколько секунд, отчего Лера раздражённо подтягивала ее и фыркала.

Наконец, спустив сумку с плеча, Лера вдохнула и, указав головой на притихшего на скамейке Диму, протараторила:

– Он меня беспокоит.

– Он тебя беспокоит? – Александра удивлённо выгнула бровь и вздёрнула подбородок, сложив на груди руки. – Не очень понимаю, с чего бы.

– Все время бормочет что-то про Стаса. Я пытаюсь поработать из дома, а он все «Стас это, Стас то», – передразнила низким голосом Лера. – Я трижды из-за него переписывала отчёт! Еще и пропадал где-то полтора дня и даже не отписался мне!

– М-м-м, да, – поджав губы, согласилась Александра. – Это весомый повод для беспокойства.

Склонность Вознесенских к бродяжничеству и неожиданным исчезновениям не была ни для кого секретом. Стас мог с лёгкостью исчезнуть на несколько дней, не предупредив даже Александру, а потом заявиться посреди ночи, вывалявшийся в грязи и пахнущий, как дорогой французский сыр с плесенью. До монаха Станиславу было далеко, но состояние его головы всегда вызывало у Александры некоторое беспокойство. Однако, сейчас она успокаивала себя тем, что в Стасе находился неизвестный демон, и его поведение вполне обосновано. Дима же любил повторять многое за братом, считая его образцом, но некоторые черты характера, кажется, были для Вознесенских общими.

– Твой цинизм тут неуместен, Саш.

– Да я абсолютно серьёзна. И что, он ничего тебе не сказал по этому поводу?

– Сказал. «Ста-а-ас», – растягивая гласную пробасила Лера, явно снова изображая Диму. – И рухнул спать. Думала, съедем от его брата, так хоть жить нормально начнём. Так нет. Он и тут не даёт покоя. Вечно ощущение, словно его дух все время стоит у меня за спиной. Особенно, когда я работаю или готовлю. Иногда вообще кажется, что скрипят половицы. Ужасное чувство. Спасибо, хоть в душе такого нет.

– Да брось, – Александра тряхнула хвостом и бросила взгляд на Диму, – Стас бы не стал подглядывать за тобой. Особенно после смерти. Он же у нас верит в рай с сорока девственницами.

– Мы его уже расстроили, что ему это не светит, – хихикнула Лера. – Он немного ошибся образом жизни, чтобы рассчитывать на такое богатство после смерти. А вот квартиру надо будет проверить. У меня как раз есть знакомый молодой батюшка.

Александра дёрнулась, словно ее обожгло раскалённым утюжком для волос, а кожа над левыми рёбрами засаднила. Хотелось стянуть с себя всю одежду и расчесать небольшую выцветшую на коже надпись до крови, как если бы это могло облегчить боль. Увы, старые забытые всеми слова сейчас наверняка проступили с новой силой от слишком близкого нахождения Леры. А при упоминании священника и вовсе вспыхнули огнём. Однако, казалось, Лера этого не заметила, потому как мягко улыбнулась и продолжила:

– А вчера, вечером, около одиннадцати, я видела Стаса. Около нашего дома.

– В смысле «видела»?

Александра хотела искренне верить, что ей послышалось из-за шумящей в ушах боли, что Лера имела ввиду что-то совершенно другое, но каждая клеточка мозга кричала, что это не так. И выражение лица собеседницы намекало на сомнения в слуховых способностях Звягинцевой.

– Ну, выглядываю я в окно, чтобы как обычно обсудить прохожих с мистером Бингли, – Лера закатила глаза в ответ на скептично выгнутую бровь Александры, считавшей, что назвать пса «Бингли» было верхом надругательства над английской литературой, – а тут он стоит. Под деревом на другой стороне улицы и смотрит на меня. Мне даже показалось, что у него глаза светились в темноте. Ну, как у одержимых, знаешь?

– Да, помню эту особенность, – с лёгкой полуулыбкой кивнула Александра.

– Ну так вот. Стоит, значит, смотрит на меня и улыбается.

– Ты это все с двухсот метров разглядела?

– Я взяла бинокль, – вскинула указательный палец Лера. – Специально держу его на подоконнике для таких случаев.

«Склонность к сплетням». Александра мысленно внесла новый пункт в свой длинный список мнений о людях, и Лере Громовой, увы, не повезло: она собрала уже больше пятидесяти процентов минусов из возможных ста, и желание общаться с ней в голове Александры очень быстро и стремительно неслось по экспоненте вниз.

– И что в итоге? – с некоторым раздражением бросила Александра.

– Что в итоге? – Лера прозвучала удивлённой подобным вопросом, но тут же одёрнула край блузки и черты ее лица смягчились. – Побежала за Димой. Еле разбудила и тут же потащила на кухню, но Стаса уже не было. Подумала бы, что мне привиделось, если бы не записала это все в блокнот. Привычка у меня такая.

– Хорошая привычка, знаешь ли. Помогает потом вычислить злостных нарушителей общественного порядка.

Воспоминания о Медее даже с какой-то теплотой вспыхнули в памяти Александры, но они тут же растворились, когда хлёсткая пощёчина от слов Ростислава напомнила ей о произошедшем. Нужно будет навестить его в хранилище «Лихобор». Когда она разберётся с текущими проблемами.

– Эх, да, – Лера грустно улыбнулась, нервно перебирая пальцами цепочечную лямку сумки. – Жаль, пока бегала сожгла макароны. И Стаса в итоге так ему и не показала.

Александра не была уверена, что Стас со светящимися глазами – это именно то, что хотел увидеть Дима после нескольких бессонных дней и того, что он знал о брате. Вознесенский все еще надеялся, что они не опоздали, что еще не поздно спасти Станислава, и Александра не спешила его в этом разочаровывать. Ей и самой было приятно самообманываться. А мысль, что есть однопроцентный шанс вытащить из Стаса засевшего в нем демона, – согревала и давала сил. Хотя Александра прекрасно знала, что падать с вершины собственных надежд будет до разорванных легких больно.

– Пыталась уговорить его сходить на охоту, – Лера нахмурилась, посмотрев на поникшего на скамейке Дмитрия, – но он ни в какую не хочет. Брат в лазарете, поэтому у нас свободно одно место. Но Дима упирается. Говорит, что пойдёт только с братом. Упёртые эти Вознесенские, как бараны.

– Да, есть такое, – коротким кивком согласилась Александра.

– Барышни, помощь не нужна? Найду вашего милого Стаса быстрее, чем успеете моргнуть глазом. Дайте что-нибудь из его вещей и все будет выполнено. Только не носки или трусы.

Феликс возник из-за спины, уведомив о прибытии только лёгким порывом ветра. Он прекрасно знал, как Александру раздражает эта его привычка и все же продолжал. Сделав несколько глубоких вдохов, Александра посчитала, что ее сердце достаточно замедлилось, чтобы мозг не предложил ей совершить непоправимую ошибку и лишиться единственного родственника. Поэтому, едва удерживая на лице маску спокойствия, Александра обернулась к Феликсу, выгнула бровь и поджала губы, надеясь, что это хоть немного сможет передать ее недовольство.

– Ты за мной следил?

– Обижаешь, Саш, – Феликс обаятельно улыбнулся, и за спиной Александры раздался тихий кокетливый смешок Леры. – Приглядывал.

– Зачем? – Единственный вопрос, на который Александра хотела знать ответ.

– Время нынче небезопасное, – развёл руками Феликс. – Вдруг кто-то решит тебя обидеть, Саш. Я, как твой кузен, не смогу простить себе этого.

– Феликс, тебе сколько лет? – Александра сжала пальцами переносицу и с силой надавила на неё, массируя.

– М-м-м, двести вроде бы, – прикинул Феликс, подняв глаза к небу. – Плюс-минус десяток лет.

– А я бы дала пятнадцать. Уровень эмоционального развития такой же.

– Ну конечно, это же ты у нас тут барышня-Несмеяна. Железная леди «Лихобор». Тащишь все на своих плечах и даже не хочешь попросить помощи у родственника. Ты когда вообще последний раз улыбалась? Тебе тридцать, а ни одной морщинки на лице. Ну-ка, давай.

Феликс схватил Александру двумя руками за щеки и потянул за них, растягивая ее губы в подобие улыбки, быстрее, чем Звягинцева успела среагировать и увернуться. И все же она нашла в себе силы замотать головой и хлопнуть Феликса по рукам.

– Во-первых, мне двадцать восемь. А во-вторых, не вижу ни одной причины, чтобы улыбаться круглые сутки.

– Ох-ох-ох, это все воспитание твоего деда даёт о себе знать. В моё время детей воспитывали по-другому. А люди были приветливей.

– Главное деду не говори. А то он снова начнёт рассказывать тебе, как подобные тебе эксплуатировали рабочих и крестьян.