Текст книги "Они стучат дважды (СИ)"

Автор книги: Лина Вальх

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 14. Бойся Вознесенских, дары приносящих

– Александра! Какие люди! Что заставило тебя снизойти до простых смертных?

– Я хочу знать, что вы делаете с пойманными демонами, призраками и всеми остальными чудесными существами. А еще больше, я хочу знать, что вы делали с ними около той протёкшей стены буквально полчаса назад. И не ври мне, Ростислав. Я знаю о ее существовании. Теперь.

Ловить людей в их рабочем кабинете уже превращалось для Александры в плохую привычку. Сначала Асмодей, а теперь вот и Ростислав попался в расставленную Звягинцевой ловушку. Точнее, навестить бывшего начальника предложил Джеймс, пребывавший после визита в подвал в весьма приподнятом настроении. Нельзя было сказать, что и настроение Александры не улучшилось, но все же она предпочла, чтобы с ней не пытались флиртовать в мокрых и заплесневелых подвалах.

Ростислав, кажется, не заметил развалившегося на гостевом диванчике Джеймса, а тот в свою очередь спрятался за одним из глянцевых женских журналов о вязании. Забавно, все мужчины в окружении Александры питали слабость к рукоделию.

– Вот как? – Ростислав откинулся на спинку мягкого кресла и закинул ноги на стол. – С чего это тебя стала беспокоить их судьба? Мне казалось, ты никогда не питала особой любви к братьям нашим меньшим. И уже тем более никогда не интересовалась, зачем мы их отлавливаем. Ты была, как бы это помягче сказать, – он помедлил, – идеальным работником. Никогда не задавала вопросы и делала свое дело. Лучший сотрудник месяца. Образцово-показательный экзорцист последних десяти лет. Ни одного отпуска, ни одного выговора. Никогда не болеешь и всегда готова выйти на работу, даже в праздники. Меньше вопросов – больше работы. Ведь это именно так и работает, – осклабился Ростислав. – И кто же рассказал тебе об этой… стене?

– Он.

Александра слегка наклонилась, кивком указав за спину, где Джеймс, судя по шуршанию страниц, бездумно перелистывал журнал.

За несколько секунд выражение лица Ростислава сменилось с самодовольного на глубоко испуганное. Его глаза расширились, зрачки нервно подёргивались в обрамлении зелёной окантовки, а челюсть с силой сжалась вместе с обхватившими кожаный подлокотник пальцами. Ростислав дышал медленно и тяжело, не моргая глядя за спину Александры.

– Как… интересно.

Не знай Александра Ростислава достаточно хорошо, она бы подумала, что у него просто случился инсульт. Дементьев бездумно раскрывал рот, сумев выдохнуть только несколько раз «Как интересно». Его правый глаз нервно подёргивался, а по губам то и дело скользил кончик языка, смачивая сморщившуюся розоватую кожу. Диван скрипнул, и через несколько негромких кошачьих шагов Джеймс оказался около стола. Он бросил на него один из журналов и шутливо отсалютовал Александре.

– Не буду вам мешать, – он мягко хохотнул, но его смех разнёсся по кабинету майским громом. – Кажется, я произвожу на людей не самое приятное впечатление. Еще увидимся.

Дверь захлопнулась за Джеймсом быстрее, чем Александра успела понять, что теперь она в кабинете с Ростиславом осталась одна. Нет, она привыкла к индивидуальным допросам со стороны координаторов – странная привычка пахла формалином и бабушкиной кашей, а плакат женщины с заклеенным ртом на стене за креслом Ростислава посылал странные намёки на прошлое организации. Майор Александра Звягинцева. Было даже иногда смешно видеть в шкафу старую форму и вспоминать, что ты еще и офицер.

Александра негромко хмыкнула и закинула ногу на ногу.

– Что? – бровь Звягинцевой вопросительно выгнулась.

– Что что? – делая непонимающий вид переспросил Ростислав.

– Почему ты так смотрел на него? Тебя что-то в нем беспокоит? Если да, – Александра подалась вперёд, – то я предпочту узнать об этом сейчас, а не когда к моему горлу приставят нож и попытаются убить. Как в тот раз.

– Ну, вышло небольшое недоразумение. С кем не бывает.

Недоразумение, по мнению Ростислава, едва не стоило Александре жизни. Впрочем, она никогда не замечала за координаторами особой заботы о своих подчинённых. Задание и результат – единственное, что скрывалось за бездушными строчками отчётов, посылаемых сначала в главное здание, а затем и в головной европейский офис. Александра даже не была уверена, что хоть кто-то читает их отчёты, потому как не знала никого в организации, кроме Ростислава. Каждый разговор о вышестоящем руководстве пресекался. В архивах информации было ровно столько, чтобы удовлетворить любопытство школьника и зародить в нему чувство гордости за величие «Лихобор». А карьерный рост отсутствовал.

Единственным повышением, грозившим Александре, были похороны.

Ростислав закряхтел в кресле, вырвав Звягинцеву из воспоминаний о работе.

– Нет, – уже намного серьёзней отозвался Дементьев, – он не причинит тебе никакого вреда.

– Откуда такая уверенность?

– Просто знаю. Мы… немного знакомы.

– Зна… – Александра подавилась воздухом, схватившись за грудь. – Что? То есть ты знаешь этого человека, но ни слова не сказал нам? Прекрасно, Ростислав.

– А зачем вам о нем знать? Твоя жизнь как-то изменилась бы, узнай ты о существовании людей, подобных ему? Нет? Вот и ответ на твой вопрос. – Ростислав хлопнул ладонью по столу и ткнул Александре указательным пальцем в лицо. – Меньше знаешь, крепче спишь, Александра. Я несу за вас ответственность и весь груз знаний. И поверь, тебе бы не понравилось общаться с теми, с кем мне приходится иметь дело каждый день. И этот твой новый друг не самый худший из них.

Александра вжалась в резную спинку стула, болезненно впивающуюся своими шипами в позвонки. Кончик языка покалывало. Хотелось задать всего один вопрос, интересующий Звягинцеву больше всего, но надежда получить на него ответ стремилась к нулю. Негромко промычав под нос, Александра привстала на стуле, неестественно выпрямляя спину, и посмотрела на Дементьева.

– Его точно зовут Джеймс?

– Джеймс? – Ростислав скривился, кажется, немного задумавшись над вопросом Александры, а затем замотал головой и вскинул руки. – Без понятия. Мне он вообще не представлялся. Прихожу в первый день работы в этот кабинет, а там он. Сидит на моем месте, закинул ноги на стол и попивает виски. Да, это было слишком неожиданно. А потом начал мне вещать про вот эту вот стену, наше предназначение и смысл всей нашей работы. Разговор был, знаешь ли, не самый интересный. И добавил, что если буду плохо работать – он скормит меня Стене.

Скормит стене. Видимо так же, как Ростислав скормил ей тех несчастных, среди которых Александра видела своего старого знакомого. Скормит стене звучало, как издевательство над здравым смыслом. Кривая кирпичная стена не могла быть живой, она не могла говорить с Александрой и тянуть к себе.

– А мы знаем, что там? – собственный голос казался Александре чужим и приглушенным, словно раздавался из-за той самой холодной преграды. – За этой… этим барьеров?

– Нет. Все, кто приближался к ней ближе этой линии или, не дай бог, дотрагивался до неё, исчезали. – Ростислав помрачнел, сцепив пальцы перед собой на столе в замок. – Мы потеряли нескольких людей только на прошлой неделе. Она как будто притягивает к себе. И мы никак не может ее остановить. Сейчас вроде бы стало немного лучше. Трещины затянулись. Но мы не знаем насколько долго. Прорвать может в любой момент. Один из уцелевших сказал, что слышал голоса. Они говорили ему дотронуться, потому что так надо. Мы успели его остановить.

Ростислав выглядел уставшим. Его пальцы нервно тёрли друг друга, пока он напряженно сжимал ладони.

– Вся эта работа – всего лишь бессмысленный способ скрыть от людей существование бреши. Что за ней? Одному богу только известно. Но мы, координаторы, вынуждены держать остальных в неведении. Знания – источник страха. А страх приводит к неповиновению. Расскажи я кому-то еще о существовании стены – и все рухнет.

– Ты так в этом уверен? – скептично цокнула языком Александра.

– Мне так сказали. Я солдат и не задаю вопросы, – хмуро отозвался Ростислав.

– И давно мы превратились в организованную группировку? Хорошо хоть, еще не преступную.

– Ну знаешь ли. – Дементьев закатил глаза, откинувшись на спинку кресла и пропустив несколько прядей между пальцев. – Иногда мы нарушаем законы нескольких государств одновременно. Но у нас работа такая, – вздохнул Ростислав. – И да, «Лихоборы» всегда были оторваны от остального общества. Ни войти, ни выйти. Никогда об этом не задумывалась?

– А сам ты… никогда не задумывался, откуда взялась эта стена?

– Неудачное колдовство. Вот моя версия. Поэтому я и не люблю ведьм. – Губы Ростислава растянулись в ухмылке, и он тут же поспешил добавить, заметив взгляд Александры: – Марьяна не в счёт.

– Ну да. И ты туда же. Поддаётесь на ее чары, как послушные коты на валерьянку.

Ростислав растерянно развёл руками, словно извиняясь за собственную слабость.

Бросив на Александру еще несколько долгих многозначительных взглядов, Ростислав схватил одну из папок с края стола и, раскрыв ее, уткнулся взглядом. Разговаривать с Александрой и дальше на эту тему он, судя по напыщенно-насупившемуся внешнему виду он не планировал.

Несколько раз с силой сжав подлокотники, Звягинцева подскочила на ноги, едва не опрокинув пошатнувшийся под ней стул, поджала губы и не моргая посмотрела на Ростислава. Надежда, что он не сможет вынести пробуравливающего его насквозь взгляда, ускользала меж пальцев, как песок. Ростислав продолжал самым внимательнейшим образом изучать документы.

– Ладно, мне пора, – слова колючими иголками процарапали горло Александры и застряли на кончике языка хриплым сухим кашлем. – Спасибо, что хоть в это меня посветил.

– Заходи, если соскучишься, – Ростислав поднял взгляд и приторно улыбнулся.

Проглотить скрутившуюся во рту колкость, оказалось сложно, но Александра нашла в себе силы. Отставила в сторону стул и быстрыми шагами засеменила к выходу, спиной ощущая на себе тяжелый взгляд Ростислава. Сказать все и ничего – она уже и забыла насколько ее бывший начальник бывал невыносим.

– Он… – Александра остановилась в дверях и обернулась на Ростислава, сжимая холодный метал ручки, – он сказал, что знает. Знает, что за этим барьером. Но не расскажет нам, потому что мы недостойны.

– Классический способ манипуляции. С другой стороны, – развёл руками Дементьев, – мне плевать, что там и на кой черт мы этим занимаемся, пока мне платят деньги. Я тут не потому что мне нравится. У меня нет выбора.

Что ж, как и у Александры.

***

Александра не могла сказать, почему выйдя из кабинета Ростислава, она сразу же направилась к тому самому подвалу, куда ее привёл Джеймс.

Те же повороты, те же крысы и та же тяжёлая металлическая дверь, которая, к удивлению Александры, оказалась открытой. Открытой, насколько могла быть открыта дверь, чей замок расплавился черной липкой субстанцией. Дотрагиваться до ручки Александра не решилась – вытащила из кармана несколько бумажных салфеток и, попытавшись оттереть от замка черные пятна, выронила их, когда на белой бумаги стали разъедаться уродливые дыры. Края бумажных платков зашипели, взмыв вверх тонкими струями дыма, и Звягинцева, подцепив носком край двери, оттолкнула ее в сторону и быстро скользнула внутрь коридора.

Узкое помещение уродливо перемигивалось тусклыми лампами и черными разводами по стенам. Везде, где серого бетона касалась черная жидкость, пробегали меленькие трещины, а на пол опадала пыль. Несколько раз Александра хотела дотронуться и попробовать на ощупь субстанцию, и каждый раз она останавливала себя, глядя на обуглившиеся края дыр на стенах и вспоминая рассыпавшиеся у неё в руках бумажные платки.

Спускаться по винтовой лестнице оказалась труднее, чем в прошлый раз: перила тоже были измазаны черным и вспыхивали блеском, когда аварийные лампы снова загорались. Спускаться по винтовой лестнице, не держась за поручни, было опасно для здоровья, но еще опасней казалось сжать ладонью металл и почувствовать, как черная жидкость расползается по коже.

Александра Звягинцева никак не ожидала увидеть в секретном подвале кого-то еще, помимо нескольких посвящённых. Но стоило ей выйти из-з покосившейся балки, как ее взгляд уперся в широкую спину мужчины. Он рассматривал стену, ходил перед ней из стороны в сторону и громко кашлял, позволяя эху разносить грудные хрипы по подвалу, отражаться от стен и возвращаться, оглушая.

– Что вы тут делаете?

Будь у Александры пистолет, она немедля выдернула бы его из кобуры, чтобы направить на стоящего к ней спиной человека. Но вместо этого она схватила валяющийся под ногами камушек и бросила в голову незнакомца. Необдуманно? Определенно. Глупо? Стопроцентно и даже Стас сказал бы, что Александра выжила из ума. Но теперь было уже поздно отступать назад: мужчина обернулся, зайдясь низким грудным кашлем. Платок в его руках, как и пальцы, окрасились в черное, а плечи содрогались при каждом вдохе.

Он молчал, непонимающе глядя на Александру.

– Спрашиваю еще раз: что вы тут делаете? – скрестив за спиной пальцы, повторила Звягинцева.

Мужчина как-то странно посмотрел на неё, а затем отнял платок ото рта и улыбнулся. Александра подавилась воздухом, узнав в нем проверяющего Ростислава, и сделала несколько быстрых сбивчивых шагов назад.

– Ох, прости милая. У меня задание.

Он сказал что-то еще, но слова потонули во вновь набежавшем на Александру шуме и взволнованных перешёптываниях голосов. Она схватилась за голову, закрывая ладонями уши, но шёпот стал только громче, просачиваясь сквозь пальцы, вибрируя в барабанных перепонках и оглушая. Мужчина говорил странно, растягивал гласные, проглотил парочку «р», а каждый звук, вырывающийся из его приоткрытых губ сочился мягкостью. И с каждым новым словом он подходил все ближе к Александре, пока она не почувствовала спиной холодный камень стены, а на губах чужое горячее дыхание, налипающее черными капельками кашля.

Губы у него были горькие и маслянистые. Александра подняла взгляд, но вместо лица увидела перед собой только темноту. Ноги подкосились, обмякли, и она повалилась на землю, поддерживаемая чьими-то сильными руками. Был ли это «проверяющий» или же ей просто показалось, Александра не знала. Но затылок встретился с мокрой от влажности подвала землёй, щеку неприятно царапали маленькие камушки, а в нос ударил запах чеснока.

Интересно, кому пришло в голову есть сухарики в таком месте?

Она не слышала удаляющихся шагов, но когда ее веки дрогнули, приоткрываясь, вокруг не было ни одной живой души. Размеренный звук падающих со стены капель успокаивал. Под потолком плясали маленькие зелёные огоньки, раскручивались в спирали, сталкивались друг с другом и подрагивали волнами тёплого воздуха. Александра поморщилась и попыталась подняться, но руки оказались стиснуты шершавой верёвкой. Нервная попытка высвободить запястье обжигающей болью содранной кожи раздалась в голове Александры. Слабое чувство нарастающей паники притупилось, мозг лихорадочно пытался понять, что происходит.

Если это было ритуальное жертвоприношение, то Александра Звягинцева была худшим вариантом на роль агнца.

Зелёные огни стали ближе, и через секунду перед Звягинцевой появилось знакомое взволнованное лицо.

– Сашка!

Вознесенский. Старший из них. Он склонился над ней, разглядывая лицо Александры взглядом пластического хирурга в поисках изъянов. Звягинцеве попыталась двинуть головой, но и она оказалась зафиксирована. Если до этого Александру мало беспокоило то, что она не может пошевелиться, и она списывала все на усталость после обморока, то сейчас сердце неожиданно ускорило свой темп, болезненно ударяясь о ребра. Стас смотрел на неё, дотронувшись до щеки облачённой в перчатку рукой. Он выглядел так же, как и в последнюю встречу. Разве что из-за его воротника выглядывали края уродливый язв, разъедавших кожу охотника.

Александра нервно сглотнула, не в силах отвести взгляд от этих шрамов одержимости.

– Стас? Что ты?..

Тёплый пахнущий обработанной кожей палец тут же притулился к ее губам, и Стас только коротко шикнул. Его глаза сверкнули в полумраке алым и тут же потухли, только слабо светя желтоватым отливом. Он улыбнулся, а затем распрямился, накрыв Александру своей тенью от слабой лампочки на стене за спиной.

– Ну здравствуй, Александра Звягинцева.

Глава 15. «Придёт серенький волчок и укусит за бочок…»

– Александра не звонила?

– Нет. Никаких известий с момента, как она отправила нас к Стасу.

Солнце уже успело склониться к закату, когда яркий циферблат на часах Андрея показал половину одиннадцатого вечера. Из квартиры Марьяны Андрей вылетел первым, перемахнул все двадцать семь лестничных пролётов и упал на асфальт, вдыхая свежий воздух, пока Дима и Феликс плелись позади. Почему вампир не мог по-быстрому спуститься с помощью своей волшебной суперскорости Андрей не знал, но был благодарен этим несколько секунд тишины и спокойствия.

Воздух пах летом и спокойствием. Только негромкие перешёптывания трелей птиц в соседнем кусте выдавали суетность дышащего ночной жизнью города. Высотки уродливыми гигантами возвышались над остальными домами, но сейчас Андрей нашёл в них свою особенную защиту. Пусть и продлилась она ровно пять минут.

– Черт.

Дима остановился около него, тупо глядя в телефон и еще несколько раз чертыхнувшись.

– Что такое? – Андрей с громким кряхтением поднялся и отряхнул заляпавшиеся в песке джинсы.

– Задание. – Дима неопределённо повёл плечами, словно это была просто невыполненная домашняя работа по географии. – Срок завтра. Не выполню – вылечу со стажировки. У меня уже и так три предупреждения с момента… с момента, как все это началось со Стасом. Еще одно и брат меня убьёт, – он неловко хохотнул, скрывая нервную усмешку за плотно стянутыми в тонкие полоски губами.

– Так у тебя тоже стажировка?

– Хах, да. В нашем мире все еще приходится сдавать экзамены, ходить на зачёты и защищать отчёты по проделанной работе. А вместо стипендии – еще один прожитый день.

Звучало не очень обнадеживающе. Особенно, когда Андрей вспомнил, что теперь это и его мир. Пока что Морозов научился выживать среди гор обычных отчётов, контрольных и бессонных ночей за местным домом культуры, непонятной круглой формы, где обитали не менее сверхъестественные существа. Возможно, стоило позвать Александру проверить потом это место на пригодность к человеческому обитанию.

Заинтересованная мордашка Феликса возникла прямо перед Андреем, и он только сейчас заметил, насколько у него тонкая и бледная кожа. Она пергаментом покрывала тёмные сосуды под глазами и казалась настолько хрупкой, что малейшего усилия было бы достаточно, чтоб прорвать ее неловким движением. Глаза Феликса были неестественно яркими, зелёными и с красными прожилками. А на щеках играл болезненный румянец. В остальном же, его внешность вполне можно было назвать миловидной. Пускай это было лишь оценочное суждение самого Андрея.

– Задание? – Феликс прищурился, перебегая взглядом с Андрея на Диму. – Ой не. Это без меня ребят, я пошёл.

– Что?.. – Андрей рассеянно заморгал, поняв, что миловидного лица Феликса больше перед ним нет, а его собственное обдало прохладным ветерком. – Стоп. Куда?.. Куда он делся?

– Смылся, – Дима пожал плечами, словно это было настолько очевидной вещью, что можем было в принципе и не спрашивать. – Все вампиры такие. Как доходит до кровопролития – смываются. Только смотри, как их пятки сверкают в лучах заходящего солнца. Ладно. – Вознесенский тяжело вздохнул, рассеянно поправляя лямку рюкзака на плече. – Там дел на пять минут. Быстро управимся. А там может и Саша что-то напишет. Она планировала на работу зайти. Так что думаю, она сейчас немного занята.

– Да, конечно. – Андрей осмотрелся и резко замер. До него медленно доходил смысл слов Димы, но негромкий голос где-то на задворках сознания советовал Морозову задуматься. – Стоп, что?!

– Что?

– Ты сказал «управимся»?

– Разумеется. Ты, – Дима указал на него пальцем, – должен выполнить работу моего брата. Если ты еще не забыл. Накосячил – разгребай. Таковы правила.

– Я на это не подписывался. У меня нет сил.

– Отсутствие сил и желания не освобождает от ответственности. – Улыбка Димы превратилась в звериный оскал, но он тут же спешно спрятал ее за снисходительным взглядом. – У «Лихобор» есть правило: выбил из строя одного из нас – занимай его место и паши до конца своей жизни. Никто не будет с тобой сюсюкаться как Саша. И уж тем более не будет давать тебе поблажку, потому что ты пришёл со стороны. Есть работа, мы ее выполняем. Поэтому, будь добр, закрой свой рот и делай то, что тебе говорят.

Андрей нервно сглотнул заготовленные для Димы слова: они горьким колючим комком процарапали себе путь вниз по горлу и застряли где-то на входе в желудок, отчего в животе появилось тянущее ощущение завязывающегося узла. Чувство было Морозову знакомо по томительным ожиданиям начала экзамена и своей очереди на ответ, но сейчас единственным экзаменатором был только он сам.

– Могу я хотя бы узнать, что за задание? – осторожно подал голос Андрей.

– Оборотень. Щенок, кажется.

– И мы идём на оборотня в полнолуние? – он искренне попытался скрыть сочившийся из голоса сарказм, но все же по лицу Вознесенского читалось, что он этого успешно не сделал.

Дима закатил глаза и нарочито громко промычал от неудовольствиях, нажимая пальцем на экран телефона. Из того тут же раздалась незамысловатая тихая мелодия, а затем на всю улицу прозвучало громкое «Ваше задание принято. Спасибо, что пользуетесь услугами личного помощника. Надеемся, что вам не понадобится закрытая коробка!». Несколько раз прокрутив в голове услышанное, Андрей снова нервно сглотнул. Диму же слова бездушной машины ничуть не испугали или же взволновали. Он продолжал смотреть в экран, пока наконец не щёлкнул блокировщиком.

Телефон погас и отправился в карман.

– Ха, насмотрелся фильмов? – Вознесенский посмотрел на него, саркастично выгнув светлую бровь. – Полнолуние – лучшее время, чтобы словить одну из этих тварей. Сейчас они слабее всего. Превращение отнимает очень много сил, и обычно оборотни вырубаются после этого. Могут продрыхнуть трое суток. Так что лучше поторапливаться, если мы хотим схватить его еще горяченького.

– Тогда второй вопрос. Я – охотник. – Андрей ткнул себе в грудь пальцем. – Ты – экзорцист. Что ты собрался изгонять из оборотня?

– Блох.

Андрей подавился воздухом. Тяжелый комок застрял у него в груди, пока Дима напряженно молчал с напряженным видом. Они обменивались взглядами, пока Вознесенский не рассмеялся, вспугивая сидящих на ближайших деревьях птиц. Махнув рукой, Дмитрий поспешил прочь от подъезда и пристального взгляда консьержки в окне, перепрыгивая через небольшую металлическую оградку и лавируя между торопящимися на остановку людьми. Андрей поспешил за ним, подмечая, что физическая форма экзорциста была намного лучше его собственной.

– Шучу, конечно. – Дима шёл быстро, широкими шагами и пружиня, как на батуте. – На самом деле «экзорцист» ошибочное название нашей должности. Мы следователи. Копание в архивах, отчёты, договора с существами, бюрократические проволочки, – он обернулся к Андрею и взмахнул руками, уворачиваясь от тучного вида дамочки в розовых лосинах и пёстрой кофте с черепашками-ниндзя, – это все в нашей компетенции. Люди прозвали нас экзорцистами, потому что несколько раз увидели, как демон покидает человека, после разговора с нами. Мы не умеем изгонять демонов.

Слова Димы звучали логично и разумно.

Они остановились перед пешеходным переходом, и Вознесенский резко выкинул руку в сторону, останавливая Андрея в тот самый момент, как перед ними пронеслась низкая гоночная машина, еще несколько секунд вибрировавшая в барабанных перепонках утробным рыком.

Удачные совпадения бывают только в глупом кино. И в таком случае Андрей был в нем главным героем, потому что выданный Диме адрес оборотней оказался как раз поблизости от дома Марьяны. В тридцати минутах и пяти сердечных приступах от вылетающих на красный сигнал автомобилей.

Полуразрушенное здание встретило их пустыми глазницами и потухшим фонарём над входом. Старый дом, кажется, еще довоенный, одиноко возвышался своим единственным узким подъездом посреди пустыря, огороженный синим забором, колыхавшимся от ветра, словно был сделан из дешёвой ткани. Огромная дыра между двумя кусками металла была достаточной, чтобы Андрей и Дима прошли в неё вместе и даже не соприкоснулись плечами или спиной.

– Почему они расстались?

Они остановились перед входом, синхронно задрав голову и жмурясь непонятно отчего: солнце уже село, а редкие звезды на бледном небе были едва заметны человеческому глазу. Дима шаркнул ногой и развернулся к Андрею.

– Прости? – Морозов не смотрел на него, но мог поклясться, что бровь Вознесенского в очередной раз вопросительно выгнулась; его голос сочился сарказмом, тяжёлыми каплями опадающим на землю. – Знаешь, если дать человеку чуть больше вводной информации, и ответ будет в большей степени тебя удовлетворять, чем если просто спросить «Почему они расстались?».

Андрей Морозов не любил лезть в личные отношения между людьми, но сейчас он посчитал, что отсутствие отношений в настоящем времени позволяет узнать о них чуть больше, чем обычно полагается непосвящённым людям. Набрав в грудь побольше воздуха, Морозов быстро протараторил:

– Твой брат и Александра. Врач, который приходил, сказал, что они раньше были парой.

Дима замер. Его взгляд не выражал ничего, что могло бы намекнуть Андрею, насколько далеко он зашёл в своём вопросе. Уголки губ Вознесенского легко подёрнулись в полуулыбке, и Дима поспешил нырнуть в упавшую от дома тень, утаскивая за собой и Морозова.

– А-а-а, – Вознесенский протянул это настолько понимающим тоном, словно они с Андреем вместе разделяли какую-то тайну; еще и кивнул для надёжности произведённого эффекта, – Адриан. У него слишком длинный язык, который мешает спокойно жить.

Дима открыл было рот, чтобы сказать что-то еще, но вместо слов из его горла вырвался протяжный надрывный вой, больше подходящий какому-то голодному израненному волку, нежели молодому парню. Только когда он сомкнул губы, до Андрея дошло, что выл не Вознесенский от безысходности ситуации, а что-то другое. Возможно, даже оборотень.

Андрей вздрогнул: Дима тут же прижал его к стене и не будь у того девушки, Морозов заподозрил бы что-то неладное. Но нет. В следующую секунду мимо них пронеслось несколько крупного вида взлохмаченных собак. С их раскрытых пастей на землю опадали тяжёлые капли едкой слюны, оставляя после себя шипящие следы. К удивлению Андрея, они не обратили на припавших к тени парней внимания, пробежав дальше по своим собачье-волчьим делам. Морозов еще несколько долгих секунд провожал оборотней взглядом, прежде чем из его груди вырвался грузный вздох и Андрей обмяк, подпираемый одной только стеной.

Стая скрылась в набежавших на землю сумерках, зазывно воя. Дима отлип от стены только через несколько минут, напряженно вглядывался вдаль и иногда смотрел на заброшенный подъезд. Он явно о чем-то думал, но делиться с Андреем своими мыслями не торопился. Вместо этого Дима два раз постучал по стене, напряженно прислушался и хмыкнул.

– Эх, еще рано. – Он нырнул обратно в тень и резко сменил тему, заставив Андрея подскочить от испуга: – Да, они были парой. Почти десять лет. Начали встречаться еще в школе при «Лихоборах». Затем стали напарниками. Несколько лет подряд были лучшей ячейкой организации. Даже на корпоративах их всегда поздравляли с перевыполненным планом и вручали благодарственную грамоту. Но, – Дима вздохнул, – нельзя мешать рабочее с личным. В какой-то момент все всегда пойдёт наперекосяк.

– И… что пошло не так у них?

– Не много ли ты хочешь знать?

– Так станет понятней, почему Звягинцева носится с вами, словно от вашей жизни зависит судьба мира.

Судьба мира зависела от чего угодно, кроме Вознесенских, но для Александры эти двое выглядели центром вселенной. Андрей видел, как меняется выражение лица журналистки, стоит речи зайти о старшем брате Димы, видел, как она уклончиво отвечает на вопросы, и не мог не отметить той тоски, что появлялась во взгляде Александры. Так не говорят о людях, которых ненавидишь. Так не говорят о тех, кто для тебя безразличен. И уж тем более так не говорят о тех, кого для тебя не существует. Знать больше о Звягинцевой было жизненно необходимо. Но почему-то под ложечкой засосало, ладони вспотели и Андрей почувствовал, что сказанное Димой ему не понравится.

– Это произошло через три часа после «вступления во владение». – Дима вытащил из кармана помятую пачку и зажигалку. – Так в официальных документах называется одержимость. Без понятия почему. Не спрашивай. Иногда процесс называют «слиянием», но как по мне – это глупость. В теле после этого существуют две души, а не одна. Впрочем это вопрос для обсуждения. – Дима повёл плечами и выглянул из-за угла дома, проверяя, судя по всему, безопасность. Пальцы наощупь открыли упаковку и выудили оттуда одну сигарету. – Это был общий знакомый Саши и Стаса. Близкий друг. И, разумеется, они не смогли прийти к единому мнению, что делать. Мой брат… Стас просил, позволить забрать несчастного в главное здание и отдать его Ростиславу. Это было бы милосердно. Саша же… была упёртой, как и всегда. Уверяла, что они смогут изгнать сущность. Но три часа… – Дима тряхнул растрепавшимися светлыми прядями и щёлкнул зажигалкой, – даже двадцать минут – критическое время для пострадавшего. Три часа – это уже приговор.

– Но в таком случае…

– Мой брат обречён? Да. Больно ли мне? Безусловно. Смирился ли я? Разумеется.

Сизое облачко сигаретного дыма взмыло вверх, растворяясь в холодном ночном воздухе. Андрей негромко кашлянул, отступив в сторону и с сомнением покосился на Диму. Вряд ли сигареты были необходимы, когда ты стоишь в засаде. Разве что Вознесенский хотел приманить к себе всех собак в округе. Если у тех была тяга к сигаретам.

– Невыносимо знать, что тот, кого ты любишь – умрёт через несколько дней или даже часов. А ты ничего не можешь сделать. Даже не можешь облегчить его страдания. – Дима замолчал, и было в этом молчании что-то надрывное, срывающееся едкими каплями дождя с карниза крыши. Дима молчал, и только неровно вырывающийся из его губ дым кричал о разрывающей Вознесенского изнутри тряске. – Но мы часто теряем близких. Мы к этому привыкли. Нас учат не фокусироваться и использовать нашу боль, чтобы стать сильнее. Как по мне – это конченая глупость. Боль не делает тебя сильнее. Боль делает тебя… больным. Сломленным. Можешь сам подобрать любое подходящее определение. Но я смирился, потому что не могу ничего сделать. А если не можешь ничего сделать, то нет и смысла переживать.