Текст книги "Не та невеста (СИ)"

Автор книги: Лина Шмидт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

22 глава

Ваня.

За день до больницы.

Не дожидаясь ответа, я вылетел из кабинета.

«Ты её любишь?»

Нет.

Но почему это было так тяжело сказать? Почему после его приказа земля ушла из-под ног?

Эти недели я только и жил мыслью о том, чтобы это закончилось. Потому что мне было страшно, ведь рано или поздно нам бы пришлось попрощаться.

Несмотря на всё, она каждый день ждала меня домой. Эльвира, сама того не понимая, пыталась быть ближе. Постоянно спрашивала, как я, особенно после стычек с Ершовым. Держала меня за руку, когда я возвращался домой разбитый, слишком близко пододвигалась ко мне в постели, будто делая это ненарочно.

Я всё замечал и не понимал, зачем ей это? Но теперь уже не нужно больше ничего понимать.

Эти мучения скоро закончатся.

Подъехав к дому, долго не решался подняться в квартиру. На улице потихоньку вечерело, пошел дождь, будто считывая мое настроение. Я приоткрыл окно машины, впуская в салон прохладный воздух.

«Что ей сказать?»

Хотелось подготовиться заранее. В случае чего держать свои эмоции и чувсва под контролем. Но я стал забывать, что она стала единственным человеком, из-за которого я его потерял.

Я всегда считал, что чувства и эмоции делают тебя слабым. Первое, чему научился в школе, – это скрывать их. Было легко и просто этим заниматься. Ведь на людей вокруг плевать.

Паша – единственный близкий мне человек, но даже от него иногда мне приходилось прятать эмоции. Дело было не в доверии. Я просто боялся показаться в его глазах слабым.

Это началось ещё в детстве.

Меня только взяли на воспитание. Паша уже учился в одиннадцатом классе, а я в шестом. Охрана забирала нас со школы, а он показывал мне на карте Воронежа наши места.

Тогда на автомобиль, в котором мы ехали, напали, и началась погоня, затем перестрелка.

Когда нам повредили шины, пришлось остановиться. Врагов было слишком много, поэтому охранник приказал нам бежать.

Мы вышли из машины и бросились оттуда со всех ног.

Я был просто в ужасе. Мне никогда не приходилось видеть такое настолько близко. Страх сковал моё тело, вместо прилива сил от адреналина я почувствовал слабость. А после споткнулся о бордюр, подвернул ногу и упал.

Было очень больно, не получалось встать. Я начал кричать Паше, он обернулся и побежал ко мне, но тут раздался выстрел. Крик. Он упал прямо перед моим лицом. Даже тогда в его глазах не было страха, только решимость спасти меня, когда он сам лежал при смерти. Именно в этот момент к нам подоспела подмога. Нас спас дядя Денис.

Пуля прошла всего в нескольких сантиметрах от позвоночника. Паше повезло, она не задела жизненно важных органов.

После того случая я понял, что эмоции – это проявление слабости. Из-за страха я не смог подняться и убежать, и это чуть не убило Пашу. Конечно, мне ещё много раз было страшно. Но я никогда не показывал этого и не позволял чувствам брать надо мной вверх.

Сейчас же всё стало сложнее.

Я видел, как любовь изменила Пашу. Как она застилала глаза, когда ему изменяла Лиза, а он просто говорил: «Вань, ей тяжело, пусть гуляет с подругами».

А я знал, что она ему лжёт на каждом шагу.

Теперь Алина. Я был уверен, что он не будет наступать на те же грабли, но, клянусь, что видел, как он был готов отказаться ото всего ради неё. После появления Эльвиры всё изменилось. Теперь я понимал Пашу, и мне это не нравилось.

Отогнав эти мрачные мысли, вышел из машины и, как идиот, встал перед подъездом. Ливень хлестал меня, а я подставил лицо под сильные струи воды. Ледяной ветер пробивал на дрожь, но это не помогало унять внутреннюю бурю.

– Молодой человек, с вами всё в порядке? – вернул в реальность голос соседа.

Я кивнул ему и зашел в дом. Поднялся на нужный этаж. Несколько раз выронил ключи на пол, когда пытался открыть дверь.

«Господи, Ваня, успокойся».

Но никак не получалось.

Открыв входную дверь, зашёл внутрь, и Эльвира уже ждала меня на пороге. Она испуганно подбежала ко мне и схватила руками за щеки.

– Что случилось? Ты весь промок, тебе нужно переодеться, иначе заболеешь.

Она быстро отстранилась от меня, а затем принесла мне полотенце.

«Забота».

Я тут же снял футболку и принял его, протирая тело. Стараясь не смотреть в её сторону, прошёл дальше и скрылся в ванной. Там уже полностью переоделся и надел сухие боксеры. Когда вышел из комнаты, она преградила мне путь.

– Почему ты молчишь?

Я наконец-то поднял взгляд.

«Такие красивые глаза».

– Собирайся, я отвезу тебя домой.

Попытался обойти её, чтобы одеться, но она внезапно положила руку на мой пресс, и я почувствовал, как меня буквально прошибло от этого прикосновения. Всё тело мгновенно напряглось, и я не мог оторвать взгляд от её глаз.

– Что это значит? – прошептала она.

– Ты свободна, Эльвира. – Позволил себе поднять руку и заправить прядь волос за её ухо.

– Что-то с отцом? С Алиной?

Она всё теснее прижималась ко мне, и её руки коснулись моей груди.

– Ты весь дрожишь.

«Конечно дрожу, ты ведь так близко ко мне».

– Нет, с ними всё в порядке.

– Значит, я больше не нужна вам?

«Ты нужна мне».

Я не мог произнести этого вслух. Она не должна быть с таким, как я.

Эльвира сделала первый шаг. Обхватила меня за шею и прижалась к моим губам. Я потерял всякое самообладание, которое постоянно рушилось рядом с этой женщиной. Прильнул к ней всем своим телом, полностью обхватив рукой талию, а другой удерживал за затылок.

Я неспешно целовал её, периодически переплетая наши языки. Она полностью расслабилась в моих объятиях, доверяя мне. Ведь только мои руки удерживали её.

Дрожь в теле только усилилась, её томное горячее дыхание пробуждало во мне желание дарить ей ещё больше ласки, нежности и своего тепла. Поэтому я первый прервал наш контакт, но взгляд, с которым встретился, заставил меня пожалеть об этом.

Её расширенные зрачки, припухшие губы, частое дыхание.

Аккуратно отпустив Эльвиру, отстранился и сделал шаг назад.

– Собирайся.

Надел на лицо холодную маску, хоть и с большим трудом. Развернулся, чтобы одеться, но она снова остановила меня.

– Да что с тобой?

Обернулся, стараясь сохранять невозмутимый вид.

– Не понимаю, о чем ты.

– Почему ты ведешь себя так, будто бы сейчас ничего не было?

«Что она хочет от меня услышать?»

– Эльвира, ты ведь сама дала мне понять, что между нами ничего не может быть.

– И ты решил вести себя как козёл? – зло процедила она. – Хотя знаешь, кем ты ещё можешь быть. – Последнее слово она ядовито выплюнула. – Я птица другого полета. Что может мне дать обычный парень с района?

Яд в её словах ранил меня больнее пули. И ничто не сравниться с той болью, которую я испытал сейчас. Горькая усмешка тронула мои губы. Всем своим видом я показал, насколько мне было наплевать.

– Верно, твои мажоры тебе лучше подойдут. Особенно те, которые за месяц даже не попытались найти тебя.

– Да, в этом захолустье никого не найти.

– Даже не представляю, как ты тут жила. – с сарказмом произнес я.

– С трудом. А теперь будь любезен одеться и отвести меня домой, если я свободна.

Я ничего не ответил. Если она хотела сделать мне больно, то у неё получилось.

На своих губах ещё ощущал вкус нашего поцелуя. Кожа горела там, где она меня касалась, дрожь теперь била изнутри.

Прежде я никогда не впускал женщин в свой мир, и начинать не стоило. Если бы не наши обстоятельства, мы бы никогда не увиделись.

Быстро натянул спортивные штаны и худи. Достал чёрную олимпийку и протянул ей, пока она собирала свои небольшие пожитки. Эльвира зло посмотрела на меня и не стала принимать кофту.

Я резко остановил её и взял за локоть.

– Убери от меня свои руки! – крикнула она, пытаясь вырваться.

– Успокойся! Или хочешь промокнуть?

Она закатила глаза, но остановилась. Я помог надеть ей ветровку, правда, ей она была слишком велика. Когда со всем было покончено, мы вышли из квартиры.

Я продолжал делать вид, что мне всё равно, но постоянно бросал на неё взгляды. Она выглядела грустной. Мне казалось, что освобождение принесёт ей радость, а мне свободу от собственных чувств. Но в реальности всё оказалось, гораздо сложнее.

На улице продолжал хлестать ливень. Я приобнял её за плечи и прижал к себе, чтобы она не промокла, пока мы шли к машине. Затем сели в автомобиль и поехали в сторону её дома.

Это молчание, которое возникло между нами было невыносимо. Мне так многое хотелось ей сказать, но...Мой образ жизни ей не подходит, и мне бы не хотелось, чтобы она так жила.

Уверен, Эльвира ждала меня каждый вечер, потому что боялась, что я умру, а она останется запертой. Если бы каким-то чудом наши чувства оказались взаимны, она бы постоянно переживала за мою жизнь.

Её забота – это лишь жалость ко мне. Ей не за что любить меня, потому что я и правда не могу ей ничего дать. Конечно, у меня есть деньги. Не так много, но для хорошей жизни этого бы хватило.

Но ей нужен статус.

– И что, даже мой отец не искал меня? – её грустный голос вырвал меня из размышлений.

Я бросил взгляд в сторону, она повернулась к окну, скрестив руки на груди.

– Не искал.

– Понятно. Надеюсь, вы его не покалечили.

– Мы его не трогали, не волнуйся.

– Поскорее бы уже очутиться дома, подальше от всего этого. Улететь обратно в Милан и забыть всё. – со злостью сказала она, резко развернувшись ко мне.

Я тяжело вздохнул, пытаясь держать себя в руках. Боль, злость, разочарование – всё смешалось. Дрожь никак не унималась. Мне казалось, ещё немного, и меня действительно разорвёт от всех эмоций внутри.

Сжал руками руль до неприятного скрипа, пытаясь вернуть себе контроль, но он утекал от меня сквозь пальцы.

– Ну молчи дальше. – сказала она.

В этот момент мы уже подъехали до нужного места. Я резко вывернул руль, прижимаясь к обочине, и дал по тормозам. Она дёрнулась и упёрлась руками в бардачок.

– Что ты вытворяешь?

– Приехали. – ответил, доставая телефон и вызывая такси.

– Но это не мой дом!

– Верно, – голос звучал твёрдо, несмотря на внутренние эмоции. – Такси уже едет, оно отвезёт тебя.

Она молчала несколько секунд, глядя на меня с недоумением.

– Значит, это всё? А как же Алина, она так и останется взаперти с Пашей?

– Это не моё дело, Паша сам в состоянии разобраться в своих отношениях.

– Жаль, что ты на это не способен.

Я замотал головой и увидел, как подъехала машина. Эльвира сразу вышла, не отрывая от меня взгляда.

– Прощай, Ваня, – прошептала она, и я заметил, как в её глазах заблестели слёзы, или мне так показалось.

– Прощай, Эльвира.

Она хлопнула дверью и села в такси. Машина тронулась, увозя её прочь, а я остался стоять на обочине, глядя вслед красным огням, пока они не растворились в темноте.

Только тогда я позволил себе опустить голову на руль и сжать её руками.

Всё кончено.

Настоящее время.

Несколько дней я пил, а потом мучился от похмелья. Этот день я планировал провести также, если бы не настойчивый стук в грёбаную дверь.

Разлепив глаза, я сощурился от яркого света. Провел рукой по второй половине дивана. Тупая привычка, от которой теперь было тяжело избавиться. Нащупал телефон и посмотрел время.

Двенадцать дня, из клуба вернулся только утром. Более ста пропущенных звонков от Паши.

Да, я игнорировал его и не хотел с ним разговаривать.

Видимо, это он припёрся ко мне. Тогда можно не вставать, сейчас он постучит пару раз и поймёт, что там, как обычно, не заперто.

Я закрывал квартиру, только когда Эльвира жила со мной...

Но её здесь больше нет.

Как и предполагалось, через пару минут криков: «Ваня, открывай дверь, я знаю, что ты там». Он додумался открыть её сам.

Раздались стремительные шаги в мою сторону. Я лежал на животе и уткнулся лицом в подушку, прячась от яркого света. Голова просто раскалывалась, а в памяти были провалы.

– Обьясни мне, что происходит? Ты совсем охренел?

– Не ори, голова раскалывается.

– Не орать? Может, тебе ещё за минералочкой сходить? Таблеточку принести?

– Было бы славно.

Но вместо этого мне прилетела подзатылина. И виски ещё сильнее пронзило острой болью.

– Быстро поднимайся, у нас много дел.

– Господи, ты не можешь дать мне пару дней отдыха.

– Какие пару дней, ты уже неделю пьёшь. Я уже дал тебе достаточно времени и больше не могу ждать. Ты вообще в курсе, что происходит?

«Неделю? Казалось, что прошло всего пару дней».

– Ты разобрался с Ершовым?

– Как раз об этом и будет разговор.

Я закатил глаза и с трудом поднялся с дивана.

– Если реально не трудно, сходи за минералкой, я сейчас быстро в душ и приду в себя.

– Да, принёс я уже.

Он прошёл в коридор и поставил передо мной пакет.

– Спасибо, брат. – поблагодарил его и похлопал по плечу.

Уже после холодного душа, таблетки от головы и пары стаканов минералки понемногу начал приходить в себя. Хотя этого явно недостаточно после недельного запоя.

Мы сели в машину Паши и поехали к нему домой.

Оказывается, за неделю произошло слишком много значительных событий. Я узнал о том, что Алина оказалась в больнице, и брат рассказал о её беременности, более того, её уже успели выписать, и теперь мы едем разговаривать с Юрой.

– И Вань, я прошу тебя понять меня. Я не могу отказаться от своей семьи. Я люблю Алину и нашего ребёнка.

– Хочешь сказать, что готов отказаться от мести? – внутри всё перевернулось, что напомнило мне причину, по которой я пропадал целую неделю.

– Посмотрим, что скажет Ершов. Мне кажется, что всё не так, как мы думали.

Я знал это выражение лица, он нервно сжимал руль, глядел по сторонам, в зеркала заднего вида, слишком был сконцентрирован на дороге.

Паша мне врал.

Он уже принял решение. Сейчас пытался убедить себя или меня в том, что оно верное.

Возможно, до встречи с Эльвирой я бы начал перечить ему, орать, обвинять. Но сейчас мне было слишком больно и плохо, хоть и старался этого не показывать, и даже такая новость, как эта, не могла сделать мне хуже.

Будто теперь жизнь потеряла краски. А точнее, их с собой забрала Эльвира. Девушка, в которую я влюбился и теперь не знал, как забыть.

Казалось бы, как один человек может перевернуть твою жизнь на триста шестьдесят градусов. Заставляя пересмотреть всё, что было для тебя важно. Вывернуть тебя наизнанку, вытащить твои слабости и твоих внутренних демонов.

– Вань? Ты слушаешь меня? – спросил Паша, слегка пихая меня в плечо.

– Задумался. Ну и как ты счастлив? Теперь станешь папой. – спросил, натянув улыбку, но его, казалось, это не впечатлило.

– Конечно, счастлив. Ты ведь знаешь, как я сильно хотел детей.

– Знаю.

Когда с Лизой у них так и не получилось завести ребёнка, он сильно страдал от этого. Сейчас, несмотря на то как Паша старался скрыть свою радость, возможно, чтобы не угнетать меня ещё больше, я всё замечал.

– Хоть по мне и не скажешь, но я правда рад за тебя, брат.

– Лучше скажи мне, чего ты так упиваешься? Это из-за неё?

Он кинул на меня быстрый взгляд, а я лишь уставился перед собой и смотрел на дорогу, будто сам сидел за рулём.

Паша вздохнул и замолчал, словно подбирая нужные слова.

– Время лечит, брат. Ты справишься.

Я кивнул, на это оставалось только надеяться.

Через пару минут мы подъехали к загородному дому. Пока шли до него, я несколько раз глубоко вздохнул и выдохнул, пытаясь вернуть себе контроль.

– Ты чуешь ложь за километр, Ваня, сейчас ты нужен мне как никогда.

– Хорошо.

– Тогда идём, нас ждёт очень важный разговор с Юрой. Будь спокоен и собран, как и всегда было раньше. Алина тоже будет присутствовать, а я не хочу заставлять её волноваться.

– Да, я понимаю.

Мы вошли в дом. За столом уже сидел Ершов. Он выглядел спокойным, даже когда заметил нас. Алина сидела рядом с ним, а в углу стояли Степа и Коля, которые внимательно следили за обстановкой.

Что ж, послушаем его рассказ.

23 глава

Алина.

За несколько дней до разговора.

Я лежала на больничной койке и читала книгу для будущих мам, которую мне любезно принесла Арина. Я была так рада повидаться со своей семьёй, а после нашего примирения с Пашей будто камень с души упал, даже начала чувствовать себя намного лучше, хоть и страдала по утрам от тошноты.

Через пару дней меня уже должны были выписать. Мы договорились с мужем, что до моей выписки они оставят все свои разборки, а после обо всём поговорят.

В дверь раздался стук.

«Не ожидала сегодня посетителей».

Я отложила книгу и крикнула:

– Войдите!

В палату вошла девушка с короткой стрижкой в виде каре и чёлкой по брови. Я начала всматриваться в черты лица и узнала в ней Эльвиру.

Мне сразу захотелось подскочить и броситься к ней в объятия, но она оказалась быстрее меня. Подруга склонилась и крепко обняла меня.

– Боже, как я рада тебя видеть. – прошептала я.

– Ты не представляешь, как я переживала за тебя. – ответила Эльвира.

Она отстранилась и присела на стул возле кровати, держа меня за руку.

– Как ты, что говорят врачи? Как ребенок? – затараторила она, прям как Паша.

– Всё в порядке, но откуда ты узнала?

– Твой отец рассказал, я заходила к вам накануне.

– Мне столько всего нужно тебе сказать! – восторженно ответила, сжимая её ладонь.

– Понимаю, но у меня не так много времени.

– Что это значит? Ты кардинально изменила свой образ... Случилось что-то плохое? Это из-за Вани?

От упоминания этого имени она дёрнулась и отвела взгляд. Эту привычку я знала ещё с универа. Обычно это означало, что ей не нравилось русло текущего разговора.

– Нет, ничего не случилось. Просто пойми меня, то что случилось, проблемы отца, Ваня... Алин, он ведь держал меня в своей квартире. Просто вдумайся в эти слова. Это ненормально, понимаешь?

Я всё это понимала, но её аргументы будто были сказаны, чтобы доказать что-то не мне, а себе самой.

– Я хочу уехать подальше от всего этого. – Она сделала паузу и посмотрела прямо мне в глаза. – Каким-то чудом мне удалось сохранить контракт с агентством. Теперь буду работать в Санкт-Петербурге.

Сердце сжалось от этой новости. Эльвира и раньше была в разъездах, но я всегда знала, что она вернётся, навестит родителей и меня заодно. Мы увидимся, погуляем, поговорим по душам... Но сейчас я поняла, что всё это останется в прошлом.

Почему-то именно сейчас появилось ощущение того, что она больше не вернётся, ни ради родителей, ни ради кого-либо ещё...

– Эльвир, я понимаю, о чём ты говоришь. Всё это невыносимо тяжело, и даже не могу представить, как тебе удалось это пережить, но ты ведь сама говорила мне… Ваня заботился о тебе. Скажи, что он сделал?

– То есть тебе не достаточно того, что случилось? – с горькой усмешкой сказала она. – Я решила начать жизнь с чистого листа, и мой образ стал первым шагом для этого.

Я тяжело вдохнула и сильнее сжала её ладонь. Мне хотелось верить в то, что Ваня не стал причиной этого, что он действительно достойно обращался с ней.

– Они с моим отцом... – но я не успела договорить, подруга меня перебила.

– Не надо, Алин. Не хочу больше ничего об этом слышать. – она тяжело вздохнула и отвела взгляд. – Прости...

– И ты меня прости, Эльвир...

– Я буду звонить и писать. – Я видела, как заслезились её глаза, а потом почувствовала, как и по моей щеке скатилась слеза.

Во время беременности я стала куда более эмоциональней.

– Буду ждать.

– Мне пора... – Она ещё раз сжала мою руку, а затем резко встала и быстро вышла из палаты.

В комнате остался только запах её духов и ощущение недосказанности.

Настоящее время.

Мы сидели в гостиной. Никто не спешил начинать разговор. Напряжение, что повисло в воздухе, можно было ощутить рукой.

По правую сторону от меня сидел отец, я держала его за запястья, чувствуя пальцем, как колотится под кожей его пульс, хотя он совсем не показывал своего волнения. Я понимала, что он переживал не за себя, а за нашу семью.

Паша и Ваня сидели напротив. В дальнем углу стояли Стёпа и Коля, которые внимательно следили за обстановкой. Я взглянула на Ваню. Всё то время, что мы были знакомы, я первый раз видела его таким... Отчаявшимся?

Весь его вид показывал, что он находится в депрессии. Паша рассказывал мне, что Ваня перестал выходить на связь, и не на шутку волновался за него.

В голове понемногу начал складываться пазл. Это ведь произошло сразу после ухода Эльвиры. Неужели он так переживал из-за неё?

– Ну что, так и будем молчать? – спросил муж.

Я потянулась к кружке и сделала глоток мятного чая, который немного помогал мне от тошноты.

– Ну тогда начнём, – ответил мой отец, скрестив руки в замок, но я всё равно продолжала держать его за запястье. – Мы жили какое-то время в Казани.

Я очень плохо помнила тот период.

– По стечению некоторых обстоятельств нам с семьёй пришлось вынужденно переехать.

Паша и Ваня внимательно слушали папу.

– В Воронеже жил мой брат. Он любезно согласился нас приютить. – Отец сделал паузу и посмотрел на мужчин, затем кивнул, будто в чём-то убеждаясь, и продолжил. – Не трудно догадаться, что случилось дальше.

– Отец говорил мне, что вы появились словно из ниоткуда и вас быстро заметили.

Папа кивнул. Затем повернулся ко мне, заботливо провёл ладонью по щеке и грустно улыбнулся.

Меня встревожила его реакция.

– Но главная проблема была в том, что я боялся потерять свою семью. Мой брат этим воспользовался. – Папа вернул своё внимание на собеседников, которые выглядели мрачнее тучи.

«Что?»

– Он всегда хотел власти, того что уже имелось, было мало. Тогда он решился на радикальные меры, на устраненение главы.

«Неужели мой дядя был таким человеком?»

Я только сильнее сжала его запястье, понимая, как тяжело сейчас ему рассказывать всё это.

– Я думал, что после этого мы будем в безопасности. Но когда до конца понял, его истинные цели, то отказался в этом участвовать.

– В смысле? – спросил Паша, и я шикнула на него, чтобы он не перебивал.

– Я никогда не участвовал ни в каких делах своего брата.

Отец протянул руку во внутреннюю часть пиджака, и все сразу напряглись.

– Спокойно, – сказал он, поднимая одну ладонь, затем достал конверт и кинул его на столик.

– Там находятся доказательство моей невиновности.

Ваня взял конверт и прощупал содержимое.

– Когда я узнал о том что сотворил мой брат, то был в ярости. Я понимал, какие нас ждут последствия, именно поэтому отказался участвовать в этом, но, увы, брат и меня сюда приплёл. До сих пор все думали, что мы оба замешаны в этом.

Я слушала рассказ папы и была просто в ужасе. Мой дядя всегда хорошо ко мне относился. Как он мог быть таким жестоким, так подставить отца? Это не укладывалось у меня в голове.

– Затем начался настоящий ад...Денис и Дмитрий – папа замолчал, будто оценивая ситуацию.

Паша заметно напрягся, его челюсти сжались.

– Многое слышал о них, но никакого отношения к их гибели я не имею.

Муж вскочил со своего места и сжал кулаки. Я тут же поднялась и встала перед отцом. Между нами стоял только журнальный стол.

– Паш, успокойся и сядь. – Ваня встал и надавил ему на плечо, усаживая на место.

Я тоже села обратно.

– Двадцать лет назад, я попал в автомобильную аварию. Трудно было даже передвигаться. Поэтому, никак не мог быть причастен к той трагедии.

– Почему ты раньше в этом не признался? Как так получилось, что все двадцать лет тебя считали главным врагом?

– Могу лишь сказать, что случайно оказался в центре этих событий.

«Дядя просто спустил всех собак на отца».

У меня не находилось слов, чтобы выразить весь кошмар происходящего. Каждое новое признание отца рушило мой привычный мир, и картина нашей семьи просто переворачивалась.

– Ты был в курсе их сговора с Антоном? – спросил Ваня, в то время как Паша пребывал в таком же оцепенении, как и я.

Отец помрачнел и отрицательно покачал головой.

– Папа ещё на свадьбе говорил, что одобряет этот союз, – произнесла я с проблеском надежды.

– Верно. Я послал брата разобраться с Антоном, в надежде, что он уговорит его не лезть больше в нашу семью.

Ваня переводил взгляд с меня на отца, словно пытаясь прочесть наши мысли. Я знала об его уникальной способности распознавать ложь. Муж часто рассказывал об этом.

– Но почему всё это время ты молчал? Почему не раскрыл правду? – настаивал Паша.

– И как ты себе это представляешь? Я не хотел ставить под угрозу свою семью.

Лицо Паши становилось всё серьёзнее. Затем он надел свою привычную маску, которую я так ненавидела.

Я положила голову на плечо отца. Когда-то мне показалось, что ощущение безопасности рядом с ним пропало, но сейчас это чувство вернулось. Он всегда хотел лучшего для нас.

– Но теперь у меня будет внук. Я не хочу, чтобы он продолжал жить во лжи.

На секунду в комнате воцарилось тяжелое молчание.

– Что там, Вань? – спросил муж, переводя взгляд на него.

– Нужно время чтобы всё проверить, – ответил он, изучая бумажки, что отдал отец.

Я перевела умоляющий взгляд на Пашу. Он сложил руки в замок и смотрел перед собой. От его пустого и безэмоционального взгляда у меня защемило сердце.

– Ване нужно время на изучение твоей информации, пока наше перемирие будет действовать. После мы решим, что делать. Облегчённо выдохнув, отец расслабился, и я вслед за ним.

– Но у меня остался ещё один вопрос. Кто причастен к гибели моего отца? Его зовут Барсенко Геннадий. – спросил Ваня.

– Барсенко... Не слышал, но попробую узнать.

Тот лишь кивнул ему и уткнулся обратно в документы.

– Дочь, я бы хотел поговорить с тобой наедине. – обратился он ко мне.

– Мы можем пойти на улицу, прогуляться возле дома, тут очень красиво, и врач рекомендовал мне прогулки.

– Только без глупостей, – сказал Паша, когда мы поднимались.

Проходя мимо, я сжала его плечо в знак поддержки, зная, как он не любит демонстрацию чувств на публике. Ваня продолжал изучать документы, Коля со Стёпой сразу подошли к ним, когда мы вышли из дома.

Перед этим я накинула пальто, ведь уже потихоньку наступала осень.

Мы шли с отцом по лесной дороге вдоль высоких деревьев. Я держала его под локоть, вдыхала свежий воздух и наслаждалась местными видами.

– Хотел поговорить с тобой об Антоне.

Неприятный холодок пробежал по спине.

– От Паши случайно узнал, что он поднимал на тебя руку. Это правда?

Я смотрела перед собой, лишь бы не видеть лица папы. Мне было стыдно, из-за того что я не рассказала об этом сразу.

– Да, это правда.

– А операция? Как ты могла скрывать от меня такое? – голос оставался спокойным, но я чувствовала, как его рука заметно напряглась.

– Прости меня папа, обещаю, больше такого не повторится.

– Теперь больше никаких секретов, если Паша...

– Пап, он не обидит меня. – Перебила его, не дав договорить.

– Хорошо, но мои слова, сказанные на свадьбе, остаются в силе.

– Конечно, я помню.

Мы продолжали неспешную прогулку. А я всё думала о муже, каково ему сейчас было услышать совершенно другую правду? Не ту, в которую он верил двадцать лет. Ведь не только он и его семья, да все вокруг были в этом уверены.

«Надеюсь, что они смогут найти в себе силы поверить».