Текст книги "Сказочный попаданец (СИ)"
Автор книги: Лина Шир
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)
Глава 15. Воспоминания Кощея: Столетия назад
Высокий, худощавый мальчишка с глазами цвета неба сидел у реки, глядя на уходящее солнце. Он знал, что следовало бы раньше вернуться домой, но что-то в нем противилось. Он смотрел на деревенских девчонок – Ядвига и Кикимора, которые с неким озорством собирали какие-то травы, смеялись, танцевали, кружились, толкали друг друга и радостно верещали, находя нужную веточку. Он завидовал их ветренности. Они не думали ни о чем, лишь собирали травы изо дня в день, гуляли и занимались домашними делами, а он, Кощей, должен был унаследовать от отца земли, которые из года в год становились больше, но пшеница, которую он выращивал совсем не радовала. Все приходило в упадок и отец Кощея вымещал всю злость на сыне. Изо дня в день мальчишка только и делал, что старался показать отцу, что годен на что-то, но тот не ценил. Злость уже давно поселилась в душе Кощея, но он все же верил, что однажды сумеет также безмятежно бегать по полю, радуясь яркому, слепящему солнцу или прохладному летнему дождю. Этот день наступил тогда, когда Кощей решил прогуляться с девушками.
– Что вы собираете целыми днями? Я пойду с вами. – Твердо сказал он, встретив девушек у реки.
Ядвига с Кикиморой переглянулись. Во взгляде первой читался неподдельный интерес к Кощею, но он делал вид, что не замечал. Во взгляде второй читался страх или неловкость. Она будто бы боялась или смущалась. Не каждый день к ним подходил кто-то, кто был в разы богаче них самих. Ядвига никогда не стремилась к богатствам, ей нравилась их с сестрой тихая жизнь. Ей нравилось собирать корешки и травки, делать отвары и иногда, когда того требовал случай, лечить кого-либо. Что же касалось Кикиморы – она была в восторге от мысли, что сумеет выбраться из глуши, выйдет замуж, купит красный сарафан и новые сапожки, в которых не походить в деревне, и будет расхаживать перед народом. Она хотела красоты. Хотела, чтобы ее красотой восхищались не только деревенские мужчины, но и кто-то кто имел свое влияние в городе. Семья Кощея славилась своими богатствами, и Кикимора не раз говорила о том, что могла бы влюбить в себя мальчишку. Но время шло, Кощей даже не смотрел в их сторону. Он считал себя выше их, но теперь, когда был так близко, Кикимора решила брать все в свои руки. Улыбка в одно мгновение засияла на ее лице, и она пошла вперед, в то время, как Ядвига почувствовала неладное и попыталась догнать сестру, но так со смехом бросилась вперед.
– Догоняй, Кощеюшка!
– Кикимора! – бросила ей вслед Ядвига, но та подружилась и продолжила дурачиться.
Это немного смутило Кощея, но он хотел быть, как они. Хотел почувствовать то же, что чувствовали девушки. Тот самый глоток свободы комом впился в горло Кощея, и казалось, что остался там навечно. Тот день разделил его жизнь на две части.
– Брось, Ядвига, я такой же, как и вы. Не стоит меня сторониться. – Проговорил он, не сводя ледяного взгляда с девицы, после чего рассмеялся и бросился за Кикиморой.
Он будто бы понимал, что Ядвига не доверяла ему, видел, что она сторонилась общения с ним, но пытался доказать им, что он такой же. Но не был он похожим на них. Кикимора была мечтательницей и вела разговоры лишь о своих мечтах. Ядвига наоборот была молчаливой и ругала за каждую зазря сорванную травинку. А Кощей… Кощей понимал, что связавшись с ними, поймет что именно нужно выращивать на полях, чтобы это приносило выгоду. Девицы прекрасно разбирались в травах, но когда он, как бы невзначай поднимал эту тему, Кикимора сразу же уводила разговор в другую сторону. Будто бы это был какой-то секрет. Либо же она понимала, что как только он получит нужную информацию, то сразу же перестанет с ними общаться.
Каждая встреча заканчивалась тем, что Кикимора говорила какую-то странную заговорку:
– На век. На миг. На день. На час. Кощеюшка останется у нас! Да будет дружба на века. Крепка. Крепка. Крепка!
Ядвига ничего не говорила, а Кощей после этих слов понимал, что и правда подружился с девушками. С Кикиморой. Он чувствовал, что она влечет его. Не как друг, а как девушка. Золотая россыпь ее волос. Океаны глаз. Улыбка. Смех. Ему нравилось то, как она себя вела. Нравилось, когда прыгала и смеялась, рассказывая о чем-то и улавливая полянку с нужными травами. Ядвига же, была всего лишь тенью на ее фоне. Порой Кошей и вовсе забывал о ней. Смотрел на Кикимору, говорил с ней, улыбался, улавливая ее взгляд на себе.
– Не стоит тебе гулять с этими девками! – как-то проговорил отец Кощея, по-обычному сидя на крыльце и готовясь к тяжелому трудовому дню. – Слышал что поговаривают? Не знаю, как Кикимора, но сестра ее, рыжая та, точно ведьма.
– Ядвига? – Кощей обернулся, видя девиц, которые собирались на реку. – Не правда, отец. Ядвига – травница! Да и Кикимора… Не может быть, они же…
– Со мной сегодня отправишься! Хорош отсиживаться, пока простые работяги дело делают. Собирайся.
Тот день Кощей помнил, словно и не прошло с того момента столько веков. Они отправились в поле, несмотря на палящее солнце. Отец всегда говорил, что нужно работать до тех пор, пока дух не покинет тело. Все остальное равнялось лентяйству.
Работа тянулась медленно. Слишком. Кощей чувствовал, как голова начинает кружиться, но говорить об этом отцу боялся, вещь тот прекрасно справлялся с работой, как вдруг услышал:
– Эй… Эй, Кощей…
Взглянув по сторонам, он не сразу увидел, старика. Маленький, морщинистый с большим носом и густыми бровями, больше напоминающими клочки сена. Сделав шаг назад, Кощей хотел позвать отца, но осмотревшись, понял, что того нигде не было. Беспокойство ледяными мурашками пробежали по его разгоряченному телу. Что-то настораживало в теплом взгляде старика.
– Не гляди так на меня, а лучше угости чем-нибудь, иначе сгублю урожай ваш. – Проговорил старик, почесывая голову корявыми пальцами.
Кощей взглянул по сторонам, усмехнулся и похлопал себя по бокам.
– Даже если б захотел, старик, не смог бы угостить. Не принесли с собой ничего. Поди, да у отца попроси, а мне не мешай работать.
– Вот как? – протянул он и взглянул уже так, что у Кощея защемило в боку.
Страшный и достаточно неприятный старик-попрошайка не говорил больше не слова. Упер руки в бока и хромая направился куда-то. Куда именно Кощей не стал глядеть, возвращаясь к работе, мечтая скорее закончить, вернуться домой и окунуться в прохладную реку. Он уже представлял, как погружается в воду, но вдруг почувствовал резкий жар, ударивший в лицо с такой силой, что устоять на ногах не получилось. Что-то или кто-то мелкий, но очень грузный и злой прижимал Кощея к земле так, что он не мог воспротивиться. Страх и ужас охватили его. Крик застрял где-то в горле или даже в груди. Кощей чувствовал, как земля под ним словно уходит, растворяется, и он погружается все ниже и ниже, а бледно-желтые колосья пшеницы возвышаются и раскачиваются от легкого обжигающего ветра. Словно насмехаются над ним.
Будучи онемевшим от страха, Кощей пришел в себя, когда песок захрустел на губах. Широко распахнув глаза, он принялся вырываться, но уже было бесполезно. Все тело погрузилось в пашню, и лишь голова оставалась на поверхности, но с каждым мгновением и она уходила вслед за телом. Земля будто бы поглощала его. Грудь сдавливало, но набравшись сил – последних – Кощей позвал на помощь отца. Еще мгновение, и он бы закрыл глаза навечно.
Земля содрогнулась. Кто-то направился прямо к Кощею. Он отчетливо слышал шаги. Тяжелые и частые. Кто-то скакал на коне. На мгновение Кощей обрадовался, но после, тяжело сглотнул и подумал о том, что его могут не заметить, и тогда… тогда все закончится точно так же, как он и представлял себе.
– А ну, кыш! – услышал он голос Ядвиги, после чего злобное шипение.
Взгляд уловил какое-то мельтешение среди пшеницы, но не сумел рассмотреть полностью, как выглядели те, кто собирался похоронить его заживо. У них ведь почти получилось. И если бы не Ядвига, то сгубили бы его.
– Кощеюшка⁈ Вот ты где, окаянный! А Кикимора тебя на реке ждет. – Проговорила она, легко ступая босыми ногами по полю.
Ее волосы блестели от полуденного солнца и переливались, платье было велико и норовили соскользнуть с плеча, но если бы только это была Кикимора. Мысли в одно мгновение метнулись к воспоминаниям о девице, в которую он и сам не заметил как влюбился. Она была прекрасна. Любовь к ней росла с каждым днем и становилась лишь больше и сильнее.
– Не думай о ней… – услышал Кощей и поднял взгляд на склонившуюся над ним Ядвигу.
Она положила ладони на землю и шумно втянула воздух носом. Что она делала – Кощей не понимал, но чувствовал, что становится легче дышать и почва становилась вновь рыхлой, и он мог пошевелиться.
Время шло. Ядвига продолжала творить «волшебство», как вдруг Кощей увидел отца, который быстрым шагом направлялся к ним. В его руке был хлыст, которым он погонял обычно коня. На лице, как всегда хмурое выражение, но Кощей и подумать не мог, что на уме того человека.
Отец подошел ближе, увидел, что его сын был почти заживо погребен, и то, что девица делала что-то непонятное. Он не стал разбираться. Хлыст разрезал воздух со свистом и звонко соприкоснулся со спиной Ядвиги. Она громко вскрикнула, отбирая руки от земли и оборачиваясь. Почва вновь сжала Кощея, сдавливая грудь и ребра с новой силой. Он почувствовал, как задыхается. В глазах потемнело. Все вокруг поплыло и последнее, что он слышал – это крики отца, обращенные к Ядвиге.
* * *
– Я хочу стать бессмертным… Мне надоело, что все вокруг хотят моей смерти… Я не знаю, что то было… – тихо проговорил Кощей, как только ему стало лучше, и он встретился с Кикиморой.
Она держала его за руки, смотрела с нежностью и хотела обнять, но не могла себе позволить подобного первой. В ее взгляде Кощей видел, что есть какой-то способ. Знал, что он сумеет обрести бессмертие, но не верил. Сложно было поверить в то, чего не дано было понять обычному человеку. В голове никак не укладывалось то, что он пережил, но все же ему хотелось обрести вечную жизнь.
– Не говори глупостей, Кощеюшка… жить вечно – это не дар, а проклятье! – проговорила Ядвига, когда Кощей и Кикимора пришли к ней и объявили о планах.
– Ты не можешь запретить нам.
– Кикимора, ты кажется забыла о чем мы с тобой говорили. Напомнить⁈
– Лучше бы бабка передала мне все свои силы, тогда…
– Довольно! Я сказала нет. Бессмертие – проклятие. Кощей, если ты перестанешь бояться любого шороха, тогда и смерти перестанешь бояться. – Ядвига кивнула на дверь и перевела взгляд на недовольную Кикимору, которая испепеляла сестру взглядом.
Они были слишком разные. И в тот момент Кикимора затаила обиду на сестру. Ей хотелось стать для Кощея той, кто исполнит его мечту, но Ядвига, единственный человек, владеющий безграничной силой, отказала им. Ей показалось это неправильным, и тогда у Кощея возник план, который не могла не поддержать Кикимора.
Она выкрала из книги, которую Ядвиге передала бабка-колдунья листок, где говорилось о бессмертии. Странно, но ни Кощей, ни Кикимора не посчитали страшным то, что там говорилось о жертвах.
– Кровь познавшего жизнь и кровь только явившегося на свет – сольются воедино с кровью того, кто готов нести бремя всевластия и бессмертия… – шептала Кикимора, прижавшись к Кощею, в то время, как он не представлял, что нужно будет сделать. – Веда должна со дня на день родить… ежели сумеем выкрасть младенца, то гляди и полдела сделано. А там и до старика Путяти доберемся, да? Только пообещай, что мы будем навечно вместе!
– Навечно… – прошептал Кощей.
* * *
– Навечно… – повторил Кощей, смотрящий куда-то вдаль.
Воспоминания всегда били его слишком сильно. Он не любил вспоминать время, когда был… человеком. Простым пареньком. Молодым и беззаботным. Теперь, время, которое он проводил на поле казалось ему самым лучшим во всей его жизни.
– Я была права, Кощеюшка, когда говорила, что бессмертие – проклятие, но ты же не поверил… вот тебе и расплата. – проговорила Ядвига, отпуская его руку и чуть улыбнувшись. – Ну нужна ли тебе эта власть? У тебя есть все, что только нужно, зачем же власть? Зачем души невинные губишь? Зачем…
– Я убью княжича, Ядвига. – Его голос эхом разнесся по тронному залу.
– Неужели⁈ Ты так в себе уверен, Кощеюшка? Или ты думаешь, что княжич поверил в то, что меня заживо сожгли?
– С ведьмами только так и нужно. – Он поднялся из трона и направился к дверям, ведущим из зала.
Ядвига поспешила за ним, надеясь, что Кощей одумается и все же отпустит ее или хотя бы не станет трогать княжича. Но его мысли уже давным давно стали чем-то, что Ядвига не понимала. Когда-то беззаботный мальчишка Кощей думал лишь о том, как поскорее покинуть стены родного дома, после были мысли о том, как жениться на Кикиморе, несмотря на запрет отца. Следующее – бессмертие, а дальше… дальше его мысли заполонила злость. С каждым годом Кощей желал все большего и большего.
Власть. Власть. Власть.
– А ты знал, что Кикимора приворожила тебя? – вдруг спросила Ядвига, когда двери раскрылись, и они вошли в другой зал, где Кощея уже ждали Горыныч и Аспид.
Они поклонились, с неким недовольством взглянули на Ядвигу. Не доверяли они ей, после того, как она собиралась вонзить в сердце Кощея перо Жар-птицы. И ведь не понимали, как сам Кощей мог держать девицу так близко к себе. Обычно все, кто не желал ему добра отправлялись в темницу, но Яга стала особенной. Почему? Ни Аспид, ни Горыныч не знали.
– Что вы мне скажете? – проговорил Кощей, не глядя на приспешников.
– Дело сделано, но… – начал Аспид.
– Но? – ухмыльнулась Ядвига, скрестив руки на груди и столкнулась взглядом с Кощеем. – Но княжич уже на пути сюда?
– … княжича вернули восвояси.
От услышанного ноги Ядвиги подкосились, и лишь рука Кощея, которую он вовремя подал, стала опорой. Дыхание внезапно участилось, но девица не знала и не представляла, что может сказать на это. Лишь чувствовала, как улыбается ее заклятый враг.
– Восвояси, говоришь? – усмехнулся Кощей, вновь ставя Ядвигу на ноги, желая взглянуть ей в глаза.
– Верно. Мария сама вернула его туда, откуда явился.
– Мы все видели. – Прогремел голос Горыныча.
– Вот и все, Ядвига. Конец пришел тебе, твоему лесу и всем, кто был с тобой за одно. – Холодные пальцы Кощея сомкнулись на горле Яги. – А знаешь что? Я казню тебя на глазах у всех. Покажу, как нужно поступать с ведьмами! В темницу ее!
«Вот и все…» – пронеслось в голове Ядвиги, когда она направлялась по длинному коридору в сопровождении приспешников.
«Вот и пришел конец твоему существованию» – проговорил в своих мыслях Кощей.
Он расхаживал по пустынному залу, думая о том, что после казни Ядвиги у него больше не будет никакой цели идти вперед. Каждый год… каждое столетие, он создавал себе цель и упрямо шел к ней. У него на пути всегда возникала Яга, не позволяющая ему поступать так, как ему хотелось. Она – голос его разума. Голос, взывающий поступать так, как ему не хотелось. Но теперь все изменится, и это пугало Кощея. Впервые он сам себе признался в том, что неизвестность его пугала.
– Аспид, следи за деревней. Горыныч, отправляйся к Кикиморе… чувствую, что это еще не конец. – Сквозь зубы прошипел Кощея, глядя в окно. – Глаз не спускать!
– С кого не спус…
– Я дал вам приказ! Выполняйте его! – крикнул он, ударив посохом об пол.
Его страх перерастал в гнев. Теперь все было по-настоящему. Кощей чувствовал, что многие возненавидят его, но знал, что после публичной казни Ядвиги – каждый будет его бояться. Вот она… власть, о которой он мечтал…
Глава 16. Княжич
Вадим сидел, обхватив голову руками и ждал, когда Мария вернется домой, чтобы рассказать ей все то, что он придумал. Миша целиком и полностью поддерживал друга. Впервые он верил в то, что княжич, которого Яга обманом заманила в их лес – действительно поможет избавиться от зла. Он говорил о том, что готов помочь, и если понадобится, то и сам пойдет защищать княжича, но Вадим был уверен, что справится один. Лишь бы Мария не отказала и не растоптала его план в пух и прах. Страшно. Вадиму было безумно страшно, что он не сумеет справиться или же что все то, что пришло в его голову – лишь вымысел. Он пытался вспомнить хотя бы одну похожую сказку, но… не выходило. При любой попытке, в голову лезла лишь картина горящего хлева. Страшно представить, если все Ядвига была там, в то время, когда все и произошло. Зная историю и все рассказы о ведьмах, Вадим прекрасно понимал, что обычно рыжеволосых красавиц приравнивали к ведьмам и сжигали на кострах. Только так можно было убить нечистую силу. Княжич пытался отвадить от себя плохие мысли, но не мог.
Он поднялся с лавки, прошел по избе, пару раз чуть ли не спотыкался об маленького медвежонка, напористо следовавшему за ним. Вскоре в избу вернулась Мария с дочерьми. Она уже будто бы знала, что хочет сказать ей Вадим, от того указала Мише взглядом на окна. «Нужно дождаться темноты» – подумал Вадим, и улыбка на губах женщины дрогнула. Она читала его мысли. А ежели так, то уже давно почувствовала тот порыв, который испытывал Вадим к Ядвиге. Эта женщина знала все. Не ведьма – ведунья.
– Ты смелый, княжич. Не такой, как все те… – проговорила Мария, расставляя на столе тарелки с кашей. – Даже Иванушка чувствует это, от того и ластится к тебе.
– Я обычный… просто…
– Нет, княжич. – Перебил его Миша, качая головой. – Не обычный и ничего не просто. Ты просто не знаешь, что тут было до того, как ты явился.
Вадим с интересом взглянул на Марию, и она с тихим вздохом, погладила медвежонка по голове, присела на лавку и начала рассказ:
– Не первый раз Ядвига завлекает княжича в наше царство. Первым был Иван. Помню его до сих пор. Крупный такой, мы поначалу подумали, что он, как и Миша – оборотень, но ошиблись. Он был, наверное, самый трусливый из всех. Дело в том, что… как только он увидел Кощея впервые, его будто бы парализовало. Он стоял и… просто моргал. А ты в первую вашу встречу с Кощеем – выгнал его. Не просто выгнал, а выпнул! Кощей не ожидал такого.
– А что случилось с Иваном? – стало интересно Вадиму, отчего он повернулся лицом к Марии.
– Сам Кощей обезглавил его во вторую их встречу.
У Вадима по спине пробежали ледяные мурашки. Сглотнуть тяжелый ком никак не получалось. Перед глазами всплывали картины, будто бы княжич и сам видел все то, о чем говорила Мария. Он представил крупного мужчину, который усмехался на каждое слово Ядвиги, не верил, что попал в сказку. Но озарение пришло, когда он увидел Аспида и Горыныча. В следующую встречу все закончилось. Как страшно было тому княжичу, и как быстро пришел его конец. Таким может быть и конец для Вадима. Он понимал. Знал, что может проиграть, но не собирался отступать.
– Следующий был… имя еще у него странное было. Миш?
– Да не помню я уж.
– Вот, ты и сам должен понять, что те княжичи были совершенно другие по сравнению с тобой. О них мы уж и не помним, но помним лишь одно…
Перед глазами Вадима мелькнул момент: большой дворец, кругом темень и тучи, следом большой зал и свечи, лестница… она показалась бесконечной. Вадим сразу догадался, что там дело рук Дурмана, но продолжил смотреть на прошлое, которого все боялись. Лестница все не заканчивалась, а худощавый княжич в простой льняной рубашке, джинсах и красных сапогах, вцепившись в перила стоял и плакал, оборачиваясь. Он знал к чему приведут его страхи. Обернулся. Вадим, увидел тень. Огромная тень стоглавого Горыныча. Тот княжич сделал шаг и камнем полетел вниз по лестнице.
Закрыв глаза, Вадим поднялся и покачал головой.
– Я не хочу этого видеть! Мне нужно… добраться до Кикиморы, но так, чтобы ни Кощей, ни его приспешники не знали. Мария, ты сумеешь меня прикрыть? Можно ли сделать так, чтобы все думали, что меня нет тут?
– Ну если… – Мария замялась, взглянула на Мишу, тот не понимал что хочет сказать его жена.
– Мам, но ведь ты сама рассказывала нам про обережку от зла! Ты говорила, что недруги не чувствуют нас, если сделать все правильно. – Проговорила одна из близняшек, держа за руку сестру.
– Да! А еще мама говорила, что это очень много сил отбирает. – Сказала вторая девочка, на что первая лишь дернула ее за руку.
Они переглянулись, злясь друг на друга.
– Анна, Василиса! Не вздумайте ругаться. Вы же помните, что чем чаще вы злитесь, тем больше вероятность того, что станете женами полевиков! Они такие же ворчуньи.
Девочки засмеялись, затем взглянули на Вадима и покачали головами. Синхронно. Они были так похожи, что княжич до сих пор не мог понять где кто.
Услышанная фраза о том, что сокрытие его отберёт слишком много сил у Марии не давала покоя. Он не мог позволить, чтобы она жертвовала собой, но это был единственный выход получить немного времени, чтобы подготовиться к походу на Кощея. Потерев ладони, Вадим потер затылок и впервые ему захотелось выйти и просто кричать, пока не получит того, что хочет. Он понимал, что это все паника. Знал, что это совсем не помогает ему, но не мог успокоиться. Хотелось закрыть глаза и вернуться домой, но все его мысли были не о доме, а о Яге. Он не мог не думать о ней. Боялся, что Кощей обидит ее или что еще хуже – сожжёт на костре. Что-то внутри подсказывало ему, что нужно торопиться, иначе его страхи подтвердятся.
– Девочки, собирайтесь! – проговорила Мария.
– Ты что задумала? – Миша поднялся с лавки и шагнул к жене, на что она тяжело выдохнула и лишь покачала головой, указывая на Вадима. – Если он сумеет, Миш… Представь только… Мы заживем, как и прежде! Не будем каждый день бояться за наших детей и за нас самих.
– А если он сумеет, но с вами что-то случится? – Миша обеспокоенно взглянул на девочек, затем на жену, на Вадима и снова на жену. – Оно не…
– Она стоит того!
Ком в горле Вадима все рос и рос. Его почти невозможно было проглотить, но он старался. Понимал, что в его руках жизни уже близких ему людей. Проведя рукой по лицу, княжич взглянул на девочек и тяжело выдохнул. Нужно было остановить их.
– Нет. Таким путем мы не можем пойти. Нет-нет. Моя жизнь не так ценна, чтобы жертвовать вашими. Я на такое не согласен. Будь, что будет. Если судьба подарила мне шанс сразиться с Кощеем, я это сделаю, а ежели нет, то и… не стоит пытаться меня защитить. Я это все начал! – сказал он, сжав руки в кулаки.
Мария смотрела на него с грустью, будто бы хотела сказать, что он глупый, но молчала. Девочки смотрели, открыв рты, словно услышали что-то что их удивило, но Вадим не помнил, чтобы говорил что-либо подобное. Он не мог удивить их, ведь не сказал ничего важного. Лишь отказался принимать их помощь.
– Мы должны помочь, княжич. – Твердо сказал Миша, подхватил на руки медвежонка, кивнул девочкам, и они вместе вышли на улицу.
Мария собирала что-то в корзину. Она металась по избе, словно торопилась, боясь, что кто-нибудь не даст им закончить задуманное. Вадим теперь не знал хочет ли взваливать на свои плечи такую ответственность, но ему никто бы не дал уже отступить.
– Нам нужно идти и как можно скорее. Приспешники скоро явятся сюда, чтобы проследить за тобой. Мы должны провести ритуал прежде, чем они явятся.
Вадим понимающе кивнул. Окинул взглядом избу, тихо выдохнул и поспешил за Марией. Они отправились в сторону леса. Торопились. Взгляд княжича сталкивался с не понимающими взглядами деревенских жителей. Казалось, что они догадывались о чем-то, будто бы понимали, что эта с виду прилежная семейка не так уж и проста. Если бы Вадим там жил и увидел подобное, то скорее всего точно бы подумал именно так. Не все так просто. Не доверяй всему, что с виду красиво. Вдруг вспомнилось, но Вадим постарался не заморачиваться на этом, а шел дальше.
Стоило им войти в лес, как Вадима передернуло от яркого запаха болота и воспоминания, как он в том самом болоте тонул. Главное держаться тех, кто шел впереди и не сойти с тропы. Что-то внутри него говорило о том, что они туда, где все началось – в избу Ядвиги.
Так и было.
Мария вышла на поляну и осмотрелась по сторонам, затем быстрыми шагами пересекла ее и подбежала к избе. Та стояла, словно ничего и не произошло. Словно не было боя, который он избежал. Они вошли в избу. Миша с болью во взгляде смотрел на жену и дочерей. Они же делали вид, что не сожалеют о сделанном. Никто не сожалел. Все хотели, чтобы этот сказочный Ад закончился.
Мария кивнула девочкам. Они сели напротив друг друга и провели ладонями по подолам платьев. Для них, возможно, это был первый ритуал, который они собирались совершить, но на удивление никто из них не волновался. Лишь Вадим. Он боялся, что ничего не получится. А вдруг не выйдет? И что вообще будет, если… он не справится. Что тогда будет с ними? Что произойдет, если с ним случится то же самое, что случилось с теми кряжичами?
– Думай лишь о хорошем, Вадимушка. Ты – наша надежда. Я не представляю, к чему приведет эта… война с Кощеем. Может быть он не станет идти на нас, но что будет с Ядвигой?
Вадим в одно мгновение изменился в лице, но попытался откинуть от себя плохие мысли. Ничего ни с кем не случится. Он сможет. Не зря же все говорят, что он не такой, как прошлые княжичи. Может быть и правда, что-то необычное в нём есть? Если подумать, то что? Чем он отличается от всех тех? Ничем. Такой же. Две руки, две ноги и голова.
Мария прошла к печи и что-то пошептала, после чего из неоткуда выскочил черный кот Яги. Он потянулся, зевнул и вытал хрипящее «мряв», затем послышалось кряхтение и из-за печки вышел Домовой. Почесался, осмотрелся, покачал головой.
– Где хозяйка-то? – проворчал он, уперев руки в боки.
– В беде хозяйка, Кузьма… – Мария опустилась на коленки, чтобы быть ближе к домовому и прошептала чуть слышно. – Помощь твоя нужна, миленькой. У Яги где-то здесь перо птицы Жар таится. Где? Знаешь?
Домовой прищурился, словно пытаясь вспомнить видел ли прежде все эти лица, затем потер густую бороду и покачал головой. Лжет. Вадим сразу же понял, что тот лжет. Почему? Просто потому что… потому что он охранял избу от чужих. Кот юркнул в дальний угол, запрыгнул на лавку и принялся усердно умываться, как бы следя за происходящим.
Еще немного времени прошло прежде чем Мария достала из корзины угощения и молоко. После все ждали, когда Домовой неторопливо отведает всего, переведет дух и наконец-то укажет на сундук, из которого Ядвига всегда доставала какие-то важные штуки. Вадим прошёл к нему, опустился на колени и поднял крышку. Рубаха, сапоги, джинсы, в которых он попал в этот лес, ботинки и… дно⁈
– Тут пусто? – удивился Вадим и обернулся на Домового на что он щелкун себя по лбу и прошел к сундуку сам, заглядывая в его. – Пусто ведь.
– Ты, княжич, оболдуй! – услышали все, после чего дверь скрипнула и открылась сильнее – Леший.
– Ох, Леший, напугал! – махнула рукой Мария.
– Не пугал я, а я проведать пришел. Ягуся, как бежала с княжичем, так и невидывал ее более.
– Потому как Кощей забрал ее к себе. Страх, что там может быть, но я надеюсь, что зря переживаем. – Проговорил Миша, заметно нервничая.
– А с пером то что? – не выдержал Вадим, потому как время шло, а беседы никак не прекращались.
– Дно проверьте. – Проворчал Леший, кивая Домовому, после чего оба вышли, а следом и Миша с сынишкой.
Вадим вытащил все из сундука, постучал по дну и понял, что двойное и не так много времени ушло на то, чтобы понять, как правильно открыть его. И правда. Перо скрывало там. Перо, а не меч, о котором тогда обмолвился Дурман. Вновь ничего не понятно. Как этим пером он сумеет с Горынычем справиться? И сможет ли? Сомнения с бешеной скоростью сменяли одно другое, и княжичу становилось страшно. Не за себя, за Марию и девочек, за Мишу, за Домового, потому как без хозяйки в избе он попросту заснет, возможно навечно, если вдруг что случится с… Ядвигой. Собравшись с мыслями, он передал перо Марие, и она с легкостью и природной грацией взмахнула рукой, шепча что-то. Лишь миг в перо в ее руке превратилось в блестящий, длинный меч. У Вадима свело дыхание. Он не мог поверить в увиденное. Все происходило с ним.
– А теперь, ты успеешь надеть свой последний наряд в котором тебя… либо запомнят навечно, либо воспоют в песнях. – Улыбаясь проговорила Мария, передавая меч в руки Вадима и возвращаясь к корзине.
Последние приготовления. Шумно втянув воздух, княжич взял вещи, что вытащил из сундука и прошел за печь, чтобы переодеться. Теперь он понимал всю важность, о которой его и пыталась предупредить Ядвига. Все было наяву, и если погибель придет, то тоже по-настоящему. Нет никакой сказки и не будет. Либо добро победит, либо зло.
Вадим надел джинсы, свои ботинки, в которых было куда более удобнее, чем в тесных сапогах и его взгляд упал на рубаху. Простая льняная рубаха, которая, как ему казалось несказанно подходила. Он – княжич, так почему бы и нет? Надев ее, Вадим подвернул рукава и обхватил рукой рукоять меча, поднимая его. Тяжелый. Прохладная рукоять приятно лежала в руке. Если захотеть, то можно и горы свернуть, лишь бы это привело к чему-то хорошему.
Когда он вышел, девочки и Мария сидели, взявшись за руки и что-то постоянно повторили. Вадим ничего не чувствовал, но по тому, как расставленные вокруг свечи подрагивали и вспыхивали, становилось не по себе. Шумно втянув воздух, княжич тихо прошел к окну, на котором сидел кот и аккуратно погладил его. Впервые ему хотелось найти успокоения хотя бы в этом простом и незамысловатом движении. Кот замурлыкал и взглянул на него, будто бы понимал, что творилось на душе княжича.
Страх никуда не ушел. Подумаешь, Кощей. Он – трус. Он не посмеет сделать больно Ядвиге, а если посмеет? Вдруг он не так труслив на самом деле?
Свечи щелкнули, вспыхнули ярче и потухли. Девочки переглянулись. Мария грустно улыбнулась успевая подхватить сначала одну девочку, а затем вторую.
– Что с ними? Они…
– Они просто уснули. Придут в себя совсем скоро. – Проговорила Мария, прижимая девочек к груди. – Теперь, княжич, у тебя есть трое суток, чтобы закончить все это. Сделай все, что в твоих силах. Ради нас… ради Ядвиги… ради самого себя, княжич!
Вадим кивнул. Он примерно знал, что делать, поэтому не стал задерживаться. Сунул меж в ножны и отправился к болоту. По памяти помнил куда нужно ступать и где лучше притормозить, чтобы не угодить в то самое болото. У него есть не так много времени, и он справится. Шагая через поляну, Вадим обернулся. Миша с Лешим смотрели ему вслед. Мария стояла на пороге избы, прислонившись спиной к двери. Набрав полную грудь воздуха, княжич улыбнулся, стараясь подбодрить всех и себя самого. Не на смерть же они его отправляют. Махнув им рукой, Вадим развернулся и быстрым шагом направился дальше.
