Текст книги "Марго (СИ)"

Автор книги: Лина Люче

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 24 страниц)

Глава 24. Все не так, как ты думаешь.

Сидя с Марго на кухне, Ник чувствовал себя так, словно трезвеет после ужасной пьянки, на которой успел натворить много ужасных вещей.

По инерции он гневно смотрел на свою нижнюю и раза три подряд спросил: «О чем ты думала?», но все это время знал, что винить в том, что произошло, некого, кроме самого себя. Она просто подошла к нему и даже не успела понять, что происходит. А Артем, конечно, целился не в нее.

– Мне кажется, я ударилась головой, – пробормотала Марго, когда они вошли в гараж, а оттуда – в кухню. – Не ругай меня. Мне больно.

И он мгновенно перестал.

– Дай посмотрю, – совсем другим тоном, тихим и нежным, сказал Ник, осторожно усаживая ее на стул.

– Что у вас там случилось? – изумленно спросил Миша, вошедший в кухню в этот момент. – Вы что, дрались?

– Я случайно столкнулась с Артемом и упала, – быстро ответила Марго.

– Позови Ирину, пожалуйста, – попросил Ник. Он знал, что многие видели, что случилось, поскольку сидели на террасе, и ему было ужасно стыдно.

– Если Ирина не поработает – считай, вечеринка не удалась, – пошутила Марго, и Миша тихо хмыкнул, исчезая в проеме двери.

Входная дверь из гаража снова открылась – вошли Артем, Макс и Тома.

– Как ты? – спросили все трое у Марго, почти хором.

– Я-то нормально, а ты-то как, Артем? После драки со мной не каждый выживет, – изо всех сил стараясь продолжать шутить, ответила Марго.

Никто даже не улыбнулся. Макс помедлил и негромко спросил:

– Как ты там оказалась?

Марго пожала плечами:

– Просто услышала шум и подошла. Я не специально, – оправдалась она, с опаской посмотрев на Ника. Но он мирно стоял рядом и смотрел только на ее затылок, осторожно перебирая волосы. Он не был больше расположен обвинять ни ее, ни кого-то другого.

Артем, к счастью, тоже не собирался ни на кого нападать – его лицо было очень бледным, он выглядел расстроенным и встревоженным. Все они молча ждали Иру, которая влетела парой мгновений спустя:

– Кого осматривать? – деловито сказала она, быстро окинув взглядом мужчин и остановившись на Марго.

– Меня, – слабо откликнулась она. – Голову и живот.

– Так, мальчики, все вышли отсюда, – скомандовала Ирина, наклоняясь над ней. – Ну-ка, посмотри на меня, вот так…

В любой другой ситуации Ник настоял бы на том, чтобы остаться, но это был явно неподходящий день для споров – и он вышел в гараж, следуя за всеми.

Тома сразу отошла в самый дальний угол, присаживаясь на табуретку. Макс держался рядом с Артемом, демонстративно не спуская глаз с них обоих.

Надолго повисшую тишину первым нарушил Ник. К тому времени он поймал на себе уже три или четыре взгляда Артема, которые, судя по выражению, были молчаливым предложением мира.

– Извини, – сказал он ему. – Я перегнул палку.

– Принял. Ты меня тоже, – быстро ответил Артем, почесав в затылке.

– Вот и ладушки, – успел сказать Макс угрюмым тоном прежде, чем дверь из кухни открылась и Ирина махнула рукой:

– С ней все в порядке. Сотрясения нет, ребра целы. Небольшой синяк.

– Слава богу, – выдохнул Артем и даже прислонился к стене, словно ноги внезапно перестали его держать.

Ник зашел обратно в кухню, Тома встала и вышла на улицу. Макс внимательно посмотрел на Артема:

– Почему ты внезапно подобрел к Нику?

Артем молча посмотрел ему в глаза, потом вздохнул и оттолкнулся от стены:

– Потому что я видел его реакцию. Ему не нравится, когда ей больно.

– А ты думал?… – искренне удивился Макс.

– Ну, не знаю, – опустил глаза Артем. – Я не все понимаю, что тут у вас происходит.

Макс тихо засмеялся, покачав головой:

– Ну ты даешь.

Поднявшись на одну ступеньку, Артем потянулся к ручке двери, ведущей в кухню, но остановился и повернул голову к Максу:

– А почему он ко мне подобрел?

– Может, ему тоже понравилась твоя реакция, – пожал плечами Макс, улыбаясь.

Когда Артем и Тома уехали, а за ними исчез Дима, все оставшиеся пары решили показать друг другу по одной небольшой сцене-импровизации.

Макс и Лиза пошли первыми и выбрали в качестве сопровождения очень тихую мелодию для релаксации. Усадив свою нижнюю на стол, Макс расстегнул ей топ, обнажая сверху, и завязал глаза. На столе рядом уже стояли две большие красные свечи, и было понятно, что это будет игра с горячим воском.

Ирина переоделась в платье нижней и села рядом со своим домом, который впервые за вечер обнял ее и ласкал. Таня сидела в ногах у Миши, который поглаживал ее по шее и плечам.

Впервые за вечер Ник чувствовал полное умиротворение и больше не отпускал от себя Марго. Его немного царапало изнутри осознание того, что у нее скорее всего был секс с Тимофеем в машине, но он не собирался раздувать из этого историю. Нет запретов – не может быть и никаких разборок. Сам виноват. Просто этим вечером ему суждено было лохануться по полной программе.

Пока Макс показывал чувственное и завораживающе красивое начало игры с грудью Лизы, Ник стянул со своей нижней водолазку, оставив ее в лифчике, и расстегнул молнию ее джинсов, лаская живот, ребра и плечи.

– Тебе такое нравится, малыш? – тихо спросил он, и Марго кивнула, не отрывая глаз от капель красного воска, которые обжигали белую кожу Лизы и текли по ней, как кровь.

Рот нижней Макса оставался приоткрытым – лишенная возможности видеть, она вся превратилась во внимание, каждую секунду ожидая новой капли – и вздрагивая, когда горячая жидкость падала на новое место. Особенно, когда Макс стал лить воск чуть ниже, приближаясь к животу. Заставив ее лечь, он стянул нижнюю часть ее наряда, оставляя Лизу в одних трусиках, и наклонил свечу сильнее – она вскрикнула, выгибаясь, когда воск потек вокруг пупка.

Медитативная музыка стала ритмичнее и громче, и тогда он взял вторую свечу, включил в игру обе руки, рисуя на ее теле узоры и постепенно заходя на все более чувствительные места – ближе к подмышечной впадинке, краю трусиков, ребрам. Дрожа и выгибаясь, Лиза начала постанывать и царапать поверхность стола. И тогда Макс взял ее руку и перевернул ладонью вверх, капая воском прямо на нее – а потом повторил то же со второй ладонью.

Лиза снова приоткрыла рот – и он наклонился, втягивая в рот сосок, и одновременно забрался правой рукой под трусики, заставляя ее судорожно согнуть ноги в коленях и снова издать страстный стон. К тому времени она была почти готова кончить – Макс угадал нужный момент, и быстрой стимуляции вместе с новой порцией воска на грудь ей хватило, чтобы всего несколько секунд спустя бурно кончить с новым протяжным стоном.

– Пойдем? – тихо спросил Ник у Марго, когда Макс забрал Лизу со стола, а Таня тщательно протерла его влажным полотенцем.

Они подошли к столу, и он развернул ее к себе лицом, стоя между ней и зрителями.

– Раздевайся полностью и забирайся на стол, – тихо скомандовал он.

– Ты будешь меня пороть? – тихо спросила Марго, стягивая джинсы. Вопроса можно было и не задавать – в его руке был стек. Но она немного нервничала.

– Нет, – ответил Ник, погладив ее по плечу костяшками пальцев. – Я собираюсь тебя ласкать, малыш.

Марго на мгновение замерла, посмотрев ему в глаза, и вдруг утонула. Он смотрел на нее так тепло, что все ее существо мгновенно откликнулось, и она улыбнулась ему.

Все поклонники публичных сцен Ника в «Сабспейсе» знали, что этот мастер отлично умеет обманывать ожидания и любит это делать. Если в руках Ника появлялся жесткий ударный девайс, это еще не означало, что он сразу собирался жестить. Но Марго еще ни разу не видела, чтобы Ник устраивал нежные сцены с помощью стека.

Когда она залезла на стол, уже полностью обнаженная, он протянул ей черную повязку и снова улыбнулся. Марго послушно завязала себе глаза и легла на спину. Ник провел ладонью по ее телу, согнул ей ноги в коленях и заставил слегка развести их. А потом обошел с другой стороны и коснулся стеком ее груди, поглаживая ее снизу, проводя до соска. Он чуть-чуть коснулся его кончиком кожаной петельки и похлопал, пока тот не затвердел. А затем так же медленно, словно в их распоряжении было все время мира, повел стек ко второй груди.

Там он стал слегка тереть ее кожу стеком – выше соска и чуть ниже, вокруг – пока, наконец, не прижал теплый кусочек кожи к нему, заставляя Марго издать шумный выдох и открыть рот.

Повязка обостряла все чувства – ей стало жарко, в ушах зашумело. А потом она стала иначе чувствовать тело, словно погружаясь в ту маленькую точку, где сейчас находился стек. Где он ласкал, дразнил ее, терся об кожу и легонько шлепал ее, возбуждая, шепча ей что-то и помечая ее. След от стека тоже ощущался – целый рисунок, лабиринт на ее коже. Почти горячий там, где он только что дотрагивался, чуть теплый в том месте, с которого Ник начал.

Марго вскинулась всем телом, когда он добрался до клитора, вцепляясь руками в стол. Когда он начал похлопывать и шлепать ее там, она громко застонала, ничего не соображая. Рисунок на ее коже горел, каждая клеточка стала чувствительной до предела. Что-то теплое коснулось ее губ, и Марго послушно открыла рот, высунув язычок, тут же понимая: пальцы. Вкусные, умные пальцы Ника, которые ей так хотелось пососать сейчас, на грани оргазма. И еще немного побыть на плаву… и еще немного протянуть это сладостное состояние, которое просто не хотелось упускать.

– Кончай, сучка, – прошептал он ей в ухо, и Марго с жалобным стоном дернулась. Она могла бы сдержаться, если бы этот приказ не был таким неожиданным… и таким властным.

Ее накрыло мгновенно – так, что почти все тело оторвалось от стола, выгибаясь дугой. Сжав бедрами стек, Марго повернула голову набок – в сторону от публики, кусая губы, содрогаясь снова и снова, пока Ник не накрыл ее теплым пледом и не поднял на руки прямо так, в этом коконе.

Тимофей.

Первым порывом было сказать ей, что между ним и Марго ничего особенного в машине не было. Тимофей прекрасно знал, что этого будет достаточно, чтобы успокоить ее, но он устал от наездов, и не только после сегодняшней ночи. Он не хотел просто так идти навстречу.

Его нервировало и то, что он в принципе не мог понять, что происходит с Ириной в последнее время. Не было решительно никаких предпосылок к тому, что она внезапно начнет рваться в верхнюю роль и на каждом шагу бороться за свои права.

Как психолог он прекрасно знал, что такие ситуации нередко складываются у людей, которые привыкли уступать – они уступают до предела, потом взрываются. У партнера, тем временем, складывается ощущение, что хорошо знакомый и понятный человек внезапно начал предъявлять кучу новых требований и сорвался с цепи.

Вот только Тимофей прекрасно знал Ирину и готов был поклясться, что она не привыкла ущемлять себя чрезмерными уступками. Его нижняя скорее была из тех, кто изначально выбивает себе наиболее выгодные условия в любых отношениях и затем ревностно следит, чтобы выгодные для нее правила не нарушались. Так что внезапно взрываться ей было не с чего – разве что она почувствовала какую-то слабость в нем и решила на нее надавить.

Эта версия ему совершенно не нравилась, но другой не было. Так что Тимофей с мрачной решимостью отказывался ей уступать всякий раз, когда она за последние дни вела себя странно. Он не готов был стать мальчиком для битья и молча ждал, когда она перебесится и успокоится.

Но к сожалению, этого не происходило. Точнее, иногда она вдруг смягчалась, словно чувствуя свою неправоту – и он сразу смягчался в ответ, показывая любовь и принятие всеми возможными способами. Как сейчас на вечеринке, когда Ирина переоделась и прильнула к нему, наконец позволяя немного поиграть с ней, пока другие пары устраивали мини-шоу.

На импровизированную сцену она, конечно, не захотела, но он этого и не требовал. В отличие от других домов у Тимофея никогда не было потребности демонстрировать и доказывать мастерство в этой сфере – ему хватало публичности в профессии. Так что они просто сидели в укромном уголке и ласкали друг друга – и Ирина мурлыкала так, что он полностью оттаял и успокоился.

Как оказалось, зря, потому что в машине она первым делом напала на него – стоило только спросить, понравилась ли ей вечеринка.

– Нравилась. Пока ты не начал играть с Марго, – сухо сказала она.

– Серьезно?

– Ты обещал, что не будешь играть с ней без меня. У нас был договор!

– Я должен напомнить, – сухо возразил Тимофей, – Что ты в этот момент играла с ее верхом. Что я должен был делать все это время на свинг-вечеринке? Подпирать стену?

– Не переворачивай. Там было полно других людей. Ты дал мне обещание именно насчет Марго.

– Ты тоже дала мне обещание, давным-давно, – взорвался Тимофей. – Что будешь моей нижней. В результате я чувствовал себя на вечеринке единственным верхом, который пришел без пары.

– Я не отказываюсь играть с тобой… Это ты отталкивал меня.

На глазах Ирины выступили слезы, но лицо Тимофея не смягчилось.

– Ну, извини, – отрезал он. – Пока на тебе наряды верхней, эта игра не для меня.

– Хорошо. Тогда ты можешь объяснить мне, почему Ник может играть со мной, когда я так одета, и для остальных это не проблема. А ты единственный человек, который не принимает меня такой, какая я есть?

В полной тишине Тимофей смотрел на темную дорогу, не отвечая ей. Он чувствовал себя очень уставшим и молча дышал сквозь свой гнев, стараясь не взрываться.

– Я хочу получить ответ, – упрямо сказала она через пару минут. И Тимофей понял, что его последняя попытки справиться с яростью на сегодня провалилась.

– Возможно, у тебя плохой дом с очень узкими взглядами. Попробуй на досуге поискать кого-нибудь с более широкими, – выпалил он.

Ирина надолго замолчала. Так надолго, что Тимофей успел хорошо обдумать свои слова и расстроиться. Он не должен был этого говорить. Даже если его нижняя действительно временно сошла с ума, даже если она ведет себя стервозно. В конце концов, может, у нее что-то с гормонами.

Осторожно скосив взгляд на ее лицо, он отметил, что Ирина сильно побледнела и решил, что надо забрать свои слова обратно. Но прежде, чем он успел открыть рот, она резко бросила:

– Останови машину.

Тяжело вздохнув, Тимофей стиснул зубы. Теперь она психовала.

– Ты прекрасно знаешь, что я не высажу тебя ночью на трассе, – начал он, злясь на нее снова за эту глупую попытку манипулировать. И еще больше, конечно, злясь на себя, за то, что спровоцировал ее.

– Мне плохо. Останови или найди пакет, – процедила она. В ее взгляде читалось, что он идиот.

Включив аварийку, он резко перестроился на обочину – на пустой дороге, к счастью, никого, кроме них, не было.

Ирина выскочила, едва дождавшись остановки автомобиля. Тимофей, тихо матерясь про себя, вышел за ней, обошел автомобиль и убедился, что ей действительно нехорошо.

Он молча помог ей придержать волосы, пока Ирину выворачивало наизнанку, а когда все закончилось – подал воду и салфетки.

– Ты как? – тихо спросил он, видя, что она все еще не решается сесть обратно в машину.

– Нормально.

– Ты что-то не то съела?

– Нет, я просто беременна, – сказала она, открыла дверь и села в машину.

– Ясно, – сказал он и обошел машину, чтобы вернуться за руль.

В тот момент, когда он опустился на сиденье, до Тимофея вдруг дошло – сквозь все раздражение и всю заспанность мозга в четыре утра, который соображал уже на полуавтомате. До него на самом деле дошло.

Проснувшись за секунду, он развернулся к ней и уставился во все глаза:

– Что ты сказала?

– Я беременна, – угрюмо повторила Ирина и покрутила крышечку на бутылке. – Так что, мне действительно искать нового партнера?

Потрясенно уставившись на нее, он молчал. Через минуту медленно, чтобы не спугнуть, просунул руку между сидением и ее головой и сгреб в объятия.

– Дура. Я люблю тебя, – тихо сказал он. – И ты меня тоже.

– Ты сказал ужасную злую вещь, – грустно отозвалась она.

– Знаю. Прости, – коротко ответил он. – Это был первый и последний раз.

– Ладно, – тихо отозвалась она.

– Ты давно знаешь?

– Месяц.

– А почему не сказала?

– Я хотела немного поиграть напоследок. Сходить в клуб, побыть верхней. Думала, ты будешь беситься, что я туда хожу беременной.

– Думаешь, я бы не понял? – удивленно спросил он, отпуская ее.

– Думаю, не понял бы, – отрезала Ирина, наклоняя голову и глядя на него так скептически, что Тимофей отвел глаза и пробурчал:

– Может быть. Но теперь я зол, что ты скрывала от меня это.

– Ну да, – сказала она. – Я в любом случае беременная. Ты в любом случае злой. Все нормально. Поехали?

Он молча кивнул и тронул автомобиль с места. Через минуту снова вздохнул и повторил:

– Прости меня.

Когда она не ответила, он повернул голову и понял, что Ирина спокойно спит. И даже немного улыбается.

Глава 25. Странная реальность.

Марго.

Наутро ей приснилось, что они с Ником все еще едут с вечеринки. В машине тепло, играет та самая музыка, которая сопровождала их сцену. Она чувствует ужасную усталость – глаза еле-еле размыкаются. Но ей надо кое-что сказать ему, так что она через силу повернула голову и сказала:

– Я не трахалась с Тимофеем. Потому что я хотела тебя.

Но в тот момент, когда она смогла, наконец, открыть глаза и посмотреть на него, чтобы понять, как Ник это воспримет, она увидела, что за рулем сидит не он. Это был Артем. Он повернулся и сказал:

– Такие девушки, как ты, сами не знают, чего они хотят.

Когда она встала, во рту был свинцовый привкус, а во всем теле – тяжесть. Может потому, что она недоспала ночью. А может – из-за странной новой реальности, в которой она проснулась.

Прошла неделя после вечеринки у Миши, а по ощущениям – месяц. Каждый день длился бесконечно долго в четырех стенах посреди запертого на все замки города, в котором все закрыто и ничего не движется. Работа – на удаленке. Школа – на удаленке. На улицах холодно и пусто.

И первое утро выходного на неделе невозможно отличить от буднего дня.

– Что, если нам сходить сегодня в кино? – спросила Марго у дочери, остановившись на пороге детской.

– А? – спросила Майя, вынув из одного уха наушник.

– Кино, – повторила Марго.

– Закрыто на карантин, – откликнулась Майя и покачала головой, – Ты как ежик в лесу, мам.

– В тумане, – автоматически поправила Марго и улыбнулась. – Тогда сделаем поп-корн сами и посмотрим дома?

– Может быть, попозже, – согласилась дочь и заправила наушник поглубже в ухо.

Марго на мгновение почувствовала себя одинокой, но молча кивнула и пошла на кухню пить кофе. Она знала, почему так чувствует себя – проблема в Нике, который буквально на следующий день после вечеринки вдруг сорвался в Петербург. Вроде бы по делам, вместе с Максом – устраивать вечеринку в филиале клуба. В Питере, как ни странно, все еще работало.

После той эйфории начала отношений, которая наполняла предыдущие две недели, она чувствовала неприятную пустоту. Он не присылал дистанционных заданий и не делился с ней эмоциями – пару раз скинул фото клуба, пару раз прислал шутки про эпидемию. Марго отвечала в том же духе, шутила про свою удаленную работу, погоду и коронавирус, но ужасно скучала, каждый день. И волновалась как ребенок – что, если он ее совсем забыл? Она знала, что ждет лишь одного  – сообщения, что он садится в поезд и хочет увидеться.

От вечеринки у Миши остались горько-сладкое послевкусие. Последняя игра со стеком вышла очень крутой. И хотя Марго изо всех сил убеждала себя не выдумывать ничего на ровном месте, она все равно не могла отделаться от мысли, что эта его нежность была особенной. А сверх горячая сцена в ванной представлялась ей всякий раз, когда она закрывала глаза перед сном. Это были две восхитительные сессии за одну ночь – больше, чем она мечтала, когда искала идеального дома для себя.

Если бы только Ник не играл с другими женщинами. Стоило подумать об этом – и ее пронзала острая боль, настоящая, физическая. Перенести этого больше нескольких секунд было невозможно, и она старалась не думать.

А еще – он сцепился с Артемом, возможно, потому, что Тома все еще имела большое значение для него. Он злился, но определенно не был равнодушен к своей бывшей. Одного этого здравомыслящей девушке было бы достаточно, чтобы не вступать в отношения с таким парнем. Вот только одна проблема: другие парни были еще хуже. Поэтому она ждала его из Питера, даже зная, что он навязывает ей правила игры.

Настроение было идеально поганым для генеральной уборки, тем более, что Марго давно хотела почистить ковры и постирать занавески. Начиная, она думала, что сил почти нет, но потом как-то разогналась, увлеклась. Занавески сами собой полетели стираться, окна отмывались, ковры – отчищались, пыль исчезала. В следующий раз Марго вспомнила про свой телефон только когда пришла выключить стиральную машину на кухню четыре часа спустя.

– У тебя там что-то пиликало три раза, – сказала Майя, с аппетитом жуя холодные котлеты. Марго открыла рот, чтобы предложить их разогреть, но вместо этого молча поцеловала ее в макушку, взяла телефон и ушла с ним в комнату.

От Ника был пропущенный вызов и сообщение, около часа назад. Он писал, что вернулся из Питера и предлагал встретиться.

И Марго почувствовала, как рот сам собой растягивается до ушей, а настроение – взмывает. Чуть подумав, она отправила ему фото ведра, полного мыльной пены, и написала: «немного занята».

Ник позвонил секунд через тридцать.

– Мне всегда было интересно, – вкрадчивым тоном начал он, – возбуждаются ли такие нижние, как ты, когда убираются у себя дома?

Марго улыбнулась и издала тихий смешок:

– Зависит от ситуации, – ответила она. – Обычно все же требуется наличие сексуального верха поблизости… или хотя бы парочка приказов.

– Сейчас будет, – пообещал Ник. – Принимайся за дело и медленно протри ближайшую поверхность.

– Ты серьезно? – снова хихикнула она.

– Да, серьезно. И расскажи, что чувствуешь.

– Я чувствую, – медленно произнесла она, послушно отжимая губку, – что очень рада, что ты вернулся.

– Я тоже, – сказал он. – Кстати, в моей комнате немало поверхностей, которые тоже нуждаются в срочной уборке.

– Я могу вызвать няню только на завтра, – сказала Марго.

– На завтра, так на завтра, – невозмутимо согласился Ник. – Так ты там выполняешь приказ или что?

– Я протираю подоконник… очень медленно.

– Хорошая девочка, – одобрил он, еще немного понизив голос. – Твоя дочь нас не слышит?

– Нет, она в другой комнате и в наушниках.

– Тогда я хочу знать, какие фантазии у тебя были за эту неделю?

– Мммм…

Марго застыла с губкой, чувствуя как краснеет. По ее телу пробежала горячая волна.

– Хочу порки. Долгой и эмоциональной, – тихо сказала она.

– Умница. Опусти губку в ведро, хорошенько выжми и протирай дальше.

– Я, пожалуй, протру от пыли трубу возле батареи, – пробормотала Марго в трубку. – Она очень теплая, твердая и… теперь немного влажная. Я могу скользить вниз и вверх, медленно и быстро.

– Ах ты, сучка, – выдохнул Ник так, что она увидела улыбку на его лице, – Рассказывай, какие еще фантазии были.

– Ну… иногда я просто скромная горничная, которая пришла помыть окна и выполнить все приказы… в очень короткой юбочке.

– А трусики горничные носят? – уточнил он.

– По настроению.

– Интересно, эта горничная сможет работать, если дразнить ее киску?

– Возможно, это скажется на качестве, – выдохнула Марго, чувствуя, что вот-вот выронит телефон.

– Хм… а если эта нерадивая горничная будет знать, что получит наказание за плохую уборку?

– Мммм… возможно, она будет в отчаянии просить мастера о снисхождении?

– Еще как будет, – хрипло и очень горячо пообещал Ник в трубку.

В тот вечер Марго была счастлива. У нее было замечательное настроение, они с Майей заказали пиццу и дурачились, смотрели смешные ролики на ютьюбе, потом играли в активити и заигрались за полночь.

Утром она проснулась спокойной, предвкушая захватывающую игру с Ником. Он приехал около двенадцати, и она выпорхнула к нему очень красивой – выспавшейся, тщательно накрашенной. Погода снова немного сошла с ума, на улице было очень холодно для апреля, так что приходилось одеваться теплее. Но Марго было очень приятно знать, что под ее теплой полураспахнутой курткой, джинсами и свитерком – ухоженное тело, готовое к приключениям.

Ник внимательно посмотрел на нее, когда она села в машину и после паузы вынес вердикт:

– Красавица.

Марго улыбалась ему, наклонив голову. Он выглядел чуть уставшим, но явно тоже готовился: его лицо было гладко выбрито, белая рубашка слепила глаза чистотой. Этот мастер, безусловно, был самым стильным доминантом в клубе.

– Ты тоже, – просто ответила она. – Как Питер?

– Много работы, много вечеринок, много неопытных нижних… устал, – пожал плечами Ник и протянул ей антисептик. – Но пару шоу мне удалось. Рассказать?

Ее диафрагма сжалась как от удара, и Марго пришлось сделать медленный вдох и выдох. Она автоматически протирала руки, пока в воображении мгновенно мелькнула картинка: Ник в окружении двух, трех, пяти девиц от двадцати до тридцати – сплошь юные тела, наивные глаза, смущенный смех и короткие юбки.

– Малыш? – спросил Ник, внимательно наблюдая за ее лицом. – Это что, ревность?

– Да, мне неприятно, – после секундного колебания ответила она, глядя в окно.

– Окей. Тогда не будем говорить об этом, – безжалостно отрезал Ник, и, дотянувшись до заднего сидения, взял оттуда пакет. – Это тебе.

Марго какое-то время молча сидела, глядя перед собой, пока он выезжал из ее двора – она не смотрела ни на пакет, ни на Ника. Она спрашивала себя, почему ничего не ответила ему. Почему не устроила сцену. Почему не отказалась ехать с ним. «Сцену надо было устраивать раньше, – ответил изнутри кто-то еще более безжалостный, чем Ник. – Например, когда он играл на вечеринке с другими женщинами. А отказываться нужно было, когда зашла речь о свободных отношениях».

Марго посмотрела на эту большую злюку внутри себя и задала ей еще один отчаянный вопрос: «Почему я вообще терплю все это? Почему не могу строить отношения с мужчинами на моих условиях?»

Злюка улыбнулась злорадной улыбкой и с готовностью ответила: «Потому что ты слишком разборчивая и самовлюбленная. Ник играет в Питере с неопытными нижними, и ему нормально, а тебе никто не подходит, кроме самых лучших, да? Так вот и не забывай, что на твое место десятки желающих».

Эту злюку внутри хотелось как-то заткнуть, но она была единственной, кто честно отвечал на все вопросы Поэтому Марго не затыкала ее, и злюка часто продолжала говорить без всяких дополнительных вопросов.

«Кстати, никаких сцен, – продолжила она и в этот раз. – Ты не можешь устраивать вообще никаких сцен, ясно? Иначе он решит, что ты такая же как Тома. А ты ведь понимаешь, что до сих пор конкурируешь с ней, да?»

– Откроешь? – мягко спросил Ник несколько минут спустя.

Марго очнулась и поспешно заглянула в пакет, лежавший на ее коленях. Оттуда вытянулось нежное на ощупь темное кружево – узенькие кусочки, прикрепленные к широкому. И несколько тонких завязочек. И ее губы, несмотря на весь внутренний сумбур, растянулись в улыбке:

– Это?…

– Да, маленький передничек для одной нахальной горничной. Ты будешь много работать, – улыбнулся Ник.

– Да, мастер, – прошептала она, надевая на лицо соблазнительную маску.

Никаких сцен сегодня не будет, потому что злюка как всегда права. У них был простой договор: злюка не душила Марго, Марго никому не устраивала сцен. И больше не мечтала об идеальных отношениях.

Она настолько пропала в своих мыслях по дороге, что только по приезде заметила, что Ник привез ее не в клуб.

– Когда ты успел снять квартиру? – изумилась Марго, осматриваясь в просторной однушке, по виду почти новой, с отличным ремонтом. Внутри пахло как в пятизвездочной гостинице – только что сделанной уборкой и новой мебелью. В каждой комнате стояли неразобранные коробки.

– Знакомые Тимофея сдавали, – сказал Ник, следуя за ней по пятам из широкого коридора с блестящим паркетом к ванной, сплошь из хрома и стекла. – Недорого для своих, хозяева в Америке – просто передали ключи, и я въехал. Вчера перевез коробки.

Марго не спеша перешла из просторной кухни в спальню и остановилась перед огромной кроватью.

– Круто, – оценила она.

– Ага, – сказал он, подходя сзади, чтобы обнять.

Марго быстро повернулась, и секунду спустя они бешено целовались. Ник на мгновение обхватил ее лицо обеими ладонями, лаская затылок, и тут же стал гладить все тело, нетерпеливо раздевать, рывками стягивая с нее свитер, дергая молнию джинсов. Марго активно помогала и очень быстро осталась голой.

Глядя, как раздевается Ник, она неуверенно залезла на кровать. Ей было странно, что он до сих пор не отдал ни единого приказа и… по всей видимости, вообще не собирался играть.

– Я просто хочу тебя, – спокойно сказал он, подтверждая ее мысли, и лег рядом, обнимая. Их глаза встретились, и Марго потянулась к нему за новыми поцелуями. Но даже после них она не могла побороть удивления.

– Так странно, – пробормотала она, когда Ник перевернул ее на спину и плавно вошел в нее в самой банальной и ванильной из всех существующих в мире поз.

– Заткнись, – прошептал он с улыбкой и снова поцеловал.

Когда Ник ускорил темп и они оба начали постанывать, до Марго дошла реальность происходящего. Один из лучших мастеров в клубе получил ее в свое полное распоряжение – человек с самой прекрасной фантазией и с навыками восьмидесятого уровня по мучениям нижних десятками разных способов. И он решил начать с того, чтобы просто трахнуть ее и целовать без всякого намека на тему, потому что он действительно хотел ее.

Вцепившись в его плечи, она громко застонала, ощущая, как сильно кончает и как практически в тот же момент изливается в ней Ник, содрогаясь и придавливая ее всем весом на пару мгновений.

После душа они снова пришли в спальню поваляться. Ник попросил массаж, и Марго разминала ему спину, пока они говорили сначала о ее карантинных проблемах на работе, потом – о его.

– Я не знала, что в Питере есть филиал «Сабспейса», – сказала она осторожно, менее всего желая снова услышать о женщинах, с которыми Ник играл.

– Это не совсем филиал. У наших знакомых есть подходящее помещение, которое иногда пустует, – объяснил он. – Раньше мы делали вечеринки раз в месяц или даже реже, в основном садо-мазо. Но сейчас у них проблема с арендаторами, а у нас проблема с карантином. Так что мы решили попробовать перенести основные активности туда и позвать народ из Москвы. Некоторые из наших уже приезжали. И питерские тоже приходят.

– Ник, а ты не боишься заразиться? – спросила Марго. – Ты же так все время носишься с этими масками и антисептиками.

– Я не хочу заразиться. И я не хочу остаться с голой задницей, – сказал он, переворачиваясь и поднимаясь с кровати. – Что из этого хуже, хрен знает. БДСМ-развлечения – это не торговля хлебом или станками, многомиллионных контрактов тут нет, надо барахтаться.