Текст книги "Марго (СИ)"

Автор книги: Лина Люче

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 24 страниц)

Глава 17. Что бы ни случилось – я люблю тебя

Артем.

На полигоне было так холодно, что рука примерзала к оружию – весна, которая всего пару дней назад была больше похожа на лето, внезапно поменяла настроение. И конец марта превратился в февраль. Все матерились. Отлично понимая, что на работе идеальных условий не бывает, сотрудники все же предпочитали тренироваться в теплую погоду.

Круто чувствовать себя крутым, но еще круче – не стать инвалидом к сорока годам, пока получишь право на досрочную государственную пенсию. Большинству это не удавалось, и иногда, размышляя об этом, Артем чувствовал, как падает настроение. Но только не сегодня.

Удивляя коллег прекрасным расположением духа, он показал один из лучших результатов и в беге, и в стрельбе, и уехал домой с той же улыбкой, которая прилипла к губам еще утром. Некоторые друзья уже догадались, что дело в женщине и начали с циничными ухмылками выяснять размер груди и задницы. Артем лишь улыбался еще шире – потому что знал, что большинство этих прожженых циников были бы шокированы, если бы узнали, чем так прекрасна его новая подружка на самом деле.

На третью ночь с Томой Артем перестал врать самому себе и признался, что ему нравится. Попробовав с ней порку, принуждение, приказы, ощутив, сколько адреналина поступает в кровь, когда она встает на колени у его ног, он понял, что недоволен лишь одним: каким неуклюжим себя чувствует.

Он написал Максу, что хочет учиться. Признание о том, что он столько лет обманывал сам себя, а его друг все это время был прав, нелегко ему далось. Но быстро – потому что Артем понимал, что если не начнет учиться прямо сейчас, то Томе может стать с ним скучно. А он не хотел ее потерять.

И это еще слабо сказано – начало их отношений походило на сумасшествие. На второй день он пригласил ее остаться, ожидая возражений и опасений, готовый опровергать их все по очереди. Но Тома согласилась и перевезла два чемодана вещей. Эмоциональная и порывистая – почти сумасшедшая. Именно таких женщин Артем раньше избегал, но теперь вдруг понял, что такое Томино сумасшествие нравится ему гораздо больше, чем Анжеликина рациональность. Его бывшая жена никогда бы не переспала с мужчиной в первую ночь – она ждала бы минимум недель пять, а потом принесла бы себя в спальню как большое одолжение и ставила кучу условий о том, что можно делать, а что нельзя. Раньше он думал, что именно так правильно.

Тома не ставила никаких условий, и он довольно быстро понял, что просто из кожи готов вылезти, лишь бы узнать, что именно ей нравится. Он чувствовал себя таким благодарным за все, что она показывала, чему учила его, что готов был часами доставлять ей наслаждение. И сам чувствовал, что меняется. Он, конечно, делал приятные вещи и для бывшей жены, но никогда не чувствовал, что настолько заворожен процессом, и что получает от этого больше удовольствия, чем она.

А когда Тома просила шлепать сильнее, трахать жестче и делать с ней все, что ему хочется, Артем чувствовал себя в раю. Он думал, что лучше уже не бывает – до того момента, когда вдруг понял, что она не шутила. Что он действительно может делать с ней все, что хочет, и не увидит на ее лице ничего похожего на обвинение и шок.

А еще его очень позабавила ее реакция, когда она узнала, чем он занимается на работе.

– Ты видел президента? – с любопытством спросила она, раскрывая глаза так широко, что стала похожа на ребенка.

– Его охраняют отдельные люди. Но да, видел, – со снисходительной улыбкой сказал Артем.

– А кого охраняешь ты? – шепотом спросила она.

Он наклонился к ней и заговорщически прошептал прямо в губы:

– А знаешь… это не секрет. Шепотом говорить не обязательно.

Тома смущенно рассмеялась и прижала ладони к щекам:

– Я думала, все, что включает слова «федеральная» «служба» и «безопасность» обязательно засекречено.

– Я не разведчик, – пожал плечами Артем. – Я охраняю разных людей. Министров, например.

– Ты как телохранитель, да? – спросила она.

– Да. Но не личный, а…

– Боже. Как это сексуально, – простонала она, и Артем рассмеялся, потрепав ее по щеке:

– Это ты сексуальная сладкая девочка.

Внезапно она изменилась в лице, словно ее только что осенило.

– Артем, – медленно сказала Тома. – Ты ведь умеешь драться, да? Прям по науке?

Он в замешательстве посмотрел на нее, не понимая, к чему она клонит.

– Разумеется, – сказал он, когда по долгой паузе понял, что это был не риторический вопрос. – А что?

– Можно с тобой подраться? Пожалуйста! – попросила она внезапно охрипшим голосом, и он невольно улыбнулся, наморщив лоб и наклонив голову:

– Что, вот этими тоненькими ручками? Серьезно?

– Да, меня это возбуждает, – подтвердила она с горящим взглядом, часто кивая головой так, словно была ребенком, который услышал, что ему подарят на день рождения велосипед.

Подавив новую улыбку, Артем молча и осторожно взял ее запястья и сложил их в левую ладонь, перехватывая поудобнее.

– Эй…, – слабо возразила Тома и взвизгнула, когда он опрокинул ее на кровать и сел сверху, искренне забавляясь ее нелепым попыткам пнуть его ногой. Полностью обездвижив ее таким образом ровно за две секунды, Артем с любопытством посмотрел на нее сверху:

– Подралась? Возбудилась?

– Очень смешно, – сказала она, но ее губы тоже дрогнули. Он пощекотал ее, и Тома засмеялась заливистым, искренним смехом, который он уже успел полюбить.

– Подеремся как-нибудь. Если хочешь, поучу тебя, – пообещал он снисходительно, почему-то чувствуя себя очень счастливым.

Во вторник, по дороге с полигона, он думал только о ней, как и каждый день каждого часа, начиная с вечера пятницы. Заглянув по дороге в секс-шоп, Артем почувствовал себя настоящим маньяком, но это не помешало ему купить специальный скотч для связывания и анальную пробку. Его тело едва не вышло из-под контроля, стоило ему задуматься о том, как они будут это использовать.

Но, едва войдя в квартиру и глянув на лицо Томы, он понял, что секса не будет. Во всяком случае – не сразу.

– Что-то случилось? – спросил он, хотя она изо всех сил делала вид, что все в порядке – встретила, поцеловала его, спросила, греть ли ужин.

Тома отлично притворялась. И не ее вина, что жизнь с бывшей научила его всегда быть настороже. Артем давно усвоил, что внимательно читать женские лица так же важно, как и инструкции к взрывоопасным механизмам.

– С чего ты взял? – с натянутой улыбкой спросила она.

Молча дойдя до ванной, он снял рубашку, умылся и помыл руки до локтя и повернулся к ней, молча посмотрев в глаза, ни о чем особенном не думая. Он знал, что большинство женщин такой его взгляд здорово пробирает. У женщин прекрасная фантазия – если ничего не говорить, они все придумают сами. И такое надумают, что ни одному нормальному мужику и в голову не придет.

Сработало это и в отношении Томы.

– Ладно, – сказала она резко, сначала отводя взгляд, а потом возвращая – да таким сердитым, что Артем сам напрягся и на всякий случай отвел глаза. – Я хотела обсудить это после ужина, но ты сам виноват!

– В чем? – недоуменно спросил он, снова внимательно глядя на нее.

– Мне звонила Лиза, – отчеканила Тома, раздувая ноздри. – И завалила любопытными вопросами насчет наших отношений. И насчет того, как я буду себя чувствовать на вечеринке у Миши, если там будет присутствовать Ник.

– Упс, – выдавил Артем, сразу сообразив, где капитально дал маху. – Я не подумал об этом.

– Правда? – негромко спросила Тома, снова натянув улыбку, которая сделала ее лицо по-настоящему пугающим.

– Я виноват, ты имеешь полное право злиться, – быстро сказал он, вспомнив волшебную фразу из американских сериалов. Как именно она работает, он до конца не понимал, но это заклинание реально выручало. Главное – произнести его четко и уверенно, стараясь не отводить от Томы взгляда.

Разъяренной женщине также нельзя дать почувствовать слабину – этому его научил уже Макс в благодарность за пару приемов физической обороны. Тогда он не придал его словам большого значения, но с опытом понял, что это был один из лучших советов, которые он когда-либо получал.

После полуминутной игры в гляделки Тома сдалась. Вздохнув, она закрыла глаза и прислонилась к проему двери:

– Я не злюсь. Но я не знаю, что делать. Ник не будет рад мне. И я не готова с ним пока пересекаться. А еще я не готова рассказывать всем о наших отношениях.

Его сердце болезненно сжалось. Но он не подал виду и просто сказал:

– Я понимаю.

– Зачем ты рассказал Максу? И зачем тебе эта вечеринка?

Артем отвернулся, положил полотенце на раковину и глубоко вдохнул:

– Потому что у меня нет опыта, Тома.

Внутренне он сжался, ожидая, что она сейчас начнет убеждать, что ему это не нужно, и от этого он почувствует себя еще более беспомощным. Но в ванной воцарилась тишина, и он услышал ее глубокий вздох, после чего она тихонько подошла сзади и обняла его:

– Я пойду, если для тебя это важно. Но обещай, что будешь защищать меня от Ника.

– Господи, – прошептал он, изумленно глядя перед собой.

– Что? – испуганно спросила она из-за его спины.

– Тома, малыш, – пробормотал он, чувствуя, как что-то сжалось в груди до боли. – Это было самое приятное, что я когда-либо слышал от женщины. Ты вообще умеешь говорить неправильные вещи?

Развернувшись к ней, он крепко обнял ее, не позволяя шевельнуться.

– Если честно, – выдавила она, хихикнув. – Я думаю, что уже сказала все неправильные вещи другим мужчинам. Теперь у меня не осталось других вариантов, кроме правильных.

Артем засмеялся, погладив ее по хрупкой спине. И понял, что еще немного – и он признается ей в любви.

Лори.

Она собиралась сказать ему – действительно собиралась. У нее даже был план: задобрить его романтическим ужином и нежным сексом на день рождения, потом еще дня три-четыре делать все, что ему нравится. И потом рассказать про Тимофея, попросить прощения за долгое молчание, объяснить свои чувства.

Наконец, Лори собиралась признаться своему парню в любви и в том, что она хочет быть с ним до конца жизни. Во время чаепития с Максом она кое-что поняла: ее страх, что он исчезнет, гораздо больше, чем казалось. Как и ее желание оставаться с ним рядом, любить и быть любимой человеком, которого она так хорошо узнала.

Но Дима повел себя так неожиданно, что весь ее план рассыпался за одну ночь. Уверенность Лори в том, что она контролирует ситуацию, исчезла почти полностью. Каждую секунду этой ночи ее раздирали надвое чувство острого страха из-за потери опоры под ногами и чувство такого же острого, почти невыносимого сексуального наслаждения.

До того момента, как он упомянул про ее игру с Максом, Лори почти поверила в то, что Дима знает про Тимофея и наказывает ее. Но потом она поняла, в чем было дело: он ревновал. Это открытие здорово успокаивало – по крайней мере, он не разлюбил ее и не собирался бросать. Хотя с откровениями, конечно, придется подождать.

Всю следующую неделю она ждала, когда он успокоится. Безропотно восприняла перемену его настроения и с наслаждением включилась в игру, которую Дима так внезапно ужесточил. Она была послушной, не просила ни о чем для себя – чувство вины помогало ей оставаться отличной беспроблемной нижней, несмотря на то, что каждый вечер той недели он придумывал что-то неудобное для нее.

Например, накрывать ужин и есть абсолютно голой. Сделать ему минет и заснуть неудовлетворенной. Проснуться среди ночи от того, что он возбуждает ее, а потом трахает до изнеможения, пока она не кончила три раза подряд. Следующим вечером сидеть у его ног связанной целый футбольный матч, послушно принимая унизительные позы для осмотра и небрежные ласки в перерыве на рекламу.

К концу недели он снова стал мягче, и Лори ощутила громадное облегчение, когда в субботу утром Дима просто обнял ее, нежно лаская, стимулируя пальцами почти до оргазма. А потом обладал ею так ласково, что этот секс, наверное, могли бы номинировать на премию «ванильный утренник года в позе ложкой».

Но во время этого секса Дима был не единственным, кто стал нежнее обычного. Лори вдруг поняла, что сама стала такой шелковой кошечкой, какой не была очень давно. Сексуальной, ласковой, теплой, нежной, послушной каждому его движению – такой, какой она сама себе очень нравилась.

– Да, да, да, – тихонько простонала она, как только поймала эту волну кайфа во всем теле.

– Хорошая вкусная девочка. Обожаю тебя, – шепнул Дима ей на ухо.

Выходной день после этого прошел в полной идиллии – у Димы, наконец, появилось настроение заняться домашними делами, которые он долго откладывал. Он на три часа пропал на строительных сайтах, после чего привел ее за руку в ванную и долго рассказывал, что предлагает поменять – с таким вдохновением, что Лори даже не решилась вклиниваться со своими идеями.

– Может, съездим пообедать в кафе? – осторожно предложила она.

– Кафе закрыты на карантин, малыш. Забыла? – вздохнул он.

– О боже. Да, забыла, – мгновенно грустнея, сказала Лори и села на край ванны. – Чертова новая реальность.

– Все будет хорошо, – мягко сказал Дима, потрепав ее по спине. – Закажем еду на дом, и все.

– Знаешь, – задумчиво сказала она чуть позже. – Я думаю, мы давно не бывали в клубе. Как насчет показать шокирующую сцену этим новым ландышам, которых понабрал Макс? Посмотреть на их лица?

– Лори, – с немного сочувствующей улыбкой сказал Дима, и она в первую секунду даже не поняла. А потом почувствовала настоящий страх, который зародился где-то в животе и мгновенно распространился выше, до самого горла.

– Нет. Они не могут закрыть клуб, – страстно возразила она так, словно этот вопрос решал именно Дима.

– Уже закрыли, – вздохнул он. – Я прочитал с утра в телеге.

– Нет!

Лори опустила вилку в тарелку. Она пыталась понять, почему такое тривиальное событие так пугает. Ведь они уже три недели слушали новости про закрытие всего на свете: школ, торговых центров, фитнесов и баров.

– Хорошо, что у нас есть приватные вечеринки, – пожал плечами Дима. – Не расстраивайся, это максимум на месяц.

– А что, если они разорятся? – выпалила Лори. И вдруг поняла, почему так переживает. – Это же клуб, в котором я познакомилась со всеми. Я познакомилась там с тобой!

Дима замер, внимательно посмотрел на нее, и его выражение лица изменилось – было заметно, что он тронут.

– Что бы ни случилось, помни, что я люблю тебя, – вдруг сказал он.

Лори на секунду замерла, но на всякий случай кивнула:

– Ладно. А тоже тебя люблю. А что должно случиться?

– Ничего. Ничего особенного, – улыбаясь самой безоблачной улыбкой, ответил Дима.

И она поверила ему, хотя и чувствовала, что что-то не так.

Глава 18. Иногда этим сучкам везет.

Ник.

Полторы недели назад, расставаясь с Томой, он чувствовал громадное облегчение. Главной причиной этого приятного состояния была надежда избавиться от вспышек сильного гнева, которые мучили его во время ссор. Ник ненавидел терять над собой контроль, но он не мечтал, что избавится от этих приступов навсегда. Он хорошо знал себя. Единственное, на что он рассчитывал – это длинный перерыв, отдых от стрессов.

Тогда он понятия не имел, что его бизнес-партнер способен подложить такую свинью. В тот самый день, когда они закрылись на карантин, Макс не нашел ничего лучше, как позвонить ему и сообщить, что на вечеринке у Миши в субботу будет Тома со своим новым парнем Артемом.

Телефонный звонок застал его на первом этаже, где Ник пил кофе и наблюдал за работой строителей, которые собирали оборудование и готовили помещение к косметическому ремонту. Он старался не думать о том, что клуб может не открыться после карантина – потому что к тому времени у них не останется ни сотрудников, ни денег.

Когда до него дошел смысл слов Макса, Ник почувствовал что буквально звереет.

– Я не понимаю. Как ты мог это одобрить? – процедил он, стараясь сдерживаться изо всех сил. – Я же ясно сказал, что аннулировал ее абонемент в клубе.

– Да, и я согласился с этим, – твердо ответил Макс. – Но вечеринка будет не в клубе, а у Мишки на даче. И он приглашает кого хочет.

– Так это Мих пригласил Тому? Не знал, что они близкие друзья, – ледяным тоном заметил Ник, сжимая кружку с кофе так, что она треснула с тихим щелчком. Быстро поставив ее в раковину, Ник вышел из-за стойки бара и пошел к лестнице. Он знал, что вот-вот повысит голос, и не хотел, чтобы рабочие это слышали.

– Миша пригласил Артема, по моей просьбе. А Тома теперь его девушка. Так вышло, – лаконично объяснил Макс то, что Ник понимал и без него.

– Дай-ка я догадаюсь, – максимально саркастичным тоном из своего арсенала начал Ник. – Наш милый друг Артем не собирался идти на эту вечеринку, пока не начал встречаться с Томой, да?

– Даже если так…, – начал Макс, но Ник нетерпеливо перебил его:

– Макс, ты помнишь, кто перерезал провода в клубе в прошлом году?

Тишина, воцарившаяся в трубке, могла говорить о чем угодно. Но Ник надеялся, что Макс задумался.

– Ты должен понимать одну простую вещь о Томе. Ее не интересует Артем. Она использует его, чтобы добраться до меня. И эта женщина реально способна на многое, чтобы обратить на себя внимание. Перерезать провода, прийти без приглашения. Следующий раз она может поджечь Мишке дом. Я уже ничего не исключаю.

Ник перевел дыхание, ожидая услышать в ответ: «Ты прав, извини». Или как минимум: «Я подумаю». Но в трубке воцарилась новая длинная пауза, и он вдруг отчетливо понял, что Макс не пытается понять и принять его аргументы.

– Ник, я подъеду в клуб попозже и мы спокойно поговорим, хорошо? – предложил он.

Давно зная Макса, Ник не испытывал сложностей с переводом этой фразы на более честный вариант: «Мне насрать на все, что ты говоришь. Я уже решил все сам». И на такое заявление он мог дать лишь один ответ – свою чистую и честную ярость.

– Я спокоен, Макс! – заорал он, едва набрал достаточно воздуха в легкие. – Потому что я больше не собираюсь ехать на эту вечеринку! И я совершенно точно не собираюсь ждать тебя в клубе, у меня тоже есть личная жизнь. Горячий привет Томе и ее нижнему Артему!

Бросив телефон на кровать, Ник глубоко вдохнул, выдохнул и сел. Он даже не помнил, как взлетел по лестнице и оказался в своей комнате – настолько был вне себя из-за этого разговора. О Томе он не желал даже слышать – не то, что встречаться с ней снова. Поэтому решение не идти на вечеринку Ник считал единственным верным выходом. Хотя для их с Максом сотрудничества это было началом конца.

Просидев в полной тишине и оцепенении какое-то время, Ник медленно поднялся и пошел в душ, где стоял под горячей водой добрых минут тридцать. Он знал, что собирается делать сразу после того, как выйдет и оденется. То, что он всегда делал в таком разобранном состоянии – искал контакта с женщиной, которой нужна его забота. Потому что после того, как он позаботится о ней, она найдет способ позаботиться о нем.

Марго.

К концу недели они обе с Майей выздоровели. Единственным неприятным симптомом оставались проблемы с дыханием. Но она была уверена, что это никак не связано ни с гриппом, которым они переболели, ни с новым вирусом, которым, к счастью, пока не заразился никто из ее знакомых.

Ник писал и звонил каждый день, и они подолгу общались. Марго осторожно расспросила про его расставание с Томой, и он коротко объяснил, что они были эмоционально несовместимы, и часто ссорились. Она пооткровенничала чуть побольше насчет бывшего мужа, и Ник коротко ответил: «Убей меня, если я буду таким».

Он рассказал ей о закрытии клуба и о том, что они с Максом устроили ремонт, пользуясь моментом. «Это пригодится, особенно если помещение в итоге придется продавать», – мрачно пошутил Ник. «Все будет хорошо. В крайнем случае мы все умрем», – ответила Марго в том же ключе. В ее компании начали ходить слухи о сокращениях, и общий настрой тоже был невеселым, но ей легко было не думать об этом, благодаря Нику.

Он, судя по всему, чувствовал то же самое и каждый день спрашивал, как она себя чувствует, явно желая встречи. Марго и самой не терпелось, и в субботу, едва дождавшись, когда он написал, сообщила, что здорова.

– Сможешь вызвать няню? – быстро спросил он, без предисловий.

– Майя может пару часов и без няни посидеть, – улыбнулась Марго. – Ей же одиннадцать, а не пять.

Ник немного помолчал в трубку, шумно втянул носом воздух и сказал:

– Я хочу тебя не на пару часов, малыш. Желательно до вечера. Еще лучше – до утра.

– О-о-о-го, – выдавила Марго, ощутив, как очень сильный от неожиданности, почти болезненный спазм возбуждения стиснул все внутренности, скрутил все от промежности до горла, до мгновенно пересохших губ. Сердце пропустило удар, в районе солнечного сплетения все сжалось. Инстинктивно перекрестив ноги, она улыбнулась и спросила, больше для того, чтобы потянуть время и прийти в себя:

– Ты же вроде говорил что-то про вечеринку…

– Ну, если ты не готова…

– Я готова, – сказала она в трубку чуть быстрее и громче, чем следовало, и Ник отчетливо хмыкнул:

– Тогда просто вызови няню и напиши, во сколько я могу за тобой заехать, хорошо?

– Да. Надеть что-нибудь особенное для тебя? – затаив дыхание, спросила она.

Ник издал низкий неопределенный звук, обозначающий серьезные раздумья. Когда он ответил, в его тоне читалось явное сексуальное возбуждение:

– Белье, в котором ты сама себе нравишься. Чулки и платье. У тебя есть пояс для чулков?

– Да, – улыбнулась Марго. – Я все поняла.

Положив трубку, она поняла, что ей снова тяжело дышать. Марго села ровно и постаралась пару минут ни о чем не думать, мысленно изучая черный квадрат.. Она знала, что зря откладывает визит к врачу, но все еще надеялась, что это пройдет. Проверяя версию об аллергии, исключала все продукты по очереди на два-три дня, но это пока не очень спасало.

Решив, что сходит к врачу в понедельник, она снова взяла в руки телефон и набрала номер Галины Тихоновны. У нее не было ни малейших сомнений, что та согласится прийти к ним – няня рвалась сделать это еще вчера, когда поняла, что они выздоравливают, и, стало быть, коронавирус ни при чем.

Спокойствия, впрочем, Марго не чувствовала даже близко – по сути няня в тот момент была единственным, о чем она не волновалась. Стоило ей договориться с Галиной Тихоновной и написать Нику, что будет готова через два часа, как по всему телу разбежались колючие нервные импульсы, которые с одной стороны подталкивали ее спешить, поскольку у нее оставалось слишком мало времени на подготовку. Но с другой Марго так волновалась, что почувствовала себя почти парализованной.

Пока она принимала душ и второпях избавлялась от всех ненужных волос, она старалась не думать о том, чем Ник захочет заняться с ней. И сможет ли она предстать перед ним в лучшем виде или испугается, запаникует, быстро наскучит ему. Марго старалась выкинуть все глупые трусливые мысли из головы, но все равно думала об этом.

Пока она сушила и укладывала волосы, стараясь делать прическу не слишком идеальной и нарочитой, она немного успокоилась и смогла даже предаться паре приятных воспоминаний о том, как они играли на лестнице. Но потом внезапно вспомнила Тому, наблюдавшую за ними, и начала мысленно сравнивать себя с ней.

Пока Марго красилась, она вдруг снова начала задыхаться, и ее посетило дурное предчувствие. Что, если ей станет плохо при Нике, и она испортит их первое свидание с сексом? А потом он не захочет иметь с ней дело?

Но к тому моменту, когда она распахнула шкаф и начала извлекать нужную одежду, все неприятные эмоции ушли. И, защелкнув первую застежку на чулках, Марго наконец-то почувствовала именно то, что хотела чувствовать перед свиданием: сладкое предвкушение и радость.

Пару часов спустя Марго села в его сверкающую машину со значком «БМВ» – не новую, но любовно ухоженную и стильную, вкусно пахнущую изнутри и очень похожую на хозяина. Ник выглядел таким же ухоженным – тщательно выбритым, хорошо одетым. Ее взгляд быстро скользнул по пальто его темным брюкам, кремовой рубашке с закатанными рукавами, а ноздри сами собой широко раскрылись, вдыхая его знакомый терпкий аромат.

Ник долго смотрел на нее, ничего не говоря, но Марго не испытывала неловкости. Она давно привыкла к этой игре: верх имел полное право осмотреть ее, не заполняя паузу банальными любезностями. Ник сам решит, когда ему комфортно начать разговор.

Что еще Марго отлично умела – так это реагировать на еле заметные жесты. Она послушно, хоть и не спеша, стянула шелковый платок, открывая шею и зону декольте, затем начала расстегивать длинный шерстяной кардиган, когда он потребовал этого взглядом. Под ним было трикотажное платье длиной до колена с глубоким декольте, из которого выглядывал край кружевного корсета.

Глаза Ника выглядели ярче на солнце, но немного светлее и добрее. Заметив, каким довольным и теплым стало его лицо после изучения ее с ног до головы, Марго улыбнулась ему. Ник слегка повернул голову, чтобы осмотреть ее ноги, затянутые в черные чулки в сеточку и туфли на высоченном каблуке, а потом вернул взгляд к лицу:

– Дыши, – мягко сказал он, и только тогда она поняла, что все это время задерживала дыхание, почти не впуская воздух внутрь. Шумно выдохнув, Марго неловко улыбнулась:

– Я волнуюсь.

– Я вижу. Мне нравится, когда нижняя волнуется, но не до такой степени, малыш. Ну-ка иди сюда, – велел он, отстегивая свой ремень.

Марго закрыла глаза, когда Ник обнял ее, погладив по спине, уткнулась носом в его плечо:

– Спасибо.

– Не за что. И, если хочешь, мы можем начать с ванили, – сказал он, медленно отпуская ее. – Подумай об этом, пока мы едем.

Тронув автомобиль с места, Ник плавно вырулил со двора, а Марго все еще чувствовала тепло его рук на своем теле. Она улыбнулась и на несколько мгновений сосредоточила все внимание на своем дыхании, стараясь сделать его максимально ровным. Хочет ли она начать с ванили с Ником? Ответ однозначный.

– Можно тебя спросить, что с этой вечеринкой? – осведомилась она, изучая его из-под ресниц. Ник выглядел таким же, как и в прошлую пятницу – но немного другим. Более напряженным, это было видно по четко обозначенным скулам на его лице, по пальцам, чуть более необходимого сжатым на руле.

– Возможно, мы не идем на нее, – ответил он. – Там будет Тома.

– Серьезно? – не сдержалась Марго, изумленно раскрыв глаза. – С кем?

– Догадайся, – криво усмехнувшись, бросил Ник, и Марго поняла, что ее щеки заливает краска еще до того, как до головы дошел ответ.

– Ты спала с ним? – спросил Ник, глядя только на дорогу.

– Ну да, – ответила она, не видя смысла скрывать это. – Ты ведь про Артема?

– Да. И мне это неважно, если что, – быстро ответил он.

– Спасибо, что ты не ханжа, – серьезно сказала Марго.

Немного подумав, она не удержалась от следующего вопроса:

– А мы не идем на вечеринку из-за нее или из-за него?

– Однозначно из-за нее, – коротко ответил Ник.

Марго кивнула, привычным волевым усилием подавляя приступ любопытства. Она перевела взгляд на дорогу, Ник чуть прибавил громкости расслабляющей классической мелодии, которая играла по радио. Но когда она закончилась, он выкрутил громкость в ноль и начал говорить, сначала неохотно, но потом все быстрее и увереннее:

– Тома – маньяк. Я могу быть предвзят, потому что очень устал от нее, но в самом начале нашего с ней знакомства я был другим человеком. Меня привлекали несдержанные женщины, я принимал это за настоящую страсть. Мне нравилось, что она выплескивает свою ярость, в следующую минуту рыдает, потом так же внезапно успокаивается. Меня заводило, когда она дралась со мной. Она била посуду в клубе, закатывала сцены, однажды даже перерезала провода в клубе и призналась только после того, как мы с Максом две недели искали этого мнимого преступника и едва не поседели.

Марго снова забыла, как дышать, во все глаза глядя на Ника. Неожиданно длинная речь и его откровенность заставили ее замереть. Она воспринимала это как драгоценный дар и понимала, что он в любой момент может снова закрыться, от любого неверного движения – Ник не из тех, кто впускает внутрь каждого встречного. И точно не из тех, кто жалуется просто так.

– Это, должно быть, так тяжело, – сказала она, когда он замолчал.

Ник кивнул, дернул уголком рта и продолжил:

– Я тоже был хорош. Тома вела себя так в том числе потому, что я поощрял ее. Я сам не всегда контролировал себя… возможно, мне нравилось, что она такая эмоциональная, потому что на ее фоне я выглядел оплотом спокойствия.

– Никто не может всегда контролировать эмоции, – мягко сказала Марго. – Но то, о чем ты рассказываешь, как мне кажется, не просто несдержанность. И ты точно не мог сделать ничего такого, что сподвигло бы взрослого самостоятельного человека резать провода и бить посуду.

– Спасибо тебе, – ответил он, улыбнувшись. – Мы приехали.

Марго кивнула – она узнала двор. Как только Ник припарковал автомобиль, умудрившись втиснуться в какой-то невообразимо узкий проем между заколоченными воротами заброшенной стройки и отбойником, она повернулась к нему и с улыбкой сказала:

– Я подумала.

– Так.

Ник слегка повернул голову, направив взгляд на ее грудь, пока Марго застегивала кардиган.

– Я не хочу начинать с ванили, – сказала она, глядя в лицо.

Когда он поднял глаза, Марго мгновенно обожглась и опустила взгляд. Ее очень смущала сильная реакция тела, но ничего с этим сделать было невозможно: рот слегка приоткрылся, по телу пробежала судорога. Щеки потеплели.

– Так лучше, – негромко сказал он. – Не будь слишком дерзкой со мной сегодня, я не в настроении для этого.

– Хорошо, – ответила она.

– Пойдем, – сказал он и открыл дверцу автомобиля, быстро выбираясь наружу. На улице было зябко, и Марго начала дрожать – и от холода, и от волнения сразу.

– Хочешь сначала поесть? – спросил Ник, глядя в сторону кафе рядом с клубом.

– Я не голодная, – ответила Марго. – Если только ты…

– Нет, я тоже плотно позавтракал.

Внутри клуба тоже было прохладно, гулко и как-то грустно. Марго поймала себя на том, что немного испуганно смотрит на станки, сдвинутые в центр зала: что, если клуб больше никогда не заработает как раньше? Она впервые зашла сюда, не переодевшись ни внешне, ни внутренне. Впервые видела это помещение таким неживым, но все равно чувствовала себя так, словно осквернила его.

– Наверх, живо, – вторгся в ее мысли Ник, сопроводив свои слова шлепком. Вскрикнув, Марго смущенно хихикнула и ускорила шаги, пересекая зал. Из-за каблуков она чувствовала себя немного неуклюжей, и еще ее смущало, что она стала чуть выше Ника. Ей не терпелось снять их, снова стать хрупкой и изящной – и это было первым, что она сделала, когда вошла в его комнату.

Внутри был идеальный порядок – и так она поняла, что он тоже серьезно готовился. Марго скользнула взглядом по просторной кровати, покрытой темным хлопковым покрывалом, по чистому широкому подоконнику, стулу из полированного дерева, большому шкафу, маленькому пушистому ковру.