Текст книги "Старая кость. Весна (СИ)"

Автор книги: Лина Гончарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)

Старушка решила, что самое время начать.

Она едва слышно щелкнула языком, свет в комнате моргнул, качнулась люстра, и если бы пьяницы не галдели так громко, они бы расслышали холодящий кровь переливистый, тоненький смех. Но только старушка знала, к чему нужно было прислушаться.

Рука хозяйки квартиры с зажатой в ней рюмкой дернулась, словно её толкнули, по коже мазнула невесомая черная тень. Водка предательски расплескалась прямо хозяйке на грудь, в рюмке почти ничего не осталось. Женщина возмущенно окрикнула стоящую рядом подругу, началась перебранка, но быстро угасла, как только опустевшую рюмку наполнили вновь.

Старушка тепло улыбалась, замечая, как наполняют квартиру новые тени. Щелкала языком и легкими жестами направляла их к будущим жертвам.

Один за другим гости вскрикивали. Кого-то кольнули в бок, кого-то дернули за волосы, отдавили ногу, пуговицу оторвали. Всё началось с мелких и совсем незначительных пакостей, которые поначалу толком никто не заметил. Но нервы опьяненных людей не отличались стабильностью. Каждый новый тычок и затрещину они принимали всё ближе к сердцу и, не находя вредителя, предъявляли претензии к ближнему, любому, кого могли заподозрить.

Тычок, удар в глаз, крики, ругань, вот кто-то кубарем покатился по полу, опрокинув на себя стол со всей снедью.

Старушка всё ещё улыбалась, медитативно покачиваясь и следя за происходящим сквозь прикрытые веки.

Драку оборвал женский визг. Присутствующие уставились на подругу хозяйки, ещё недавно лупившую одного из мужчин кухонным полотенцем. Теперь она дрожащим пальцем тыкала в потолок и истерично скулила. Там задорно кружились пустые бутылки и рюмки, подскакивая вверх и вниз, сами по себе, влекомые невидимой силой.

– Чертовщина какая-то… – глухо сказал один из мужчин, на вид самый старший, и тотчас же невидимый поток подхватил его самого и подбросил вверх к бутылкам, рюмкам и люстре.

Тут завизжали все, и мужчины, и женщины, и, расталкивая друг друга, бросились к выходу. Дверь не поддалась, замок проворачивался без толку. Истерика нарастала.

Свет во всем доме начал мигать и гаснуть в такт крикам. Загрохотала мебель, с полок посыпались вещи, все телефоны разом взорвались жуткими сверлящими звуками.

Кто-то бросился к окнам, но они тоже не открывались. Брошенный в стекло стул разлетелся мелкими щепками, взлетевшими вверх к бутылкам и всё так же кружащемуся там с криками и мольбами о помощи старому пьянице.

Хозяйка побежала на кухню и вернулась оттуда с огромным ножом, так и встала посреди комнаты, дико вращая глазами и требуя немедленно всё прекратить. Но кому грозит, она не понимала.

Свет погас, погрузив квартиру в кромешный мрак, хотя за окном ещё только начинало темнеть.

Люди притихли. Жались по углам, застыли у двери, хозяйка опустила нож, и даже мужчина на потолке замолчал.

И тут в тишине снова раздался переливчатый смех, но уже не один, словно в комнате было три десятка маленьких безумных детей. И повсюду разом вспыхнули зелёные огоньки. Яркие, трепещущие, взмывающие пламенем вверх. Они находились везде, на полках, на стенах, у кого-то сидели на головах. Целая светомузыка кружила вверху стекло и невезучего пьяницу, кружила и хохотала, всё быстрее и громче.

Лёлина мама упала на колени и залилась слезами, отбросила нож. Никогда ещё никому из них не было так страшно.

Добрая старушка поднялась из кресла, из своего невидимого убежища. Степенно вышла на центр комнаты и остановилась, с блаженной улыбкой осматривая дело рук своих. Освещенная зелёными всполохами, маленькая и сухая как вербная веточка, посреди вакханалии она выглядела настолько жутко, что сам дьявол уступил бы ей место.

Она подняла руку и дёрнула зависшего под потолком мужчину за ногу, как за нитку воздушного шара. И расхохоталась.

Громко, жутко, утробно, раскинув руки. Как могла бы хохотать сама смерть. Вой зелёных огней слился с её голосом, и тем же пламенем вспыхнули её собственные глаза.

Всё, что могло взлететь, взлетело. Люди отрывались от пола, несомые чудовищной силой, всё вокруг грохотало, металось, билось о стены и рвалось в клочья.

В этот момент в замочной скважине повернулся ключ.

Лёля едва успела ко второму уроку. Мышкой проскочила на свою одинокую заднюю парту, никто не заметил ни её отсутствия, ни появления.

Вторым уроком была история, скучная пожилая учительница что-то монотонно бубнила под нос, ей этот урок был безразличен так же, как и всему классу. Лёля, прикрывшись учебником, уставилась в свой телефон.

Соцсети оставались для неё местом малоизученным и непонятным, она ни с кем не общалась и ничего не выкладывала. Да и что она могла выложить, фото двора с высоты чердака? Или новые синяки?

Но тем не менее она подписалась на пару ребят из своей прошлой школы в надежде не потерять с ними хотя бы мнимую связь. А из новой…

В целом нынешние одноклассники не были ей ни близки, ни приятны, никого из них ближе узнавать не хотелось. Но появился один человек, которого она выделила из толпы с первого взгляда. Иной. Не похожий.

Девушка из параллели. На год старше. Ивана.

У Лёли захватывало дух от одного её вида. Она одевалась как парень, стриглась как парень, говорила как парень, оставаясь при этом невозможно красивой девчонкой. Всегда вела себя отстранённо, не ввязывалась в конфликты, никого не задирала сама. Толком Лёля ничего о ней больше не знала, но и этого было достаточно.

Она в сотый раз зашла на страничку Иваны и принялась листать фотографии. Одна, другая, третья…

Взгляд зацепился за фото с собакой. Она обнимала огромного серого пса на фоне больничных стен, и наверное это был единственный снимок, где девушка улыбалась.

Из описания Лёля узнала, что это не просто пёс, а собака, которую спасла мама Иваны, вылечив от какой-то опасной болезни. Другими словами, её мама – ветеринар.

Кусочки пазла сложились мгновенно, и Лёля подпрыгнула от восторга прямо вместе со стулом. Получается, мама Иваны врач, спасающий жизни собакам, а у неё как раз появилась такая, нуждающаяся в спасении жизни. И не сможет же добрая девушка отказать ей в просьбе о помощи? Так и познакомятся, и может быть, даже подружатся.

Девочка оцепенела одновременно от предвкушения и от страха. Дрожащими руками нажала на кнопку перехода в личные сообщения, но что написать?

"Эй, привет, я тут слежу за тобой с прошлого года, а ещё мне надо спасти собаку от смерти"?

Звучало жутко, и ничего лучше в голову не приходило.

В конце концов она вымучила скромное

"Мне сказали, твоя мама ветеринар, вы можете помочь мне с собакой?"

И, устав придумывать что-то более внятное, скорее нажала "Отправить".

Лёлю разбирала крупная дрожь, она вцепилась в телефон как в спасательный круг среди шторма, и саму её немало штормило. В душе она ничего не ждала, поэтому когда внезапно статус сообщения сменился с "Отправлено" на "Прочитано", сердце рухнуло в пятки.

Сейчас сама Ивана ей ответит, сама! И вот-вот, сейчас начнётся их дружба, вот…

Ответ был короткий.

"Лол"

И чуть позже – картинка со средним пальцем.

Исчерпывающе. Оглушительно больно.

Лёля почувствовала, как на глаза навернулись слёзы. Вот именно поэтому она никогда ни к кому не тянулась, никогда первая не начинала знакомства, поэтому постоянно была одна.

День был испорчен.

Уроки пролетели бессмысленной чередой, сразу возвращаться домой не хотелось, и девочка прошлась длинной дорогой от школы вдоль парка, посидела у прудов, посмотрела на уток и рыбаков, тихонько поплакала в собственные колени. Ей так привычны были чувства ненужности и одиночества, что уже почти не было больно, но слёзы текли рекой.

С этими спутанными чувствами и мокрым лицом девочка поплелась домой. Сейчас бы просто забиться под одеяло и уснуть, но ведь дома наверняка опять пьянка.

Она не заметила, как поднялась к себе на этаж, повернула ключ, открыла дверь и прошла внутрь квартиры.

И застыла как вкопанная.

Это не могло происходить на самом деле, так не бывает.

Девочку сковал ужас. Квартира полыхала ярким зелёным пламенем, посреди комнаты под потолком, подхваченные жутким вихрем, метались живые люди. Кто-то кричал, кто-то плыл по воздуху без сознания, и даже мама – мама Лёли там тоже плыла. А в центре бушующего безумия, раскинув руки и хохоча, стояла милая, добрая бабушка из соседней квартиры, та самая, что поила её вчера чаем, кормила блинами и бережно уложила спать. Её хохот смешивался с криками и пробирал до костей.

Лёлю зашатало, ноги подкосились, и она едва не упала, как вдруг почувствовала мягкие лапки, коснувшиеся её ног. Две серые кошечки и рыжий толстяк стояли прямо перед ней. Одна поднялась на задних лапках, передние поставила на ноги Лёле и настырно подталкивала её к выходу.

Девочка забыла не только как двигаться – как дышать, но коты совместными усилиями вытолкали её из квартиры и с тем же рвением, бодаясь пушистыми головами, завели в соседнюю дверь. Не давая опомниться, они проводили гостью на кухню и усадили за стол, отираясь о её ноги и легонько кусая.

Лёлю трясло.

На стол меховыми мячиками взобрались три маленьких крысы. Первая прыгнула девочке прямо в руки и свернулась мягким клубком, вторая со знанием дела, словно это было что-то совершенно обычное, подбежала к электрическому чайнику и нажала на кнопку, вода в нем зашумела. Третья крыска вытащила пакетик чая, положила его перед гостьей и внимательно на неё посмотрела.

Лёля не реагировала, у неё больше не было сил удивляться.

Тем временем крысы уже подталкивали к Лёле чашку, пока что пустую. Чайник вскипел и щёлкнул, крысы собрались вокруг. Но перелить горячую воду в чашку, когда ты всего лишь крыса, а чайник большой и тяжелый, не представлялось возможным. Крысиные сестры недовольно застрекотали, спрыгнули со стола и тотчас же взобрались обратно, поднося гостье иные дары – кусочки печенья, конфеты, спрятанные до лучших времен ломтики высохших фруктов. Кажется, это нисколько не помогало, и перед девочкой успела вырасти солидная горка лакомств к моменту, когда снова открылась входная дверь.

Бабуля вернулась домой расслабленная и довольная, тихо что-то напевающая себе под нос. К ней тут же бросились кошки, дергая её за подол и указывая на кухню.

Старушка подняла голову и встретилась глазами с Лёлей. Переменилась в лице.

– Ты всё видела.

Лёля не двинулась с места. Её всё так же трясло, но не было сил шевелиться. Хотя где-то внутри её головы пульсировала мысль "Бежать, бежать, бежать!".

Она сидела, сгорбившись, широко открытыми глазами смотря в одну точку.

Старушка всплеснула руками и поспешила к гостье, вновь из пугающего воплощения дьявола превратившись в добрую бабушку. Что-то бормотала о крысах-негодницах, не сумевших достойно за ней поухаживать, заново включила чайник, отмерила граммы ароматного чая.

Дурманящий запах поплыл над ними, едва она открыла бумажный свёрток. Крысы завороженно следили, как она облила кипятком маленький глиняный чайничек, насыпала чай, обдала его первой водой, которую сразу же вылила в решетчатый деревянный поддон, и наконец наполнила чайничек до краев. Эта церемония нравилась крысам почти так же, как та, где из большого пакета в их миски сыпались сладкие зёрна.

Наконец старушка вложила чашку терпкого чая девочке в руки и помогла поднести к губам.

– Пей, милая, не выдумывай. Так ты быстро придёшь в себя. А будешь артачиться, я суну нашатырь тебе в нос.

Лёля с видимым трудом сделала пару глотков. Чай действительно быстро помог, её плечи поникли, дрожь начала утихать, и она наконец закрыла глаза.

Долгие минуты прошли в тишине. На кухню стягивались шерстяные жильцы, кошки ластились к бабушке, Рыжий устроился у Лёли в ногах, Косой взобрался ей на колени и громко мурчал, крысы улеглись возле её рук на столе. Девочка медленно цедила чай, не открывая глаз и не говоря ни слова. Наконец она почти неслышно спросила:

– Моя мама в порядке?

Взгляд бабушки потеплел.

– В порядке, милая. Они все там в порядке, они просто спят. Тебе лучше пока не ходить туда, пусть проспятся. Здесь тебе ничего не грозит.

– Что случилось? Это было взаправду?

– Взаправду, – кротко ответила женщина, провожая взглядом чаинку, всплывшую на поверхность в Лёлиной чашке.

Лёля собралась с духом.

– И это… вы сделали?

– Видишь ли, детка, я стараюсь в чужие жизни не лезть. Но не выношу, когда взрослые люди, осознанно сгубившие свою жизнь, заодно рушат жизнь маленького человека. Мне захотелось немного их проучить.

Лёля наконец подняла глаза на старушку, со всеми оттенками недоверия и безграничного изумления.

– То есть, вы сделали это всё ради… меня?

Старушка улыбнулась.

– Можно сказать и так.

Девочка не знала, что на это ответить. Она не могла вспомнить, когда кто-то вообще что-то делал ради неё за всю её короткую жизнь. Ей было сложно поверить во всё произошедшее в этот день, но даже крысы, наливающие ей чай, казались реальнее.

– Но всё-таки… Что это было? Это какие-то фокусы, обман зрения?

Старушка наполнила чашки заново и со всей серьёзностью спросила у Лёли:

– Ты хочешь, чтобы я тебя успокоила, или чтобы сказала правду?

Девочка замешкалась. Кажется, где-то здесь проходила черта, за которой не будет пути обратно.

– Давайте уже вашу правду.

В глазах старушки как будто зажглась искра.

– Ты веришь во что-нибудь в этом мире, кроме законов физики?

– Я и в них-то не очень верю. Физику терпеть не могу, – Лёля поморщилась. – Вы говорите о Боге?

– Вроде того. Наш мир наполнен энергией. Конечно, не так, как раньше, но и по сей день есть много гораздо более сложных сил, чем притяжение.

Глядя в абсолютно непроницаемое лицо девочки, старушка решила зайти с другой стороны.

– Ну вот, например, помнишь, как в детстве ты читала сказки?

– Я не читала. Не люблю читать. И мне не читали.

– Как? Совсем? – старушка опешила.

– Совсем. Я смотрела мультфильмы.

– Хорошо. Но ты же знаешь, что такое Хэллоуин?

У неё заканчивались варианты, как подвести девочку к нужной мысли.

– Я не понимаю, к чему вы это, бабушка.

Лёля заметно расстроилась, как будто такие простые вопросы тянули из неё жилы. И старушка сдалась.

– Милая, я ведьма.

Лёля уставилась на неё, надеясь услышать, что это такая шутка.

– В смысле, ведьма?

– Ведьма. Колдую. Ворожу, морочу, порчу, занимаюсь всяческой магией.

Девочка невольно бросила взгляд на свою чашку с чаем.

– Да не переживай, чай совершенно обычный. Магия не лишает меня радостей простой человеческой жизни.

– И как давно вы, ну… Ведьма?

– Да в общем всю жизнь. Не то чтобы это было хобби, как девочки гадают на картах. Это и есть моя жизнь.

– Получается, вы злая ведьма? Все эти огни, жуткий хохот, всё, что там было у мамы…

– Я разная ведьма, – женщина улыбалась, но где-то в глубине её глаз плескалась грусть. – С теми, кто заслужил, я злая. С остальными – по обстоятельствам.

Лёля задумалась. Она не могла отрицать, что мама и все её собутыльники не были ангелами. И конечно ей самой каждый раз отчаянно хотелось, чтобы их пьянки наконец прекратились. Но как-то слишком уж всё вышло трагично.

Однако думала она об этом недолго. На девочку навалилась усталость, она наконец почувствовала, как же сильно хотелось спать.

Старушка поняла её без слов, поднялась из-за стола и сопроводила в ту самую цветочную комнату. Застеленная кровать её уже заждалась.

Снова бесконечные еловые ветви. Иглы впивались в кожу, ранили нежные руки, раздирали лицо. Вымученными движениями девочка раздвигала ветки одну за другой, но у лабиринта не было ни конца, ни начала.

Отовсюду слышался шепот, гул чьих-то глухих голосов, как будто за еловыми стенами переговаривались десятки людей. Слышался скрежет, словно дикие звери когтями рвали дерево по ту сторону лабиринта; слышался тонкий, звенящий, как вода в ручье, смех.

Темнота поглощала всё, что было дальше вытянутой руки. Девочка не понимала, как много уже прошла, и сколько ещё предстояло.

Она просто двигалась вперёд и не думала. Её измученный разум отказывался искать объяснения происходящему.

Девочка не заметила, в какой момент ветви впереди стали светлее, а под ногами появилась почти незаметная, но всё же тропа. Пробираться вперед теперь было чуть проще, еловые иглы кололи её не так яростно. И вдруг впереди как будто что-то мелькнуло, далекое, скрытое за перекрестьем ветвей.

Девочка попыталась скорее прорваться сквозь ветви, чтобы увидеть, что же там впереди. Тщетно. И лишь спустя время, уже разодрав в кровь ладони, она смогла разглядеть.

Там, вдалеке, ещё идти и идти сквозь колючие стены, но всё же. Там стоял крошечный домик. Старый бревенчатый дом. И в этот дом девочке обязательно нужно было попасть.

Старушка расположилась на балконе, подобрав под себя ноги и укутавшись в огромную плотную шаль. Она раскуривала трубку, набив её табаком, прикрывала глаза и легонько покачивалась в такт собственным мыслям.

Возле неё лежала собака, всё так же больше похожая на гигантскую старую шубу. Коты и крысы устраивались на ней сверху, зарывались в её длинный мех. Некоторые – целиком, одни только ушки наружу.

– Похоже, хорошая детка, – медленно, взвешивая каждое слово, протянула старушка. – Совсем глупая, но очень простая и честная, мы ведь с вами любим таких.

Один из котов зевнул в знак согласия.

– Таких нельзя душить алкоголем. Только представьте, она стала бы пить как мамаша, и от её сияющей детской души ничего не осталось бы меньше, чем за год…

На них ведь невозможно смотреть, на всех этих пьяниц, на каждом печать пустоты в том месте, где у человека должна быть душа. Так мало осталось волшебства, а они травят его в себе умышленно, подумайте только. Умышленно!

Старушка передернула плечами и затянулась, выпустила изо рта кружевное облако дыма.

– Мы давно не заводили дружбу со смертными… Я вероятно пожалею об этом, да?

Марфа под рукой старушки шумно вздохнула. Марфа была согласна.

Вернувшись домой ранним утром, с самыми первыми лучами рассвета, Лёля застала маму совершенно одну в опустевшей квартире, у окна, с сигаретой в дрожащей руке. Дома был жуткий бардак. Повсюду осколки стекла и посуды, перевёрнутые стулья и стол, подсохшие пятна от напитков и упавшей еды. Мама раскрыла настежь все окна, и сквозняк раздувал старый тюль, заполняя комнату свежим утренним воздухом.

Она была мертвенно бледной, уставшей и удивительно трезвой. Лёля такой не видела её уже очень давно.

– Дочь? Тебя здесь вчера не было?

– Нет, мама. Что здесь случилось?..

Лёля делала вид, что очень удивлена, хотя у неё и не получалось. Для мамы это не имело значения.

– Мы тут… допились мы вчера, Лёлька, до зелёных чертей. Это дно, Лёль. Я больше не пью.

Девочка смотрела с недоверием, не торопясь приближаться.

– А где твой Олег?

– Ушёл. Убежал. Тут все разбежались… – женщина обхватила себя руками и привалилась к стене. – Я думаю, он не вернётся, да и чёрт с ним, зелёный. Видеть его не хочу. Никого не хочу видеть.

– Меня тоже?

Лёля пнула ножку разломанного стула. Лежавшие возле неё осколки стекла со звоном брызнули в стороны.

– Ты же дочь моя, а я про этих алкашей говорю!

– Понятно, мам.

Лёля вздохнула. Ей хотелось бы порадоваться маминой трезвости, но почему-то не получалось.

Не говоря больше ни слова, она принялась подметать осколки.

Мама достала новую сигарету.

Глава вторая. Ивана

Понедельник наступил слишком быстро. Лёля не успела ни прийти в себя, ни закончить разбор завалов, ни поверить в то, что мама целый день не тянулась к бутылке.

Слишком много событий, слишком много переживаний. Когда Лёля проснулась и поняла, что ей нужно всего лишь пойти в школу, безо всяких бесовских приключений, она подскочила, стремительно собралась и выбежала на улицу.

Восхитительно яркое майское солнце пекло её голову, птицы распевались на все лады. Пусть всего один глоток свободы и жизни, он был первым за долгое время и таким долгожданным.

Лёля ускоряла шаг, чтобы выветрить беспокойные мысли. Прибавляла музыку в плеере всё громче и громче, вокалист в её наушниках истошно кричал, что он "больше не будет". Её огромная, с чужого плеча футболка раздувалась парусом за спиной.

– Стой! Эй, да подожди ты!

Когда Лёлю схватили за руку, она взвизгнула от неожиданности, и, едва не потеряв равновесие, остановилась. Обернулась и замерла, открыв рот. Чуть позади, переводя дыхание, оперевшись руками о собственные колени, стояла та самая девушка из старшего класса, Ивана. Лёля судорожно выдернула наушники, не веря глазам.

– Ну ты и бегать… Это ты? Это же ты мне вчера писала?

Девушка раскраснелась и всё никак не могла перевести дух.

– Ааа… а как ты меня узнала?

– Футболка твоя дурацкая… С волками, такие носили в прошлом веке. Ты в ней на фотке в профиле. Я как увидела, сразу подумала, что второй такой на всю школу не будет.

Лёля покраснела до самых корней волос и отступила назад.

– Не твоё дело, в чём я хожу.

– Стой-стой, нет, прости!

Девушка нелепо замахала руками.

– Я же хотела извиниться. Прости, ты просто вчера написала невовремя, я была очень злая, ну и ответила… Как ответила. Прости. У тебя правда что-то случилось с собакой?

Лёля опустила глаза и нервно теребила края футболки.

– Не совсем у меня. У моей ба… у соседки. Собака чем-то болеет, я хотела бы им помочь.

– Приводите её в мамину клинику, я напишу тебе адрес. Если это срочно, то я попрошу маму принять вас вне очереди. Сегодня как раз её смена.

Девочка открыла было рот, но тут же поняла, что не помнит, видела ли она Марфу хотя бы раз на ногах.

– Ну, дело в том, что она очень большая, эта собака, и, кажется, она не ходит. Мы наверное не сможем никуда её отвести…

Ивана задумалась.

– Тогда… давай сходим к твоей соседке после школы, я покажу собаку маме на видео? Она скажет, что делать.

Сердце Лёли ушло в пятки. Она и Ивана – вместе! – пойдут куда-то? Это точно не сон?

– А…

– У меня шесть уроков сегодня, можем встретиться сразу после, где-нибудь возле ворот.

Лёля закивала, пытаясь с собой совладать. В её расписании было на один урок меньше, но не беда, она подождёт. Даже если бы полдня пришлось ждать.

– Ну, тогда договор!

Ивана похлопала девочку по плечу, широко улыбнулась и побежала к школьным воротам.

Лёля всегда с трудом продиралась сквозь школьные дебри. Она не была ни усидчивой, ни прилежной, плохо справлялась с запоминанием нового, прочитанное ей приходилось повторять по нескольку раз. Её бабка при жизни нещадно лупила Лёлю за ошибки и плохие оценки, что не прибавляло девочке страсти к учёбе.

Сейчас её потряхивало от мысли о будущей встрече, и сосредоточиться вовсе не получалось. Впрочем, не получилось в этот день у всей школы.

На первом уроке преподавательница всё время теряла мел. Он выпадал из рук и исчезал с пола, будто его и не было. Она брала новый кусочек, его хватало на пару слов на доске, и история повторялась. Учительница злилась, мел падал, и довольно быстро её запасы иссякли.

А после, прохаживаясь от края до края доски, она внезапно сломала каблук, её нога подломилась, и грузная женщина с оханьем полетела на пол.

Этого случая уже хватило бы детям для сплетен, но развлечения только начинались.

На следующем уроке, где детям предлагалось подтянуть свой английский, внезапно ожил древний магнитофон. Он стоял на полке скорее как раритет и, видимо, устав прохлаждаться без дела, принялся включать классу запись "Кентервильского привидения". Замученный шумом учитель только после урока догадался выдернуть магнитофон из сети, и ещё долго сидел перед ним в недоумении. Всё это время шнур был аккуратно свернут и ни к чему не подключен.

На сдвоенной алгебре один за другим падали с парт учебники и пеналы. Под конец второго урока распахнулось окно, и сквозняк резким порывом смёл с учительского стола три десятка тетрадей.

Ученики уже перешучивались, что, может быть, на последний урок вовсе не стоит идти. Всё-таки химия, говорящим магнитофоном тут не отделаться. Лёля начинала подозревать, не связано ли это всё как-то с соседкой.

Когда учительница вышла из лаборантской с полным подносом реактивов, по классу прокатился дружный вздох. Ученики затаились в ожидании, что поднос перевернется у неё в руках, и немедленно случится взрыв, но каким-то чудом ей удалось донести всю посуду до кафедры.

Раз – и первая пробирка выскользнула из рук и со звоном разлетелась в мелкую пыль под столом. Женщина тихо выругалась, смела стекло в совок и потянулась за новой. Дети перешёптывались, делая ставки, дойдёт до самого опыта, или стекло перебъётся раньше.

Вторую учительница успешно закрепила на штативе и продемонстрировала классу ампулу с кроваво-красной жидкостью, которую медленно перелила в пробирку. Следом она закинула кусочек фольги.

Класс замер. В пробирке вспыхнул огонь, наружу повалил оранжевый дым, и фонтаном брызнули искры. Лицо учительницы оставалось бесстрастным, всё шло по плану.

Она отвернулась к доске, чтобы записать формулу.

– Бурная реакция… с выделением большого количества тепла и света… с оранжевым пламенем…

– С зелёным, – подал голос один из мальчишек.

– Петров, ты дальтоник? – ехидно процедила женщина, поворачиваясь к ученикам.

Пламя в пробирке полыхало зелёным светом. Оно набирало силу, дыма становилось всё больше, огонь уже прорывался наверх. Учительница побелела и бросилась к огнетушителю, но место, где он должен был стоять, пустовало.

Стекло пробирки не выдержало, пошло сетью трещин и в следующую секунду разлетелось вдребезги, осыпав детей за первыми партами. Огонь полыхнул, перекинулся на столешницу, и она спичкой вспыхнула вместе с оставшимися в стороне реагентами.

Дети повскакивали из-за парт и бросились к выходу, огонь уже подбирался к окнам и партам, обещая превратиться в полноценный пожар.

Лёля готова была поклясться, что в клубах цветного дыма, среди искр и языков пламени она видела две скачущие черные тени. Когда со стены с грохотом сорвалась панель с таблицей химических элементов, под потолком пронесся уже знакомый жуткий тоненький хохоток. Сомнения Лёлю покинули.

Она выбежала из кабинета последней, не заметив, как тени юркнули в её сумку. Так же, как они забрались туда ещё два дня назад.

Договорённость с Иваной напрочь вылетела у Лёли из головы. Пока на всё здание гудела пожарная сигнализация, девочка выскочила на улицу и устремилась от школы прочь. Лёля была уверена, всё случилось из-за неё, ведь это она притащила в класс бесовщину. И ей очень хотелось выяснить, что это за тени такие, и как от них поскорее избавиться.

Иване снова пришлось её догонять.

– Ты так бежишь, как будто это ты тут всё подожгла.

Девушка поравнялась с Лёлей и зашагала с ней рядом, постоянно оборачиваясь на клубы дыма.

– Может, и подожгла… – пробормотала Лёля, не поднимая глаз.

– Это же окна химички? Я столько раз хотела спалить её кабинет, а она сама справилась. Интересно, там был урок?

– Был. У моего класса.

Лёля всё больше вжимала голову в плечи, как будто Ивана о чём-то могла догадаться.

– Да ладно! – девушка расхохоталась. – Нет, серьёзно?

– У химички что-то пошло не так в её опыте. А потом кто-то стащил огнетушитель, и всё загорелось.

Ивана рассмеялась ещё громче, как будто пожар в школе был её самым желанным подарком.

Тем временем творцы подарка, две тени, затаившиеся в Лёлиной сумке, будто не насытились проказами и выскользнули наружу. Одна зацепилась за Лёлино плечо, вторая прыгнула за Иване воротник.

Последняя тут же дёрнулась, будто её прихватили за шиворот, поскользнулась на пустом месте и грохнулась оземь.

Лёля бросилась её поднимать, успела почувствовать толчок в спину, и, не удержав равновесия, рухнула сверху.

– Полегче, мы ещё не настолько близки!

Ивана продолжала смеяться, поднимаясь и помогая встать Лёле.

Та же краснела, бледнела и всё больше уходила в себя от смущения. Ивана как будто вообще ничему не придавала значения.

Десяток метров им удалось пройти без происшествий. Потом тени выдернули из седла проезжающего мимо велосипедиста, и девочки чудом ушли от столкновения со здоровенным дядькой и его железным конём. Ивана быстро отпрыгнула в сторону и утащила за собой Лёлю.

Так их странное-нелепое путешествие и продолжалось. На них бросались собаки, до этого мирно прогуливавшиеся возле хозяев, камнем под ноги падали птицы, врезались бегущие дети.

Лёля была сама не своя и надеялась только на то, что идти оставалось недолго. Ивану же происходящее забавляло невероятно.

Во дворе, уже возле самого дома тень скользнула под ногу Лёли. Девочка, вскрикнув, проехалась на ней как на льду. Ивана потянулась, чтобы её подхватить, и обе рухнули под раскидистую яблоню в самом цвету. Тени взвились вверх, запутались в ветвях и брызнули в стороны, растревожив цветущую крону. Водопад крошечных лепестков осыпал девочек с головы до ног, а следом их накрыло облако медовой пыльцы.

– Я уже готова поверить, что это ты подожгла кабинет.

Ивана, посмеиваясь, стряхнула с плеча лепестки.

– Не может столько всего за раз произойти с человеком. Это всё футболка твоя виновата!

– Вообще-то это моя счастливая футболка.

Лёля встала, осматривая коленки и пересчитывая свежие синяки.

– Ах это ещё и счастливая… Тогда в несчастливой ко мне, пожалуйста, не подходи.

Наконец девочки добрались.

Пока они поднимались в квартиру, Лёлю поразила мысль, что она ведет старшеклассницу не просто к соседке с собакой, а к ведьме. Той самой, которая устроила дьявольский карнавал у неё дома, и чьи тени определённо были причастны ко всем необъяснимым событиям дня текущего.

Девочку разобрал страх. Что если бабуле не понравится Ивана, и ей она тоже что-нибудь… устроит? Не многовато ли уже людей, переживших кошмар только потому, что Лёля притащилась с котом в чужую квартиру?

Лёля замешкалась на пороге, но вариантов, казалось, особо и не было. Возвращаться назад? После такой дороги, которую они прошли, вряд ли получится. Домой тоже не пригласишь, кто знает, в каком состоянии находится мама.

Пока Лёля соображала, дверь в квартиру бабушки отворилась сама. Девочек простодушным мурчанием встретил Рыжий.

– Кто у нас тут такой толстенький?

Ивана с восторгом опустилась перед котом на колени и подхватила его на руки, наглаживая меховые бока.

– Ты не сказала, что тут ещё кот!

– И не один…

Деваться было некуда. Девчонки вошли.

Старушка выглянула из кухни с полотенцем наперевес. Её длинное домашнее платье, на этот раз светло-жёлтое, было перепачкано в муке, снежно-белые волосы выбивались из плотной чалмы. Женщина склонила голову набок и вопросительно посмотрела Лёле в глаза.

– Бабуль, эээ… Это Ивана. Из школы. Её мама ветеринар, я попросила её посмотреть на Марфу, вдруг они чем-то смогут помочь… – девочка тараторила, пытаясь выглядеть убедительно.

– Здравствуйте, – Ивана запнулась, поняв, что не знает имени женщины.