Текст книги "Развод с драконом. Платье для его новой невесты (СИ)"

Автор книги: Лилия Тимолаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

– Это знак, – сказала Элира. – Угроза будет позже.

Она ошиблась.

Угроза пришла той же ночью.

День прошёл в работе, будто обычность могла защитить их от всего найденного. Линара Брейн пришла на мерку, и Элира заставила себя думать о линии плеч, длине рукава, посадке тёмно-сливовой ткани. Мирта принимала посетительниц, Тессия спорила с поставщиком о цене льна, на улице всё чаще останавливались женщины, желающие посмотреть на ателье, где бывшая герцогиня не плачет, а шьёт.

К вечеру Элира почти поверила, что день закончится без нового удара.

Почти.

Она поднялась на второй этаж поздно, когда Мирта уже ушла на чердак, а Тессия отправилась домой через задний двор, пообещав утром принести крепкие замки дешевле, чем у лавочника напротив. Внизу остались закрытые ставни, чистый стол, коробка с чёрным пером и незаконченный крой для Линары.

Элира легла, но сон не пришёл.

Слишком много нитей тянулось в разные стороны. Селеста без прошлого. Корвэн в ткани. Метка Арн рядом с вражеским знаком. Лиарна, погибшая семь лет назад. Рейнар, впервые сказавший “хорошо” без приказа в голосе. И ателье, которое за один день стало ей важнее, чем она ожидала.

Она услышала звук незадолго до полуночи.

Не шаги.

Тихий хруст стекла.

Элира села на кровати.

Внизу что-то шуршало. Потом раздался короткий треск, будто сухая ткань встретилась с открытым огнём. Запах пришёл через несколько секунд: не печной, не свечной. Острый запах горящего дерева и раскалённой краски.

Она бросилась к лестнице.

Снизу уже поднимался дым.

У входной двери, за мутным стеклом витрины, мелькнула фигура в светлом плаще. На мгновение женщина повернула голову, и уличный фонарь выхватил из темноты мягкий профиль, светлые волосы и серебряную брошь в форме падающего крыла.

Селеста.

Элира успела увидеть её улыбку.

Не мягкую.

Настоящую.

А потом пламя взметнулось вдоль занавесей, и вывеска “Ателье Арн” за окном вспыхнула, как сухая нить в родовом огне.

Глава 7. Пепел невестиной фаты

Глава 7. Пепел невестиной фаты

Пламя пошло по занавесям слишком быстро для обычного огня.

Элира успела понять это ещё на лестнице, когда первый жар ударил снизу в лицо, а воздух наполнился сухим треском дерева и ткани. Обычный пожар начинался жадно, но беспорядочно: сначала цеплялся за край, потом искал, куда перейти, гас на пустом месте, вспыхивал там, где находил пищу. Этот же огонь двигался по линиям. По швам. По старым занавесям, по лентам, по нитям на витрине, по кружевной тесьме, забытой на манекене.

Так горела не мастерская.

Так кто-то пытался выжечь ремесло.

Элира сбежала на несколько ступеней вниз и остановилась, закрыв лицо рукавом. Внизу уже полыхала передняя часть ателье. Вывеска за окном горела снаружи, и пламя отражалось в разбитом стекле так, будто улица Серебряной Нити распалась на красные осколки. Витрина треснула от жара. Старый манекен без руки стоял среди огня странно прямо, как свидетель, которого заставили смотреть на казнь.

У входа мелькнула светлая фигура.

Селеста.

Она не убегала. Не металась, не оглядывалась испуганно, как человек, случайно ставший причиной беды. Она отступала от двери медленно, почти спокойно, придерживая край плаща, чтобы тот не коснулся грязной мостовой. Серебряная брошь в форме падающего крыла поймала свет пламени и на мгновение стала чёрной.

Элира вцепилась в перила.

Можно было закричать. Позвать стражу, соседей, Рейнара, весь город, чтобы они увидели, кто стоял у горящего ателье. Но дым уже поднимался по лестнице, снизу трещали балки, а внизу, за стеной огня, оставались не обвинения, не слова и не месть.

Там оставались шкатулка с инструментами.

Коробка с чёрным пером.

Крой Линары Брейн.

Старые книги Арн.

И главное – то, что она не имела права потерять, даже если свадебная основа сейчас была во дворце под печатью: книга выкроек, найденная в нижнем шкафу, та самая, где хранились старые обрядовые линии, где могла быть подсказка о шве, который подменили семь лет назад.

Элира развернулась и бросилась обратно наверх.

– Мирта! – крикнула она.

Голос сорвался в дыме, но ответ пришёл почти сразу:

– Леди!

Сверху, из чердачной двери, вывалилась Мирта в ночной рубашке, с накинутым поверх одеялом. Лицо у неё было серым от ужаса, волосы выбились из косы. Она спустилась на несколько ступеней, закашлялась и остановилась, зажимая рот краем ткани.

– На задний ход! – приказала Элира. – Не вниз через мастерскую. Через двор, слышите?

– А вы?

– Я сейчас.

– Нет!

Мирта шагнула к ней, но Элира схватила её за плечи и почти подтолкнула вверх, к узкому коридору, ведущему к задней лестнице. Ещё утром они проверяли чердак и нашли старый выход во двор, заложенный ящиками. Тогда Мирта ворчала, что через него и кошка не пройдёт, если несёт хоть каплю достоинства. Сейчас это была единственная дверь, которая могла спасти ей жизнь.

– Мирта, слушайте меня. Вы выходите во двор, стучите к соседям, зовёте людей и ищете Тессию. Если останетесь здесь спорить, мы обе сгорим, и тогда некому будет рассказать, кто это сделал.

Страх в глазах девушки изменился.

Слова о свидетеле подействовали лучше любой просьбы.

– Вы видели? – прошептала она.

Элира задержалась на долю секунды.

– Да.

Мирта побледнела ещё сильнее, но кивнула и исчезла в дымном коридоре.

Элира вернулась к лестнице.

Спускаться через мастерскую было безумием. Она понимала это. Пламя уже забирало переднюю часть, и жар делал воздух плотным, почти осязаемым. Но не вся мастерская горела одинаково. Задняя стена у рабочего стола пока оставалась в тени, и если успеть пройти вдоль полок, можно было добраться до шкатулки и нижнего шкафа с книгами. Десять шагов. Может быть, двенадцать. Не больше.

И не больше одной попытки.

Она намотала на руку край покрывала с кровати, присела ниже, где дым был чуть легче, и пошла вниз.

Каждая ступень отзывалась в ногах отдельным ударом. Не страхом даже, а ясным, жестоким счётом: здесь ещё можно пройти; здесь перила уже горячие; здесь на стене горит старая лента; здесь нельзя вдыхать глубоко. В прежнем мире она никогда не была героиней, бросающейся в огонь. Она шила костюмы, спорила с заказчиками, держала иглу, ругалась на криво пришитые пуговицы и однажды стояла на мостовой с разорванной фатой в руке.

Но это ателье было её.

Не дворец. Не имя мужа. Не жалкое содержание после развода.

Её.

И она не собиралась оставлять его огню без борьбы.

Внизу жар обрушился сразу.

Элира пригнулась и пошла вдоль стены, почти не глядя на витрину. Смотреть туда было опасно. Там горела вывеска Арн, и если позволить себе хоть миг сожаления, ноги могли перестать слушаться. Рабочий стол был виден сквозь колеблющийся воздух. На нём лежал крой Линары, уже покрытый тонкими искрами. Рядом – шкатулка с инструментами. Дальше, у шкафа, на полу валялась коробка с чёрным пером. Сам шкаф ещё не горел, но его верх уже темнел.

Сначала шкатулка.

Элира схватила её обеими руками. Металл на углах был горячим, но терпимым через ткань покрывала. Потом сунула под мышку коробку с пером – не потому, что оно было важнее книг, а потому что оно лежало по пути и могло стать доказательством, что Корвэн пришёл к её двери ещё до пожара.

Крой Линары вспыхнул у края.

Элира резко ударила по нему покрывалом, сбивая пламя. Тёмно-сливовая ткань не загорелась вся, только край обуглился неровной полосой. Она сгребла крой, бросила поверх шкатулки и метнулась к нижнему шкафу.

Дверца заела.

– Нет, – сказала она сквозь зубы. – Только не сейчас.

Дерево не поддавалось.

Сзади что-то рухнуло. По полу рассыпались искры, и на миг стало светло почти как днём. Элира потянула сильнее. Ноготь сорвался о железную ручку, боль полоснула коротко, но дверца наконец распахнулась.

Внутри лежали книги.

Не все можно было забрать.

Эта мысль была хуже жара. Она смотрела на корешки, и чужая память, память прежней Элиры, вдруг различала их слишком хорошо: “Вход в род”, “Швы примирения”, “Свидетельские подолы”, “Клятвенные круги”, старая книга Лиарны без названия, перевязанная серой лентой. Каждая могла быть ответом. Каждая могла сгореть.

Элира выбрала ту, что без названия.

Потом “Свидетельские подолы”.

Потом ещё одну тонкую, с потемневшим краем, где на обложке был едва виден знак иглы с лучом.

Больше не могла. Руки были заняты, дым давил на глаза, а где-то сверху Мирта кричала её имя уже не изнутри, а со двора.

Элира развернулась.

Путь к лестнице отрезало пламя.

Не полностью, но достаточно, чтобы понять: обратно наверх она не поднимется. Оставалась задняя дверь через подсобку. Та самая, через которую Тессия вечером уходила домой и обещала принести замки. Дверь была за завесой дыма, возле полок с простыми тканями. Если пламя уже дошло туда, выхода не будет.

Элира прижала к себе шкатулку, книги и обугленный крой.

И побежала.

Ткань под ногами шипела, задевая подол. Один раз она споткнулась о упавшую раму, ударилась плечом о стол и едва не уронила книги. Горячий воздух обжёг щёку, но она не остановилась. Подсобка была впереди. Дверь – темнее стены, ниже, чем казалась утром, но целая.

Она толкнула её плечом.

Дверь не открылась.

Снаружи что-то держало.

Не замок. Поперечина.

Кто-то закрыл задний выход.

На мгновение всё внутри стало пустым. Не от страха – от понимания. Селеста пришла не просто испугать её или уничтожить ателье. Она закрыла пути. Витрина горела спереди, задняя дверь была перекрыта, а Мирта спаслась только потому, что чердачный выход нашли случайно.

Элира ударила плечом ещё раз.

Бесполезно.

Сзади треснула балка.

Она посмотрела вверх. В потолке подсобки было маленькое окно, узкое, почти под самой крышей. Не для человека. Для света. Или для воздуха. В прежней жизни она бы даже не подумала пролезть туда. В этом теле, худом, натренированном годами работы, возможно, шанс был.

Вопрос был в том, как подняться.

У стены стояли ящики. Старые, пустые, покрытые пылью. Один уже дымился у края. Элира поставила на верхний ящик шкатулку и книги, потом, задыхаясь, подтащила второй, третий, сложила их шаткой лестницей к окну. Руки болели, плечо ныло после удара, дым ел глаза так, что слёзы текли сами собой, но она заставляла себя думать не о боли.

Шкатулка. Книги. Крой. Коробка с пером.

Сначала их наружу.

Она разбила окно локтем, обмотанным покрывалом. Стекло посыпалось в тёмный двор. Снаружи тут же раздался крик Мирты.

– Здесь! Она здесь!

– Отойдите! – крикнула Элира, хотя голос получился хриплым. – Ловите книги!

Она просунула в окно шкатулку. Кто-то снаружи подхватил. Потом книги. Потом коробку и обугленный крой. Последним она попыталась вытолкнуть себя.

Это было почти невозможно.

Окно оказалось уже, чем казалось снизу. Край впился в рёбра, платье зацепилось за осколок, горячий воздух сзади подталкивал так, будто огонь сам выталкивал её из дома, который хотел забрать. Снаружи кто-то схватил её за руки. Не Мирта – ладони были шире, сильнее, грубее.

– Тяните! – закричала Тессия. – Да тяните же, чтоб вас!

Её дёрнули так резко, что на миг в глазах потемнело.

Элира вывалилась в задний двор на мокрую землю, больно ударившись коленом и локтем. Несколько секунд она не могла вдохнуть. Мирта плакала рядом, Тессия ругалась сквозь зубы, кто-то из соседей звал воду, кто-то стучал в колокол на углу улицы.

А ателье горело.

Элира поднялась на локтях.

Задняя стена ещё держалась. Из окон первого этажа вырывалось пламя, светило на мокрые камни двора, на лица соседей, на Тессию, которая стояла босая, в накинутом поверх сорочки старом пальто, с растрёпанными рыжими волосами и таким яростным выражением, будто лично собиралась загрызть огонь.

– Вы с ума сошли, – сказала Тессия, увидев, что Элира пытается сесть. – В следующий раз, когда захотите умереть за книжку, предупредите, я сначала выберу себе менее безумную хозяйку.

– Книги целы?

– Едва вылезла из огня и спрашивает про книги, – Тессия подняла глаза к тёмному небу. – Конечно, целы. Мирта держит их так, будто родила.

Мирта и правда сидела у стены, прижимая к себе шкатулку и свёрток с книгами. По лицу у неё шли полосы от слёз и сажи.

– Я думала, вы не выйдете, – прошептала она.

Элира хотела ответить спокойно, но горло саднило от дыма, и вместо слов вышел короткий кашель. Тессия тут же сунула ей в руки кружку с водой, которую кто-то принёс из соседнего дома.

– Пейте маленькими глотками. И не вздумайте спорить, это не уход за вами, а сохранение работодателя.

Элира послушалась.

Вода была тёплой и пахла железом, но вернула ей способность говорить.

– Переднюю дверь кто-то закрыл огнём, заднюю подпёрли снаружи, – сказала она. – Это не случайность.

– Мы поняли, – ответила Тессия. – Я нашла поперечину у задней двери. Не наша. Свежая. И рядом следы на грязи.

Элира посмотрела на неё.

– Вы видели кого-нибудь?

Тессия скривилась.

– Только светлый плащ в переулке. Я бежала со своей стороны, когда увидела зарево. Кричать было поздно. Фигура свернула к верхней улице. Лица не разглядела.

Мирта подняла голову.

– Леди, вы видели.

Элира молчала.

Перед глазами снова всплыл профиль в свете пламени. Светлые волосы. Серебряное падающее крыло. Улыбка без маски. Селеста впервые показала настоящую себя не в мастерской клятв, не перед родовым огнём, а у двери горящего ателье, где, как она решила, свидетелей не будет.

Но свидетели были.

Элира. Мирта. Возможно, Тессия. И весь город, который теперь видел не слабую бывшую герцогиню, а женщину, чьё ателье подожгли ночью.

– Я видела достаточно, – сказала она.

Тессия присела рядом.

– Скажите имя.

– Пока нет.

– Почему?

– Потому что если я скажу его сейчас на улице, через час дворец заявит, что бывшая жена, пережив пожар, бредит от дыма и обвиняет будущую герцогиню из ревности.

– А если промолчите?

Элира посмотрела на огонь.

В передней части ателье рухнула вывеска. Слово “Арн”, которое она вчера оттирала собственными руками, упало в пламя и рассыпалось чёрными искрами.

– Если промолчу правильно, город сам начнёт задавать вопросы.

Она не успела сказать больше.

Со стороны главной улицы донёсся топот. Люди в тёмных плащах с гербом Вейров появились слишком быстро, чтобы это было случайностью. За ними – ещё стражники, дворцовые, не городские. А потом во двор вошёл Рейнар.

Он был без парадного камзола, в расстёгнутом тёмном плаще, будто его подняли с постели и он выехал, не тратя времени на дворцовую безупречность. В свете пожара его лицо казалось высеченным из камня и золота. В глазах горел драконий свет – не тонкая искра, как в Совете, а открытый, яростный, почти нечеловеческий.

Он увидел Элиру на земле.

Шагнул к ней так резко, что Тессия инстинктивно встала между ними.

– Осторожнее, ваша светлость, – сказала она, и голос у неё дрожал только от злости. – Она только что из огня вылезла, не хватало ещё, чтобы её добили заботой.

Рейнар остановился.

Элира бы в другой момент оценила смелость Тессии. В этот – просто положила ладонь ей на локоть.

– Всё в порядке.

– Ничего не в порядке, – прошептала Тессия, но отступила на полшага.

Рейнар опустился перед Элирой на одно колено.

На одно колено.

Жест был таким неожиданным, что во дворе на миг стихли даже крики. Герцог Вейр, который вчера молчал, когда новая невеста пыталась заставить бывшую жену опуститься к подолу, теперь сам стоял на колене в грязи и пепле старого двора.

Элира заметила это.

И увидела, что он тоже понял.

– Вы ранены? – спросил он.

– Нет.

– Не лгите.

– Я не умираю, если вам так точнее.

Его взгляд скользнул по её лицу, саже на щеке, ободранному локтю, следам дыма на платье. Рука дёрнулась, будто он хотел коснуться её, но остановилась в воздухе и опустилась. Он уже начал учиться. Или хотя бы вспоминать, что не всякая помощь начинается с права трогать.

– Кто это сделал?

Элира смотрела на него несколько секунд.

Вот оно. Простое место, где можно было бросить имя Селесты ему в лицо. Сказать: ваша невеста, милорд. Та самая мягкая женщина, которой вы верили больше, чем мне. Та, ради которой вы развелись со мной перед Советом. Та, для которой я шью платье.

Но доказательств всё ещё было мало.

И слишком много людей слушали.

– Я видела фигуру в светлом плаще, – сказала она. – С брошью в форме падающего крыла.

Рейнар застыл.

Этого хватило.

Тессия, Мирта, соседи, даже дворцовые стражники услышали не имя, а образ. Образ, который город запомнит лучше любого обвинения.

– Вы уверены? – спросил он тихо.

– Я видела то, что сказала.

– Элира.

– Нет, Рейнар. Сейчас вы не получите от меня больше. Я не стану делать подарок тем, кто ждёт, что бывшая жена в пепле начнёт кричать имя новой невесты. Хотите правды – собирайте её так же, как я собираю шов: по нитке, по следу, по тому, что выдержит проверку.

В его лице мелькнуло не раздражение.

Почти уважение.

А потом он поднялся и повернулся к стражникам.

– Никто не покидает улицу до осмотра следов. Найти поперечину у задней двери. Проверить переулок к верхней улице. Опросить соседей. Без угроз. Без давления. Мне нужны слова, которые люди повторят перед Советом.

Стражники бросились выполнять приказ.

Элира медленно поднялась с помощью Тессии и Мирты. Ноги держали плохо, но держали. Она не собиралась оставаться на земле, пока горит её мастерская.

Рейнар снова посмотрел на неё.

– Я восстановлю ателье.

– Нет.

Он словно не сразу понял.

– Элира, дом Вейр…

– Дом Вейр уже достаточно долго решал, что делать с моей жизнью, моим ремеслом и моим домом.

– Это не милость.

– Тогда тем более не называйте это восстановлением. Вы можете оплатить ущерб, если будет доказано, что пожар связан с вашим брачным обрядом. Официально. Через городской суд или договор мастерской. Но я не приму золото, брошенное в пепел из жалости.

– Вы думаете, сейчас время гордиться?

– Я думаю, если отказаться от достоинства в первую ночь после пожара, утром уже нечего будет спасать.

Он молчал.

Пламя за его спиной стало ниже: соседи и люди Вейров всё-таки начали справляться. Где-то с треском упала внутренняя полка. Элира вздрогнула, хотя не хотела. Мирта крепче прижала к себе спасённые книги.

Рейнар заметил.

– Что вы успели вынести?

– Инструменты. Несколько книг. Крой первой городской заказчицы. Перо Корвэн.

– Перо было здесь?

– Утром. У порога.

Он выругался тихо, без грубости, но так, что ближайший стражник побледнел и отошёл подальше.

– Почему вы не сообщили?

– Когда? Между примеркой Линары и подгонкой рукава? Или ночью, когда кто-то решил сообщить за меня огнём?

Его взгляд стал тяжёлым.

– Вы всё ещё не доверяете мне.

– Я доверяю вам больше, чем вчера. Это не так много, как вам хочется, но больше, чем вы заслужили.

Рейнар принял и это.

Тессия смотрела на них с таким интересом, будто пепелище на минуту превратилось в театр. Мирта, наоборот, стояла тихо, но её руки на книгах уже не дрожали.

– Где вы будете работать? – спросил Рейнар.

Элира оглянулась на горящее здание.

Вопрос был страшнее, чем казался.

Ателье больше не было. Не полностью, возможно, стены устоят, но рабочая комната, полки, витрина, вывеска, ткани, первый порядок, который они навели с таким трудом, – всё это погибло или было испорчено. Вернуться во дворец означало снова оказаться в месте, где её легко контролировать. Остаться в руинах – позволить Селесте победить огнём. Искать новое помещение – потерять время, которого у них не было.

И всё же ответ пришёл быстро.

– Здесь.

Тессия резко повернулась.

– Здесь?

– Не внутри. Во дворе. В соседнем доме. В любом помещении на этой улице, которое можно снять к утру. Ателье Арн не исчезло только потому, что кто-то сжёг стены.

Рейнар посмотрел на пепел.

– Это небезопасно.

– Безопасность не спасла восточную мастерскую. Дворец не спас челнок. Родовой огонь не помешал чужому знаку попасть в платье. Я больше не выбираю место по вашим словам о безопасности.

– Тогда чего вы хотите?

Элира повернулась к нему.

– Право самой выбрать место финальной примерки.

Он нахмурился.

– Финальной?

– Да. Не Совет, не Селеста, не вы. Я. Платье будет шиться там, где это необходимо для работы. Но финальная примерка пройдёт в месте, которое выберу я, с теми свидетелями, которых назову я. Если ткань должна сказать правду, она скажет её не в комнате, где все заранее решили, кому верить.

Рейнар молчал.

Вокруг потрескивало затухающее пламя. Соседи перешёптывались, но никто не расходился. Город, который вчера смотрел на бывшую герцогиню с любопытством, теперь смотрел иначе. В этих взглядах ещё не было любви, но уже было сочувствие. И уважение к женщине, которая стояла в саже у сгоревшего ателье и торговалась с герцогом не за милость, а за право работать по своим правилам.

– Согласен, – сказал Рейнар.

Гарден, появившийся во дворе с двумя стражниками, замер у прохода.

– Ваша светлость…

– Я сказал: согласен.

Элира не поблагодарила.

Она просто кивнула.

Потом повернулась к Мирте.

– Книги.

Мирта осторожно протянула свёрток. Элира села на перевёрнутый ящик у стены, развернула покрывало и проверила спасённое. Шкатулка была цела, хотя один угол почернел. Крой Линары пострадал, но его ещё можно было спасти, если правильно обыграть обожжённый край. Коробка с чёрным пером осталась закрытой. Первая книга – “Свидетельские подолы” – была покрыта сажей, но страницы внутри уцелели.

Вторая, тонкая, с гербом Арн, раскрылась сама, когда Элира коснулась обложки.

Словно ждала.

На первой странице не было заголовка. Только старое примечание рукой Лиарны Арн:

“Для случаев, когда клятва подменена до обряда, а свидетельства людей уже куплены или связаны страхом”.

Элира замерла.

Рейнар, стоявший рядом, наклонился чуть ближе, но не стал касаться книги.

– Что это?

Она перевернула страницу.

На плотной потемневшей бумаге был изображён силуэт платья. Не свадебного в обычном смысле. Оно было строже, почти суровее: высокий ворот, скрытая линия подола, двойные рукава, внутренняя сетка швов, сходящаяся у сердца и расходящаяся к клятвенному кругу. Рядом шла запись старым почерком, и память Элиры переводила смысл быстрее, чем глаза успевали читать.

Платье-обличитель.

Не для красоты.

Не для брака.

Для того, чтобы ткань показала ложь перед всем родом, даже если лжец произнесёт безупречную клятву.

Элира медленно подняла глаза на Рейнара.

Пожар за его спиной догорал, вывеска Арн лежала в пепле, город молчал, а в спасённой книге Лиарны наконец открылась выкройка, ради которой, возможно, прежнюю Элиру семь лет заставляли молчать.

– Кажется, – сказала она тихо, – я знаю, какое платье на самом деле нужно сшить вашей невесте.