Текст книги "Измена мужа. Мой запретный плод (СИ)"
Автор книги: Лила Бейтс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)
Глава 9
Глава 9
Глава 9
Это мое третье любимое утро по счету. Я даже не хочу открывать глаза, настолько сладко мне спалось сегодня рядом с Александром.
Я чувствую его тепло рядом, слышу ровное дыхание, чувствую, как простыня приятно холодит кожу. Звук моря за окном уже стал родным.
Александр спит на спине, раскинув руки, его голова повернута в мою сторону. Во сне он выглядит спокойнее, без той жёсткой уверенности, которая заводит меня до дрожи. Я смотрю на его ресницы, на линию скул и думаю о том, что три дня назад я вообще не знала этого человека.
А теперь не представляю, как просыпаться без него.
Я тянусь к нему, провожу пальцами по его плечу. Он не просыпается. Я скольжу ниже, по груди, по животу, останавливаясь там, где простыня приподнята.
– Я чувствую, что ты делаешь, – голос сонный, хриплый. – Не останавливайся.
– Не планировала.
Он перехватывает мою руку, тянет на себя, переворачивает. Я оказываюсь сверху, смотря в уже открытые глаза любовника.
– Доброе утро.
– Будет добрым после утреннего душа.
Он встаёт, берёт меня за руку и ведёт в ванную.
Душевая кабинка просторная, места хватает на двоих. Он включает воду, проверяет температуру. Пар наполняет пространство, стёкла запотевают. Мы заходим вместе, и вода обрушивается на нас тёплыми струями.
Александр прижимает меня к себе, проводит ладонями по мокрой коже. Намыливает медленно, неторопливо плечи, грудь, живот. Я закрываю глаза, чувствую его пальцы везде. Даже в самых запретных местах…
Он разворачивает меня, прижимает спиной к прохладной плитке, а сам опускается все ниже и ниже, не забывая оставлять поцелуи по всему телу.
Пар заполонил уже все пространство вокруг нас. Я смотрю на него сверху вниз, на мокрые волосы и его руки, которые ложатся на мои бёдра.
– Александр...
– Тш-ш-ш.
Он наклоняется, и его язык касается меня в первый раз. Я дергаюсь от неожиданности, прикусываю губу. Он лижет медленно, смакуя, будто я – самое вкусное, что он пробовал. Пальцы вцепляются в его волосы, я сжимаю их, не давая себе упасть.
– Ты такая сладкая, – шепчет он, не отрываясь.
Я не успеваю заметить пик и кончаю так громко, что становится стыдно перед соседями. Надеюсь, звук воды хотя бы чуть-чуть заглушил мой оргазм…
Мне остается лишь прошептать сокровенное желание на ухо Александру:
– Я хочу тебя.
– Вечером, – он целует меня в мокрую макушку. – Сейчас мне нужно по делам.
– Куда?
– Встреча с партнёром, которого вчера встретил в ресторане.
Он выключает воду, выходит, протягивает мне полотенце.
– Пара часов, и я свободен.
Я заворачиваюсь в пушистую ткань и смотрю на то как моя интрижка надевает джинсы, светлую рубашку, часы на запястье.
– Закажи завтрак, сходи в спа, отдохни. Я быстро.
Он наклоняется, целует меня в губы и сразу же уходит. Я остаюсь одна в номере. Сижу на кровати, кутаясь в полотенце, и смотрю на закрытую дверь. Внутри поднимается странное чувство. Тревога? Любопытство? Я не знаю. Три дня назад я сбежала от мужа с незнакомцем. Я ничего о нём не знаю. Вообще ничего.
Я встаю, подхожу к окну. Море внизу переливается на солнце, на набережной уже люди, слышна музыка из уличных кафе. Я смотрю на эту красоту и вдруг понимаю: я даже не пробовала найти его в соцсетях.
Я беру телефон, сажусь в кресло у окна. Вбиваю в поиск: Александр, Сочи. Тысячи людей, но не он. Добавляю фамилию, которую видела в его паспорте. Воронов. Александр Воронов, Сочи.
Ничего.
Я проверяю Inst – ни одного профиля с таким именем и фотографией. VK – пусто. Я чувствую, как внутри все холодеет.
Может, он скрывается под другим именем? Может, я что-то не так помню?
Я лезу в телегу, иногда люди регистрируются по номеру телефона. Ввожу номер, который он называл, когда мы обменивались контактами в первый день. Профиль есть. Аватарка: просто тёмный квадрат. Имя – «А». Никакой информации. Никаких фотографий.
Да что ж это такое? Он что, агент ФСБ?!
Он сказал, что проектирует что-то связанное с архитектурой. Я вбиваю в поиск: архитектор Александр Воронов Сочи. Появляются ссылки на каких-то других людей. Не он.
Я снова вбиваю только имя и фамилию: Александр Воронов. И нахожу одну заметку в деловой газете, пятилетней давности. «Воронов А.С. – основатель компании по управлению активами. Входит в топ-100 влиятельных бизнесменов по версии журнала...» Дальше не открывается, нужна подписка.
Если это он, то я понимаю, почему ничего не нашла. У таких людей просто нет соцсетей. Или есть, но под чужими именами.
Я закрываю телефон, кладу на столик. Смотрю на море, чаек и яхты в порту. Я ничего о нём не знаю. Но я всё ещё хочу быть с ним.
Или именно поэтому и хочу? Чертова мазохистка ты, Кристина!
Я откидываюсь в кресле, смотрю в потолок. В голове каша. С одной стороны – логика: ты ничего о нём не знаешь. Не знаешь, кто он на самом деле, чем занимается, почему скрывается. С другой стороны – тело помнит его руки, его губы, его голос. Тело хочет его. И, кажется, не только тело.
– Ты с ума сошла, Кристина, – говорю я вслух. – Ты сбежала от одного мудака к другому, которого вообще не знаешь?
Тишина в ответ. Только море шумит за окном.
Я иду на балкон, опираюсь на перила. Внизу набережная и обычный мир. А я здесь, наверху, в номере с мужчиной, чьё лицо не найдёшь в интернете.
И самое страшное – мне это нравится. Нравится эта неизвестность. Нравится чувствовать себя в его власти, потому что я знаю, что он не причинит мне боли. По крайней мере, той боли, от которой я сбежала.
За спиной щёлкает замок.
Я оборачиваюсь. Александр заходит в номер, кидает ключи на тумбочку. Он в той же одежде, что и утром, но волосы растрёпаны, рукава закатаны до локтя. Увидев меня на балконе, улыбается.
– Замёрзла?
– Нет.
Он выходит ко мне, встаёт сзади и обнимает за талию, прижимаясь щекой к моему виску.
– О чём думаешь?
– О тебе.
– Плохое?
Я молчу секунду. Потом поворачиваюсь к нему, смотрю в глаза.
– Я пыталась найти тебя в интернете.
Он не моргает. И даже не отводит взгляд. Ни удивления, ни испуга:
– И нашла?
– Ничего. Совсем ничего. Начинаю думать, что ты агент ФСБ.
Александр смеется так сильно, что его корпус почти на полу, он сложился как кнопочная раскладушка и гогочет что есть мощи.
– Агент ФСБ? Серьёзно?
– Ну, я не нашла же тебя. Ни одной фотографии даже.
Он перестаёт смеяться, но улыбка остаётся. Берёт моё лицо в ладони.
– Кристина, я не агент ФСБ. Я просто человек, который не любит, когда его личная жизнь становится публичной.
Он отпускает моё лицо, отворачивается к морю. Смотрит на горизонт, и я вижу, как напрягаются его плечи.
– И предвещая твои вопросы, я не бандит. Просто вовремя успел основать компанию и заиметь хорошие связи для партнерств. А большие деньги – это большая ответственность. И тут лучше не светиться лишний раз.
– Прости. Я не должна была лезть.
– Нет, – он качает головой. – Ты должна была. Я бы на твоём месте тоже полез гуглить. А потом набил бы мне морду за скрытность.
Мы стоим на балконе, обнявшись. Море шумит внизу, солнце уже не такое яркое, начинает золотиться. Желудок предательски урчит, напоминая, что последний прием пищи был больше двенадцати часов назад.
– Кажется, кого-то нужно срочно кормить.
– Я заказала завтрак в номер.
– Отмени.
Он берёт меня за руку, тянет в комнату.
– Пойдём гулять. Я знаю одно место. Лучшие сырники в этом городе.
– Я же в твоей футболке, мне нужно переодеться.
– Зачем?
Он окидывает меня взглядом.
–Ты очень красивая. Идём.
Я смотрю на себя в зеркало. Его футболка, мои шорты, босоножки на босую ногу. Волосы ещё влажные после душа, без макияжа. Выгляжу так, будто только что с пляжа.
– Люди же увидят.
– И что? – повторяет он. – Пусть завидуют мне, что отхватил такую красотку.
Этот мужчина поражает меня своей легкостью. Он проникает в недры моей низкой самооценки и поднимает ее все выше и выше.
Мы выходим из отеля, и солнце ударяет в глаза. Я щурюсь, Александр тут же протягивает мне свои солнечные очки и начинает вести меня не по главной набережной, а по дворовым переулкам. Узкие дорожки, вымощенные плиткой, стены увиты плющом, звук гитары на фоне. Здесь нет суеты, нет толп туристов.
– Сюда, – он открывает дверь маленькой кофейни.
Внутри тесно, столиков всего пять. Стены в чёрно-белых фотографиях, на полках старые книги, пахнет зернами и выпечкой. За стойкой девушка с короткой стрижкой, в фартуке, перепачканном мукой.
– Привет. Опять за сырниками?
– Опять. И два капучино.
Он садится за столик у окна, тянет меня за руку.
–Располагайся.
Я сажусь напротив, но мой любовник качает головой.
– Ко мне садись, Кристина.
Я пересаживаюсь на его сторону, и он обнимает меня за плечи. Я прижимаюсь к нему и чувствую, как быстро бьется его сердце.
– Кажется, я тебе нравлюсь…
Что? Это я сказала?
Черт, сейчас он скажет, что у нас же без обязательств и все такое.
– Кристина, ты не можешь не нравиться!
Его сердце бьется все также медленно без скачков ритма вверх. Неужели не врет?
Он целует меня в макушку, и я снова прижимаюсь к нему, чувствуя, как внутри разливается тепло.
Из кухни доносится шипение, звон посуды, запах кофе становится насыщеннее. Девушка за стойкой колдует над двумя чашками.
– Ваши капучино.
Пенка плотная, на поверхности – рисунок в виде сердца. Я провожу пальцем по краю чашки, чувствую жар, идущий от фарфора.
– Пей, пока не остыло.
Александр пододвигает чашку ближе.
Я делаю первый глоток. Горячо, горьковато, но следом приходит сладость, которую я не ожидала. Молоко обволакивает язык, кофе бодрит, корица добавляет терпкости.
Я закрываю глаза, наслаждаясь вкусом.
– Это лучший кофе в моей жизни.
– Ты сырники ещё не пробовала.
Я снова слышу аромат, от него начинает урчать в животе. Сливочное масло, ваниль, творог, чуть-чуть лимонной цедры. Я смотрю в сторону стойки, и девушка уже несёт две тарелки.
Сырники лежат на белом фарфоре, пышные, золотистые, с румяной корочкой, которая треснула в нескольких местах, и сквозь неё проглядывает нежная, текстура. На каждом из них лежит маленькая веточка мяты и щедрая ложка густой сметаны, которая медленно стекает по бокам. Рядом отдельная пиала с ягодным соусом. Я вижу кусочки клубники, черники, малины, чувствую кисло-сладкий запах, который смешивается с кофе в моей руке.
Я отламываю кусочек вилкой. Корочка хрустит, начинка похожа на облачко. Сырник тает на языке, я чувствую крупинки творога, сладость ванили, лёгкую кислинку лимона. Макаю в сметану и мне становится ещё нежнее. Добавляю ягодный соус и взрываюсь от яркости вкуса: кисло-сладкая нотка оттеняет творожную мягкость. Ммм… Каждый сосочек на языке наслаждается.
– Это божественно. Я сейчас заплачу.
– От счастья?
– От того, что раньше не знала этих сырников.
Он смеётся, отламывает кусочек от своего, протягивает мне. Я беру в рот, и он проводит большим пальцем по моей нижней губе, стирая крошку.
– Ты даже ешь слишком сексуально.
– Не смущай.
– Не могу. Ты слишком красивая и желанная для меня женщина.
Я чувствую, как краснею, утыкаясь носом в чашку с кофе. Но внутри всё поёт. Он смотрит на меня так будто я – единственное, что существует в этом мире.
Мы едим медленно, не торопясь. Кофе остывает, но я всё равно допиваю до конца, потому что не могу оставить ни капли от вкусного напитка. Сырники исчезают, остаётся только ягодный соус, который я вылизываю ложкой, не стесняясь.
– Хочешь ещё?
– Лопну.
– Тогда пойдём гулять. Я покажу тебе город.
Он расплачивается, оставляет чаевые. Я восхищаюсь его щедростью, пока что Александр во всем выигрывает у моего мужа-изменщика.
Всю дорогу до конечной точки нашего мини-путешествия по городу, я смотрю на своего спутника и думаю о будущем и прошлом, которое настойчиво наступает на горящие пятки.
Дима написал уже десятки грозных сообщений. Сначала уговаривал, потом угрожал, потом снова умолял. Последнее пришло утром: «Через три дня я буду в Сочи. И я тебя найду. Хочешь – прячься, хочешь – нет. Я не отступлю».
Прятаться от него долго – точно не получится. Да я и не хочу.
Нужно понять, что делать дальше. Даже, если с Сашей…
Саша.
Впервые назвала его неполным именем. Это плохой знак, я слишком очарована моим мимолетным курортным романом.
Я смотрю на его руку, сжимающую мои пальцы. На широкую ладонь и на шрам на большом пальце. Я знаю, как пахнет его кожа. Знаю, как он стонет во сне. Знаю, какой у него голос, когда он шепчет «моя». Но я не знаю, кто он. Не знаю, что будет через три дня. Не знаю, останется ли он рядом, когда Дима ворвётся в эту сказку.
Даже, если сказка, которую он мне дарит, скоро закончится, я не должна вернуться к Диме.
Ни за что.
Глава 10
Глава 10
Глава 10
Это мой первый раз в открытом море.
Саша узнал о сообщениях мужа и сделал все, чтобы я даже, если захотела – не смогла выйти на связь. Он подарил мне сутки без связи с шикарном видом, который раньше мог мне только сниться.
Я стою у борта, смотрю на воду, и мне кажется, что я никогда не видела ничего более красивого. Вода здесь не такая, как у берега. Глубокая, тёмная, почти черная, но на солнце вспыхивает изумрудом. Александр за штурвалом яхты, ведёт наше судно. Я смотрю на него и думаю, есть ли на этом свете хоть что-то, что не подвластно этому мужчине?
– Нравится? – кричит он, перекрывая ветер.
– Очень!
Он улыбается, кивает куда-то вперёд.
– Там бухта. Хочешь поплавать?
Я смотрю на воду. Волны от яхты кажутся бесконечными. Ни берега, ни дна, никого вокруг. Только мы, яхта и небо.
– Хочу.
Александр глушит двигатель. Тишина наступает не сразу, она нарастает постепенно, как после грозы. Сначала уходит гул мотора, потом стихает плеск воды о борт, и наконец остаётся только ветер. Лёгкий, тёплый, он гладит моё лицо, путается в волосах.
Я смотрю за борт.
Вода здесь густая, как расплавленное стекло. Она цвета глубокой осенней ночи, когда небо ещё хранит отблеск заката. Солнце пробивается сквозь толщу воды, лучи стекают по волнам и обнимают яхту со всех сторон.
Я перевожу взгляд. Метрах в двадцати от нас вода меняет цвет. Становится прозрачной, как хрусталь. Я вижу камни на дне: они лежат слоями, будто кто-то складывал их веками, подбирая один к одному. Вокруг камней вьётся что-то зелёное, шевелится медленно, лениво. Водоросли. Они тянутся вверх, к свету, и в их движении есть что-то древнее, первобытное.
Я стягиваю футболку. Шорты. Замираю на секунду, смотрю на Сашу. А затем расстёгиваю бюстгальтер, не торопясь. Ткань падает на палубу вместе с кружевными трусиками.
Вода внизу ждёт. Я сажусь на край, свешиваю ноги. Холод касается ступней. Я провожу по воде пальцами, и она расступается.
Глубокий вдох. Прыжок...
Погружение длится вечность. Вода принимает меня бережно, смыкается над головой, и мир становится другим. Здесь нет звуков, кроме глухого ровного гула, который идёт из глубины.
Я открываю глаза под водой и парю в пустоте. Вокруг меня ничего. Только свет, который льётся отовсюду, пронизывает каждую каплю, каждую частицу моего тела.
Выдох. Пузырьки воздуха поднимаются вверх, к солнцу, и я смотрю, как они растут, лопаются, исчезают. Я стремлюсь застать последний пузырек на поверхности и выныриваю, жадно глотая воздух.
Александр все еще стоит на яхте. На нем остались только боксерки, которые еле прикрывают тело атлета. Он будто состоит из горы мышц.
Через секунду Саша уже выныривает из воды, стряхивая с себя капли от воды. Он плывёт вперёд, я за ним. Мы огибаем скалу, выступающую из воды, и я замираю.
Боже, какая же это красота.
– Это самое красивое место на всём побережье.
– Как ты нашёл его?
– Случайно лет пять назад. Заплыл слишком далеко, устал, хотел повернуть назад и увидел эту расщелину в скалах. Решил посмотреть, что там.
Я плыву к краю волшебного пространства, касаюсь скалы рукой. Камень тёплый, шершавый, весь в ракушках, которые вросли в него так плотно, что стали частью скалы. Вода вокруг камня кипит: крошечные рыбки кружат у поверхности, сверкая чешуёй.
Мы ныряем вместе. Я вижу, как песок переливается под светом то белый, то золотой, то розовый. Я откидываюсь на спину, смотрю в небо. Облака тают на глазах, растворяются в синеве.
– Саша…
– М?
– Спасибо, что привёл меня сюда.
Он молчит. Я чувствую, как он плывет ко мне, как его рука находит мою под водой.
– Кристина, когда я был здесь в прошлый раз, я думал, что это место нужно показывать только тому, кто заставит меня поверить в любовь.
Я смотрю на него и не могу поверить в то, что он только что произнес.
– Что?
Он притягивает меня ближе, смотрит в глаза. Вода вокруг нас тёплая, спокойная, и в этом свете, в этой тишине, я впервые вижу волнение в его мимике за последние пять дней.
– Я хочу тебе кое-что сказать. Только обещай не злиться.
– Злиться? На что?
Он делает глубокий вдох. Я вижу, как его грудь поднимается, как напрягаются мышцы.
– Невесты не было, Кристина.
Я не понимаю. Смотрю на него, жду объяснений.
– Не было никакой невесты, которая изменила с лучшим другом. Я все это выдумал. Я увидел твою боль, твою злость, твои слёзы, которые ты сдерживала из последних сил. Ты стояла на том вокзале с кофе в волосах, и я понял, что ты сломлена.
Внутри всё холодеет. Это сон?!
– Я пытался дать тебе то, в чём ты нуждалась.
Его голос твёрдый, но в глазах все тот же страх.
– Я видел, как ты сжимала стаканчик с кофе, как дрожали твои руки, как ты смотрела на телефон, боясь и одновременно надеясь, что он напишет. Ты любила его. Несмотря на всё, что он сделал, ты любила его всей душой. И это убивало тебя.
Я отстраняюсь. Он отпускает меня, но оставляет между нами всего пару сантиметров.
– Зачем ты мне это говоришь?
Глаза пытаются найти в лице моего принца хоть малейший признак розыгрыша, но там ничего.
– Потому что я не хочу, чтобы между нами была ложь. В тот вечер в поезде я придумал историю о невесте, чтобы ты чувствовала, что мы в одной лодке. Чтобы ты не думала, что я смотрю на тебя свысока, как на сломленную женщину. Я хотел, чтобы ты знала, я тоже знаю, что такое боль. Даже если та боль была выдумана.
– Ты хотел мне помочь, да? Ты увидел на вокзале раненую пташку и решил подобрать.
– Я увидел женщину, которая сжигала себя заживо ради человека, который этого не заслуживал. Я увидел ту, которая заслуживала большего. И да, я захотел помочь. Но не из жалости, Кристина.
– Ты…Использовал мои чувства…
Я отталкиваю его. Сильно, со всей злостью, которая накопилась за эти дни. Он отплывает назад, смотрит на меня.
– Кристина…
Я не даю этому подонку закончить слащавую речь, боясь, что он растопит лед, который уже образовался вокруг сердца.
– Иди нахер, спасатель херов!
Разворачиваюсь и плыву. Быстро, как могу. Руки режут воду, ноги вовсю работают, дыхание сбивается. Я плыву прочь от лжи, которую приняла за второй шанс.
– Кристина!
Я ускоряюсь. Не чувствую ни усталости, ни страха. Только боль, которая разрывает грудную клетку.
– Кристина, стой! Там течение!
Я плыву до тех пор, пока руки не перестают двигаться. Ноги тяжелеют, тянут вниз. Я чувствую, как течение подхватывает меня, тянет куда-то в сторону. Пытаюсь плыть дальше, но тело не слушается. Ногу сводит резкой и невыносимой судорогой. Я вскрикиваю, захлёбываюсь. Вода заливает рот, нос, глаза.
Я бью руками по воде, пытаюсь держаться, но сил нет. Течение тянет вниз, вода смыкается над головой. Я хватаюсь за скользкий, покрытый водорослями, камень. Пальцы соскальзывают, я цепляюсь из последних сил. Но камень все равно уходит из-под рук.
Вода смыкается над головой, и я вижу, как солнце исчезает. Александр кричит где-то наверху. Или мне кажется. Я уже не разбираю. Только чувствую, как вода заполняет лёгкие, как тело становится лёгким, как мысли уходят одна за другой.
Последняя мысль посвящена Саше, а дальше…
… Дальше темнота.
Глава 11
Глава 11
Глава 11
– Кристина, родная, вернись, пожалуйста…
Эта фраза звучит так отдаленно от меня и в то же время так близко. Я стараюсь разлепить веки, но их будто приклеило суперклеем.
В этот момент я осознаю, что мне на грудь будто скинули камень. Дышать тяжело, почти невозможно.
Сознание возвращается рывком. Я выплёвываю воду, кашляю, хриплю. Лёгкие горят, и я не могу вдохнуть воздух.
– Давай, Кристина. Дыши.
Его голос. Я слышу его сквозь шум в ушах, сквозь воду, которая всё ещё заливает нос. Чьи-то руки сжимают мои плечи, трясут, переворачивают на бок. Вода выливается изо рта, и я наконец вдыхаю до хрипа.
– Ещё. Давай ещё.
Открываю глаза.
Надо мной его бледное лицо. Глаза бешеные, губы трясутся. Он держит меня за плечи, и я чувствую, как его руки дрожат.
– Ты дура. – шепчет он.
И тут голос срывается:
– Ты конченная дура, Кристина!
Я смотрю на него и не могу ответить. Только глубоко дышу, чувствуя, как лёгкие наполняются воздухом.
Он садится рядом, притягивает меня к себе. Я утыкаюсь носом в его грудь, слышу, как часто бьётся сердце, как у загнанного зверя.
– Ты чуть не утонула, ты могла умереть.
– А тебе какое дело?
Он отстраняется, смотрит в глаза.
– Тебе какое дело до раненой пташки? Подобрал, поиграл, теперь боишься, что игрушка сломалась?
Не знаю, как я вообще сейчас соображаю. Но даже после потери сознания злость на него никуда не испарилась. Я вижу, как Сашино лицо меняется. Боль, страх, злость – всё смешивается в одну пробирку.
– Игрушка... Ты правда так думаешь?
– А что я должна думать?
Я пытаюсь встать, оторваться от мужчину рядом, но руки не слушаются.
– Ты врал мне. Каждый день. Каждую минуту. Ты использовал мою боль, чтобы…
– Чтобы что?
Он перебивает, и в его голосе появляется железная уверенность в своей правоте.
– Чтобы трахнуть тебя? Чтобы получить красивое тело на неделю? Думаешь, у меня нет других вариантов, Кристина?
Я замолкаю. В его словах есть доля правды. Он слишком обеспечен, чтобы не найти женщину для плотских утех.
Он наклоняется ближе, и я вижу его карие глаза, в которых мольба о прощении.
– Я не спасатель и не герой. Я не пришёл тебя спасать. Я пришёл потому, что увидел женщину, которая за секунду разрушила всё, что я строил годами. Я строил стену, Кристина. После того, как меня предавали, после того, как меня использовали из-за денег, я построил стену и никого не впускал за ее пределы. Я был один, и мне было хорошо одному.
Он замолкает, и его пальцы сжимают мое тело, обнимая все сильней.
– А потом на вокзале какая-то женщина облила меня кофе. И посмотрела на меня так, будто я – последнее дерьмо в её жизни, даже не обратив внимания на ролексы на руке.
– Ты мог сказать правду.
– Я испугался, что если скажу правду, ты не позволишь мне быть рядом и поддержать тебя. А я не мог этого допустить.
Я смотрю на него очень долго. Внутри всё ещё болит, ещё горит, но лед вокруг сердца начинает таять.
Я думаю о том, какой я была на том вокзале. Раздавленная, униженная, с остатками кофе в волосах и с телефоном, в котором тлели переписки мужа с любовницей. Я ненавидела себя за то, что люблю мужа. Ненавидела за то, что не могу просто выключить это чувство, как выключают свет в комнате, где больше не хотят находиться. Я была уверена, что со мной что-то не так. Что я недостаточно хороша, раз он выбрал другую.
Я думаю о том, как Александр появился в моей жизни. Он просто мужчина, который увидел чужую боль и не прошёл мимо. Все это время он не уговаривал меня забыть мужа. Он просто был рядом. Заставлял кричать в море, чтобы я выпустила всё, что копилось годами. Заставлял смеяться, когда я забывала, как это делается. Заставлял чувствовать себя желанной, когда я уже не верила, что могу кому-то нравиться.
Если бы не он, я бы наверное уже сидела в Москве, в нашей квартире, и слушала оправдания Димы. Я бы верила и прощала. Снова бы становилась удобной, тихой, незаметной.
Александр не дал мне этого сделать. Он вытащил меня из того болота, даже не спросив, хочу ли я. Он врал, да. Он придумал чужую боль, чтобы я не чувствовала себя одинокой. Но эта ложь была не ради выгоды, не ради моего тела. Она была ради меня. Ради женщины, которая стояла на вокзале и не знала, как жить дальше.
Я вспоминаю тот момент на пляже, когда он приказал мне раздеться. Я была в ярости, в стыде, в страхе. А потом я вошла в воду и закричала. И в том крике умерла та Кристина, которая терпела, молчала, унижалась. Я оставила её в море благодаря ему.
Это он. Это все он.
– Саша...
– М?
– Ты спас меня. Я не знаю, как бы я справилась без тебя. Я бы вернулась к мужу. Я бы поверила его обещаниям. Я бы потеряла себя окончательно.
Слёзы текут по щекам, но я не вытираю их.
– Ты показал мне, что я могу быть другой. Ты дал мне то, чего у меня давно не было: веру в себя.
– Кристина...
– Дай закончить.
Я кладу пальцы на его губы.
– Я злилась на тебя, но не жалею, что ты солгал. Я жалею, что не сказала тебе спасибо раньше.
Он притягивает меня к себе, целует в лоб.
– Ты сама всё сделала. Я просто был рядом.
– Нет.
Я качаю головой.
– Ты был тем, кто показал мне дорогу к себе.
Мы сидим на палубе, обнявшись. Звёзды зажигаются одна за другой, вода вокруг чёрная, спокойная. Яхта покачивается на волнах, и мне кажется, что мы – единственные люди на земле.
– Я не тот, кого ты заслуживаешь, Кристина.
– Ты ровно тот, кто мне нужен сейчас.
Я видела как он напрягся и решила ответить на его немой вопрос.
– Я не вернусь к мужу. Это решение я приняла не из-за тебя.
Он кивает, поглаживая мои волосы.
– Пойдём внутрь, а то замерзнешь.
Он помогает мне встать и ведет в маленькую уютную каюту. Яхта покачивается, и каждый шаг отдаётся лёгкой дрожью в коленях. Я всё еще дрожу и непонятно, в чем настоящая причина.
Стены каюты состоят из светлого дерева, на маленьких полках книги, в углу маленький столик с бутылкой воды. Кровать застелена белым шелковым бельём, на подушках вышиты якоря, и мне становится смешно от этой морской романтики.
Саша зажигает свечу. Огонёк дрожит, отбрасывает тени на стены, и каюта наполняется мягким, тёплым светом.
Он достаёт из шкафа большое махровое полотенце, становится передо мной на колени. Я смотрю на него сверху вниз и пытаюсь понять, что задумал этот аполлон.
– Что ты делаешь?
– Согреваю.
Он начинает вытирать мои ноги. Бережно оборачивает полотенцем каждую ступню, растирает и согревает.
– Саша...
– Не мешай.
Он вытирает мои плечи, руки, лицо. Оборачивает полотенцем волосы, отжимает воду. Я смотрю на него и не могу отвести глаз. Обо мне давно так никто не заботился…
– Теплее?
– Да.
Мой рыцарь встает с колен, стягивая с себя мокрые боксерки. Я не успеваю насладиться открывшимся видом, потому что он ложится рядом и притягивает меня к себе.
Его кожа горячая, несмотря на часы, проведенные в воде. Он гладит меня по спине, водя ладонью от лопаток до поясницы. Тело покрывается мурашками и отдает импульсом в нижнюю часть живота.
– Ты все ещё дрожишь.
– Немного.
Саша прижимает меня к себе покрепче, обхватывает обеими руками, и я чувствую себя маленькой, спрятанной, защищённой. Его дыхание у моего виска, пальцы перебирают мокрые волосы, распутывая пряди.
Я поднимаю голову, смотрю на него. Свеча догорает, света почти нет, только тени и блики на его лице. Я провожу пальцами по его щеке, наклоняюсь и целую, чуть касаясь. Его губы мягкие, тёплые, и я чувствую, как он выдыхает в мой рот. Я целую ещё раз, дольше, провожу языком по нижней губе…
Его пальцы гладят мою грудь, едва касаясь, обводят круги вокруг сосков, не трогая их. В этот раз все по-другому. Мне кажется, что именно сейчас мы впервые займемся любовью.
Он целует мои пальцы друг за другом, по одному. Я смотрю, как его губы касаются моей кожи, и чувствую, что внутри зарождается тягучее запретное желание. Он целует ладонь, запястье, сгиб локтя.
Я выдыхаю, закрываю глаза и отдаюсь этому моменту полностью. Его губы скользят по коже, оставляя влажные следы, я выгибаюсь навстречу, зарываясь пальцами в его волосы.
– Ты богиня в этом лунном свете.
В его голосе столько восхищения, что я краснею в темноте. Он опускается ниже, целует живот, пупок, бёдра. Я чувствую его дыхание там, где всё уже пульсирует, и замираю в ожидании.
Я молю его войти в меня. И он исполняет просьбу в ту же секунду. Я чувствую каждое движение, каждую секунду проникновения. Я обхватываю его ногами, прижимаю ближе, хочу чувствовать его всего.
Мы превращаемся в единое целое: одно дыхание, одно тело, одна волна оргазма, которая накрывает нас с головой и медленно отпускает, оставляя на берегу всю боль до.
Мы лежим в темноте около пяти минут. Свеча догорела, света нет. Как бы мне не хотелось насладиться происходящем, я вспоминаю о завтрашнем дне и встрече с мужем.
– Ты будешь рядом со мной завтра?
– Конечно.
На душе сразу же становится легче и мне уже не кажется очная ставка с Димой такой страшной. Пора встретиться с изменщиком лицом к лицу и высказать все, что я о нем думаю.
