Текст книги "Измена мужа. Мой запретный плод (СИ)"

Автор книги: Лила Бейтс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)

Измена мужа. Мой запретный плод

Глава 1

Я стояла над мужем, пока он спал, и впервые в жизни серьезно думала о том, как легко можно лишить человека дыхания. Нужна лишь подушка. Ни криков, ни хрипов, только глухая возня и несколько секунд агонии под пуховым наполнителем.

Дима лежал на спине, чуть приоткрыв рот. Свет уличного фонаря играл в солнечных зайчиков, выхватывая из темноты его расслабленное лицо, всклокоченные волосы и глубокие тени под глазами. После виски он всегда спал как убитый.

Скотина.

Он изменил мне. Так еще и с той самой ассистенткой. Как в тупых мелодрамах, которые я всегда выключала на середине, потому что «в жизни так не бывает».

Оказалось, бывает. Просто ты не догадываешься, что тоже являешься главной дурой в этом сюжете. И что твой брак – такая же дешевая подделка, как и эти фильмы.

Димочка спал сладким сном в нашей общей спальне, в нашей общей квартире с нашей общей итальянской мебелью, которую мы так долго выбирали. Он не имел ни малейшего понятия о моем прозрении. Наверное, в его голове уже были припрятаны оправдания на все случаи жизни: «Это просто работа», «Ты все не так поняла».

В том самом телефоне, который я держу в руке уже около часа, ничего не походило на рабочее общение. Там была пошлость, ложь и предательство, приправленные эмодзи с огоньками. Больше всего мне понравилось сообщение:

«Я скучаю. Вчера было очень горячо».

Интересно, что же такого сделал мой муженек?

Раз «Коля Склад» пишет ему такие вещи. Я перечитываю это сообщение снова. И снова. И снова.

Смешно.

Я всегда думала, что изменяют каким-то другим женщинам. Тем, которые не следят за собой. Тем, которые «слишком пилят мозги». И тем, кто наказывает с помощью секса.

А я же была идеальной.

Той самой женой из журналов: хозяйка на кухне, королева в гостях и проститутка в постели.

Я вылизывала эту квартиру до блеска, я строила его гребаный бизнес вместе с ним, я слушала его нытье и имитировала удовольствие ночью. И вот она, благодарность.

Странно. Я не хотела плакать. Не хотела слушать оправдания. Не хотела видеть, как он делает виноватое лицо, морща лоб и поджимая губы. Не сейчас… Сейчас я хотела исчезнуть. Провалиться сквозь землю, испариться, но перед этим – хорошенько повеселиться.

Я возвращаюсь на кухню и смотрю на его кожаный бумажник, подаренный мной на прошлый Новый год. Улыбка расползается по моему заплаканному лицу.

Ну что, Димочка, ты же хотел острых ощущений?

Теперь они точно будут тебе обеспечены.

Я беру его банковскую карту, заказываю такси и покупаю самый дорогой билет на поезд.

Всегда мечтала завести курортный роман, и кажется, настало то самое время. Cочи, я еду!

Через сорок минут я уже стояла на вокзале. От Центрального всегда веяло тоской – смесью дешевого общепита, перегаром бомжей и вулканом из ароматов десятка людей. Я стояла среди них, горы чемоданов и монотонных объявлений по громкой связи. Впервые за последний час сделала глубокий вдох. Воздух здесь был тяжелым, спертым, но казалось, что он пахнет свободой.

Что-то безумно липкое и горячее обволакивает мои волосы за пару секунд. Дергаюсь от неожиданности и резко оборачиваюсь.

– Оу… Простите!

Мужской голос доносится откуда-то сверху.

– Вы вообще смотрите, куда идёте?!

Горячий кофе медленно стекает по прядям волос, капает на воротник пальто и неприятно обжигает кожу.

– Я правда не хотел. Давайте я помогу…

Передо мной стоит мужчина. Высокий. И с безумно густыми взъерошенными волосами. В руке стакан, в котором почти ничего не осталось. Он выглядит так, будто тоже сегодня не спал.

– Мне не нужна помощь!

Получилось слегка резковато. Но так ему и надо.

В темных глазах мелькнул интерес.

– Вы и до меня были в плохом настроении, я так понимаю?

Я усмехнулась.

– Да вы просто ванга!

Незнакомец секунду молчит, рассматривая меня. Потом, не спрашивая, сует руку в карман куртки и протягивает мне пачку влажных салфеток.

– Тогда может моя помощь все-таки не будет лишней?

Я хочу съязвить. Хочу послать его. Но вместо этого беру салфетки. Кофе противно высыхал на коже.

– Спасибо.

Мы стоим рядом еще несколько минут, слушая объявления по громкой связи и гул вокзала. Наконец-то появляется мой путь на табло.

Я разворачиваюсь к нему, чувствуя себя полной дурой с мокрой головой и остатками кофе на плечах.

– Надеюсь, больше вас не увидеть!

C победным выражением лица я разворачиваю свой чемодан на сто восемьдесят градусов и удаляюсь от этого смазливого идиота, который сменил мои духи Шанель на аромат карамели.

Фух. Наконец-то я захлопываю за собой дверь купе и остаюсь одна.

Сердце всё ещё бьётся слишком быстро. То ли из-за кофе. То ли из-за злости.

– Да неважно.

Бормочу я себе под нос и достаю телефон. Ни одного сообщения. Ну, конечно. Муженёк спит или пишет «Коленьке».

Я откидываюсь на стенку, чтобы отгородиться от мира и даже не открываю глаза, когда дверь купе с лязгом отъезжает в сторону.

– Простите, кажется, это…

Знакомый голос. Мой взгляд падает на того, с кем мне придется провести ближайшие двенадцать часов.

Он. Тот самый кофейный террорист стоит в проеме, держа в руке огромный чемодан, и выглядит таким же удивленным, как и я.

– Вы… издеваетесь? – выдыхаю я, чувствуя, как внутри зарождается истерический смех.

– Поверьте, я сейчас чувствую примерно то же самое.

– Отлично. Просто отлично. Вселенная решила добить меня окончательно.

Он ставит чемодан у двери, загораживая проход.

– Если хотите, я могу попросить проводника поменять…

– Нет, вдруг другой пассажир взбесит меня больше, чем вы.

Он поднимает бровь.

– И вообще…

Я закусываю губу и демонстративно отворачиваюсь к окну, за которым мелькают фигуры провожающих.

– Вы должны мне кофе.

Пауза длится минуты и мужчина принимает мой вызов.

– По рукам.

Он снимает куртку, аккуратно вешает её на крючок и садится напротив. Я краем глаза слежу за его движениями, в них чувствуется спокойная, уверенная манера.

Поезд трогается. Я смотрю в окно, где медленно начинают двигаться огни перрона. Но тишину прерывает мой новый сосед:

– Александр.

Он протягивает мне руку и ждет ответа. Я перевожу взгляд с интерьеров за окном на его ладонь. Пожимаю её, чувствуя шершавость кожи.

– Кристина, но не вижу смысла запоминать имена друг друга.

Он не убирает руку сразу, задерживается на секунду.

– Это мы еще посмотрим, Кристина.

Глава 2

Глава 2

Глава 2

Я сижу, уткнувшись в телефон, хотя экран давно погас. Листаю несуществующую ленту и проверяю почту, которой нет. Лишь бы не смотреть на того, кто сидит напротив и, кажется, даже не пытается делать вид, что не смотрит на меня.

Александр в очередной раз спрашивает, хочу ли я кофе. В его голосе ни намека на навязчивость, скорее любопытство. Он будто наблюдает за диким зверем в клетке и прикидывает, с какой стороны подойти, чтобы не получить по морде.

Это раздражает.

– Только не пытайтесь быть милым, – говорю я, не поднимая глаз.

– Даже не планировал.

Я всё-таки смотрю на него. Его поднятые руки изображают «белый флаг», но в глазах пляшут чертики. Изо рта вылетает нервное хмыканье, и я снова отворачиваюсь к окну.

За пейзажами расстилается целый мир. Я представляю как живут люди в этом славном домике у реки. Затем думаю о зверьках за березовой рощей.

Но это не помогает. Затылок горит от его взгляда даже спустя десять минут.

– Слушайте, хватит на меня глазеть.

– Хорошо. Но вы всё равно заговорите первой.

– Не дождетесь.

Я снова утыкаюсь в телефон. И именно в этот момент экран загорается.

Дима.

Сердце неприятно дёргается, будто меня поймали за чем-то запретным, хотя… я вообще ничего не сделала.

«Ты где? Почему не берёшь трубку?»

«Давай не будем делать глупостей. Ты же взрослая девочка».

Я зависаю на последней фразе.

Ты же взрослая девочка.

Даже сейчас, когда его поймали за руку в банке с вареньем, он умудряется говорить со мной свысока. Губы сами растягиваются в дьявольскую улыбку. Пальцы, готовые сжечь все мосты гневным сообщением, ложатся на экран, но муж опережает мою мысль:

«Увидел, что телефон был разблокирован. Я всё объясню. Это просто шутка».

Я смотрю на эти слова несколько секунд. Какое же у нас с тобой, Димочка, разное чувство юмора.

Медленно, смакуя каждую букву, я печатаю ответ:

«Спи спокойно, родной. Скоро я тоже сделаю смешную вещь. И она тебе очень не понравится».

Нажимаю отправить. Смотрю, как сообщение становится доставленным, прочитанным. И блокирую контакт.

К сожалению, мой шумный выдох не остается незамеченным. Мужчина напротив меня с нескрываемым интересом смотрит на мой телефон и ждет, пока я начну говорить.

– Знаете, что самое мерзкое в изменах?

Я даже не сразу понимаю, что сказала это вслух.

– Что?

– То, что они уверены, что ты никуда не денешься. Что можно жить двойной жизнью… и всё равно вернуться домой, как будто ничего не произошло.

Тишина.

Я жду жалости, сочувствия, банального «все наладится» – любой подпорки, за которую можно ухватиться, чтобы не рухнуть в эту пустоту окончательно.

Но он просто кивает.

Я поворачиваюсь к нему, чуть прищурившись.

– И всё? А где же человеческая поддержка?

Он слегка пожимает плечами.

– Я вас не знаю. Не уверен, что имею право вас успокаивать.

Я снова хмыкаю.

Александр тянется к своей сумке, расстегивает молнию. Движения спокойные, уверенные, без лишней суеты. В них чувствуется мужчина, который привык брать то, что хочет, и не дергаться по пустякам. Интересно, какой он в постели? Такой же спокойный?

Он достает маленькую бутылку игристого. Но мое внимание на его руках. Пальцы у него длинные, с аккуратными ногтями, без кольца.

– Иногда помогает простое народное средство, – говорит он, ставя бутылку на столик между нами. – Выпьем?

Я смотрю на бутылку. Потом на него.

– Вы всех незнакомых женщин так лечите?

– Только тех, которые выглядят так, будто собираются объявить мне войну.

Купе заполняется моим смехом. Мама часто мне говорила, что не стоит смеяться на людях из-за звука чайки. Я рефлекторно прикрываю рот рукой, а потом вспоминаю… Мама еще говорила, что мужа не ценю, дура бестолковая. Что ж, ее советов точно не стоит слушать. Мой смех включает громкость на полную мощность.

– Не боитесь пить с незнакомкой?

– А вы?

Я пожимаю плечами.

– Сегодня мне уже нечего терять.

– Мне тоже.

Я поднимаю на него взгляд. В полумраке купе его глаза кажутся почти черными, и в них та же пустота, что и у меня.

– Невеста.

Всего одно слово. Но интонация и глаза выдают соседа с потрохами. Я вижу, как дергается мышца на скуле, как напрягаются пальцы, сжимающие бутылку.

– Давно?

– Вчера узнал.

Я откручиваю крышку бутылки и делаю маленький глоток. Терпкое, с химическим привкусом. Морщусь.

– Отвратительно.

– Согласен. Но всегда работает.

Я протягиваю бутылку ему. Наши пальцы на секунду касаются и по коже бежит ток. Почему-то я не чувствую неловкости. Скорее неприличный жгучий интерес.

Александр забирает бутылку, делает глоток и на секунду прикрывает глаза, будто настраивается пережить вкус. Я наблюдаю.

– Что?

Он ловит мой взгляд.

– Думаю, насколько плохой должна быть жизнь, чтобы пить это добровольно.

– Настолько, чтобы сидеть в поезде с незнакомкой и обсуждать измены.

Я фыркаю, но ничего не отвечаю. Сладкий напиток приятно растекается теплом по телу и чуть туманит голову. Фантазия, освобожденная от контроля, начинает рисовать сценарии этой ночи.

Я представляю, как он пододвигается ближе. Как его пальцы ползут выше, под юбку, а я закусываю губу, чтобы не застонать.

В купе становится жарко. Или это только мне?

– Давайте сыграем в игру? – мой голос звучит хрипловато, и я надеюсь, что он спишет это на игристое.

Он приподнимает бровь.

– Правда или действие. Знаете такую?

– Хорошо. Кто первый?

– Я предложила, значит вы начинаете.

– Правда или действие?

– Правда.

Он чуть наклоняется вперёд. Между нами сейчас сантиметров сорок, не больше. Я чувствую запах его парфюма – древесный, с горьковатой нотой, совсем не такой, каким пользовался Дима.

– Какое ваше любимое блюдо?

Я задерживаю взгляд на его глазах. Медленно моргаю, переваривая, и понимаю, что он не прикалывается надо мной. Это реальный вопрос.

– Что ж…

Я тяну время, обводя пальцем край бутылки.

– Картошка фри с мороженым.

– Да вы извращенка!

– Но..?

– Мне это нравится.

Я делаю ещё один маленький глоток и ставлю бутылку между нами.

– Правда или действие?

– Правда.

Я наклоняю голову, разглядывая Александра внимательнее. И задумываюсь…

Сейчас, в этом свете, он кажется даже красивее, чем на вокзале. Четкая линия челюсти, темные ресницы, пухлые губы, чуть потрескавшиеся, такие, что хочется провести по ним пальцем, а потом…

Стоп. Крис, соберись.

Как бы паршиво мне сейчас ни было, я все еще люблю своего мужа. Да, он мудак. Да, предал. Но ведь было еще столько всего хорошего? Или не было? Или я просто убеждала себя, что было?

Вопрос вырывается сам, без спроса:

– Вы всё ещё её любите?

Он не отвечает сразу.

Смотрит в сторону темного окна, где проплывают редкие огни, потом обратно на меня. И в этом взгляде виднеется целая вселенная боли, которую он, кажется, даже не пытается спрятать.

– Да. Нет. Точнее, не знаю.

– Понимаю.

Он кивает на бутылку, забирая у меня остатки сблизившего нас напитка. И продолжает игру:

– Правда или действие?

– Действие.

Он прищуривается, будто не ожидал такого выбора.

– Смело.

– Сегодня у меня день плохих решений.

– Тогда… Он делает паузу, перебирает варианты, и я вижу, как он сомневается.

– Ну, не тяните кота за хвост, Александр!

– Просто… расскажите одну вещь, которую вы сегодня никому бы не сказали.

Я морщу нос.

– Это вообще действие?

– Боюсь, если загадать вам действие, вы выберете что-то показательно безумное, а я не уверен, что хочу быть соучастником.

Отлично. Незнакомый мужчина рядом со мной хочет узнать все мои тайны. С другой стороны, мы все равно больше никогда не встретимся, что я теряю?

– Я рада, что муж мне изменил. Точнее, что все вскрылось. Знаете, это как прозреть после долгой слепоты. Все так хвалили нашу семью, говорили мне: «Береги такого мужика», «Золото, а не мужик», «Вы такая идеальная пара». А мои подозрения называли глупостями, женской паранойей.

Александр молчит, но слегка касается моего плеча. Простой жест поддержки, странно, что от этого касания по коже бегут мурашки, и я на секунду теряю нить мысли.

– В нашей семье я и мои желания всегда были на втором месте. Ну какие у женщины могут быть желания, правда? – горькая усмешка срывается из моих уст. – Теперь всё будет иначе. Ведь он…

– Оказался, действительно, козлом.

– Именно, Александр! Ваша очередь, что выбираете?

– Правда.

– Вы уже решили, что будете делать дальше?

– Нет, пока только решил, чего точно не буду делать.

– И чего?

– Делать вид, что ничего не было. Возвращаться к ней, прощать, делать счастливое лицо на семейных ужинах.

Я понимающе киваю.

Женские измены почему-то никогда не воспринимают всерьез. А ведь они тоже разбивают сердца. Например, Александра. История моего соседа по несчастью хуже моей.

Пару минут назад ему пришлось выложить правду, и до сих пор в голове не укладывается: как можно было изменить жениху с его лучшим другом? И если я просто прочитала переписку, то Александра ждала картина маслом – в 3D, с цветом и звуком. Он застал их в своей квартире. В своей постели. Пока любимая яростно…

Фу, как представлю. Сразу тошнить начинает.

Я отвожу взгляд, делаю последний глоток из бутылки и тихо говорю:

– Вот бы нашим любовникам испытать то же самое, что и нам.

Впервые за вечер я думаю не о том, как меня предали. А о том, как странно жизнь сталкивает людей в самый неподходящий…или, может быть, наоборот – в самый нужный момент.

Я никогда не изменяла Диме. Даже мысли такой не допускала. На любой встрече, где отсутствовал мой благоверный, я была той еще паинькой: никаких танцев, никаких друзей мужского пола, никаких открытых нарядов.

И ради чего? Ради того, чтобы ему сосала малолетка с пышной силиконовой грудью? Ради того, чтобы он трахал своего «Колю» и считал меня достаточно тупой, чтобы ничего не заметить?

Из мыслей меня вытягивает тихий голос попутчика:

– Знаешь, они никогда не думают, что мы можем сделать то же самое.

Я усмехаюсь. Он перешел на «ты». Хотя… Это к лучшему. Даже возражать не буду.

– Потому что мы «не такие». Мы «хорошие». Мы «правильные». Мы должны ждать, прощать, понимать.

– Именно. Но раз они нас так не ценят, то зачем хранить им верность?

От этого вопроса между ног нарастает возбуждение… Фантазия о том, как я прыгаю на чужом агрегате и потом рассказываю об этом мужу, смотря на его реакцию.

Боже, я мечтаю об этом. О том, чтобы ему было так же больно, как мне. О том, чтобы он смотрел и не мог ничего изменить.

Но вместо искренних желаний вслух я выдавливаю заученную фразу хорошей девочки:

– Так же нельзя!

Он смотрит на меня внимательно. Будто пытается прочитать мои мысли и понять, насколько мои слова расходятся с тем, что происходит внутри.

– Ты уверена, Кристина?

То ли игристное ударило в голову, то ли эти грязные мысли связаны с отсутствием секса больше года, но когда Александр задал этот вопрос… я уже была готова раздеть его.

В своей голове, конечно же.

Я смотрела на его пухлые губы, слегка потресканные. И они манили меня, я хотела, чтобы этот мужчина напротив сунул мне язык в рот, подарив горячий поцелуй и дал почувствовать себя самой желанной женщиной в этом мире.

Глава 3

Глава 3

Глава 3

Поезд мерно покачивается, убаюкивая, но мне не до сна. Сладкий напиток давно закончилось, бутылка сиротливо стоит на столике, а в купе висит такая плотная тишина, что слышно, как за стенкой кто-то храпит в ритме колес.

Я сижу, поджав ноги, и смотрю в темноту за окном.

– Ты сейчас выглядишь как женщина, которая устала быть удобной…

Сглатываю.

В горле пересохло, хотя пить не хочется. Хочется чего-то другого. Чего-то, о чем думать страшно и сладко одновременно.

После его намека прошло минут тридцать, но эта фраза все еще крутится в моей голове.

«..Раз они нас так не ценят, то зачем хранить им верность?.. »

– Ты не знаешь меня.

Голос звучит неуверенно, почти жалко. Совсем не так как я планировала.

– Зато я вижу, как ты смотришь на меня последние полчаса. И как злишься на себя за то, что тебе это вообще приходит в голову.

Я хочу возразить. Хочу сказать, что ничего мне не приходит. Но язык не слушается. Потому что он прав.

Последние полчаса я представляла, как его руки снимают с меня эту дурацкую толстовку.

– Скажи честно…

Красавчик напротив сокращает расстояние между нами все больше и больше.

– Ты сейчас хочешь быть «правильной»… или хочешь почувствовать этот вкус мести за измены?

Мысли путаются, но одна бьется настойчиво, как мотылек о стекло: он хочет провести эту ночь со мной. Вопрос только в одном – готова ли я?

Мне всегда казалось, что секс переоценивают. Что любовь важнее физики. Я выбрала мужа, опираясь на эти убеждения.

У нас никогда не было страстного секса. За все годы брака оргазмы можно пересчитать по пальцам и еще останутся свободные. Но я была готова похоронить свои желания глубоко-глубоко ради семьи.

Мама всегда говорила: «Такого парня грех не заарканить. Кристина, он твоя опора. Совсем его не бережешь. Работает ночами, чтобы обеспечить тебе лучшую жизнь, а ты нос воротишь. Иногда можно и потерпеть. Все терпят».

Знала бы мама, что альтруисткой в наших отношениях была только я. Что это я работала на его карьеру, я закрывала глаза на его командировки, я делала вид, что всё хорошо. Что это я терпела его холодность, его вечную усталость, его «Кристин, не выноси мне мозги».

Пять лет быть удобной. Пять лет быть надежной. Пять лет жить для человека, который даже не потрудился скрыть свою измену как следует.

Уверена, он думал, что если я даже узнаю, то никуда не денусь. И в этот момент я рассмеялась. От души, освобождающе, почти истерично.

Звук собственного смеха отрезвляет. Я поднимаю глаза на Александра.

– Никаких обязательств, – говорю я наконец.

Голос звучит твердо, будто я всю жизнь только и делала, что договаривалась о случайных связях.

– Только одна ночь.

– Без «что между нами», – добавляет Александр. И протягивает руку.

Я смотрю на его ладонь. Широкую, теплую, с длинными пальцами, которые я уже представляла на своем теле столько раз за этот вечер, что стыдно признаться.

Если соглашусь – дороги назад не будет. Я переступлю черту, которую сама для себя провела, выйдя замуж. Ту самую, за которой заканчивается «хорошая девочка» и начинается кто-то другой. Кого я не знаю. Кого боюсь. Кого хочу узнать больше всего на свете.

– Да здравствует месть!

Время останавливается. Поезд, стук колес, храп за стенкой – всё исчезает. Есть только он и я.

И в этот момент я понимаю окончательно, бесповоротно, до дрожи в коленях: я больше не хочу быть хорошей девочкой.

Мои губы накрывают такие желанные губы подельника. Мы целуемся так, будто завтра конец света. Жадно, глубоко, теряя дыхание и находя его снова. Изо рта льются стоны удовольствия, пока язык Александра ласкает мой.

Где-то глубоко внутри просыпается та, кого я хоронила годами. Та, которой плевать на правила и приличия.

Сегодня я буду самой грязной сучкой.

Так и знай, Дима, ты сам склонил меня к измене!

– Спрошу в последний раз, – его губы почти касаются моего уха, голос низкий, хриплый, с ноткой властного доминанта. – Ты точно уверена?

Риторический вопрос. Мы оба знаем ответ. Мы оба уже перешли черту в тот момент, когда я положила ладонь в его руку.

Я киваю, хотя внутри меня бушует буря эмоций. К черту их.

Я больше не хочу думать о последствиях. Хочу только этого момента, этого безумного желания, которое охватило нас обоих.

Александр наклоняется ко мне ещё ближе, его губы касаются моей шеи, вызывая мурашки по всему телу. Я чувствую язык, горячий и влажный, чувствую, как зубы слегка сжимают кожу в том месте, где пульс бьётся по сто ударов в минуту. Откидываю голову назад, позволяя себе раствориться в этом ощущении.

Всё, что было до этого, теряет значение.

Его ладони скользят по моему телу, исследуя каждую линию и изгиб.

В этот момент я сама задираю низ толстовки и позволяю ему снять с меня эту мешковатую ткань. Хочу, чтобы он понял без слов: мне не нужно нежности. Мне нужно, чтобы меня взяли.

Вся эта ситуация возбуждает меня до побеления в костяшках рук.

И он видит. Его взгляд в одночасье становится звериным, испуская безумное желание. Но мой попутчик не спешит.

– Ты чертовски хороша, хочу насладиться тобой, а потом…

Он откидывается на спинку купешного сиденья, хватает меня за задницу и сажает на себя.

– Я раздену тебя и хорошенько отдеру, грязная девочка.

Я чувствую как намокаю там, где давно было сухо. В голове никаких мыслей. Только это ощущение:

Меня хотят. И я чувствую от этого лишь сплошной кайф и никакой вины.

Он не отпускает мою задницу, его пальцы впиваются в плоть, это больно и приятно одновременно. Я выгибаюсь навстречу, тихо постанывая.

Поезд стучит на стыках рельсов, выбивая дикий, нечеловеческий ритм, под который он срывает с меня майку.

Прохладный воздух от кондиционера смешивается с жаром его кожи, и я вся покрываюсь мурашками. Стыдливость, которая должна была бы появиться, не приходит.

– Вот так, – его голос низкий, хриплый, он дышит мне в ухо, и каждое слово отдаётся пульсацией между ног. – Смотри на меня, Кристина.

Я не отвечаю, только тянусь к его ремню, но он перехватывает мои запястья одной рукой, заводит их мне за спину и держит там.

Второй рукой он берёт меня за подбородок, поднимает моё лицо так, чтобы я смотрела прямо в глаза.

– У нас с тобой давненько не было хорошего траха, я прав? Я хочу, чтобы ты смотрела на меня самыми невинными похотливыми глазками.

Бессилие бьет током по телу. Он контролирует всё. И это подчинение – слаще любого оргазма, который я испытывала раньше.

Александр откидывается еще дальше, рука скользит по моему животу, задирает юбку, и его пальцы нащупывают край белья.

– Ого…

Его палец проводит по тонкой ткани, и я вздрагиваю, чувствуя, как от этого легчайшего прикосновения всё внутри сжимается в горячий, влажный комок желания.

– Уже так мокро? От незнакомца в поезде?

Он усмехается, но в усмешке этой нет насмешки. Cкорее это удовлетворение.

– Девочка моя, как же давно тебя не трогал муж.

Я продолжаю смотреть на него как было приказано. Реплика про мужа лишь заводит меня сильнее.

Дима раздавал указания везде, кроме спальни. Там я была сама по себе, всегда сама, всегда с его усталым «давай быстрее, я устал». А сейчас… Я свободна. И мой выбор – трахаться с первым встречным в отместку за годы унижений.

И это лучший выбор в моей жизни.

Александр срывает с меня последнее препятствие. Теперь я сижу на нём, чувствуя грубую ткань его брюк на голой коже. Его руки на моих бедрах, он прижимает меня к себе, и я чувствую его… Твердого, огромного, готового взять то, что ему предлагают.

Глаза незнакомца не отрываются от моего лица, он ловит каждую гримасу, каждый стон, который я пытаюсь подавить.

– Нет, не молчи, – приказывает он, и одна его рука опускается между ног, его большой палец находит тот чувствительный бугорок и проводит по нему с невыносимой дразнящей медлительностью.

– Я хочу слышать, как тебе это нравится. Как ты мокнешь для меня.

И я сдаюсь. Тихий стон вырывается из горла, когда он входит в меня всего лишь одним пальцем. Его губы снова на моей шее, зубы слегка сжимают кожу, и от этой лёгкой боли темнота за веками взрывается искрами.

– Вот так, грязная девочка, – он рычит прямо в ухо, и его слова плетут мне клетку, из которой не хочется вырываться.

Потом наступает тишина. Только наше прерывистое дыхание и стук колес.

Я не выдерживаю и выпаливаю первое, что пришло в голову:

–Пожалуйста, не останавливайся.

Я, надеюсь, что он сжалится надо мной и продолжит. Но Александр лишь ухмыляется и кладет меня на нижнюю полку купе.

– Что? Что случилось?

– Ничего не случилось.

Мой попутчик проводит рукой по моей ноге, от щиколотки до бедра, и я выгибаюсь от этого лёгкого прикосновения.

– Не переживай, я отдеру тебя, как обещал. Но…

Пауза.

– Одного раза мне мало, Кристина. Хочу видеть тебя голой и в Сочи.

Что? Что это значит? Мы же договаривались больше никогда не видеться!

– Это не входило в наши планы, – говорю я, пытаясь собрать остатки разума, который растекается лужицей где-то между ног.

– Планы меняются, – он пожимает плечами, и в этом жесте столько уверенной наглости.

Я хочу разозлиться на него, но внизу все еще пульсирует возбуждение. Александр со мной не закончил, и я не могу вернуться домой без удовольствия.

– Я прямо сейчас продолжу любить тебя самым изощренным способом, но тебе нужно пообещать мне кое-что.

Я не понимаю, как это происходит. Но через минуту я уже стою перед ним на коленях абсолютно голая, и смотрю снизу вверх. Жду.

Он смотрит на меня сверху вниз – и в этом взгляде столько власти, что у меня перехватывает дыхание.

– Всю неделю в Сочи, – говорит он медленно, смакуя каждое слово, – ты будешь моей.

Я открываю рот, чтобы возразить. Чтобы сказать, что это безумие. Что мы чужие люди. Что нельзя так.

Но вместо этого слышу собственный голос:

– Хорошо.

И понимаю: я действительно сошла с ума.