Текст книги "Измена мужа. Мой запретный плод (СИ)"

Автор книги: Лила Бейтс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)

Глава 4

Глава 4

Глава 4

Я лежу на своей полке и смотрю в потолок. Поезд покачивается, за окном глубокая ночь. Александр спит напротив.

Я слышу его ровное дыхание, такое спокойное, будто ничего не произошло. Будто пару часов назад он не трахал меня так, что я до сих пор не могу прийти в себя. Между ног все ещё пульсирует. Я сжимаю бёдра, пытаясь унять это навязчивое чувство, но оно только усиливается. Каждое движение напоминает о его руках, его губах, его голосе, который приказывал мне смотреть в глаза.

Я закрываю глаза и вижу картинки.

Его пальцы на моём животе, его язык на моей шее, то, как он вошёл в меня одним резким движением, и заставил умолять об окончании сладкой пытки. Пытаюсь прогнать воспоминания, но они въелись в кожу, засели в голове и не дают мне спать.

Господи, Кристина, во что ты вляпалась?

Принимаю вертикальное положение, обхватывая колени. Я хотела отомстить мужу. Просто переспать с первым встречным, почувствовать себя свободной, а утром выйти на вокзале и забыть его имя. Месть без последствий, без обязательств, без продолжения.

Но этот мошенник заставил меня согласиться стать его на всю неделю. Как это произошло? Я до сих пор не понимаю.

Я пытаюсь разозлиться на себя, вызвать хоть каплю раскаяния. Но вместо этого в голове всплывает его лицо, когда Александр кончал. Запрокинутая голова, сведённые скулы, хриплый стон. И мысль, которая тогда пронеслась: я хочу видеть это снова. Много раз.

Что со мной не так?

Может, дело в Диме. В пяти годах сухости, когда секс был обязанностью, быстрым и неловким. Когда я сама убедила себя, что это неважно, что любовь важнее, что можно терпеть.

Поезд резко тормозит, и я падаю обратно на подушку. Смотрю в темноту и понимаю: выхода нет. Я согласилась. И где-то глубоко внутри, в самом тёмном и постыдном уголке, я этому рада. Я хочу эту неделю. Хочу узнать, какой я могу быть без оглядки на мужа, на маму, на правила приличной женщины. Хочу почувствовать себя живой.

Сама не замечаю, как проваливаюсь в сон.

Что-то древесное, горьковатое, с ноткой табака будит меня быстро. Я узнаю владельца этого аромата ещё до того, как открываю глаза. Этот запах въелся в память так же глубоко, как и его прикосновения.

Александр сидит на корточках рядом с моей полкой и держит два пластиковых стаканчика с кофе. Пар поднимается вверх, заставляя меня посмотреть на попутчика: утренний свет, его взлохмаченные волосы, тёплый кофе и этот взгляд…

В голове снова всплывают картинки вчерашнего. Черт!

– Доброе утро, Кристина.

Я моргаю, пытаясь прийти в себя. Соображается с трудом. Половина девятого? Десять? Понятия не имею.

– Сколько времени?

– Половина десятого. Через три часа Сочи.

Он протягивает мне стаканчик, и я беру его, чувствуя тепло, идущее от пластика. Наши пальцы соприкасаются всего лишь на секунду, но этого времени достаточно для новой волны приятного жжения внизу живота.

Я делаю глоток. Горячо, сладко, идеально. Он запомнил, что я пила на вокзале. Такая крошечная деталь, а Александр запомнил. Мой никчемный муж до сих пор думает, что я люблю фильтр-кофе.

– Я знаю, о чём ты думаешь, Кристина.

Я замираю с пенкой от карамельного латте на губах.

– О том, что ты вляпалась. О том, что это было безумие. О том, что утром надо было просто сделать вид, что ничего не случилось, и выйти на вокзале одной.

Я молчу, потому что он попадает в точку.

– Но есть одна проблема, – он наклоняется ближе, и расстояние между нами сокращается до опасного. – Ты же хорошая девочка, правда?

Голос низкий, вкрадчивый. Слово «хорошая» он произносит с такой интонацией, что это звучит почти как оскорбление.

– Ты привыкла выполнять обещания. Держать слово. Быть удобной для всех.

Я сжимаю стаканчик сильнее.

– Так что скажешь, Кристина? Ты сдержишь своё обещание?

Он смотрит прямо в глаза, и я не могу отвести взгляд. Пульс учащается, и между ног снова вспыхивает тот самый голод.

– Я… – голос срывается.

– Забыла, как стояла передо мной на коленях? Как кивала, когда я говорил, что ты будешь моей всю неделю?

Я проглатываю ком в горле.

– Помню.

– Тогда ответ простой. Да или нет?

Пауза растягивается до бесконечности. За стенкой разговаривают люди, а я смотрю в его глаза и понимаю, что выхода нет.

Или выход есть. Но я не хочу им пользоваться.

– Да, – выдыхаю я.

Всего две буквы, а чувство такое, будто я подписала договор кровью. Своей кровью.

Его рука ложится на моё колено поверх простыни. Такая горячая, собственническая…

Пальцы сжимаются чуть сильнее, чем нужно, и я чувствую как большой палец проводит по коленной чашечке. Один круг. Второй. Я задерживаю дыхание, потому что каждая клетка сейчас настроена на него, на это движение, на эту пытку.

– Умница, – его голос низкий, он будто зомбирует меня. – Я знал, что ты не подведёшь.

Палец продолжает вычерчивать круги на моей коже. Поднимается чуть выше, на внутреннюю сторону бедра. Один сантиметр. Два. Я раздвигаю колени почти незаметно.

Его пальцы находят край простыни, отодвигают её. Теперь его рука лежит на голой коже, он гладит внутреннюю сторону бедра, останавливаясь в паре сантиметров от того места, которое уже пульсирует в ожидании.

Я смотрю на него и не могу отвести взгляд. В его глазах тёмное удовлетворение. Он знает, что делает со мной. Он знает, что я сейчас готова на всё, лишь бы он продолжил.

Но он убирает руку. Берёт свой кофе, откидывается на спинку и делает глоток, будто ничего не произошло.

Я сижу, прикусив губу, с бешено колотящимся сердцем, с влажной простынёй под собой и с пульсацией между ног, которая не утихает, а только разгорается сильнее.

Александр делает ещё один глоток кофе и смотрит в окно.

– Допивай, – говорит он спокойно. – Через три часа Сочи. Нам ещё собираться.

Я снова сжимаю стаканчик. Внутри всё кричит от возбуждения и злости одновременно. Но я молчу. Потому что знаю: он хочет, чтобы я просила. Ждала. Умоляла.

Он допивает кофе, ставит пустой стаканчик на столик. Потом тянется к своей сумке, начинает перебирать вещи как ни в чем не бывало.

Я смотрю на его спину. И внутри закипает что-то новое. Желание доказать, что я не просто кукла, которую можно включать и выключать по своему желанию.

Простыня падает на пол, и я оказываюсь перед ним абсолютно голая. Утро, прохладный воздух из кондиционера, стук колёс и его взгляд, который медленно путешествует по моему телу.

Я делаю шаг к нему, чувствуя, как внутри разгорается азарт. Сейчас я покажу ему, кто здесь может управлять ситуацией.

– Знаешь что, Александр? Хватит играть в эти игры.

В его глазах мелькает удивление, смешанное с интересом.

– Да. Ты думаешь, что я буду просить? Умолять? – я подхожу ближе, почти вплотную. – Не дождешься.

Я тяну руку к его ремню, но не успеваю сделать и полдвижения.

Его реакция молниеносна. Рука вцепляется в мои волосы у затылка, сжимает пряди и с силой прижимает меня к стене купе. Мне не больно, но его тело вжимает меня в вагонную панель, и между нами не остаётся ни миллиметра воздуха.

– Ты всю жизнь выбирала нерешительных слюнтяев, Кристина. Со мной этот номер не пройдёт. Я буду трахать тебя так, как захочу. Когда захочу. И ты будешь благодарить.

Каждое слово отдаётся пульсацией внизу живота. Я ненавижу то, как это на меня действует. И хочу ещё.

Его рука ложится на мою талию, притягивает ближе. Я чувствую его тепло, его запах, его спокойную уверенность.

– Я буду заботиться о тебе. Буду давать тебе то, что ты хочешь. Но решения принимаю я.

Я зажмуриваюсь. Он во всем прав.

– Скажи это.

– Что?

– Что ты моя. На эту неделю без условий.

Рука в моих волосах не ослабляет хватку ровно настолько, чтобы я чувствовала: контроль не у меня.

– Я твоя.

Хватка ослабевает, пальцы выскальзывают из волос, поглаживая затылок уже мягко, ласково.Я сползаю по стенке, ноги подкашиваются, но он подхватывает меня под ягодицы, рывком прижимает к себе.

– Умница, – шепчет Александр, целуя меня в макушку.

– Испугалась?

Я качаю головой, хотя ,на самом деле, да. Но не его. А того, как сильно мне это нравится.

Он целует меня в висок.

– Ты в безопасности, Кристина. Я покажу тебе, каково это быть с мужчиной, а не тряпкой.

Поезд мчится к югу, и я сижу в простыне с остывшим кофе, напротив мужчины, который обещает мне совсем другую жизнь. Пусть всего на неделю. Но, кажется, эта неделя изменит всё.

Глава 5

Глава 5

Глава 5

Мой муж отправил мне десять гневных сообщений с номера того самого« Коля склад». Он идиот. Ведь только идиот мог додуматься написать своей жене с телефона любовницы.

Александр запретил мне отвечать и привел меня сюда.

Мы стояли на пустом пляже, и я слушала звуки моря. Волны захлестывали берег, и в этом шуме тонули все ужасные мысли, которые приходили в мою безрассудную голову.

Ночной ветер трепал мои волосы, забирался под тонкую ткань платья, заставляя поеживаться, переступая с ноги на ногу. Воздух здесь пах иначе, чем в родном городе: йодом, солью и свежестью. Я вдыхала его по чуть-чуть, наслаждаясь бесконечным горизонтом перед глазами.

Именно в этот момент Александр снова выбил мою почву из под ног и заставил краснеть:

– Раздевайся, Кристина.

– Что?

Но вместо ответа он хватает мою руку и резко тянет к себе. Я, утыкаюсь носом в ключицу моего сексуального мучителя. Меня почти не видно за его широкими плечами.

– Ты слышала. Раздевайся и заходи в воду.

Может его приказ не такой уж и безумный? Нет, я попросту замерзну, если его выполню. Вода в мае ещё прохладная, вечером тем более.

– Здесь же могут быть люди, – шепчу я.

Голос звучит жалко, по-детски. Это последняя попытка уцепиться за ту правильную девочку, которая ещё вчера застилала постель и готовила завтрак мужу-изменщику.

Александр усмехается и обводит рукой пустой пляж.

– Никого. Только я и ты.

Он проводит ладонью по моей щеке, заправляет прядь волос за ухо. Пальцы задерживаются на мочке уха, заставляя плечи напрячься, а потом расслабиться от удовольствия.

Его голос звучит где-то над ухом:

– Ты столько лет была удобной, Кристина…

Он говорит очень тихо, но это не важно. Я слышу каждое слово, сгорая от смущения.

– Для мужа, который трахал кого-то за твоей спиной. Для мамы, которая учила тебя терпеть и жить для всех, кроме себя. Для подруг, которые вечно ноют о своих проблемах. Ты забыла, каково это…

– Каково что?

– Просто чувствовать все, что угодно. Ощущать внутреннюю опору в себе.

Он проводит большим пальцем по моей нижней губе.

– Я хочу вернуть тебе это. Позволишь?

Я смотрю в его глаза и понимаю: он не шутит.

– А если не смогу?

– Сможешь.

Он убирает руку, отступает на шаг.

– Я рядом. Просто доверься мне.

Между ног пульсирует так, что хочется сжать бёдра. Я делаю вдох. Медленно поднимаю руки к молнии на платье. Пальцы дрожат то ли от холода, то ли от страха.

Молния ползёт вниз. Ткань ослабевает, и платье падает к ногам.

Влажный холодный воздух обрушивается на нежную кожу, покрывая ее мурашками. Соски твердеют под кружевом, заставляя меня расправить плечи и перестать горбиться.

Александр лишь молча смотрит на меня в ожидании. Я решаюсь на последний шаг в его приказе. Руки сами тянутся к спине. Щелчок и бюстгальтер падает на песок. Я стягиваю трусы, перешагиваю через них и остаюсь абсолютно голой уже в третий раз перед мужчиной, которого знаю лишь сутки.

Все тело горит. Мне казалось, что луна светит специально на меня, что каждая звезда видит, какая я голая и уязвимая.Но мне не стыдно, я жду дальнейших инструкций.

– Хочешь почувствовать себя по-настоящему свободной?

Я киваю.

– Тогда иди в воду и дай себе право делать все, что захочет твое тело.

Александр уже не кажется мне властным мужчиной, скорее конченным безумцем, который зачем-то тащит меня в этот холод. Но я повинуюсь. C меня слетает последняя броня.

Прощайте, удобные кроссовки.

Мои ноги сразу же сталкиваются с болью, пока я иду к воде. Каменный берег – это пытка. Острые края ракушек, мелкая галька, холод, от которого хочется поджать пальцы и бежать обратно. Я морщусь, шиплю сквозь зубы, но продолжаю идти.

Чем дольше я шагаю босиком, тем все меньше и меньше чувствую боль. В какой-то момент вовсе забываю о ней и чувствую как приятное покалывание превращается в тепло и расходится по всему телу.

Вода касается щиколоток, и я вздрагиваю. Неужели я дошла?

Я делаю еще два шага, кричу от холода, который пробирает меня до сведения ног и снова делаю шаг« через не могу» в черное бескрайнее море.

Когда мое тело оказывается в воде по грудь, я останавливаюсь. Изо рта вырывается смех. Я раскидываю руки, смотрю на звезды и хохочу, что есть мощи.

– Сукин сын, выкуси! Ты бы поставил на то, что я не смогу…

Я кричу это в небо Диме, который почти десять лет делал из меня удобную куклу и трахал эту расфуфыренную ассистентку за моей спиной.

– Думал, я буду вечно ждать тебя с ужином? Думал, я не узнаю? Думал, я стерплю и это, как терпела всё остальное?

Голос срывается, но я не останавливаюсь. Позволяю прожить себе всю боль, все унижения, все ночи, когда я лежала рядом с ним и чувствовала себя пустым местом.

– Ты выбрал её, Дима! Эту куклу силиконовую, которая даже двух слов связать не может! И знаешь что? Мне плевать!

Я бью руками по воде, поднимая брызги.

– Ты мне больше не нужен! Слышишь? Не нужен!

И вдруг смех обрывается.

Я чувствую, как внутри что-то ломается. Эта она. Та девочка, которая его любила, верила, что он хороший. Та, кто верила в семью и мечтала забеременеть от него.

Слышу истошный дикий крик. И только через секунду осознаю, что звук исходит из моего рта.

– За что? За что ты так со мной? Я же тебя любила. Я всё для тебя делала. Я…

Слова тонут в рыданиях. Вода вокруг взбаламучена, я продолжаю бить по ней руками, захлебываясь собственными слезами и не могу остановиться. Боль рвет меня на части и выжигает сердце изнутри. Я лучше утону здесь, чем вернусь в ту жизнь.

Я не замечаю, как он оказывается рядом. Просто чувствую руки на своей талии. Александр разворачивает меня к себе, прижимает к груди, и я утыкаюсь лицом в его мокрую кожу.

– Тише, тише, – шепчет он, гладя мои мокрые волосы. – Я здесь. Я держу.

Я чувствую его живое горячее тело, хочется закутаться в нем и спрятаться от собственных чувств.

– Он не стоит твоих слез.

– Я знаю, – всхлипываю я. – Но мне так больно.

– Ты уже выпустила пар, скоро станет легче.

Я всхлипываю, уткнувшись в его грудь, и постепенно дрожь утихает.

– Я никогда так не кричала, – шепчу я, шмыгая носом. – Никогда не позволяла себе.

Мы стоим в воде, обнявшись. Он гладит мои волосы и я чувствую, как уходит напряжение, которое я носила годами. Поднимаю голову и смотрю на него. Луна освещает его лицо, и я вижу, что он улыбается.

– Ты красивая. Даже с красными глазами и сопливым носом.

Я невольно улыбаюсь сквозь слезы.

– Дурак.

Он проводит пальцем по моей щеке, стирая мокрую дорожку.

– Спасибо.

– За что?

– За то, что заставил меня это сделать.

Александр целует меня в макушку и и тащит обратно к берегу. На берегу он находит полотенце, накидывает мне на плечи, растирает спину.

Я стою и смотрю на море, на эту чёрную бесконечность, которая только что приняла мои слёзы, мой крик, мою боль. И мне кажется, что оно приняло не просто слёзы, оно приняло ту Кристину, которой я была раньше. Она осталась там, в воде.

А на берег вышла другая.

Я никогда бы не думала, что спустя сутки после того, как сбежала из дома посреди ночи, буду стоять на пустом пляже в Сочи, голая, продрогшая, но совершенно счастливая.

И за это я могу благодарить только Александра. Он мог бы воспользоваться моментом. Мог бы затащить меня в номер сразу, без всех этих игр. Мог бы просто трахнуть и забыть, как делают все.

Мой спасатель стоит сейчас рядом, накидывает мне на плечи второе полотенце, хотя сам голый и мокрый, и даже не дрожит.

– Замёрзла?

– Нет.

Я не замёрзла. Внутри меня сейчас разгорается такой огонь, что никакой холод не страшен.Мы стоим на берегу, смотрим на море, и я чувствую, как он обнимает меня со спины, прижимает к себе, укутывая своим телом.

Я не знаю, что будет завтра. Не знаю, что будет через неделю. Не знаю, останется ли этот мужчина в моей жизни или исчезнет так же внезапно, как появился.

Но я точно знаю одно: ту Кристину, которая терпела, молчала и унижалась ради любви, я оставила в этом море. И возвращаться за ней не собираюсь.

Глава 6

Глава 6

Глава 6

Ветер пробирается в комнату сквозь приоткрытое окно, заставляя меня натянуть одеяло как можно выше, до самого носа. Стараюсь лечь поближе к« теплой печке» слева. Какой же Александр милый, когда спит. Одна рука под подушкой, вторая на груди, губы чуть приоткрыты, темные ресницы отбрасывают тени на скулы. Ммм…

Райское наслаждение.

Я осторожно выбираюсь из-под одеяла, стараясь не разбудить мою интрижку. Простыни скользят по коже, я только сейчас замечаю, какие они дорогие на ощупь. Тонкий хлопок, невесомый, будто состоит из ваты. Кровать такая огромная, что с края не видно другого края. Мы спали в обнимку в центре этого белого облака.

Осматриваюсь.

Номер оказывается совсем не таким, каким запомнился вчера. Вчера я вообще мало что запомнала от пережитого стресса. Но он того стоил.

А сейчас вижу: панорамные окна во всю стену, за ними море c золотистой дорожкой от утреннего солнца. Высокие потолки, дизайнерский светильник из матового стекла, мягкий ковёр под ногами, в который ступни утопают по щиколотку.

В углу стоит огромное кожаное кресло и столик с фруктами, которые мы даже не тронули. На стене картина, какая-то абстракция, но явно не из дешевых. Внизу переливается от солнечных зайчиков подпись художника, где-то я уже слышала эту фамилию…

Я провожу рукой по прикроватной тумбочке, там лежат его часы. Я мельком видела такие в журналах, десять тысяч евро, кажется.

Блять, как я раньше не заметила его финансовое положение? Неужели я та самая золушка из детских книжек?

И тут до меня доходит абсурдность моего куротного романа. Я не знаю, кто он. Не знаю, откуда у него такие деньги. Не знаю ничего, кроме его имени и истории с изменой невесты.

Но почему-то вместо желания сбежать от него подальше, внутри зарождается огонек надежды на счастье после предательства мужа.

Я подхватываю футболку принца, валяющуюся на кресле, натягиваю через голову. Она пахнет им. Тем самым древесным, горьковатым ароматом, о котором пишут все писательницы в любовных романах. Я вдыхаю его снова и снова, смотря на спящего Александра.

Как можно было изменить мужчине, который не жалеет денег на женщину, которую знает несколько часов? Который ведёт себя как настоящий мужчина, но при этом не давит, не требует, просто берёт за руку и ведёт по жизни?

Дима никогда не был таким. Он считал каждую копейку, мог позволить себе дорогой телефон, но подарки для меня всегда были «скромными». Почему-то ко мне он относился как к дешевой побрякушке с маркетплейса. А этот человек, который спит сейчас в номере за двадцать тысяч в сутки, вчера поддержал меня, попробовал залечить раны и подарил спокойную ночь.

В коридоре тихо.

Пол выложен крупной плиткой под мрамор. Где-то вдалеке гудит лифт, но звук мягкий, приглушённый. Здесь вообще всё кажется созданным для того, чтобы никто не мешал.

Я спускаюсь в лобби. Огромное пространство с живыми растениями в корзинках ручной работы, стойкой ресепшена из цельного камня. Мне улыбается девушка в идеально сидящем костюме.

– Доброе утро, вам помочь?

Мне хочется улыбнуться ей в ответ и лишь покачать головой. Я уже знаю свой конечный пункт назначения на сегодняшнее утро.

Город уже проснулся. Солнце продолжает меня радовать. Я иду по набережной, вдыхаю запах моря и ощущаю эту мелкую дрожь внутри. Мое тело не может привыкнуть к этому ощущению спокойствия и безопасности.

Нахожу маленькую кофейню с открытой верандой. Сажусь за столик, заказываю два рафа и две булочки с корицей. Бариста не оставляет меня без внимания:

– Для себя и для мужчины?

Я киваю, и почему-то краснею.

– А как вы это поняли?

– Вы светитесь, – говорит он, протягивая пакет. – Прямо как лампочка.

Я смотрю в стекло витрины. Из отражения на меня смотрит женщина в мужской футболке, с растрёпанными волосами.

Я её не узнаю. Но она мне нравится.

Возвращаюсь в номер через минут десять, Александр всё ещё спит. Я ставлю стаканчики на тумбочку, сажусь на край кровати и смотрю на него.

– Долго будешь пялиться? – вдруг спрашивает он, не открывая глаз.

– Откуда ты знаешь, что я пялюсь?

Он открывает глаза. Медленно переводит взгляд на меня, на пакет за мной и улыбается.

– Ты сбегала за завтраком?

– В моей футболке?

– Другой не было.

Он садится, тянется ко мне, проводит ладонью по моей ноге.

– Знаешь, как это сексуально? Когда женщина просыпается и идёт тебе за кофе в твоей футболке?

Я пожимаю плечами, но внутри всё тает. Он притягивает меня к себе. Я чувствую вкус его губ, его языка, и внизу живота сразу же разгорается знакомый жар.

– Кофе остынет, – шепчу я в его губы.

– Плевать.

Он стягивает с меня футболку одним движением, опрокидывает на спину, нависает сверху.

– Ты даже не представляешь, как я тебя хочу.

Его губы находят мою шею, спускаются ниже. Я выгибаюсь, зарываюсь пальцами в его волосы, чувствуя, как пряди скользят между пальцами.

– Александр...

– Молчи.

Он не позволяет мне говорить. И мне нравится это. Нравится, что он не спрашивает, не ждёт разрешения, просто берёт то, что я сама готова отдать до последней капли.

Его руки везде. Мне почти тридцать два, но никогда я не чувствовала себя настолько желанной. Он исследует каждый островок на моем теле, каждую родинку и впадинку со шрамами. Я пытаюсь выбраться из-под него и взять инициативу в свои руки. Хочу показать, что я тоже умею доставлять удовольствие. Но получаю твердый отказ. Александр обездвиживает мои запястья, захватывая их одной ладонью и зажимая над головой.

– Куда? – в его голосе усмешка. – Лежи смирно.

Я дергаюсь. Пытаюсь вырваться. Но он только сильнее сжимает пальцы, и я понимаю: не отпустит. И от этого понимания между ног становится все более влажно, клитор пульсирует, моля о продолжении.

– Ты всегда такая непослушная? – спрашивает он, наклоняясь к самому уху. Губы касаются мочки, и по позвоночнику пробегает разряд тока.

Его ладонь ложится мне на грудь. Пальцы сжимаются ровно настолько, чтобы чтобы я закусила губу от сладкой пытки. Он проводит большим пальцем по соску, и я вздрагиваю всем телом.

– Какая ты чувствительная. Интересно, а здесь?

Его рука скользит ниже по животу. Он проводит пальцами там, где уже всё горит, и я не сдерживаю стон.

– Какая мокренькая. Очень мокренькая.

Он входит в меня пальцем. Очень медленно, растягивая удовольствие. Я выгибаюсь, пытаясь насадиться на него поглубже, но он убирает руку.

– Не торопись.

– Александр...

Второй палец входит легче. Я уже теку и готова к продолжению. Но он издевается, находя те точки, от которых у меня темнеет в глазах. А затем выскальзывает из меня и сползает вниз по телу, целуя живот, бёдра, внутреннюю сторону бедра. Я чувствую его дыхание там, где всё пульсирует в ожидании, и схожу с ума от этой секунды перед прикосновением.

Его язык касается меня в первый раз.

Я вскрикиваю, не пытаясь быть тихоней. Каждый круг с легким вакуумом, заставляет меня вцепляться в простыни все сильнее. Я пытаюсь приподняться, но он кладёт ладонь мне на живот, прижимая обратно.

Я пытаюсь не двигаться. Правда пытаюсь. Но бёдра сами двигаются навстречу, руки тянутся к его голове, зарываются в волосы.

Он снова подключает пальцы и начинает двигать ими внутри в том же ритме, что и языком снаружи.

– Александр... Я сейчас...

Он останавливается прямо на пике моего удовольствия. Я вскрикиваю от потери, почти скулю, потому что была в миллиметре от оргазма, на грани, ещё секунда и я бы...

Но он уже надо мной. Смотрит в глаза тяжёлым, мутным взглядом. Я чувствую его горячий, твёрдый, пульсирующий член у входа.

Он входит в меня одним движением до самого конца. Толчок, еще один и я снова чувствую нарастающее тепло. Выгибаюсь дугой, вцепляюсь в его плечи, и крайний толчок добивает меня окончательно. Оргазм разливается по всему телу, я чувствую, как он кончает следом, сжимая меня в объятиях.

– Ты охренительная, – шепчет он. – Самый красивый оргазм, что я видел.

– Я никогда... никогда так...

– Знаю, – он целует меня там, заставляя снова выгибаться.

– Теперь будешь. Я тебе обещаю.

Я чувствую, как его пальцы гладят мои волосы, распутывая спутанные пряди, и от этой нежности внутри всё сжимается ещё сильнее.

– Знаешь, у нас ещё шесть дней.

Я поднимаю голову, смотрю на него.

– Шесть, – повторяю осторожно.

– И я не собираюсь проводить их только в номере.

– А где?

– Хочу пригласить тебя на настоящее свидание.

Я сажусь на кровати, прижимая простыню к груди. Внутри что-то ёкает, то ли радость, то ли страх.

– Александр, мы... мы же не договаривались...

– Мы договаривались, – перебивает он спокойно. – Ты моя на эту неделю. Помнишь?

Я открываю рот, чтобы возразить, но он прикладывает палец к моим губам.

– Отказы не принимаются, Кристина.

– И что ты предлагаешь?

– Сегодня вечером мы идём в ресторан. Самый дорогой, какой найдём в этом городе. Но сначала... – он окидывает взглядом мою одежду, разбросанную по полу. – Сначала мы покупаем тебе платье.

– Платье?

– Самое красивое, какое ты выберешь. Или какое выберу я.

Чёрт возьми, как же он мне нравится. Пожалуйста, пусть карета никогда не превращается в тыкву.