Текст книги "Измена мужа. Мой запретный плод (СИ)"

Автор книги: Лила Бейтс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

Глава 7

Глава 7

Глава 7

Мы выходим из отеля, и я всё ещё чувствую его язык в самом укромном месте. Ноги сводит от новой волны страстного желания. Поднимаю воротник его рубашки, вдыхаю запах, который уже стал родным.

Александр ведёт меня по набережной, держа за руку. Я смотрю на витрины, на пальмы, на море справа, и мне кажется, что я в кино. В каком-то дурацком красивом кино, где у героини обязательно будет хеппи-энд.

– Нам сюда, – говорит он и останавливается у двери, которую я бы никогда не заметила.

Маленькая чёрная вывеска с названием, которое я не могу прочитать – какие-то итальянские буквы. Я вглядываюсь в витрину и замираю. Струящийся шёлк: глубокий синий, чёрный, нежный розовый, который хочется потрогать. Ткань лежит мягкими складками, подсвечена так, будто внутри каждого манекена горит лампочка.

Я в своей старой одежде двухлетней давности. На мне чуть потертые светло-зеленые джинсы и растянутая белая водолазка. Волосы ещё влажные после душа, наскоро расчесанные пальцами. Ноль макияжа.

Я чувствую себя уличной кошкой, которая случайно забежала в чужой дом.

– Ты идёшь?

Александр оборачивается. Он уже внутри, стоит у стойки.

Я внутри.

Вешалки с одеждой стоят не вплотную, а с промежутками, чтобы каждую вещь можно было рассмотреть со всех сторон. Между ними маленькие диванчики, журнальные столики с цветами в высоких вазах.

Я опускаю глаза на свои ноги. Cтарые сапожки, которые я хотела поменять, но Дима сказал, что они и так нормальные.

– Добрый вечер.

Голос раздаётся откуда-то сбоку. Я оборачиваюсь.

Женщина лет сорока пяти. Волосы убраны в низкий пучок, ни одной выбившейся пряди. Тёмные брюки, белая шёлковая блузка, на ногах лодочки на невысоком каблуке. Никаких украшений, кроме тонких часов и обручального кольца.

Она смотрит на меня. Взгляд скользит по моей растрёпанной голове, по мешковатой кофте. Я вижу, как в её глазах мелькает лёгкое удивление. Но она тут же прячет его за вежливой улыбкой.

– Чем могу помочь?

– Платье.

Александр подходит ко мне, встаёт сзади. Кладёт руки мне на плечи. Я чувствую, как его пальцы чуть сжимаются успокаивающе, подбадривающе.

– Для этой прекрасной девушки. Самое красивое, какое есть.

Женщина смотрит на меня снова. Теперь уже иначе. Как художник на чистый холст.

– Какой цвет любите?

– Я… не знаю.

Голос звучит слишком тихо.

– Ничего страшного, я помогу. У вас карие глаза, почти чёрные, и тёмные волосы. Это редкость с такой светлой кожей.

Она чуть склоняет голову.

– Изумруд, тёмная синева, может быть, цвет ночного неба. Никакого бежа, он вас съест. Розовый тоже не ваш.

Я стою на месте, смотрю, как руки консультанта касаются шёлка, как она останавливается у одного платья, снимает его с вешалки, расправляет.

– Вот.

Платье тёмно-синее. Глубокий, густой синий, как море в полночь, когда нет луны. Ткань струится в её руках, переливается под светом, и немного сияет.

– Ручная работа. Видите, как ложится? Ни одной лишней складки.

Она протягивает его мне. Я беру платье в руки, ткань скользит между пальцев. Тонкие бретели, глубокий вырез на спине, юбка до колена.

Я иду в примерочную, чувствуя на спине взгляд Александра. Не оборачиваюсь.

Примерочная оказывается комнатой. Настоящей комнатой с пуфиком, обитым красным бархатом, с тремя зеркалами: спереди, сбоку, сзади. На стене крючки для одежды, на полу пушистый ковёр, в углу маленький столик с бутылкой воды.

Свет здесь мягкий, тёплый, он не бьёт в глаза, и о боже! Я выгляжу красивой, не вижу изъянов тела как бывало в примерочных торгового центра.

Тёмно-синий цвет делает кожу ещё светлее, почти фарфоровой. Я смотрю на себя очень долго. Потом распускаю волосы, встряхиваю головой, чтобы они легли как попало, мои тёмные, густые, с лёгкой волной после моря. Чуть-чуть подкрашиваю губы, в маленькой сумочке нашёлся старый прозрачный блеск, почти незаметный.

Проходит минут десять и я наконец-то решаюсь выйти из своего уютного укрытия.

Александр сидит в кресле у окна. Окно огромное, во всю стену, за ним уже почти стемнело, горят огни набережной, вдали мелькают огоньки кораблей.

Услышав шаги, он поднимает голову. Я вижу, как меняется его лицо. Как расслабляется челюсть, как темнеют глаза, как он сглатывает, даже не пытаясь скрыть реакцию.

– Иди сюда.

Я подхожу. Останавливаюсь в шаге.

– Знаешь, о чём я думаю?

– О чём?

– Что не могу поверить, какая красотка мне досталась, чтобы склеить мое разбитое сердце.

Он проводит пальцем по моему плечу, едва касаясь.

– Ну и конечно о том, что вечером я сниму с тебя платье. И это будет лучший момент дня.

Я улыбаюсь. Коленки подкашиваются будто я снова влюбленный подросток.

– Берём, – говорит он консультанту, которая стоит у стойки и делает вид, что перебирает бумаги, но я вижу, как она краем глаза наблюдает за нами.

– И сумочку под цвет. И туфли. Вон те, на каблуке.

– Александр, это слишком. Ты уже оплатил всё остальное, я не могу.

Он берёт моё лицо в ладони. Смотрит прямо в глаза.

– Ты сейчас будешь со мной спорить или дашь мне сделать тебе приятно?

– Но…

– Я хочу видеть тебя в этом платье сегодня вечером. Я хочу, чтобы в ресторане все мужики сворачивали шеи. Я хочу, чтобы ты чувствовала себя королевой. Потому что ты – королева. Просто забыла об этом.

Я смотрю в его глаза. В них столько всего…

– Хорошо.

– Умница.

Женщина упаковывает покупки в огромные матовые пакеты с логотипом. Я забираю пакет с платьем, Александр берёт остальное: коробки с туфлями, ещё один пакет с сумочкой. На выходе строгая дама смягчается и говорит:

– Вам очень идёт. Правда.

Я оборачиваюсь. Она улыбается, впервые за всё время в этой улыбке нет дежурной вежливости.

– Спасибо.

Мы выходим на набережную. Где-то далеко играет музыка, доносятся обрывки разговоров, смех, звон бокалов с открытых веранд.

Я ловлю взгляды прохожих. Наверное, смешно смотримся: я в старой одежде с растрепанными волосами, и он с грудой дорогих пакетов.

– Ты как Золушка после бала, – говорит он, будто читая мои мысли. – Только наоборот. Бал у тебя впереди.

– Ага, – усмехаюсь. – Только карета ещё не превратилась в тыкву.

– Не превратится. Я твой кучер на всю неделю.

Он останавливается, ставит пакеты на скамейку, достаёт телефон, что-то ищет.

– Смотри.

Поворачивает экран ко мне.

На фото белоснежная веранда, увитая зеленью, с видом на море. Столики накрыты белыми скатертями, в вазах живые цветы, вдалеке огни яхт в порту.

– Я знаю это место. Видела рилсы. Там готовят какое-то невероятное риззото и десерт с золотой посыпкой. Блогеры писали, что попасть невозможно, бронь за два месяца.

– Мы попадём.

И он не врет.

Ресторан оказывается именно таким, как на видео. В центре играет живая музыка: пианино и саксофон, она завораживает. Администратор встречает нас у входа, улыбается Александру как старому знакомому, провожает к лучшему столику у перил.

Я сажусь, оглядываюсь. Всё вокруг дышит роскошью, каждая деталь продумана.

– Нравится? – спрашивает Александр, садясь напротив.

– Очень.

Подходит официант, приносит меню в кожаных папках, бутылку воды с лимоном и мятой. Я листаю страницы, читаю названия блюд, и у меня текут слюнки. Всё выглядит невероятно, но цены... Я зажмуриваюсь.

– Даже не думай о них, – он снова читает мои мысли, даже не поднимая глаз от меню. – Заказывай что хочешь.

–А я и не думала.

Вру. Но не зацикливаюсь на этом, глоток вкусного вина расслабляет.

– Очень вкусное.Ты умеешь выбирать все самое лучшее.

– Только вино. С женщинами сложнее.

– А с этой?

Не знаю зачем, но я кивком показываю на себя.

– С этой, – он смотрит на меня поверх бокала, – пока непонятно, но кажется впервые повезло.

Я краснею. Отвожу взгляд, смотрю на море.

–Александр?

Мы оборачиваемся. К нашему столику подходит мужчина лет пятидесяти, дорого одетый, с сединой на висках. Он смотрит на Александра с улыбкой.

– Саша, ты? Сколько лет! – мужчина протягивает руку.

Александр встаёт, пожимает.

– Игорь Петрович, здравствуйте. Какими судьбами?

– Да вот, с партнёрами ужинаем, – он кивает в сторону столика, позади нас. – А ты как здесь? Я думал, ты в Москве.

– Отдыхаю, – Александр бросает быстрый взгляд на меня. – Решил сменить обстановку.

Игорь Петрович смотрит на меня, потом снова на Александра. В глазах мелькает интерес.

– Понимаю, понимаю.

Он хлопает Александра по плечу.

– Слушай, у меня к тебе есть пара вопросов по тому проекту. Мы ненадолго, если дама не против?

Александр смотрит на меня вопросительно.

– Иди, конечно, – говорю я. – Я никуда не денусь.

– Я быстро, – он наклоняется, целует меня в висок. – Закажи ещё вина, если хочешь.

Они уходят к соседнему столику. Я остаюсь одна.

И даже немного радуюсь этому факту. Есть время раствориться в музыке. Мелодия напоминает мне джаз. Саксофон тянет длинную ноту, пианино вплетает аккорды, и я закрываю глаза, позволяя звукам унести меня куда-то далеко.

Воспоминания молодости, когда еще не была замужем, приходят сами. Я снова в той жизни, где была только я. Двадцать лет, диплом с отличием, первая серьёзная работа в ивент-агентстве. Я бегала по Москве с папками эскизов, договаривалась с подрядчиками, собирала банкеты на пятьсот человек, разбиралась с капризными звездами, которые выступали на корпоративах. Я была хороша. Чёрт возьми, я была лучшей.

Вспоминаю один проект. Работала по двадцать часов, спала по три, но когда в день торжества гости ахнули, когда невеста расплакалась от счастья – я поняла, что это моё. Я создаю праздники. Я дарю людям эмоции.

Тогда у меня была своя команда, свой стиль, своё имя в узких кругах. Клиенты ждали по полгода, платили такие деньги, что я могла позволить себе снять квартиру в центре и не думать о кредитах.

А потом появился Дима.

Он пришёл на один из моих банкетов, привёл каких-то партнёров, весь вечер смотрел на меня. Красивый, уверенный, успешный. Ухаживал красиво: цветы, рестораны, поездки на выходные. Я думала: вот оно, счастье. Умный мужчина, который ценит мою работу, который гордится мной.

После свадьбы всё изменилось.

Сначала незаметно, по мелочам. «Дорогая, может, не брать этот проект? Ты так устаёшь». «Малыш, давай ты возьмёшь отпуск, мы съездим куда-нибудь». «Кристина, твоя работа отнимает слишком много времени. Мы же хотим семью».

А потом разговор, который я помню слово в слово. Мы сидели на кухне, он пил чай, я разбирала почту.

– Кристин, тебе пора рожать.

– Я работаю, – ответила я, не поднимая головы. – У меня контракты на полгода вперёд.

– Брось.

Он сказал это так легко, будто речь шла о ненужной бумажке.

– Что там бросать? Какие-то праздники, капризные клиенты, ночные звонки. Тебе нужна нормальная жизнь. Дети, дом, уют.

– Я люблю свою работу.

– Ты любишь меня. А работа... найдёшь что-то спокойное, на полставки. Или вообще сиди дома. Я достаточно зарабатываю.

Я тогда промолчала. Проглотила. Подумала: ну, может, он прав. Может, действительно пора. Все подруги уже с детьми, мама звонит и спрашивает, когда внуки.

Я бросила. Распустила команду, отказалась от контрактов, похоронила своё дело. За полгода превратилась из женщины, которая организовывала праздники для пятисот человек, в ту, которая ждала мужа с ужином.

Детей не случилось. Дима всё время был занят. Командировки, встречи, проекты. А потом я нашла его переписку.

Я сжимаю бокал с вином так, что пальцы белеют.

– С вами всё хорошо?

Официант ставит передо мной десерт. Красивая конструкция из шоколада и карамели, вокруг клубится дым от жидкого азота.

– Да, спасибо, – выдавливаю улыбку.

Он уходит. Я смотрю на десерт, но не вижу его. Лишь думаю: как я позволила себя похоронить? Как согласилась стать тенью мужа?

Телефон вибрирует в сумочке. Незнакомый номер.

Музыка слишком громкая, я встаю, выхожу в сторону веранды, где потише.

– Да?

– Кристина.

Это он. Мой муж.

– Не бросай трубку, – тараторит Дима. – Я знаю, ты злишься. Знаю, я виноват. Но мы должны поговорить. Как взрослые люди. Где ты?

Я молчу. Там, далеко, почти у горизонта, мигает огонёк какого-то корабля.

– Катя сказала, что в Сочи, это так?

Ясно. С Катей я больше не имею ничего общего.

– Я приеду, Кристина, чтобы всё объяснить. Я люблю тебя, Кристина.

Я слушаю эти слова и понимаю: раньше я бы растаяла. Раньше я бы заплакала, поверила, побежала к нему обратно. Сейчас...

– Дима, ты мне изменял. И не один раз.

– Я знаю, я дурак, я…

– Не звони больше.

Я нажимаю отбой.

– Всё хорошо?

Теплые знакомые руки ложатся на мои плечи.

– Да.

Я утыкаюсь носом в его грудь, вдыхаю знакомый запах.

– Всё отлично.Там десерт тает без нас. Я такое только в рилсах видела.

– И что?

– И хочу съесть его тобой. Пойдем.

Мы возвращаемся за столик. Я отрезаю кусочек шоколадной конструкции, протягиваю ему на вилке.

– Попробуй.

Он наклоняется, берёт в рот, закрывает глаза.

– Неплохо. Но ты вкуснее.

Я смеюсь, закатываю глаза. Этот вечер кажется идеальным.Я тянусь за бокалом, но телефон снова вибрирует.

Сообщение. Я не хочу смотреть. Правда не хочу. Но пальцы сами тянутся, чтобы разблокировать экран:

«Я тебя найду. Как бы ты ни пряталась, жена».

Глава 8

Глава 8

Глава 8

«Я тебя найду. Как бы ты ни пряталась, жена».

Я перечитываю это смс раз десять и только спустя минуту или две выхожу из ступора. Вот же мразь. Он называет меня женой будто у него осталось на это право. Будто десять лет брака что-то значат после того, как он трахал свою ассистентку в нашей постели.

Дима больше не имеет власти надо мной. По крайней мере, не сейчас. Сейчас я принадлежу достойному мужчине напротив. Он делает все, чтобы я хотела быть его.

Мои пальцы сжимаются кулаки, ногти впиваются в кожу. Злость проникает в мою душу, превращая ее в жаркое пламя. Я хочу забыться и почувствовать себя живой. В голову прилетает непристойное желание. Я делаю ещё глоток вина, пытаясь успокоиться, но не помогает. Желание разгорается сильнее.

Я смотрю, как Александр отрезает кусочек мяса, как жуёт, как облизывает губы.

– Ты чего? – спрашивает он, заметив мой взгляд.

– Ничего.

Я роняю вилку.

– Ой...

Скатерть длинная, почти до пола. Под столом темно, только слабый свет от лампочек. Аккуратно провожу рукой по его щиколотке. Поднимаюсь выше до бедра.

Он дёргается. Я слышу, как бокал с глухим стуком опускается на стол.

– Кристина, ты что творишь?

Я не отвечаю. Провожу ладонью по внутренней стороне бедра. Я обхватываю пальцами член и сжимаю его сквозь брюки. Медленно провожу рукой вверх-вниз. Александр выдыхает сквозь зубы что-то нечленораздельное.

– Если ты сейчас не остановишься, – его голос севший, почти неузнаваемый, – мы уйдём отсюда, не доев десерт.

Я улыбаюсь в темноте. Провожу большим пальцем по головке через ткань. Он вздрагивает.

– Я не хочу останавливаться...

– Тогда я заказываю счёт. Немедленно.

Я выбираюсь из-под стола. Сажусь на место, поправляю волосы, беру бокал. Александр смотрит на меня так, будто готов трахнуть прямо здесь, на белой скатерти.

– Ты ненормальная!

– Твоя ненормальная.

Он поднимает руку, подзывает официанта.

– Счёт, пожалуйста. И побыстрее.

Александр смотрит на меня. В его глазах – голод. Дикий голод.

Официант догоняет нас уже на выходе, протягивает терминал. Мой попутчик расплачивается, даже не глядя на сумму. Хватает меня за руку, тянет к отелю.

– Ты даже не представляешь, что я с тобой сделаю, – шепчет он на ухо.

Мы влетаем в лифт, и он прижимает меня к стенке, целует жадно, переплетая наши языки, забыв про камеры.

– Я так завелась, – выдыхаю я между поцелуями.

– Вижу.

Его рука задирает моё платье, гладит бедро.

– Чёрт, Кристина. Ты меня чуть не превратила в животное там.

– Прости.

– Не прощу. Буду наказывать всю ночь.

Двери лифта открываются.

Через минуту Александр уже открывает номер, втаскивает меня вовнутрь и захлопывает дверь ногой. Я не успеваю сделать шаг, не успеваю вдохнуть, он разворачивает меня и с силой прижимает спиной к стене. Рука ложится на горло. Я приподнимаюсь на мысках, чувствуя, как каменная прохлада стены впивается в лопатки через тонкую ткань платья.

– Ты хоть понимаешь, что сейчас сделала?

Он смотрит в глаза, и в этом взгляде столько страсти, что на секунду мне становится страшно.

– Я чуть не трахнул тебя там прилюдно как самую настоящую сучку.

– И что? – выдыхаю я, глядя в его расширенные бездонные зрачки.

Он рычит. Настоящий звериный рык, от которого внутри всё сжимается в тугой узел. Александр впивается в мои губы. Язык забивается так глубоко, что я давлюсь, но мне плевать. Я кусаю его губу, тяну, чувствую металлический привкус крови, смешанный с его слюной и моей помадой.

– Теперь я твой господин, поняла?

Он дергает меня за руку и я падаю на колени. Грудь тяжело вздымается, дыхание сбито.

– Не слышу ответа, Кристина?!

Из моего рта вылетает тихий писк:

– Да, мой господин.

– Раздевайся. Быстро. Чтобы через минуту была голая.

Я дёргаю молнию на платье. Пальцы дрожат, не слушаются, но я справляюсь. Ткань сползает с плеч, падает к ногам. Перешагиваю, остаюсь в одних трусах и туфлях на каблуках.

– Трусы тоже.

Я стягиваю их медленно, глядя ему в глаза. Снова перешагиваю и остаюсь абсолютно голой, чувствуя, как по внутренней стороне бедра растекается возбуждение. Теплое, липкое, медленно сползающее вниз.

– На колени, быстро.

Я повинуюсь и возвращаюсь в знакомую мне уже позицию. Пол холодный, твёрдый, каменная плитка впивается в колени, но я почти не чувствую боли. Смотрю на него снизу вверх, и в этом взгляде читается моё желание.

Он расстегивает штаны. Звук расходящейся молнии в тишине номера кажется оглушительным. Достаёт член, на головке блестит капелька смазки. Берёт меня за волосы, наматывает пряди на кулак, тянет вверх, заставляя запрокинуть голову.

– Открой рот.

Я открываю. Он входит глубоко, почти до рвотного спазма. Я давлюсь, слёзы выступают на глазах, но он не отпускает. Держит за волосы, двигается в моём рте, используя его как хочет.

Я убираю руки за спину по его приказу, сцепляю пальцы. Опираюсь на колени, позволяя ему делать со мной что угодно. Чувствую, как член упирается в горло, как слюна смешивается с его смазкой и стекает по подбородку.

– Соси глубже.

Я стараюсь. Хочу, чтобы он кончил мне в рот. Хочу чувствовать его вкус на языке. Хочу, чтобы он использовал меня всю, без остатка.

Он освобождает мой рот, тяжело дыша. Смотрит на меня раскрасневшуюся, с размазанной помадой. В его глазах животное удовлетворение.

– На кровать лицом вниз. Быстро.

Я поднимаюсь на ватных ногах. Иду к кровати, чувствуя, как туфли стучат по полу, и падаю лицом вниз на прохладный шёлк простыни, утыкаюсь щекой в подушку.

Он подходит сзади. Я слышу его шаги, чувствую, как матрас прогибается под его весом. Его руки ложатся на мои ягодицы, пальцы впиваются в кожу, раздвигают ноги.

– Какая ты мокрая. Так ждёшь?

– Да, Александр.

– Не слышу.

– Да, мой господин. Трахни меня. Пожалуйста.

Он входит одним движением. Я вскрикиваю от неожиданности.

– Тихо, – рычит он, наклоняясь. Одна рука ложится на затылок, вжимает лицо в подушку. Вторая впивается в бедро, фиксирует.

Он двигается жёстко, глубоко, каждый толчок отдаётся во всем теле. Я мычу в подушку, закусывая ткань, чувствуя, как слюна течёт по подбородку. Комната плывёт перед глазами, звуки смешиваются: его дыхание, скрип кровати.

Он наклоняется ниже, кусает плечо. Зубы впиваются в кожу, и от этой страсти темнеет в глазах.

– Моя, – шепчет он мне в ухо. – Теперь ты моя вся. Поняла?

Я не могу ответить. Только мычу в подушку и киваю.

Одной рукой он держит меня за затылок, второй впивается в бедро, раздвигает шире, заставляя принять ещё глубже. Входит до конца, замирает на секунду, давая почувствовать, как пульсирует внутри, а потом выходит почти полностью и снова вбивается в меня до самого конца.

Я уже не сдерживаю крики. Ору в подушку, но он слышит. Ему нравится. Я чувствую это по тому, как ускоряется ритм и как его пальцы впиваются в кожу.

Он хватает меня за волосы, оттягивает голову назад, выгибая спину. Я чувствую, как член двигается внутри под другим углом. Влажные волосы прилипают к лицу.

– Кончи, – приказывает он. – Сейчас.

– Я не могу…

– Можешь. Кончай.

Он запускает руку между моих ног, находит клитор, давит большим пальцем в такт толчкам. Трёт жёстко, без нежности, грубо, и это возбуждает меня окончательно. И я кончаю.

– Хорошая девочка, – шепчет. – Самая лучшая. Самая смелая.

Он ложится рядом, притягивает к себе, укрывает нас обоих простынёй.

– Спи, – шепчет он в макушку.

Я проваливаюсь в сон через пару минут тишины и снова слышу его голос.

– Завтра твоё наказание продолжится. Так что отдыхай, пока можно.

Я мысленно улыбаюсь. Море шумит где-то за окном, его сердце бьётся под моей щекой, и я засыпаю.