Текст книги "Лавка сновидений Юнсыль"

Автор книги: Ли Херин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Все это время женщина стояла как истукан. Она держала Хаён на руках уже долгое время, но, похоже, из-за глубокого потрясения не чувствовала ни тяжести, ни усталости. Юнсыль пристально посмотрела на нее.

– Вы все еще собираетесь подать на нас в суд за клевету?

Женщина зажмурилась, не в силах ничего сказать. Когда через какое-то время она снова открыла глаза, они были наполнены слезами.

– Я думала, что ради Хаён должна построить нормальную семью, что у нее должен быть отец. Я думала, так лучше, чем воспитывать ее одной… И сладкое ей не разрешает есть именно муж. Он говорит, что не хочет, чтобы она толстела. Мол, разрешал бы ей все, просто волнуется, вдруг на ребенка будут косо смотреть, если она вырастет пухленькой…

– Отсутствие отца не является чем-то ненормальным. И если, как вы говорите, вы все делали ради Хаён, то должны были защитить ее.

– Он всегда был очень милым, и я думала, что встретила действительно хорошего человека… Я даже предположить не могла, что он способен на нечто подобное.

Женщина начала рыдать. Кассель вздохнул:

– В любом случае будем считать, что нам повезло, мы узнали об этом раньше, чем стало слишком поздно. У нас еще есть шанс все исправить. Мы сейчас же позвоним в полицию, хорошо?

– Пожалуйста, только не в полицию.

Такое необъяснимое упрямство заставило Юнсыль взорваться. «Бульдозер» начал набирать скорость – остановить его теперь не мог даже Кассель. Юнсыль бросилась к женщине, как будто собиралась с ней драться. Кассель быстро схватил подругу сзади, но ему удалось удержать ее лишь от физической борьбы.

– Эй, ты! Ты в своем уме? Никогда не слышала, что домашнее насилие заканчивается убийством? Дальше будет только хуже! Ты сошла с ума? Тебе нужно, чтобы с Хаён что-то случилось, чтобы ты наконец очнулась?

– Юнсыль, она же наш покупатель! Будь повежливей!

Хотя Кассель и продолжал крепко держать Юнсыль, она изворачивалась и пыталась пнуть женщину, параллельно отцепляя сжимавшие ее плечи пальцы принца. Кассель посмотрел в сторону спящей Хаён, опасаясь, что девочка проснется и снова начнет плакать.

Вдруг во всем этом хаосе раздался спокойный женский голос:

– Я сама сообщу.

Потрясенная Юнсыль прекратила попытки вырваться из рук Касселя. Друзья удивленно уставились на женщину. Она больше не рыдала, а в ее глазах появился металлический блеск.

– Не волнуйтесь, я сейчас же позвоню в полицию. Я люблю своего мужа, то есть нет, я любила его, но Хаён для меня важнее всего на свете. Поэтому, пожалуйста, позвольте мне самой защитить ее. Разрешите сделать хотя бы это…

Дрожащими руками она набрала 112, обдумывая, не лжет ли сама себе, утверждая, что сможет заявить о случившемся.

– Алло, это полиция? Я хочу сообщить о домашнем насилии…

Несколько дней спустя

Кассель осторожно положил в шкаф флакон с пыльцой, полученной из сна Хаён. Порошок неярко сверкал, что говорило о ее нестабильном душевном состоянии в тот момент.

Юнсыль что-то смотрела в телефоне, как вдруг наткнулась на статью в интернете.

– Кассель, прочитай.

«Тридцатилетний мужчина угрожал своей семилетней падчерице и говорил, что “сожжет ее заживо”».

Статья описывала не только то, что Хаён рассказала в Лавке, но и другие издевательства, которым отчим подвергал девочку. Говорилось даже, что он угрожал ей чуть ли не ежедневно. Один адвокат в интервью с журналистами заявил, что, если этого мужчину признают рецидивистом, при условии отягчающих обстоятельств его могут приговорить к трем с половиной годам тюрьмы.

Большинство комментариев к посту были адресованы отчиму Хаён. Но в то же время нашлось и несколько замечаний, где ставились под сомнение способность и желание матери распознать домашнее насилие. Хотя почти все они сопровождались ответом: «Вы что, не видите, что мать сама заявила в полицию?»

Закончив читать статью, Кассель спросил:

– Думаешь, с ней все будет в порядке?

– Она в безопасности, по крайней мере сейчас, но… Я все равно беспокоюсь, каким будет приговор. К тому же травма Хаён может быть гораздо глубже, чем мы предполагаем, и к этому надо отнестись внимательно…

– Надеюсь, он получит по заслугам.

– И я тоже! Вообще не понимаю, как можно так поступать с маленьким милым ребенком? Я рада, что на него завели уголовное дело. Теперь мы можем вздохнуть с облегчением. Кстати, Кассель, мне нужно обсудить с тобой кое-что очень серьезное.

Принц взглянул на Юнсыль. Ее глаза сузились, как будто она сильно злилась.

– Хаён еще ребенок, и такой сон мог травмировать ее на всю жизнь. Она и так до ужаса боялась своего отчима. Почему ты тогда остановил меня? Мы могли бы спасти ее сразу, и она не оказалась бы в печи.

Что ж, вопрос закономерный. Кассель предполагал, что в какой-то момент между ним и Юнсыль может возникнуть ссора по поводу случившегося. Принц попытался втолковать ей:

– Юнсыль, я уже говорил тебе, что сон – это часть бессознательного. Некоторые люди боятся кошмаров, но сами по себе страшные сны не вызывают травм.

– Ты утверждаешь, что сон – это часть бессознательного, но при этом искусственно создаешь и продаешь их в Лавке. Разве не пора сменить пластинку?

– В конце концов, сцена, которую они хотят увидеть во сне, уже есть в их голове. Я не создаю сны, а просто выступаю в качестве проводника. Моя роль – вытащить из подсознания покупателя желаемую картинку.

Но убедить Юнсыль оказалось не так-то просто. Перед ее глазами все еще стояла сцена, в которой демон удерживает Хаён. Юнсыль не хотела бы увидеть это снова. Но больше всего она мечтала, чтобы ребенок, которого нужно лелеять и защищать, не подвергался опасности. Неважно, в реальности или во сне.

– Тем не менее я не стану такое терпеть. Давай договоримся на будущее: если наш клиент – несовершеннолетний и с ним начнет происходить нечто подобное, ты останавливаешь сон и что-то предпринимаешь. Согласен?

Было ясно, что спор с Юнсыль может затянуться надолго. Когда у нее такой взгляд, доказывать ей что-то бесполезно. То, что она пошла даже на такую небольшую уступку, – уже чудо. Кассель кивнул, потому что ничего другого и не оставалось. Затем полез в карман, как будто вспомнил о чем-то, и достал кристалл размером с ладонь.

– Совсем забыл тебе сказать. В тот раз я нашел в печи вот это.

– Что за черт! Это же кусок от Камня грез? Как ты его отыскал?

– Я заглянул в печь после того, как мы вытащили оттуда Хаён, и он был внутри. У меня возникло какое-то странное чувство – вот я и решил проверить.

Кассель протянул осколок Камня Юнсыль. Это был второй фрагмент, немного меньше первого. С любопытством осмотрев кристалл, Юнсыль вернула его Касселю.

– Да уж, удивительно. А если мы найдем их все? Они сами друг к другу притянутся?

– Пока не знаю. Но можем попробовать хотя бы с этими фрагментами.

Кассель достал из кармана первый кусочек и, держа по осколку в каждой руке, начал постепенно сближать их. В глубине души принц надеялся, что фрагменты приклеятся друг к другу, как в каком-нибудь мультфильме. Однако осколки никак не отреагировали. Кассель даже попробовал потереть их друг о друга, но ничего, кроме характерного скрипа, не вышло.

– А я думала, что они соединятся. Может, посыпать их пыльцой снов?

Кассель взял щепотку и указательным пальцем нанес ее на место скола, но ничего не произошло.

– Да почему? И что нам делать?

– Возможно, нужно собрать все осколки. Давай сосредоточимся на этом.

– Ты сказал, в трактате написано, будто Камень грез и Ткачи снов притягиваются друг к другу. Ты сразу понял, что это он? Он ведь выглядит как любой другой драгоценный камень.

Кассель вспомнил момент, когда нашел осколок в печи.

Разве можно забыть это сильнейшее притяжение? Будто принц и камень были связаны с самого рождения. Кассель словно нашел потерянную часть себя, близнеца или частичку своей души. Он не мог описать это чувство.

– Я просто… просто знал. Меня словно приворожил этот камень.

– Как думаешь, ты сможешь найти и остальные фрагменты?

– Думаю, смогу. Если, конечно, мое ощущение останется…

Юнсыль кивнула и еще некоторое время с грустью смотрела на осколки в руках Касселя. Затем вернулась к своему телефону и начала пролистывать статьи о Хаён.

Так продолжалось, пока в Лавке не раздался телефонный звонок, оповещая о новом заказе.

Второй посетитель

Колокольчик таинственно зазвенел, и дверь магазина открылась.

Внутрь вошел молодой человек лет двадцати. Это был ничем не примечательный худой мужчина среднего роста. Переступив порог Лавки, он с опаской огляделся по сторонам.

– Добро пожаловать в «Лавку Ткача снов».

Мужчина насторожился и поприветствовал Касселя и Юнсыль. Правда, он старался не встречаться с ними взглядом.

– Это «Лавка снов», верно? Я записывался на сеанс…

– Да, а вы, наверное, Ким Чханхи?

– Да, это я.

– Тогда давайте начнем с консультации? Проходите сюда, пожалуйста. Что вам приготовить из напитков?

– Можно американо?

– Хорошо. Сейчас сделаю.

Пока Кассель готовил напитки, Юнсыль вместе с Чханхи направились в комнату для консультаций. Когда молодой человек сел на стул и словно окаменел, Юнсыль решила первой начать беседу, чтобы немного разрядить обстановку:

– Чувствуйте себя как дома. На консультации вы можете говорить все, что захочется, а мы внимательно выслушаем и поможем смоделировать ваш сон.

– Ах…

Ответ Чханхи прозвучал неопределенно. Его взгляд все еще блуждал по сторонам, и в целом он выглядел взволнованным и даже нервным. Его ноги тряслись, а сам он грыз ногти с таким усердием, что на некоторых пальцах уже выступила кровь.

Оценив ситуацию, Юнсыль замолчала: иногда некоторым людям комфортнее находиться в тишине. И пока не вошел Кассель, в комнате царило абсолютное безмолвие.

– Вот ваш американо.

– Спасибо.

Чханхи тут же взял чашку и быстро выпил больше половины ее содержимого, как будто его мучила жажда. Затем, усевшись вполоборота, он спросил:

– А что я должен говорить?

– Все что угодно. Не стесняйтесь. Мы строго сохраняем конфиденциальность, поэтому не волнуйтесь.

Услышав ответ Касселя, Чханхи стал открывать и закрывать рот. Складывалось впечатление, что слова, которые он хотел сказать, никак не могли вырваться наружу. Кассель и Юнсыль не торопили его и терпеливо ждали. И Чханхи все же заговорил:

– Некоторое время назад… меня бросила девушка. Я любил ее очень сильно, очень… и теперь больше никогда ее не увижу. А я так хочу увидеть ее снова. Хотя бы во сне, хотя бы раз, хотя бы один раз…

– Понятно. А у вас есть какое-то конкретное место на примете?

– Побережье. Мы должны были поехать туда вместе. Моя девушка сказала, что никогда раньше не бывала на море…

Внезапно Чханхи начал всхлипывать – эмоции переполняли его. Через какое-то время он вытер глаза и продолжил:

– Я хотел ей кое-что сказать, но не успел. Если бы я знал, что она вот так уйдет, то сделал бы это раньше.

Юнсыль протянула ему салфетку. Чханхи взял ее, вытер слезы и высморкался. Немного успокоившись, он почувствовал подступающую сонливость. Его глаза стали постепенно закрываться.

– Подпишите, пожалуйста, соглашение и проходите в «комнату сновидений», где сможете увидеть ваш сон.

С этими словами все трое вошли в нужное помещение. Чханхи сел в кресло и тут же погрузился в сон. За ним последовали Кассель и Юнсыль.

Шум волн ласкал слух. Волны омывали песок, оставляя за собой исчезающий след белой пены. Солнце медленно опускалось за горизонт, рассеивая свое сияние.

Оставив кинематографически прекрасный пейзаж позади, друзья отправились на поиски Чханхи.

– Тебе не показалось, что с ним что-то не так? Он выглядел слишком встревоженным…

– Да. И когда он говорил о своей девушке, это тоже было странно. Сначала я подумал, его просто бросили, но чем больше он рассказывал, тем больше становилось ясно, что история там неоднозначная.

Пройдя немного вперед, вскоре они увидели Чханхи и женщину, стоящих на песчаном пляже в шаге друг от друга. Кассель и Юнсыль подошли поближе, так, чтобы можно было услышать разговор. Оставаться незамеченными им помогли способности принца, которыми он овладел недавно.

Чханхи смотрел на женщину с долей отчаяния во взгляде – и выглядел довольно жалко. Через какое-то время женщина начала плакать, и Чханхи в попытках утешить ее смущенно положил ей на плечо руку, которую она с испугом отбросила.

– Не трогай меня!

– Почему ты так со мной, Сиён… я виноват.

– Боже, не прикасайся ко мне. Зачем ты вообще увязался за мной?

В итоге Чханхи перестал ее успокаивать и просто молча стоял в недоумении. Его оцепенение придало Сиён смелости, и она набросилась на него с упреками:

– Хорошо бы прекратить все это прямо сейчас. И тебе тоже пора остановиться! Просто отпусти меня! Просто признай, что все кончено. Мне так уже это надоело.

– Сиён, пожалуйста, не делай этого. Я совершил ошибку. Я все сделал неправильно. Пожалуйста, дай мне еще один шанс.

Некоторое время они спорили. Со стороны казалось, что Сиён хочет расстаться, а Чханхи пытается ее удержать.

Но в какой-то момент тон его речи начал меняться. Чханхи явно терял контроль над эмоциями, слова становились все более жесткими. Его манеры тоже вызывали вопросы.

– Я был неправ. И много чего сделал не так по отношению к тебе. А многого не сделал и вовсе. И я здесь, чтобы попросить у тебя прощения.

– Что еще за прощение? У тебя вообще совесть есть?

– После всего, что я сделал, ты собираешься продолжать в том же духе? Я же пришел извиниться. Тебе не кажется, что ты должна простить меня?

– Это ты извиняешься? Разве так должен вести себя человек, который просит прощения?

Чханхи был в ярости от невозможности изменить ситуацию и окончательно потерял чувство такта. В конце концов он начал кричать и угрожать Сиён, требуя от нее прощения.

Кассель и Юнсыль сосредоточили все внимание на выходившей из-под контроля ситуации. Ссора продолжалась, а лицо Чханхи постепенно искривлялось от гнева.

Внезапно он схватил Сиён за волосы. Юнсыль инстинктивно бросилась на выручку, но, осознав, что девушка существовала лишь во сне Чханхи, взяла себя в руки и успокоилась. Кассель заметил, что в образе клиента было что-то странное.

– Разве так ведет себя человек, который говорил, что хочет увидеться со своей бывшей девушкой?

– Да уж… Он казался довольно милым, как же вот так…

– Давай попробуем выяснить?

– А это возможно?

Кассель кивнул, и в тот же миг на его ладони появилась пыльца снов. Взмахнув рукой, он нарисовал в воздухе магический круг, и тот пришел в движение, когда в него вошла энергия принца. Две огромных шестеренки сцепились, послышался щелчок. И вдруг море и небо, на фоне которых чернели силуэты Чханхи и Сиён, слились в одно целое, и началось воспроизведение видео. От неожиданности Юнсыль открыла рот.

– Ух ты! Совсем как в кинотеатре! Неужели такое возможно?

– Это восстановление эпизодов прошлого хозяина сна.

Друзья сосредоточились на воспоминаниях молодого человека.

Все началось с того, как Чханхи и Сиён сидели в кафе друг напротив друга. Юноша опустил голову, а девушка смотрела на него с некоторым презрением.

– Нам нужно расстаться. Я больше не могу это выносить.

– Сиён, прости меня. Я не могу жить без тебя. Я люблю тебя, ты же знаешь!

– Как ты мог ударить любимую женщину? А слежка? Зачем ты установил на мой телефон приложение для отслеживания геопозиции? Зачем сплетничал обо мне за моей спиной с моими же друзьями?

– Извини. Но дай кое-что скажу. Я сделал это, потому что очень тебя люблю. Я беспокоился, где ты, и хотел, чтобы ты проводила больше времени со мной, а не с друзьями. Прости меня еще разок, ладно?

– Любовь – не любовь… Но если ты еще раз позвонишь мне, я сообщу об этом в полицию.

Когда Сиён встала со своего места, Чханхи бросился перед ней на колени. Конечно, она все видела, но решила проигнорировать и с равнодушным видом ушла. Чханхи стиснул зубы и пробормотал сквозь слезы:

– Думаешь, я тебя так просто отпущу… Посмотрим.

После этого преследования возобновились с удвоенной силой. Он постоянно звонил и писал девушке. А если та не брала трубку, набирал номер с маниакальной настойчивостью до тех пор, пока наконец на другом конце провода не звучал ее голос. Даже когда Сиён сменила номер мобильного, Чханхи каким-то образом удалось узнать его. Но это было не все.

Парень каждый день поджидал Сиён перед входом в класс, подгадывая время к началу занятий в университете. Нередко он приезжал к ее дому поздно ночью, обычно после двух часов, и стучал в дверь. Когда Сиён позвонила в полицию, ей ответили: «Мы ничего не можем сделать, потому что он не причинил вам вреда».

Так прошло полгода. От пережитого стресса Сиён похудела и изменилась до неузнаваемости. Что касается учебы, то из-за прогулов по всем предметам у нее теперь стояли двойки. А от мобильного телефона она окончательно избавилась.

Семья девушки переезжала четырежды. Но каждый раз на следующий день Чханхи неизменно стучал в дверь и орал: «Хан Сиён, выходи!» Дошло до того, что не только сама девушка, но и ее родные теперь не могли показаться на улице.

Однако Сиён продолжала упорствовать. Она думала, что через год, или два, или три, или просто когда-нибудь все это прекратится.

Но Чханхи и не думал останавливаться. Однажды он постучал в дверь Сиён и сказал:

– Хан Сиён, когда ты умрешь, я постучу в крышку твоего гроба.

После этих слов четыре часа спустя девушка выбросилась из окна своей квартиры. В предсмертной записке она написала всего одно предложение:

«Никакого гроба или урны, пожалуйста. Кремируйте меня и развейте мой прах на пляже».

После двух недель расследования полиция квалифицировала ее смерть как «простое самоубийство». Семья Сиён ничего не сказала полиции, опасаясь мести со стороны Чханхи. Молчать жертв, потерявших любимую дочь, заставило и многолетнее недоверие к полиции.

На этом воспоминания закончились.

Кассель и Юнсыль на некоторое время потеряли дар речи. Так их потрясли детали этой истории. Теперь они смотрели на Чханхи и Сиён, которые все еще спорили на пляже, совсем другими глазами.

Тем временем юноша ударил Сиён по щеке. Девушка упала. Чханхи вышел из себя и начал орать, как сумасшедший:

– Почему ты сдохла, кто тебе разрешил? Из-за тебя я теперь должен идти в полицию!

– О, пожалуйста, хватит… Я просто хотела этого. Потому что все должно закончиться. Почему ты так…

– Ну нет! Меня в полицейском участке спрашивали, убил ли я тебя! Они даже проводили расследование! Как ты собираешься компенсировать мне душевные травмы? Просто сдохнуть?

Сиён упала на колени и стала умолять о прощении. Обливаясь слезами, она кричала, что не права. На одной стороне ее лица появился большой синяк. Но это не смягчило Чханхи, и он принялся душить девушку. Сиён, не имея возможности дать отпор, была вынуждена терпеть жестокое обращение.

– Теперь из-за твоей выходки все избегают меня в университете. Как ты собираешься загладить свою вину?

Он матерился и оскорблял ее. В конце концов Юнсыль закрыла глаза и заткнула уши, а на кончиках пальцев Касселя угрожающе замерцала пыльца снов.

Через некоторое время силы окончательно покинули Сиён. И только тогда Чханхи убрал руки с ее шеи.

– Ах, какое облегчение. Если бы ты меня убила, я бы не винил тебя. Так почему же ты это делаешь со мной, хотя сама захотела сдохнуть?

Чханхи сплюнул на землю и пошел по песчаному пляжу, оставив Сиён позади. Сказал, что хочет увидеть океан. Как только фигура парня немного отдалилась, Кассель и Юнсыль подбежали к Сиён.

– Очнитесь, ну?

Юнсыль яростно трясла девушку, но та уже была мертва. Юнсыль сжала зубы, закрывая Сиён глаза.

– Когда выйдешь из сна, я заставлю тебя сообщить обо всем в полицию. Заставлю заплатить за свои поступки.

Кассель тоже больше не мог подавлять гнев: его охватило желание наказать обидчика. В конце концов он не выдержал и щелкнул пальцами вслед уходящему Чханхи.

Сон вдруг замер. Шум волн тоже прекратился. Юнсыль на мгновение удивилась этой внезапной остановке.

– Кассель, это ты сделал?

– Нет, это…

В этот момент края сна неожиданно потемнели и начали рассыпаться. Кассель точно знал, кто в этом виноват. Юнсыль же, положив руку на тело Сиён, взглянула на зловещее небо. Время остановилось, волны застыли, мир потемнел. Казалось, что все вокруг – какой-то сюрреализм. В наступившей тишине Юнсыль показалось, что она сама замерла на месте. Ее переполнил ужас.

В этот момент кто-то внезапно схватил Юнсыль за запястье.

– Ай!

Кассель тут же обернулся. Первым, что он увидел, была бледная рука, вцепившаяся в запястье Юнсыль. Через мгновение лежавшая на песке Сиён резко открыла глаза. Полностью черные, без белков. В них не было света, только бесконечная тьма. Когда Юнсыль встретилась взглядом с Сиён, то истошно закричала и попыталась сбросить хватку, но бескровные синие пальцы не отпускали ее.

– Юнсыль!

– Кассель, что, что она делает? Спа-си меня!

Кассель попытался высвободить Юнсыль, но ничего не выходило. Пальцы Сиён, окоченевшие от морской воды, были твердыми, как свинец.

Пока друзья всеми силами старались побороть мертвую хватку, Сиён начала медленно двигаться вверх. Словно оживший манекен, она подняла только верхнюю часть тела. Лица Юнсыль и Сиён сблизились.

– Эй! Отойди! Не делай этого!

Ожившая Сиён внимательно следила за тем, как шевелятся губы Юнсыль, а затем сама стала неуверенно открывать рот. Совсем как ребенок, который только учится говорить. После нескольких невнятных бульканий Сиён смогла произнести первые слова:

– А, вот как ты это делаешь.

Ее голос оказался странным. Он не был ни мужским, ни женским, ни старым, ни молодым и звучал так, словно тысячи людей говорили одновременно. С каждым словом из ее рта вырывался черный дым. Кассель и Юнсыль затаили дыхание и молча уставились на Сиён. У них было дурное предчувствие.

– Я постоянно пыталась это представить. Каково это – уметь говорить и двигаться, как ты.

Сиён медленно убрала пальцы с запястья Юнсыль. Она отцепляла их один за другим, начиная с мизинца, и в том месте на руке Юнсыль проступил багровый синяк. На запястье отчетливо виднелись четыре красные линии. Кассель, нахмурив брови, посмотрел на кровоподтек, после чего перевел взгляд обратно на Сиён.

Она зловеще улыбнулась. Уголки ее рта приподнялись, как будто могли растянуться до ушей. Кассель уставился прямо в черноту ее глаз и спросил:

– Что ты?

Сиён начала ползти к Касселю – ее шатало из стороны в сторону, как какого-нибудь больного. Мокрые волосы делали Сиён похожей на утопленницу. По всему телу Касселя побежали мурашки, но он порадовался, что внимание покойницы на какое-то время переключилось с Юнсыль на него.

Добравшись наконец до принца, Сиён прижалась к земле и стала извиваться как змея. Она выкрикивала имя Касселя, и этот возглас был похож на стон. Будто тысячи голосов одновременно отдавались эхом и оставались звоном в ушах.

– Ах, Кассель. Мой Кассель…

– Что значит твой Кассель? Откуда ты знаешь мое имя?

– Ты же меня знаешь. Уже узнал, да?

Лежа на животе, Сиён подняла верхнюю часть тела. Ее спина и нижняя часть тела образовали прямой угол. Затем она вскинула обе руки и погладила лицо Касселя. Суставы неестественно выворачивались, словно она еще не привыкла к собственному телу. Но покойница не обращала на это никакого внимания. Все, чего она хотела, – это дотянуться до Касселя.

В тот момент, когда ее прохладная рука коснулась его щеки, оболочка сна разрушилась и принц узнал того, кто завладел Сиён.

– Ты? Но как?

– Мое тело заснуло в Королевстве Грез, потому что я съел слишком много снов. Как трудно их все переварить.

Это был Пожиратель. Кассель вздрогнул, но протянул руку в ответ на прикосновение. Он оказался не готов к этой встрече: всего один удар дракона – и ему конец. Это очевидно.

– Если подумать, ты ведь тогда так и не дал мне имя. Как жаль, мой глупенький Кассель. Мой бедный, несообразительный Кассель. Ой, да ты весь дрожишь от страха. Но не волнуйся. Я тебе ничего не сделаю. Что я могу в таком теле?

Дракон говорил правду. Лишь дух Пожирателя на время захватил персонажа чужого сна. Но все же, не выдержав силы дракона, тот разрушился. Сложно было даже представить, насколько велика мощь чудовища.

– Ты тот, кто защищал меня, кто воспитал меня… и тот, кто оставил меня. Мой прекрасный Кассель.

Пожиратель снова и снова звал Касселя, его голос был наполнен одновременно любовью и ненавистью. Принца сковал страх, и он сжал осколок Камня грез, который хранил в правом кармане.

– Однажды я уничтожу тебя. И тогда восстановлю Королевство Грез!

Пожиратель снов в теле Сиён восторженно рассмеялся.

– Конечно, мой Кассель. Я буду ждать. Только ради этого дня…

В этот момент Кассель вытащил руку и направил на дракона.

Он сделал это молниеносно. В его ладони лежал Камень грез, уже заряженный энергией принца. Осколок издавал яркое свечение и слегка вибрировал. Через мгновение он превратился в длинное копье.

И острие этого копья пронзило захваченное Пожирателем тело. Тот посмотрел сначала на руку Касселя, а затем на свою грудь. Дракон выглядел удивленным. Поразило ли его существование копья Камня грез или смелость Касселя, осталось неясно.

Принц сел, подогнув под себя левую ногу, и оперся свободной рукой о землю, чтобы не потерять равновесие. Копье естественным образом выскользнуло из тела Пожирателя снов.

Тогда принц медленно поднялся на ноги, не сводя копья с дракона. Кассель краем глаза проверил наконечник – на нем не было ни капли крови. Увидев это, Пожиратель снов усмехнулся. В груди Сиён зияла дыра, такая большая, что в нее можно было заглянуть.

– Я же говорил, Кассель. Ты глупыш. Это же не мое тело, просто персонаж сновидения, который даже не существует… и ты не сможешь убить меня чем-то подобным… Это всего лишь кусок Камня грез, не так ли?

Однако было заметно, что речь Пожирателя снов становится все медленнее и медленнее.

– Мне еще есть что сказать… Но, кажется, это тело достигло своего предела… Каково это – впервые услышать мой голос, Кассель? Я сделал это специально для тебя… вот так…

– Заткнись, чудовище.

– Почему ты так и не дал мне имени? А я ведь всегда думаю о тебе… Увидимся снова, Кассель… Я буду скучать…

Наконец голос Пожирателя затих. Тьма в глазах Сиён постепенно рассеялась и превратилась в дым. Дракон исчез, девушка рухнула на песок, и в это же время сон опять ожил. Потемневший мир вновь обрел краски. Шум волн прервал тишину.

Юнсыль, что наблюдала за всем происходящим затаив дыхание, наконец заговорила:

– Он у-ушел?

– Да.

– Это же был Пожиратель снов?

Кассель не ответил. Но Юнсыль поняла, что права.

– Просто из любопытства: какие у вас с ним отношения?

– Никаких.

– Но он одержим тобой.

Кассель посмотрел на Юнсыль пронизывающим взглядом.

– Когда я был моложе, он некоторое время был при мне. Я вырастил его и… и потом бросил.

Юнсыль хотела услышать больше, но Кассель, похоже, не собирался ничего объяснять. Вместо этого он равнодушно посмотрел на Чханхи, все еще стоявшего на другом конце песчаного пляжа.

– Нам нужно кое-что сделать.

Кассель щелкнул пальцами. Пыльца снов, превратившись в луч света, направилась к фигуре юноши.

Чханхи проснулся. В кои-то веки он чувствовал себя отдохнувшим.

– До свидания. Спасибо. Благодаря вам моя печаль теперь не такая глубокая.

Он помахал на прощание двум владельцам Лавки, на лицах которых не отражалось ни единой эмоции, и вышел из магазина. Ему было все равно, что о нем думают. Он уже достиг своей цели. Кроме того, обратиться в полицию они бы не смогли, так как улик нет.

«Не использовать же сон в качестве доказательства? Как ты себе это представляешь?»

Хмыкнув, Чханхи вышел на улицу, где его встретили двое мужчин крепкого телосложения. Едва заметив парня, они вытащили наручники и подошли к нему.

– Вы господин Ким Чханхи?

Его приподнятое настроение резко улетучилось. От дурного предчувствия бросило в дрожь. Каким-то образом он снова превратился в того дерганого парня, каким был, когда только вошел в магазин.

– Ну да… А что случилось?

– Вы арестованы по обвинению в причастности к самоубийству госпожи Хан Сиён.

– Что? О чем вы? Какое преступление?

– Вы имеете право на адвоката, можете выступить с повинной, можете отказаться от дачи показаний и обратиться в суд с ходатайством о предоставлении достаточных оснований для ареста.

– Постойте! Почему я? Зачем мне это делать? Какое отношение Хан Сиён имеет ко мне? Нет, нет, нет!

Полицейские потащили Чханхи прочь от магазина. Он сопротивлялся и кричал, но не смог дать отпор двум крепким мужчинам, которые в конце концов затолкали его в машину.

С этого момента жизнь Чханхи пошла под откос. Во время расследования его неоднократно допрашивали, и в итоге он признался во всем, что совершил. Полиция уже получила несколько показаний от членов семьи и соседей Сиён, а проверив записи телефонных разговоров Чханхи, следователи нашли доказательства маниакального преследования. Так как именно оно стало одним из главных факторов, побудивших Сиён совершить самоубийство, в суде Чханхи был приговорен к пожизненному заключению.

Он нанял адвоката из крупной юридической фирмы, подал апелляцию, заявление о раскаянии и даже дошел до Верховного суда, но все безрезультатно. На протяжении всего процесса разбирательства Чханхи сходил с ума от страха. Когда попытки смягчить приговор не увенчались успехом, почувствовал себя беспомощным. На последнем заседании Верховного суда он не произнес ни слова. В итоге суд оставил в силе его пожизненный приговор, и Чханхи оказался навсегда изолированным от общества.

Он провел в тюрьме шестьдесят пять лет, последние десять из которых страдал от болезни Альцгеймера: забыл, кто такой, и был не в состоянии выполнять даже простые физиологические функции, такие как жевание и глотание пищи. Но до самой смерти Чханхи отчетливо помнил, что довел женщину до самоубийства, и ужасно сожалел.

Если бы только он не сделал этого тогда, если бы только отпустил ее! Она могла бы жить, и он тоже мог бы наслаждаться жизнью. Он забыл ее имя, даже не мог вспомнить, как зовут его самого, но никогда не забывал, что сожалеет о содеянном.

В таком состоянии он закрыл глаза.

И тут Чханхи в очередной раз проснулся. В его пустых глазах не было ни намека на приподнятое настроение.

– Ким Чханхи, вы проснулись? – спросил Кассель молодого человека, но тот не смог разобрать слов.

– Я убил ее… Я убил ее…

Внешне Чханхи выглядел как дееспособный мужчина лет двадцати, но внутри был слабоумным стариком, который провел шестьдесят пять лет в тюрьме. Чханхи не мог даже контролировать свое тело, и у него изо рта текли слюни.

Кассель набрал 119, чтобы сообщить о случившемся. Юнсыль стояла рядом и от напряжения кусала губы. Скорая помощь приехала очень быстро: врачи задали Касселю несколько вопросов и увезли Чханхи в больницу. Юнсыль спросила: