Текст книги "Джек Ричер, или Цена ее жизни"

Автор книги: Ли Чайлд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Глава 23

А увидеть Холли не мог никто, потому что она находилась в полном одиночестве, запертая в тюрьме, построенной специально для нее. Ее привели сюда с поляны четыре молчаливые женщины в темно-зеленой форме армейского образца, с лицами в камуфляжной краске, с перекинутыми через плечо автоматическими винтовками, позвякивая подсумками с боеприпасами, закрепленными на поясе. Оторвав Холли от Ричера, они протащили ее в сгущающейся темноте через толпу собравшихся, которые насмехались над ней, провожали ее оскорбительными замечаниями, плевали ей вслед. Молодую женщину заставили, превозмогая боль, преодолеть милю каменистой тропинки, петляющей среди деревьев, которая привела к большому белому зданию. За всю дорогу женщины не обмолвились с Холли ни словом. Пленницу провели внутрь и, подталкивая в спину, заставили подняться наверх. Открыв массивную, прочную дверь, женщины впихнули Холли внутрь. Та с трудом взобралась на ступеньку более фута высотой – пол в комнате был приподнят относительно пола в коридоре. Холли пришлось карабкаться на четвереньках. Как только она очутилась внутри, за ней громко захлопнулась дверь и в замке повернулся ключ.

Окон в помещении не было. Лампочка под потолком, закрытая железной решеткой, заливала комнату ярким, горячим желтым светом. Все четыре стены, пол и потолок были обшиты новыми сосновыми досками, необработанными, источающими сильный аромат свежей древесины. В дальнем конце комнаты стояла кровать. Простая железная рама и тонкий матрас. Такую можно увидеть в армейском бараке или в тюремной камере. На кровати лежали два комплекта одежды – две пары брюк и две рубашки защитного цвета. Темно-зеленые, как и те, что были на четыре молчаливых женщинах. Доковыляв до кровати, Холли ощупала одежду. Старая и ношеная, но чистая. Выглаженная. Складки на брюках острые как бритва.

Обернувшись, Холли осмотрела комнату внимательнее. Помещение было довольно просторным, площадью около шестидесяти квадратных футов. Однако Холли почувствовала, что на самом деле оно должно быть больше. Пропорции показались ей странными. Она вспомнила приподнятый пол, находящийся на целый фут выше, чем следовало бы. Холли предположила, что то же самое можно сказать про стены и потолок. Хромая, она с трудом приблизилась к стене и постучала по новым доскам обшивки. Звук был глухой. Значит, внутри пустота. Кто-то встроил эту новую деревянную оболочку внутрь более просторной комнаты. И выполнил работу хорошо. Ровные новые доски были плотно подогнаны друг к другу. Однако в узких щелях скопилась влага. Холли внимательно посмотрела на эту влагу и понюхала воздух. Ее пробрала дрожь. В комнате пахло страхом.

Один угол был отделен. Простая перегородка с дверью в ней шла наискосок от стены к стене. Доковыляв до двери, Холли открыла ее. Туалет. Унитаз, раковина. Мусорный бак с новой пластмассовой окантовкой. И душ над ванной. Дешевая белая керамика, но совершенно новая. Тщательно установленная. Все очень аккуратно. На полочке мыло и шампунь. Прислонившись к дверному косяку, Холли уставилась на душ. Она смотрела на него очень долго. Затем скинула грязный костюм от Армани. Свернула его в комок и бросила в мусорное ведро. Включила душ и шагнула под струи воды. Вымыла голову трижды. Отскребла ноющее тело. Почти целый час она простояла под душем.

Затем Холли дохромала до кровати и выбрала комплект старой формы. Одежда оказалась ей впору. Холли улеглась на кровать и, уставившись в потолок, вслушалась в тишину. Впервые больше чем за шестьдесят часов она осталась совершенно одна.

* * *

Ричер был не один. Он по-прежнему оставался на поляне в лесу. В двадцати футах от белого «эконолайна», прикованный к дереву, под охраной шестерых молчаливых мужчин с автоматами. По поляне разгуливали спущенные с привязи собаки. Прислонившись к грубой коре, Ричер внимательно разглядывал своих сторожей. Ему было холодно. Тонкая рубашка липла к смоле. Охранники вели себя очень осторожно. Они стояли, выстроившись в ряд, наведя на него оружие. На вымазанных камуфляжем лицах блестели глаза. Все мужчины были одеты в форму защитного цвета. На рукавах какие-то полукруглые нашивки. В темноте Ричер не мог разобрать, что на них изображено.

Всем шестерым было лет по сорок. Все поджарые, бородатые. Уверенные в обращении с оружием. Молчаливые. Настороженные. Привыкшие к ночным дежурствам. Это не вызывало сомнений. Мужчины напоминали солдат, оставшихся в живых после гибели пехотного взвода. Казалось, лет двадцать назад они, тогда еще зеленые новобранцы, вошли в лесную чащу ночным дозором, да так и не вышли оттуда.

Услышав приближающиеся сзади шаги, охранники вытянулись по стойке «смирно». В ночной тишине шаги прозвучали неестественно громко. Армейские ботинки щелкнули на щебенке. Ладони стиснули приклады. Взглянув на поляну, Ричер увидел седьмого мужчину. Он был моложе, лет тридцати пяти. Высокий, гладко выбритый, без камуфляжа на лице, в новенькой форме и начищенных до блеска ботинках. На рукаве та же полукруглая нашивка. Судя по всему, офицер.

Шесть сорокалетних новобранцев отступили назад и вытянулись в струнку. Новоприбывший остановился перед Ричером. Он достал из кармана пачку сигарет, вытряхнул одну. Закурил и не стал гасить зажигалку, а осветил ею лицо Ричера. Долго безучастно разглядывал его в свете дрожащего огонька. Ричер выдержал его взгляд. У этого мужчины была маленькая голова, посаженная на широкие плечи, и узкое суровое лицо, иссеченное преждевременными морщинами и складками. В резких тенях от огонька зажигалки казалось, что у него совсем нет губ, лишь щель там, где должен быть рот. Холодные глаза, горящие под тонкой кожей, обтянувшей лоб. Армейская стрижка «под ежик», выполненная с неделю назад и только-только начавшая отрастать. Не отрывая взгляда от лица Ричера, мужчина наконец погасил зажигалку. Провел ладонью по голове. В ночной тишине раздался громкий скрежет щетины.

– Я Делл Фаулер, – представился мужчина. – Я здесь начальник штаба.

Тихий голос. Акцент Западного побережья. Ричер медленно кивнул человеку по фамилии Фаулер.

– Не хочешь открыть мне, начальником какого штаба ты являешься?

– Разве Лодер не объяснил?

– Лодер ничего не объяснил, – ответил Ричер. – Он был полностью поглощен тем, чтобы доставить нас сюда.

На лице Фаулера появилась леденящая усмешка.

– Лодер идиот. Он совершил пять серьезных ошибок. И ты – одна из них. Лодер вляпался в дерьмо по самые уши. Как и ты.

Он жестом подозвал одного из охранников. Тот подошел и достал из кармана ключ. Пока охранник стоял, держа оружие наготове, Фаулер отпер замок цепи, которой был скован Ричер. Цепь с лязгом сползла по стволу сосны на землю. Звук металла, скользящего по дереву, далеко разнесся по ночному лесу. Одна из собак подбежала ближе и принюхалась. В зарослях деревьев произошло какое-то движение. Оторвавшись от ствола, Ричер сжал затекшие руки, восстанавливая кровообращение. Все шестеро охранников шагнули вперед и вскинули оружие. Ричер посмотрел на черные дула. Фаулер поймал его за запястье, завел руку назад и снова защелкнул наручники, сковывая руки за спиной. Кивнул. Двое охранников растаяли среди деревьев. Третий ткнул дулом автоматической винтовки в спину Ричера. Четвертый занял позицию сзади. Двое оставшихся разместились спереди. Фаулер схватил Ричера за локоть и повел через поляну к небольшому бревенчатому домику на противоположной стороне. На открытом месте лунный свет был более ярким. Ричер смог разобрать надпись на нашивке, украшающей рукав Фаулера. «Вооруженная милиция Монтаны».

– Так это Монтана? – спросил он. – А Лодер сказал, что это совершенно новая страна.

Фаулер на ходу пожал плечами.

– Он поторопился. Пока что это еще Монтана.

Они подошли к домику. Охранники, шедшие впереди, открыли дверь. В темноту выплеснулся желтый свет. Охранник, стоявший за Ричером, ткнул его дулом автомата в спину, заталкивая внутрь. У дальней стены стоял Лодер. Руки у него были скованы за спиной. Его сторожил еще один поджарый бородатый мужчина с автоматом. Этот тип был моложе остальных новобранцев, и борода у него была более ухоженная. По его лбу наискосок шел синевато-багровый шрам.

Зайдя внутрь, Фаулер сел за простой стол и указал пленнику на стул. Ричер сел, по-прежнему в наручниках. Шестеро бойцов остались стоять у него за спиной. Проследив взглядом, как он усаживается, Фаулер повернулся к Лодеру. Ричер сделал то же самое. Когда в понедельник он впервые увидел Лодера, в жестких глазах этого человека светилась спокойная уверенность. Теперь от нее не осталось и следа. Лодер трясся от страха. Наручники, которыми были скованы за спиной его руки, громко звенели. Окинув его взглядом, Ричер пришел к выводу, что бедняга до смерти боится своих начальников.

– Итак, пять ошибок, – сказал Фаулер.

Он по-прежнему говорил очень тихо. И убежденно. Невозмутимо. Со спокойной уверенностью человека, сознающего свою силу. Когда голос затих, Ричер услышал за спиной скрип деревянных половиц под ботинками.

– Я старался как мог, – сказал Лодер. – Эта сучка ведь здесь, верно?

В его голосе прозвучали мольба и отчаяние. Это был голос человека, сознающего, что он по уши в дерьме, но не понимающего, как он туда попал.

– Она ведь здесь, верно? – повторил Лодер.

– Каким-то чудом, – возразил Фаулер. – Ты доставил всем массу хлопот. Нашим людям пришлось приложить все силы, чтобы расхлебать последствия твоих глупых поступков.

– Что я сделал не так? – спросил Лодер.

Оторвавшись от стены, со скованными за спиной руками, он шагнул к Ричеру. Бросил на него взгляд, полный отчаяния, словно призывая его в свидетели.

– Пять ошибок, – повторил Фаулер. – Во-первых, ты сжег пикап, во-вторых, ты сжег машину. Оставил слишком заметные следы. И как это ты еще не догадался поместить объявление в газете?

Лодер ничего не ответил. Его рот шевелился, но совершенно беззвучно.

– В-третьих, ты притащил сюда этого типа, – продолжал Фаулер.

Снова взглянув на Ричера, Лодер лихорадочно затряс головой.

– Этот парень – никто. Его не будут искать.

– И тем не менее ты должен был подождать, – сказал Фаулер. – А в-четвертых, ты потерял Питера. Что все-таки сталось с ним?

Лодер пожал плечами.

– Не знаю.

– Он перепугался, – ответил за него Фаулер. – Ты совершил столько ошибок, что Питер перепугался и смылся. Вот что произошло. У тебя есть какие-нибудь другие объяснения?

Лодер лишь тупо смотрел перед собой.

– Ну и в-пятых, вы убили этого чертова зубного врача. Это станет известно всем. Операция должна была быть военной, так? Политической. А ты добавил дополнительный фактор.

– Какого еще зубного врача? – спросил Ричер.

Повернувшись к нему, Фаулер изогнул в снисходительной усмешке свой безгубый рот, словно с помощью Ричера он мог еще больше унизить Лодера.

– Эти болваны угнали машину у одного зубного врача, – объяснил Фаулер. – Тот застал их за этим занятием. Им следовало бы дождаться, когда он уйдет.

– Он встал у нас на дороге, – промямлил Лодер. – Не могли же мы тащить его с собой, правда?

– Меня-то вы притащили, – заметил Ричер.

Лодер посмотрел на него как на полного кретина.

– Этот тип был еврей, – сказал он. – А здесь не место для евреев.

Ричер обвел взглядом комнату. Прочитал надписи на нарукавных нашивках. «Вооруженная милиция Монтаны». Ну конечно, подумал он, совершенно новая страна.

– Куда вы отвели Холли? – спросил он у Фаулера.

Тот пропустил его слова мимо ушей. Его по-прежнему интересовал только Лодер.

– Завтра ты предстанешь перед трибуналом. Перед особым трибуналом. Председательствовать будет сам командир. Тебе будет предъявлено обвинение в том, что ты поставил под угрозу срыва ответственную операцию. Обвинителем буду выступать я.

– Где Холли? – снова спросил Ричер.

Фаулер смерил его холодным взглядом.

– Совсем рядом. Не беспокойся о ней. – Затем он повернулся к охранникам, стоявшим у Ричера за спиной. – Положите Лодера на пол.

Лодер не оказал никакого сопротивления. Просто позволил молодому парню со шрамом схватить себя сзади. Ближайший охранник, развернув винтовку, с размаху ударил Лодера прикладом в живот. Ричер услышал, как тот ахнул. Уложив Лодера на пол, молодой парень аккуратно переступил через него и вышел из домика с сознанием выполненной работы. Дверь громко захлопнулась за ним. Фаулер снова повернулся к Ричеру.

– Теперь давай поговорим о тебе.

Его голос оставался тихим. Тихим и уверенным. Спокойным. Да и почему бы не быть совершенно спокойным человеку, укрывшемуся в глуши вместе с шестью подчиненными, окружившими сидящего на стуле мужчину в наручниках? Причем этот мужчина в наручниках только что стал свидетелем неприкрытой демонстрации силы и жестокости.

Ричер пожал плечами.

– А что обо мне говорить? Мое имя вам известно. Я сказал его Лодеру. Тот наверняка передал его вам. Надеюсь, ничего не напутал. Больше говорить особенно не о чем.

Наступила тишина. Фаулер обдумал его слова.

– Решение будет принимать командир.

* * *

Окончательно убедил Холли душ. Именно на нем были основаны ее выводы, как хорошие, так и плохие. Совершенно новая сантехника, дешевая, но установленная аккуратно. Такую выбрала бы бедная, но гордая женщина для своего временного жилища, которое она вынуждена терпеть, потому что от нее отвернулась удача. Эта ванная сообщила Холли о многом.

Она поняла, что ее собираются держать в заложниках довольно долго, однако с определенной степенью уважения. Потому что она представляет собой какую-то ценность, относительно которой можно торговаться. Не должно возникать никаких сомнений по поводу ее безопасности и повседневных удобств. Это принималось как должное. В качестве пленницы Холли имела очень высокий статус, благодаря той ценности, которую представляла. Благодаря тому, кем она являлась.

Но сама она была тут ни при чем. Все дело было в ее отце. В ее связях. Ей предстояло сидеть в этой жуткой, наполненной страхом комнате и ждать, пока кто-то будет определять ей цену. Пока кто-то будет решать, как отнестись к ее похищению, отчасти успокоенный тем обстоятельством, что в ее распоряжении есть душ.

Холли встала с кровати. Да пошло оно все к черту! Она не желает быть предметом торгов. Ярость, вскипевшая внутри ее, превратилась в непоколебимую решимость. Доковыляв до двери, Холли в двадцатый раз подергала за ручку. И вдруг услышала шаги на лестнице. Шаги прошли по коридору и остановились у двери. В замке повернулся ключ. Дверная ручка опустилась, превозмогая сопротивление руки Холли. Молодая женщина отступила назад, и дверь открылась.

В комнату втолкнули Ричера. У него за спиной мелькнули неясные силуэты в камуфляже. Как только Ричер оказался внутри, дверь захлопнулась. Холли услышала щелчок замка и удаляющиеся шаги. Ричер стоял у порога, озираясь по сторонам.

– Похоже, нам придется потесниться, – заметил он.

Холли недоуменно посмотрела на него.

– Наши друзья ожидали только одного гостя, – объяснил он.

Холли ничего не ответила. Она следила, как взгляд Ричера скользит по комнате. Исследует стены, пол, потолок. Обернувшись, Ричер взглянул на ванную. Кивнул, соглашаясь с собственными умозаключениями. Снова повернулся к Холли, ожидая ее замечаний. Она молчала, напряженно думая о том, что ей сказать и как.

– Кровать односпальная, – наконец промолвила Холли.

Она попыталась произнести эти слова так, чтобы они прозвучали многозначительно, словно длинная речь с аргументированными рассуждениями. Она попыталась сказать этими словами: «Да, в фургоне мы были близки. Да, мы целовались. Дважды. Первый раз это произошло само собой. Второй раз я сама попросила тебя, потому что хотела получить поддержку и успокоиться. Но затем мы оказались разлучены на час или два. Достаточно для того, чтобы я начала слегка стыдиться того, что между нами произошло». Холли попыталась передать все это двумя словами, глядя в глаза Ричеру, чтобы прочесть его реакцию.

– У тебя кто-то есть, да? – спросил Ричер.

Холли почувствовала, что он сказал это в шутку, показывая, что понимает ее и полностью согласен с ней. Его вопрос должен был стать своеобразным спасательным кругом, способом разрядить ситуацию так, чтобы ни у кого не осталось обид. Но Холли не улыбнулась. Больше того, она помимо своей воли кивнула.

– Да, есть. Что я могу сказать? Если бы не было, возможно, я бы согласилась потесниться.

Ей показалось, что Ричер разочарован.

– Наверное, я даже захотела бы этого, – продолжала она. – Но у меня есть парень, так что извини. Это было бы некрасиво.

Увидев выражение его лица, Холли почувствовала, что должна сказать еще что-то.

– Извини, – повторила она. – Просто так получилось.

Ричер пожал плечами. Холли поняла, что он думает: «Это еще не конец света». А затем: «Хотя очень близко к тому». Она залилась краской. Абсурд, но ее это очень обрадовало. И все же она поспешила переменить тему.

– Что здесь происходит? Тебе что-нибудь сказали?

– И кто этот счастливчик? – спросил Ричер.

– Так, один человек. Что здесь происходит?

Его взгляд затуманился. Он посмотрел ей в лицо.

– Очень счастливый человек.

– Он даже не знает.

– О том, что ты исчезла?

Холли покачала головой.

– О моих чувствах.

Ричер пристально посмотрел на нее, но ничего не сказал. Наступила тишина. Затем снова послышался звук шагов. Торопливые шаги на улице. Загромыхавшие внутри дома. Поднимающиеся по лестнице. Остановившиеся перед дверью. В замок вставили ключ. Дверь открылась. В комнату шумно вошли шестеро охранников. Шесть автоматических винтовок. Холли непроизвольно отпрянула назад. Однако охранники не обратили на нее никакого внимания.

– Командир готов принять тебя, Ричер, – сказал один из них.

Он знаком приказал Ричеру развернуться. Защелкнул у него за спиной наручники. С силой затянул их. Подтолкнул Ричера дулом к двери, вывел в коридор. Дверь закрылась, отгораживая шумную толпу людей.

Сняв наушники, Фаулер остановил магнитофон.

– Что-нибудь интересное? – спросил командир.

– Ничего. Она сказала, что кровать односпальная, и он, похоже, расстроился. Судя по всему, намеревался забраться к ней в трусики. Поэтому она сказала, что у нее есть дружок.

– Мне об этом ничего не известно, – нахмурился командир. – Она назвала его?

Фаулер помотал головой.

– Но это сработало? – продолжал командир.

– А то как же, – подтвердил Фаулер.

* * *

Ричера заставили спуститься вниз по лестнице и снова вытолкнули в ночную темноту. Провели назад туда, откуда он пришел, – милю по каменистой тропинке. Тот из охранников, что был за старшего, схватил Ричера за локоть и тащил его вперед. Они торопились. Чуть ли не бежали, используя дула винтовок в качестве палок, какими пастухи погоняют скот. Расстояние было преодолено за пятнадцать минут. Маленький отряд вышел на поляну перед бревенчатым домиком. Ричера грубо затолкали внутрь.

Лодер по-прежнему лежал на полу. Однако за простым письменным столом сидел новый человек. Командир. У Ричера не возникло никаких сомнений. Он увидел перед собой примечательную личность. Рост шесть с лишним футов, вес около четырехсот фунтов. Возраст лет тридцать пять. Волосы густые, настолько светлые, что казались почти белыми, коротко остриженные на висках, а сверху длинные, зачесанные назад, словно у немецкого школьника. Гладкое розовое лицо, одутловатое, под стать общим габаритам, на щеках ярко-красные пятна. Крохотные бесцветные глазки, зажатые в щелки между щеками и белесыми бровями. Влажные алые губы, волевой подбородок, сохранивший форму, несмотря на обилие жира.

На командире была черная форма необъятных размеров. Безукоризненная черная рубашка военного покроя без каких-либо знаков различия, за исключением тех же нарукавных нашивок, какие были у всех. Широкий кожаный ремень, сверкающий словно зеркало. Отутюженные черные галифе, сверху широченные, снизу заправленные в высокие черные ботинки, сравнимые сиянием с ремнем.

– Проходи и садись, – тихо произнес командир.

Ричера подтолкнули к тому самому стулу, на котором он сегодня уже сидел. Он сел, неуклюже держа за спиной скованные руки. Охранники застыли вокруг в напряженном внимании, не смея вздохнуть, тупо уставившись в пустоту.

– Я Бо Боркен, – сказал великан. – Я здесь командир.

Голос у него оказался визгливым. Оглядев командира с ног до головы, Ричер ощутил исходящую от него ауру, подобную сиянию. Сиянию безграничной власти.

– Мне предстоит принять решение, – продолжал Боркен. – И я хочу, чтобы ты мне в этом помог.

Ричер поймал себя на том, что отвел от него взгляд. Как будто это сияние было для него нестерпимым. Он заставил себя медленно повернуть голову и посмотреть прямо в большое бледное лицо.

– Какое решение?

– Оставить ли тебя жить, – объяснил Боркен, – или убить.

* * *

Холли сняла с ванны боковую панель. Ей приходилось сталкиваться с тем, что сантехники сваливают в полость под ванной разный мусор и прикрывают его панелью. Обрезки труб, доски, иногда даже инструменты. Затупившиеся ножи, затерявшиеся гаечные ключи. В тех квартирах, в которых ей приходилось жить, Холли чего только не находила под ванной. Однако здесь за панелью не оказалось ничего. Холли улеглась на пол и пошарила до самой задней стенки, но так ничего и не нашла.

И половое покрытие было очень прочным. Все трубы были плотно вставлены в отверстия строго по диаметру. Тут явно поработал профессионал. Конечно, можно было бы попытаться каким-нибудь рычагом надавить на доски со стороны большой сливной трубы унитаза. Если бы была фомка, можно было бы оторвать одну доску. Вот только фомки не было. И ничего похожего на нее. Вешалка для полотенец была пластмассовая. Она согнется или сломается. И больше ничего. Усевшись на пол, Холли ощутила накатившее волной отчаяние. И тут за дверью послышались шаги.

На этот раз тихие. Приглушенные. Кто-то приближался бесшумно и осторожно. Кто-то, не имеющий права здесь находиться. Холли медленно поднялась с пола. Вышла из ванной, закрыв за собой дверь, чтобы спрятать снятую панель. Успела дохромать до кровати как раз к тому моменту, как щелкнул замок и дверь открылась.

В комнату вошел мужчина. Довольно молодой, одетый в форму камуфляжной расцветки, с лицом, испачканным грязными потеками. Его лоб пересекал наискосок багровый шрам. На плече висела автоматическая винтовка. Обернувшись, мужчина тихо закрыл за собой дверь. Повернулся к Холли и приложил палец к губам.

Та изумленно смотрела на него, чувствуя, как в ней вскипает ярость. На этот раз она была без оков. На этот раз подонок умрет. На лице Холли появилась зловещая усмешка. Ванная служит гарантией того, что она пленница с высоким статусом. К ней должны относиться с уважением. Если она беспощадно расправится с насильником, с этим никто не станет спорить.

Однако парень со шрамом, не отрывая пальца от губ, кивнул в сторону ванной. Бесшумно подошел и толкнул дверь. Жестом пригласил Холли присоединиться нему. Та заковыляла следом. Взглянув на снятую боковую панель, парень покачал головой. Включил душ на полную мощность и направил шумную струю прямо в ванну.

– Здесь установлены микрофоны, – объяснил парень. – Комната прослушивается.

– Кто ты такой, черт побери? – спросила Холли.

Опустившись на корточки, парень поставил панель на место.

– Бесполезно, – сказал он. – Отсюда нет выхода.

– Должен быть.

– Здесь устроили пробу. Командир запер в комнате одного из плотников, которые ее отделывали. Пообещал отпилить руки, если тот не выберется отсюда. Так что бедолага, наверное, старался изо всех сил.

– И что с ним случилось? – спросила Холли.

Парень пожал плечами.

– Командир отпилил ему руки.

– Кто ты такой, черт побери? – повторила Холли.

– ФБР. Отдел по борьбе с терроризмом. Я сюда внедрен. По-видимому, мне придется вызволять тебя.

– Как?

– Завтра, – объяснил парень. – Я смогу достать джип. Нам придется нестись сломя голову. Вызвать помощь не удастся, потому что радиочастоты прослушиваются. Так что мы просто угоним джип и помчимся на юг, надеясь на лучшее.

– А что насчет Ричера? Куда его отвели?

– Забудь о нем. К утру его уже не будет в живых.

– Без него я никуда не пойду, – решительно сказала Холли.

– Лодер меня разочаровал, – заявил Бо Боркен.

Ричер перевел взгляд вниз. Лодер с трудом уселся боком, втиснувшись в угол между стеной и полом.

– А тебя он разочаровал? – спросил Боркен.

Ричер ничего не ответил.

– Хочешь пнуть его ногой?

Ричер молчал. Он понимал, к чему идет дело. Если он согласится, ему надо будет причинить Лодеру сильную боль. В принципе Ричер не имел ничего против, однако он предпочел бы сделать это на своих условиях. Если же он откажется, Боркен назовет его трусом, лишенным чувства собственного достоинства. Игра очевидная, и одержать победу в ней невозможно. Поэтому Ричер промолчал. К этой тактике ему уже приходилось прибегать тысячу раз: если сомневаешься, просто держи рот на замке.

– В лицо? – настаивал Боркен. – Или, может быть, по яйцам?

Лодер молча посмотрел на Ричера. Тот не сразу понял, что означает выражение его лица. А сообразив, широко раскрыл глаза от изумления. Лодер безмолвно умолял Ричера дать ему хорошего пинка, чтобы это не сделал Боркен.

– Лодер, ну-ка ложись снова на пол, – приказал Боркен.

Оторвавшись от стены, Лодер сполз на пол. Поерзав, распластался на животе лицом вниз. Боркен кивнул ближайшему охраннику:

– В лицо.

Шагнув ближе, охранник каблуком развернул голову Лодера так, чтобы его лицо было обращено к собравшимся. Затем отступил назад и нанес удар ногой. Сильный удар, выполненный тяжелым ботинком. Голова Лодера дернулась в сторону и ударилась о стену. Из носа потекла кровь. Боркен рассеянно следил за происходящим. Затем он повернулся к Ричеру.

– Лодер – один из моих самых давних друзей, – объяснил он.

Ричер ничего не сказал.

– Сразу же напрашиваются два вопроса, не так ли? – продолжал Боркен. – Первый вопрос: почему я требую такой дисциплины даже от своих лучших друзей? И второй вопрос: если я так обращаюсь со своими друзьями, как же я буду относиться к врагам?

Ричер ничего не сказал. Если сомневаешься, просто держи язык за зубами.

– С друзьями я обращаюсь хуже в тысячу раз, – сказал Боркен. – Настолько плохо, что тебе даже не захочется об этом думать. Ей-богу, не захочется, поверь мне. А почему я так строг? Потому что осталось всего два дня до незабываемого момента в истории. Произойдут события, которые изменят весь мир. Планы детально разработаны и находятся в стадии осуществления. Поэтому я повысил свою природную осторожность до новой черты. Мой старинный друг Лодер пал жертвой некой исторической силы. Боюсь, и ты тоже.

Ричер молчал. Опустив глаза, он следил за Лодером. Тот еще не пришел в сознание. Дыхание шумно вырывалось сквозь сгустки крови, забившие его нос.

– Имеешь ли ты для меня ценность в качестве заложника? – спросил Бо Боркен.

Ричер подумал и ничего не ответил. Боркен, наблюдавший за выражением его лица, усмехнулся. Приоткрыл розовые губы, обнажая маленькие белые зубки.

– Я думаю, не имеешь. Так зачем же мне держать человека, не имеющего ценности в качестве заложника? В момент величайшего исторического события?

Ричер продолжал молча смотреть на него, готовый ко всему.

– Ты думаешь, тебя будут бить? – спросил Боркен.

Ричер напряг мышцы ног перед прыжком.

– Успокойся. Тебя бить не будут. Когда придет время, ты получишь пулю в голову. В затылок. Знай, я не дурак. У меня есть глаза и мозг. Сколько в тебе, шесть футов пять дюймов? И около двухсот двадцати фунтов? Накачанный, сильный. Я смотрю на тебя и вижу, как напряглись мышцы бедер, готовые распрямиться. Определенно, ты прошел хорошую подготовку. Но ты не боксер. Потому что тебе никогда не ломали нос. Тяжеловес с целым носом должен обладать феноменальным талантом, и в этом случае мы бы видели твои фотографии в газетах. Значит, ты просто умеешь хорошо драться. Вероятно, служил в армии? Поэтому я буду вести себя с тобой очень осторожно. Никаких ударов ногами – только пуля.

Охранники поняли намек. Дула шести винтовок поднялись вверх, шесть указательных пальцев напряглись на спусковых крючках.

– У тебя есть судимости? – спросил Боркен.

Ричер впервые заговорил:

– Нет.

– Законопослушный гражданин?

– Наверное.

Боркен кивнул.

– Хорошо, я подумаю. Завтра утром я сообщу тебе, будешь ты жить или умрешь, хорошо?

Подняв мясистую руку, он щелкнул пальцами. Пятеро из шести охранников пришли в движение. Двое подскочили к двери и распахнули ее. Третий прошел между ними на улицу. Еще двое остались ждать. С поразительной для его габаритов легкостью Боркен встал и вышел из-за стола. Под его весом скрипнули деревянные половицы. Четверо охранников окружили его со всех сторон, и он, не оглянувшись, вышел в ночную темноту.

* * *

Пройдя через поляну, Боркен вошел в другой домик. Там его ждал Фаулер с наушниками в руке.

– По-моему, кто-то к ней приходил.

– Ты так думаешь?

– Душ был включен. К ней пришел кто-то знающий о микрофонах. Ей самой душ был не нужен. Она ведь только что вымылась. Кто-то пришел к ней и включил душ, чтобы заглушить разговор.

– Кто? – спросил Боркен.

Фаулер покачал головой.

– Не знаю. Но постараюсь узнать.

– Да уж постарайся, – сказал Боркен. – Узнай.

* * *

В полумраке внутренних помещений казарм мужчины и женщины были заняты работой. Они чистили оружие. Известия относительно Лодера распространились быстро. Все знали о трибунале. Никто не сомневался в наиболее вероятном исходе. Любых шестерых могут назначить привести приговор в исполнение, если Лодера приговорят к расстрелу. Большинство сходилось во мнении, что так и произойдет. Наказывая такого высокопоставленного офицера, как Лодер, командир, скорее всего, ограничится расстрелом. Не станет изобретать ничего страшнее. Поэтому все чистили оружие и клали его, снаряженное и поставленное на предохранитель, у изголовья кроватей.

Те, кого за накопившиеся провинности завтра ждало наказание, пытались урвать хоть немного сна. Если дело не ограничится расстрельной командой, работы будет много. Грязной, неприятной. И даже если Лодеру удастся выпутаться, все равно остается тот, второй. Большой парень, которого привезли вместе со стервой из ФБР. У того почти нет шансов дожить до обеда. Никто не мог припомнить, чтобы случайно попавшие сюда чужаки протягивали дольше.

* * *

У Холли Джонсон было одно правило. Это правило было привито ей с детства, подобно фамильному девизу. А затем укреплено долгим обучением в Квантико. Это правило было отточено тысячелетиями истории войн и столетиями опыта правоохранительных органов. Оно гласило: «Надейся на лучшее, но будь готова к худшему».

У Холли не было причин сомневаться в том, что она умчится отсюда на джипе, как только ее новый союзник сможет это устроить. Парень со шрамом, как и она, прошел подготовку в Бюро. Холли понимала, что, если бы они поменялись местами, она вытащила бы его из беды без особого труда. Поэтому она могла просто сидеть спокойно и ждать. Однако Холли не делала этого. Надеясь на лучшее, она готовилась к худшему.