Текст книги "Джек Ричер, или Гость"

Автор книги: Ли Чайлд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Прозвучало достаточно правдоподобно.

– Хорошо, – сказал Блейк. – Договорились. Поедете завтра же.

– Где она живет?

– В штате Вашингтон, – сказала Ламарр. – Кажется, неподалеку от Спокана.

– Кажется? Точно ты не знаешь?

– Я там никогда не была, – огрызнулась она. – Черт побери, я не собираюсь терять весь отпуск, мотаясь на машине туда и обратно.

– Вы должны приставить к женщинам охрану, – сказал Ричер, обращаясь к Блейку.

Блейк тяжело вздохнул.

– Ради бога, займись арифметикой. Восемьдесят восемь женщин, и мы не знаем, какая из них будет следующей; осталось семнадцать дней, если убийца и дальше будет придерживаться своей схемы; три агента на каждые двадцать четыре часа – итого свыше ста тысяч человекочасов в городах, разбросанных по всей стране. Мы просто физически не сможем это сделать. У нас не хватит агентов. Конечно, можно предупредить местные отделения полиции, но чем они смогут нам помочь? Так, например, в этом Спокане, штат Вашингтон, полицейское управление наверняка состоит из одного начальника и немецкой овчарки. Время от времени он объезжает участок, проверяя, все ли в порядке, но и только.

– Вы предупредили женщин?

Блейк смущенно покачал головой.

– Нельзя. Раз мы не можем их охранять, предупреждать их нельзя. Что мы им скажем? «Девочки, вам угрожает опасность, но, извините, вам придется полагаться только на самих себя». Так?

– Нам нужно схватить убийцу, – сказал Пултон. – Это единственный надежный способ обезопасить всех женщин.

Ламарр кивнула.

– Он где-то там. Нам надо замкнуть круг.

Ричер по очереди посмотрел на всех трех психологов. Они дергают за нужные веревочки, пытаются не оставить его равнодушным. Он усмехнулся.

– Я все понял.

– Отлично, завтра же отправляйся в Спокан, – сказала Ламарр. – А я тем временем еще поработаю с бумагами. С результатами ознакомлю тебя послезавтра. То есть у тебя будет информация, полученная от Трента, информация, которую ты добудешь в Спокане, плюс все то, что у нас уже есть. И тогда мы будем вправе требовать от тебя настоящего прогресса.

Ричер снова усмехнулся.

– Как скажешь, Ламарр.

– Так что ужинай и отправляйся спать, – велел Блейк. – До Спокана путь неблизкий. Старт завтра рано утром. Разумеется, Харпер отправится вместе с тобой.

– В постель?

Блейк снова смутился.

– В Спокан, осел.

– Как скажешь, Блейк.

* * *

Проблема заключалась в том, что Ричер действительно не мог оставаться равнодушным. Запертый в комнате, он лежал на кровати, уставившись на слепой глаз скрытой видеокамеры, но не видя ее. Перед глазами у него все расплылось, превратившись в нечеткое пятно. В зеленое пятно, как будто вся Америка исчезла, снова превратившись в леса и поля. Нет ни домов, ни дорог, стоит полная тишина, и люди тоже исчезли – все, кроме одного, который где-то скрывается. Ричер пристально смотрел на расплывающееся зеленое пятно, продвигаясь по нему взглядом на сто миль, на тысячу миль, на три тысячи, с севера на юг, с востока на запад, пытаясь найти бледную тень, едва уловимое движение. «Он где-то там. Нам нужно его схватить». В эту самую минуту он ходит, или спит, или строит планы, или готовится и при этом считает себя самым хитрым и ловким человеком на всем континенте.

«Ну, положим, это мы еще посмотрим», – подумал Ричер. Он переменил позу. Ему нужно заняться делом всерьез. А может быть, и не нужно. Необходимо принять решение. Это будет очень важное решение, но пока что Ричер еще не сделал выбор. Повернувшись на бок, он закрыл глаза. Об этом он подумает позже. Решение можно будет принять завтра. Или послезавтра. Или еще когда-нибудь.

* * *

Решение принято. Насчет временного интервала. Интервал уходит в прошлое. Пора ускорить ход событий. Три недели – слишком большой срок. Мысль приходит в голову, ты присматриваешься к ней внимательнее, оцениваешь ее плюсы и минусы и в конце концов принимаешь решение. После того как джинн выпущен из бутылки, вернуть его обратно нельзя. А этот джинн уже выпущен из бутылки. Вырвался на свободу. Теперь его не остановить. Так что тебе остается лишь следовать за ним.

Глава 12

На следующее утро завтрак прошел без совещаний. День начался слишком рано. Харпер открыла дверь, когда Ричер еще не успел полностью одеться. Натянув штаны, он ладонью разглаживал мятую рубашку, разложенную на матрасе.

– Мне нравятся твои шрамы, – сказала Харпер.

Подойдя к Ричеру, молодая женщина с неприкрытым любопытством уставилась на его грудь.

– Откуда вот этот? – спросила она, указывая на правый бок.

Ричер посмотрел вниз. Справа красовалось сплетение хирургических швов, напоминающее перекошенную звезду. Белые и сердитые, швы выпячивались, раздвигаемые спрятанными под ними мышцами.

– Этот след оставила на мне моя мать.

– Твоя мать?!

– Да. Меня воспитали медведи-гризли. На Аляске.

Закатив глаза, Харпер обошла его с другой стороны. Слева красовалось отверстие от пули 38-го калибра, задевшей грудную мышцу. Вокруг не росли волосы. Отверстие было большим. Харпер смогла бы засунуть в него свой мизинец по первый сустав.

– Исследовательская хирургия, – объяснил Ричер. – Врачи проверяли, есть ли у меня сердце.

– Сегодня утром ты в хорошем настроении, – заметила Харпер.

– Я всегда в хорошем настроении, – откликнулся Ричер.

– Ты дозвонился до Джоди?

Ричер покачал головой.

– Даже не пробовал со вчерашнего дня.

– Почему?

– Потому что это пустая трата времени. Ее нет в Нью-Йорке.

– Ты беспокоишься?

Он пожал плечами.

– Она уже взрослая девочка.

– Если я что-нибудь услышу, я обязательно скажу тебе.

– Буду очень признателен.

– А если честно, откуда они, эти шрамы? – спросила Харпер.

Он застегнул рубашку.

– Справа – следы от осколочной гранаты. Слева – в меня стреляли.

– Твоя жизнь богата приключениями!

Ричер достал из шкафа пиджак.

– Да нет, жизнь как жизнь. Жизнь обычного солдата. Для солдата рисковать собой – все равно что для бухгалтера складывать цифры.

– Именно поэтому тебя не волнует судьба этих женщин?

Он удивленно посмотрел на нее.

– Кто сказал, что она меня не волнует?

– Мне казалось, ты относишься ко всему чересчур хладнокровно.

– Напрасные переживания все равно ни к чему не приведут.

Харпер помолчала.

– А что приведет?

– Как всегда, изучение улик.

– Но улик нет. Убийца их не оставляет.

Ричер усмехнулся.

– А это уже само по себе улика, ты не находишь?

Молодая женщина ключом отперла дверь изнутри.

– Ты говоришь загадками, – заметила она.

Он пожал плечами.

– Это лучше, чем говорить чушь, как те, что сидят внизу.

* * *

Тот же самый водитель подогнал к дверям ту же самую машину. На этот раз он остался за рулем, молчаливый и сосредоточенный, словно наемный шофер. Он отвез Харпер и Ричера по шоссе И-95 до Национального аэропорта. Солнце еще не взошло. В небе милях в трехстах к востоку, где-то над Атлантическим океаном, бледно розовела заря. Кроме нее, ночную темноту нарушали лишь огни тысяч фар, проносящиеся на север. Машины были преимущественно старые. Старые – следовательно, дешевые, следовательно, принадлежащие младшим сотрудникам, которые торопятся успеть приехать на работу на час раньше начальства, чтобы на них обратили внимание и повысили в должности, чтобы они смогли на новых дорогих машинах приезжать на работу на час позже. Ричер сидел неподвижно, откинувшись назад, и смотрел на лица водителей встречных машин, на мгновение выхватываемые из темноты фарами машины Бюро.

В аэропорту царило оживление. Мужчины и женщины в мокрых плащах быстро переходили из одного места в другое. Харпер взяла два билета в салон бизнес-класса и направилась к регистрации.

– Простор нам не помешает, – объяснила она.

Вместо документа молодая женщина протянула удостоверение ФБР. Она бросила его на стол, словно игрок в покер, открывающий флеш-рояль. Сотрудник аэропорта нажал несколько клавиш и получил одобрение. Харпер улыбнулась, как будто была искренне удивлена.

Салон бизнес-класса оказался наполовину пуст. Харпер заняла место у прохода, блокировав Ричера у окна, словно преступника. Удобно вытянулась. Сейчас на ней был уже третий костюм, серый в мелкую клетку. Под расстегнутым пиджаком сквозь рубашку проглядывал сосок. Кобуры под мышкой не было.

– Оставила пистолет дома? – спросил Ричер.

– Слишком много возни, – ответила Харпер. – Авиакомпании требуют кучу бумаг. В Сиэтле нас встретит человек из местного отделения Бюро. Согласно правилам, он обязательно захватит с собой запасной пистолет на случай, если нам понадобится оружие. Однако сегодня оно нам не понадобится.

– По крайней мере, ты на это надеешься.

– Да, надеюсь.

Самолет оторвался от земли на одну минуту раньше графика. Ричер принялся листать журнал. Харпер раскрыла перед собой столик, приготовившись завтракать.

– Что ты имел в виду, когда сказал, что отсутствие улик – само по себе улика? – спросила она.

Ричер вернулся на час назад, пытаясь сообразить, о чем она говорит.

– Наверное, я просто размышлял вслух, – сказал он.

– О чем?

Он пожал плечами. Надо же как-то убить время.

– Об истории криминалистики.

– Это имеет какое-то отношение к нашему делу?

– Я думал об отпечатках пальцев. Как давно их научились идентифицировать?

Харпер наморщила лоб.

– Думаю, очень давно.

– В начале века?

– Вероятно.

– Хорошо, предположим, сто лет назад. Это стало первым крупным криминалистическим тестом. Наверное, приблизительно в то же время стали широко применяться микроскопы. А с тех пор придумали много всего: ДНК, массспектрометры, хроматографию. Ламарр сказала, у вас есть тесты, которые мне трудно представить. Готов поспорить, ваши спецы по одной ворсинке могут определить, где и когда был куплен ковер, из которого эта ворсинка, какая блоха сидела на этом ковре и какая собака принесла эту блоху. А может быть, вдобавок еще и кличку собаки и то, какой корм она ела на завтрак.

– И?

– Поразительные тесты, правда?

Харпер молча кивнула.

– Прямо научная фантастика, правда?

Она снова кивнула.

– Хорошо. Поразительные тесты, прямо научная фантастика. Но тот парень, который убил Эми Каллан, обманул все эти тесты, так?

– Так.

– Значит, как мы его назовем?

– Как?

– Очень умным, вот как.

Харпер скорчила гримасу:

– Помимо всего прочего.

– Совершенно верно, помимо всего прочего. Но каким бы еще он ни был, одно про него можно сказать точно: он очень умен. Затем убийца нанес второй удар, расправился с Кук. Как мы назовем его теперь?

– Как?

– Очень-очень умным. Один раз еще можно было списать на везение. Два раза – это значит, он чертовски хорошо знает свое дело.

– И?

– Затем убийца нанес третий удар – Стэнли. Как мы назовем его теперь?

– Очень-очень-очень умным?

Ричер кивнул.

– Совершенно точно.

– И?

– Вот и первая улика. Мы ищем очень-очень-очень умного человека.

– По-моему, это уже давно известно.

Ричер покачал головой.

– А мне так не кажется. Вы не принимаете в расчет это обстоятельство.

– Как мы должны принимать его в расчет?

– Сами думайте. Я лишь мальчик на побегушках. А вам в Бюро по плечу самая сложная работа.

Появилась стюардесса с тележкой и подносами с завтраком. Поскольку это был салон бизнес-класса, еда оказалась терпимой. Ричер уловил запах яичницы с беконом и хорошей колбасы. И крепкого кофе. Он откинул столик. Салон был полупустой, поэтому ему удалось уговорить стюардессу отдать ему две порции. Двух завтраков Ричеру хватило, чтобы приятно заполнить желудок. Стюардесса оказалась сообразительной и постоянно подливала ему кофе.

– С чего ты решил, что мы не принимаем в расчет это обстоятельство? – спросила Харпер.

– А ты сама подумай, – буркнул Ричер. – Я сейчас не в том настроении, чтобы разжевывать прописные истины.

– Ты хочешь сказать, что убийца не военный?

Он повернулся и пристально посмотрел на нее.

– Замечательно. Мы только что согласились, что имеем дело с человеком незаурядным, и ты сразу же торопишься сказать: «Что ж, в таком случае, разумеется, он не может быть военным». Огромное спасибо, Харпер.

Она смущенно отвела взгляд.

– Извини. Я имела в виду совсем другое. Я просто не могу взять в толк, как нам нужно принимать в расчет это обстоятельство.

Ричер ничего не ответил. Молча допил кофе и перелез через ноги Харпер, чтобы сходить в туалет. Когда он вернулся, она все еще была в недоумении.

– Скажи же.

– Нет.

– Не молчи, Ричер. Блейк обязательно спросит меня, как ты относишься к делу.

– Как? Скажи ему, что, если с головы Джоди упадет хотя бы один волосок, я оторву ему ноги и забью его ими до смерти.

– Ты говоришь серьезно?

– Можешь не сомневаться.

– Вот этого-то я никак и не могу понять. Почему ты не испытываешь хоть капельку тех же самых чувств в отношении остальных женщин? Тебе ведь нравилась Эми Каллан, правда? Конечно, не так, как Джоди, но все же нравилась.

– Я тебя тоже не понимаю. Блейк хотел использовать тебя в качестве шлюхи, а ты по-прежнему ведешь себя так, словно он твой лучший друг.

Она пожала плечами.

– Он на грани отчаяния. Под влиянием стресса. Столкнувшись с таким делом, он может думать только о том, как его раскрыть.

– И ты этим восхищаешься?

Харпер кивнула.

– Разумеется. Я восторгаюсь целеустремленностью.

– Но не разделяешь ее. Иначе ты не сказала бы Блейку «нет». Соблазнила бы меня перед объективом видеокамеры – ради пользы дела. Так что, возможно, именно тебе наплевать на этих женщин.

Она ответила не сразу.

– То, что предлагал Блейк, аморально. Это меня задело.

Ричер кивнул.

– Но угрожать Джоди тоже аморально. Это задело уже меня.

– Однако я не позволяю своим чувствам мешать свершению правосудия.

– А я вот позволяю. И если тебе это не нравится, молчи.

* * *

Они больше не разговаривали друг с другом до самого Сиэтла. Ни одного слова за пять часов. Ричера это вполне устраивало. Он терпеть не мог общаться по необходимости. Ему было приятнее молчать. Он не находил в этом ничего странного. Ему не приходилось делать над собой никаких усилий. Он просто сидел и молчал, как будто путешествовал в одиночку.

Харпер молчание не давало покоя. Ричер видел, как она мается. В этом она походила на большинство людей. Если оставить ее вдвоем с человеком, которого она знает, она будет чувствовать себя обязанной поддерживать разговор. Для нее молчание было неестественным. Но Ричер оставался неумолим. Ни одного слова за пять часов.

Западное поясное время уменьшило эти пять часов до двух. Когда самолет приземлился в Сиэтле, там еще не закончилось время завтрака. Зал прилетов был полон встречающих с табличками в руках, на которых были написаны фамилии. Один мужчина с короткой прической, в темном костюме и галстуке в полоску не держал в руках ничего, но с таким же успехом он мог бы написать себе огромными буквами на лбу: «ФБР».

– Лиза Харпер? – спросил мужчина. – Я из оперативного отделения Сиэтла.

Они пожали друг другу руки.

– Это Ричер, – сказала Харпер.

Агент из Сиэтла не обратил на Ричера никакого внимания. Ричер мысленно улыбнулся. «Я ведь могу и обидеться», – подумал он. Впрочем, местный агент не обратил бы на него никакого внимания даже в том случае, если бы они были лучшими друзьями, так как все его внимание было приковано к тому, что проглядывало у Харпер сквозь рубашку.

– В Спокан мы добираемся по воздуху, – объяснил агент. – У компании частных авиаперевозок перед нами небольшой должок.

На рулежной дорожке стояла служебная машина. Агент проехал на ней милю до аэродрома общего пользования – обнесенного забором летного поля площадью пять акров, заставленного крошечными одно – и двухмоторными самолетами. На приземистых строениях красовались дешевые вывески, предлагавшие услуги летных инструкторов и воздушные перевозки. У одного из строений машину встретил мужчина в летной форме. Он провел их к чистенькой белой шестиместной «сессне». На северо-западе осень не так хмурилась, как в Вашингтоне, но воздух был холодным.

Пассажирский салон самолета был приблизительно такого же размера, как и салон «бьюика» Ламарр, но только обстановка была гораздо более спартанской. Все выглядело чистым и ухоженным, и двигатели завелись после первого же нажатия на кнопку. Самолет вырулил на взлетно-посадочную полосу. У Ричера возникло то же самое ощущение чего-то крошечного, как и в «лире» на авиабазе Макгуайр. Рядом с «Боингом-747», готовым вылететь в Токио, «сессна» выглядела словно мышка рядом со слоном. Совершив короткий разбег, маленький самолет оторвался от земли, поднялся на высоту тысячи футов и лег на курс строго на восток.

Указатель скорости показывал больше ста двадцати миль в час, и самолет летел два с лишним часа. Кресло оказалось жестким и неуютным, и Ричер начал жалеть о том, что не придумал какой-нибудь лучший способ убить время. Ему предстояло провести в воздухе четырнадцать часов, и все в течение одного дня. Быть может, стоило остаться на земле и вместе с Ламарр работать с бумагами. Ричер представил себе тихую комнату, похожую на читальный зал библиотеки, кожаное кресло, стопки пухлых папок. Затем представил себе Ламарр, взглянул на сидящую рядом Харпер и пришел к выводу, что, наверное, он все же принял верное решение.

Аэродром в Спокане оказался скромным и современным, более крупным, чем ожидал Ричер. На рулежной дорожке ждала машина Бюро, которую можно было безошибочно узнать даже с высоты тысячи футов: чистый темный седан и мужчина в костюме, прислонившийся к капоту.

– Из отделения охраны станции спутниковой связи в Спокане, – объяснил агент из Сиэтла.

Машина подъехала прямо к остановившемуся самолету, и через двадцать секунд после того, как пилот заглушил двигатели, Ричер снова отправился в путь. Местный агент с помощью резиновой присоски прилепил бумажку с адресом к лобовому стеклу. Похоже, это место было ему знакомо. Он проехал десять миль на восток к тонкому выступу штата Айдахо, затем повернул на север. Узкая дорога петляла среди холмов, а вдалеке темнели высокие горы, на вершинах которых сверкал снег. Вдоль дороги на расстоянии примерно мили друг от друга стояли одинокие дома, разделенные густыми рощами и просторными лугами. Плотность населения оставляла желать лучшего.

По указанному адресу находился дом, в котором, судя по всему, когда-то жил владелец ранчо, разводивший коров. Давным-давно дом был куплен и переделан человеком, жаждавшим воплотить свою мечту о жизни в сельской местности, но при этом не пожелавшим забыть эстетику большого города. Дом был как бы втиснут в тесную ограду, за которой начинались пастбища. Внутри ограды та же самая трава была аккуратно подстрижена и превращена в ухоженную лужайку. По периметру росли деревья, искривленные ветром. В дальнем конце стоял небольшой сарай с воротами, а от шоссе к крыльцу извивалась тропинка. Здание стояло близко от шоссе и от ограды, словно зажатое соседями, но только никаких соседей поблизости не было. До ближайшего творения рук человеческих на север и на юг была по крайней мере целая миля, а на запад и на восток вообще не меньше двадцати миль.

Местные агенты остались в машине, а Харпер и Ричер вышли на обочину и потянулись, разминая затекшие мышцы. Двигатель заглох, и поразительная тишина пустынной сельской местности обрушилась на них всей своей тяжестью, даже в ушах зазвенело.

– Мне было бы спокойнее, если бы сестра Ламарр жила в городской квартире, – заметил Ричер.

– В доме с консьержкой, – подхватила Харпер.

Ворот не было; ограда просто обрывалась по обе стороны от дорожки. Харпер и Ричер прошли к дому. Дорожка была вымощена щебнем. По крайней мере, шаги прозвучали достаточно громко – хорошо уже хотя бы это. Дул слабый ветерок, певший в проводах высоковольтной линии. Харпер остановилась у входной двери. Звонка не было, лишь большой бронзовый молоток в виде львиной головы с массивным кольцом в пасти. Над ним глазок. Новый. Следы свежерасщепленного дерева, оставленные дрелью. Ухватившись за кольцо, Харпер дважды постучала. Кольцо глухо ударилось о дерево. Громкий и глухой звук раскатился над безмолвной травой и через несколько секунд вернулся, отразившись от холмов.

Ответа не последовало. Харпер постучала снова. Казалось, низко загудел весь дом. Наконец внутри скрипнули половицы. Послышались шаги. Невидимый звук приблизился и замер перед дверью.

– Кто там? – раздался голос.

Женский голос, настороженный.

Сунув руку в карман, Харпер достала значок в кожаном чехле, такой же, какой в свое время Ламарр прижала к стеклу машины Ричера. На щите орел, склонивший голову влево. Харпер подержала значок в шести дюймах перед глазком.

– ФБР, мэм, – ответила она. – Мы вчера звонили вам и договорились о встрече.

Дверь отворилась, скрипя старыми петлями, за ней открылась прихожая, в которой стояла женщина. Не выпуская из руки дверную ручку, женщина улыбнулась с облегчением.

– Звонок Джулии сделал меня такой дерганой, – виновато призналась она.

Сочувственно улыбнувшись, Харпер назвала себя и представила Ричера. Женщина пожала обоим руки.

– Элисон Ламарр, – представилась она. – Очень рада с вами познакомиться.

Она пригласила их в дом. Прихожая оказалась квадратной и просторной. Стены и пол были обшиты старыми сосновыми досками, заново оструганными и покрытыми морилкой цвета чуть темнее золота на значке Харпер. На окнах простенькие желтые занавески в клетку. Диваны с подушками, набитыми пером. Старинные керосиновые светильники, переделанные под электрические лампы.

– Кофе хотите? – предложила Элисон Ламарр.

– Я бы не хотела терять времени, – сказала Харпер.

– А вот я не откажусь, – сказал Ричер.

– Сливки, сахар?

– Нет, просто черный.

Элисон Ламарр провела гостей на кухню, занимавшую всю заднюю часть первого этажа. Здесь было очень приятно: начищенный до блеска пол, новая деревянная мебель, большая плита, выстроившиеся в ряд посудомоечная и стиральная машины, мелкая бытовая техника на столе, желтые клетчатые занавески на окнах. Хозяйка вложила в обстановку большие деньги, но только для того, чтобы производить впечатление лишь на саму себя.

Элисон Ламарр была темноволосая, среднего роста; в ее движениях чувствовалась упругость накачанных мышц. Открытое и дружелюбное лицо сильно загорело от частого пребывания на открытом воздухе; огрубевшие руки свидетельствовали о любви к труду. Ричер предположил, что Элисон ставила ограду сама. От нее пахло лимонным шампунем; она была одета в тщательно наглаженный джинсовый костюм. На ногах остроносые ковбойские сапоги на тонкой подошве. Судя по всему, хозяйка специально переоделась к приему гостей.

Включив кофеварку, она налила чашку и с улыбкой протянула ее Ричеру.

В этой улыбке сквозила смесь различных чувств. Вероятно, Элисон было одиноко. Но в первую очередь улыбка показывала, что между ней и ее сводной сестрой нет родственных отношений. Приятная, дружелюбная, открытая – Джулия Ламарр понятия не имела о том, что можно так улыбаться. Улыбка затронула глаза Элисон, темные и с поволокой. Ричер считал себя знатоком глаз, и эту пару он нашел более чем приятной.

– Можно, я осмотрюсь? – спросил он.

– Проверка мер безопасности?

– Да, наверное.

– Чувствуйте себя как дома.

Ричер захватил с собой чашку с кофе. Женщины остались на кухне. На первом этаже располагались четыре комнаты: прихожая, кухня, две гостиные. Дом был построен из крепких бревен. Переделка выполнена высококачественно. Во всех окнах вставлены новые, прочные рамы. На улице уже было достаточно холодно, поэтому сетки с окон были сняты. Все окна запирались изнутри на ключ. Входная дверь была из старых сосновых досок в два дюйма толщиной, прочных как сталь. Массивные петли, сложный замок. Из кухни дверь черного входа, дерево такое же выдержанное и прочное. Такой же замок.

На улице росли густые колючие кусты, предназначенные, вероятно, для защиты от ветра, но также прекрасно подходившие для того, чтобы не позволять случайным прохожим заглядывать в окна. Стальная дверь в подвал запиралась на большой висячий замок, просунутый в ручки. Сарай, в котором размещался гараж, был не такой ухоженный, как сам дом, но все же не грозил развалиться в ближайшее время. Внутри стоял новый джип «чероки». В углу куча картонных коробок, свидетельствующих о том, что ремонт закончился совсем недавно. В закрытой и запечатанной коробке стояла новая стиральная машина. Над ней верстак с аккуратно разложенным электроинструментом.

Вернувшись в дом, Ричер поднялся наверх. В окнах такие же рамы, как внизу. Четыре спальни. Несомненно, Элисон жила в той, что слева и сзади, окнами на запад, на уходящую до самого горизонта степь. По утрам здесь бывает темно, зато закаты должны быть впечатляющими. Новая ванная украла кусок у соседней спальни. Унитаз, раковина, душ. И ванна.

Ричер вернулся на кухню. Харпер стояла у окна, наслаждаясь пейзажем. Элисон Ламарр сидела за столом.

– Ну как? – спросила она.

– По-моему, все в порядке, – ответил Ричер. – Двери вы всегда запираете?

– Теперь да. Джулия так меня запугала. Я запираю окна, запираю двери, всех посетителей разглядываю в глазок, а телефон службы спасения ввела в память, чтобы набирать быстрее.

– В таком случае вам нечего опасаться, – заметил Ричер. – Судя по всему, убийца предпочитает не взламывать двери. Никому не открывайте, и все будет в порядке.

Она кивнула.

– Я тоже так подумала. Наверное, теперь вы зададите мне какие-то вопросы?

– За этим меня сюда и прислали.

Ричер сел напротив. Уставился на сверкающую бытовую технику вдоль стены, судорожно пытаясь придумать какие-нибудь подходящие вопросы.

– Как дела у вашего отца? – наконец спросил он.

– Именно это вы и хотели узнать?

Ричер пожал плечами.

– Джулия упомянула о том, что он серьезно болен.

Элисон была явно удивлена вопросу.

– Болезнь длится уже два года. Рак. Сейчас отец умирает. Надежды никакой, все будет кончено со дня на день. Он лежит в больнице в Спокане. Я навещаю его каждый день.

– Я сожалею.

– Джулия тоже должна была бы его навестить. Но они не слишком ладят.

– Она не летает на самолетах.

Элисон скорчила гримасу.

– Один раз за столько лет Джулия могла бы и переступить через себя. Но она так уперлась в то, что он ей не родной отец, как будто это имеет какое-то значение. Вот я, например, считаю ее своей сестрой – все так просто и ясно. А сестры должны заботиться друг о друге, правда? И Джулия должна это понимать. Кроме нее, у меня на всем свете больше нет родных. Черт возьми, она моя ближайшая родственница.

– Я очень сожалею.

Элисон пожала плечами.

– Но сейчас это второстепенно. Чем еще я могу вам помочь?

– У вас нет никаких мыслей по поводу того, кто это может быть?

Она улыбнулась.

– Это весьма расплывчатый вопрос.

– И тем не менее интуиция вам ничего не подсказывает?

– По мнению этого типа, нет ничего страшного в том, что женщина подверглась насилию. А может быть, он так не думает, а просто считает, что недопустимо выносить сор из избы.

– А вы к чему склоняетесь больше? – спросила Харпер, подсаживаясь к Ричеру.

Элисон перевела взгляд на нее.

– Право, не знаю. На мой взгляд, середины нет. Или женщина глотает позор молча, или поднимает страшный шум.

– Вы не пытались найти середину?

Она покачала головой.

– Я – живое доказательство того, что середины быть не может. Я просто взорвалась. У меня середины не было. По крайней мере, я ее не видела.

– Кто это был? – спросил Ричер.

– Один полковник по фамилии Гаскойн, – сказала Элисон. – Он всегда вел себя как кусок дерьма, когда к нему обращались по личному делу. Я обратилась к нему по поводу перевода в другое место. Ходила к нему пять раз. Я не проповедовала идеи феминизма. И политика тут была ни при чем. Мне просто хотелось заниматься чем-нибудь более интересным. По правде говоря, я считала, что армия растрачивает без пользы хорошего солдата. Потому что я была хорошим солдатом.

– И чем кончилась история с Гаскойном? – поинтересовался Ричер.

Элисон вздохнула.

– Я оказалась застигнута врасплох. Сперва подумала, что он просто шутит.

Она помолчала. Отвела взгляд.

– Он предложил мне попытаться еще раз, но без униформы. Я решила, он просто хочет пригласить меня в город, в какой-нибудь бар, в штатской одежде. Однако потом Гаскойн ясно дал понять, что я должна снять форму прямо сейчас, у него в кабинете.

– Не слишком приятное предложение, – заметил Ричер.

Элисон поморщилась.

– Ну, Гаскойн подвел к этому исподволь. Сначала он все обращал в шутку, как будто заигрывал со мной. Я даже не обратила на это особого внимания. Он мужчина, я женщина, чему тут удивляться? Но затем Гаскойн решил, что я слишком непонятливая, и внезапно скатился в непристойность. Описал мне, что я должна делать, понимаете? Поставить правую ногу на один угол его стола, левую – на другой, заложить руки за голову и простоять так без движения полчаса. А потом согнуться пополам, представляете? Как в порнофильме. И тут меня охватила такая злость, что я взорвалась, как атомная бомба.

Ричер снова кивнул.

– И вы ему хорошенько врезали?

– Разумеется.

– Как Гаскойн на это отреагировал?

Элисон улыбнулась.

– Он растерялся. Не сомневаюсь, он проделывал это уже не первый раз, и до сих пор ему все сходило с рук. Думаю, он удивился, увидев, что правила игры переменились.

– А не может ли этот Гаскойн быть тем самым убийцей?

Она решительно покачала головой.

– Нет. Мы имеем дело с человеком смертельно опасным, правильно? Про Гаскойна этого никак не скажешь. Он был старым, уставшим, бесполезным, разочарованным. Джулия сказала, что убийца умен и изобретателен. А Гаскойн неспособен проявить инициативу, понимаете?

Ричер снова кивнул.

– Если психологический портрет, составленный вашей сестрой, верен, скорее всего, речь идет о человеке, который держался в тени.

– Совершенно верно, – согласилась Элисон. – Возможно, сам он не был ни в чем замешан. Лишь наблюдал со стороны, а затем в нем вскипел праведный гнев.

– Если психологический портрет, составленный Джулией, верен, – повторил Ричер.

Последовала короткая пауза.

– Очень большое «если», – заметила Элисон.

– У вас есть сомнения?

– Вы прекрасно это знаете. И я знаю, что у вас тоже есть сомнения. Потому что мы с вами мыслим одинаково.

Харпер подалась вперед.

– Что вы хотите сказать?

Элисон ответила не сразу.

– Я просто не могу себе представить, чтобы военный пошел на такие хлопоты ради подобного дела. Это какая-то бессмыслица. В армии правила меняются постоянно. Пятьдесят лет назад считалось нормальным издеваться над чернокожими, но сейчас это не так. Считалось обычным делом издеваться над азиатами, но и этого теперь нет. И таких случаев было множество. Сотни людей изгонялись из армии за подобные провинности. Президент Трумэн покончил с расовой сегрегацией в армии, но никто и не подумал начать отстреливать чернокожих, подававших жалобы на белых командиров. А здесь мы имеем дело с какой-то странной реакцией. Я не могу ее понять.