Текст книги "Джек Ричер, или Сплошные проблемы и неприятности"

Автор книги: Ли Чайлд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Глава 33

Не дожидаясь новых вопросов, Кёртис Мани открыл свой портфель и вытащил другую пластиковую папку. В ней лежала копия фотографии, сделанная с видеопленки. Четверо мужчин, стоящие плечом к плечу перед прилавком в каком-то магазине. С такого расстояния и вверх ногами Ричер не мог разобрать детали.

– Я сумел идентифицировать всех четверых, сравнивая этот снимок с фотографиями, найденными в коробке из-под обуви, которая лежала в шкафу в спальне Франца.

Мани вложил фотографию в руки Нигли. Она молча вгляделась в снимок, и на ее лице не отразилось ничего, кроме слабого отблеска от поверхности пластика. Нигли передала фотографию Диксон, которая разглядывала ее десять долгих секунд, потом на миг закрыла глаза и протянула О’Доннелу. Тот посмотрел на своих погибших друзей, покачал головой и отдал фотографию Ричеру.

Мануэль Ороско, первый слева, глядел куда-то вправо от себя, и камера поймала его встревоженный взгляд. Рядом с ним стоял Кельвин Франц, засунув руки в карманы, с терпеливым видом. Дальше – Тони Суон, смотревший прямо перед собой. Справа расположился Хорхе Санчес в рубашке, застегнутой на все пуговицы, но без галстука. Один палец он засунул за ворот. Ричеру был знаком этот жест, виденный им тысячу раз. Сразу стало понятно, что Санчес брился часов десять назад, щетина на шее успела вырасти и начала его раздражать. Ричеру не нужно было смотреть на время в уголке фотографии, чтобы понять: снимок сделан в начале вечера.

Они все немного постарели. У Ороско поседели волосы на висках, вокруг усталых глаз залегли морщины. Франц похудел, его плечи выглядели не такими мускулистыми, как прежде. Суон остался таким же широкоплечим, с мощной грудью, но живот у него заметно вырос, а линия коротко подстриженных волос отступила назад на полдюйма. У Санчеса из-за вечно хмурого выражения лица вокруг рта образовались две вертикальные морщины.

Они стали старше. И мудрее. На фотографии были сняты четверо мужчин, чьи таланты и умения не вызывали ни малейших сомнений. И еще Ричер чувствовал, что их объединяет дружба и взаимное доверие. Четверо крутых парней. Лучшие из девяти лучших на свете.

Как их могли победить?

За их спинами шли узкие ряды полок, которые показались Ричеру знакомыми.

– Где сделана фотография? – спросил Ричер.

– В аптеке в Калвер-Сити. Рядом с офисом Франца. Парень за прилавком их вспомнил. Суон покупал аспирин.

– Это не похоже на Суона.

– Для своей собаки. У нее артрит. Он давал ей четверть таблетки в день. Аптекарь сказал, что собакам часто прописывают аспирин, в особенности большим.

– И сколько аспирина он купил?

– Экономичную упаковку. Девяносто шесть таблеток, непатентованный аспирин.

– По четверти таблетки в день этого хватит на год и еще девятнадцать дней, – проронила Диксон.

Ричер снова посмотрел на фотографию. Четверо мужчин стояли в расслабленных позах, они никуда не торопились, делали обычную покупку для пса, обеспечивали его аспирином на целый год вперед.

«Они не понимали, что им грозит опасность».

Так кто же с ними расправился?

– Могу я оставить себе эту фотографию?

– Зачем? Вы там что-нибудь заметили? – спросил Мани.

– Здесь четверо моих друзей.

Мани кивнул.

– Ладно, забирайте ее себе. Это копия.

– Что будет дальше?

– Оставайтесь здесь, – ответил Мани и закрыл портфель, громко щелкнув замком. – Будьте на виду, а если увидите что-нибудь подозрительное, сообщите мне. И никаких независимых действий, договорились?

– Мы приехали на похороны, – сказал Ричер.

– Но на чьи похороны?

Ричер ничего не ответил. Он встал, повернулся и снова посмотрел на фотографию Рэкел Уэлч. В стекле отражался встающий с кресла Мани, все остальные последовали его примеру. Когда человек встает, он перемещается немного вперед, поэтому в тех случаях, когда на ноги поднимается группа людей, расстояние между ними уменьшается. Затем люди обычно отступают на шаг, поворачиваются и расходятся, уважая личное пространство каждого человека. Естественно, первой встала и шагнула в сторону Нигли. Мани повернулся к двери и направился в узкий проход между стульями. О’Доннел отступил в другую сторону. Миниатюрная Диксон, двигаясь легко и уверенно, обогнула кофейный столик.

Однако Томас Брант выбрал другой путь.

Вперед.

Ричер продолжал смотреть в стекло, наблюдая за отражением Бранта. Он сразу понял, что сейчас произойдет. Брант легонько постучит левой рукой по его правому плечу, а когда Ричер обернется, нанесет удар прямой правой ему в лицо.

Брант сделал еще шаг вперед. Ричер сосредоточился на золотом кольце между чашечками лифчика Рэкел Уэлч. Левая рука Бранта двинулась вперед, а правая переместилась назад для замаха. Брант вытянул вперед указательный палец левой руки, а правую сжал в кулак величиной с мяч для софтбола. Неплохая, но не слишком эффективная техника. Ричер ощущал, что ноги Бранта расположены не идеально. Брант был драчуном, а не бойцом. Он сам ограничивал свои возможности на пятьдесят процентов.

Брант постучал рукой по плечу Ричера.

Ричер ждал этого, а потому развернулся гораздо быстрее, чем рассчитывал Брант, и поймал его удар своей левой ладонью в футе от лица. Так перехватывают быстро летящий мяч в поле во время игры в бейсбол. Удар получился тяжелым. Левую руку Ричера пронзила боль до самого локтя.

Теперь вопрос был только в сверхчеловеческом контроле.

Все животные инстинкты Ричера требовали нанести Бранту удар головой в поврежденный нос. Это желание было совершенно подсознательным. «Используй адреналин. Резко наклонись вперед, действуй лбом как тараном». Это движение Ричер отработал до совершенства в возрасте пяти лет. Через много лет оно стало для него одним из обязательных приемов.

Однако Ричер удержался.

Он стоял неподвижно, сжимая кулак Бранта. Глядя ему в глаза, Ричер выдохнул и покачал головой.

– Я уже извинился, – сказал он. – И приношу извинения снова, здесь и сейчас. Но если для тебя этого недостаточно, подождем до тех пор, пока все не закончится, хорошо? Я немного здесь задержусь. А ты можешь взять парочку приятелей и напасть на меня втроем, когда я не буду ожидать никакого подвоха. Это будет честно, согласен?

– Возможно, я так и сделаю, – сказал Брант.

– Что ж, давай. Только выбирай приятелей потщательнее. Не бери с собой тех, кто не может себе позволить провести на больничной койке шесть месяцев.

– Крутой парень.

– Не у меня сейчас стоит шина.

Кёртис Мани повернулся и сказал:

– Никаких драк. Ни сейчас, ни потом.

Он схватил Бранта за воротник. Ричер подождал, пока оба скроются за дверью, а потом скривился и потряс левой рукой.

– Проклятье, как больно! – пожаловался он.

– Приложи лед, – посоветовала Нигли.

– Возьми в левую руку банку с холодным пивом, – сказал О’Доннел.

– Забудь. Я хочу вам рассказать о числе шестьсот пятьдесят, – вмешалась Диксон.

Глава 34

Они поднялись в номер Диксон, и она вновь разложила на кровати семь листов с таблицами.

– Итак, мы имеем семь последовательных календарных месяцев, – заговорила Диксон. – Анализ неких событий. Для простоты будем называть их попаданиями и промахами. В первые три месяца результаты получились хорошими. Много попаданий, промахи случаются редко. Средняя величина попаданий составляет примерно девяносто процентов. Восемьдесят девять целых и пятьдесят три сотых процента, если уж быть точной, а я не сомневаюсь, что вы именно этого от меня и ждете.

– Продолжай, – проворчал О’Доннел.

– На четвертом месяце начинаются неудачи, результаты заметно ухудшаются.

– Нам это известно, – заметила Нигли.

– Для простоты дальнейших рассуждений предположим, что первые три месяца дают нам базовую величину удач. Мы знаем, что это около девяноста процентов. Предположим, они рассчитывали продолжать выбивать девяносто процентов до бесконечности.

– Однако так не получилось, – сказал О’Доннел.

– Вот именно. Что-то не заладилось. И каков результат?

– Промахов стало больше, – ответила Нигли.

– На сколько больше?

– Не знаю.

– Зато я знаю, – улыбнулась Диксон. – Судя по этим листам, если бы они сохранили процент попадания первых трех месяцев, то за оставшиеся четыре месяца сделали бы ровно на шестьсот пятьдесят промахов меньше.

– Неужели?

– Именно так, – уверенно сказала Диксон. – Цифры не умеют лгать, а проценты – это те же цифры. Что-то случилось в конце третьего месяца, и дополнительных промахов стало шестьсот пятьдесят.

Ричер кивнул. За 183 дня произошло 2197 событий, 1314 успешных и 883 промаха. Вот только их распределение было неравномерным. В первые три месяца 897 событий, 802 попадания и всего 95 промахов. А в следующие четыре месяца 1300 событий, жалкие 512 попаданий и катастрофические 798 промахов, 650 из которых не должны были произойти.

– Как жаль, что мы не знаем, что нужно искать, – сказал Ричер.

– Саботаж, – предположил О’Доннел. – Кто-то заплатил, чтобы испортить какой-то процесс.

– По сто тысяч? – спросила Нигли. – Шестьсот пятьдесят раз подряд? Отличная работа, только вот где ее найти?

– Нет, речь не о саботаже, – возразил Ричер. – За сто тысяч долларов можно сжечь фабрику или офис. Или даже целый город. И не нужно платить каждый раз.

– Так что же это такое?

– Я не знаю.

– Однако все связано, – сказала Диксон. – Есть очевидная математическая связь между тем, что было известно Францу, и информацией, которая поступила к Санчесу.

Минуту спустя Ричер подошел к окну и стал смотреть на улицу.

– Разумно будет предположить, что Ороско знал все, что было известно Санчесу, – сказал он.

– Конечно, – согласился О’Доннел. – И наоборот. Они были друзьями. Работали вместе и постоянно общались между собой.

– Значит, у нас нет только той информации, которой располагал Суон. Мы получили фрагменты от всех остальных. А от Суона – ничего.

– В его доме ничего не найдено.

– Как и в офисе.

– У него не было офиса. Его уволили.

– Но это произошло недавно. Значит, его офис все еще остается пустым. Они избавляются от персонала, а новых людей не берут. Поэтому им не нужен кабинет, который занимал Суон. Сейчас его офис покрывается пылью. А компьютер все еще стоит на столе. И возможно, в ящиках письменного стола остались какие-то заметки.

– Ты хочешь еще раз встретиться с этой драконихой?

– Думаю, у нас нет выбора.

– Лучше сначала позвонить, чтобы зря не ездить в такую даль.

– Лучше просто приехать.

– Я бы хотел посмотреть на место, где работал Суон, – сказал О’Доннел.

– И я, – добавила Диксон.

Диксон вела машину. Она взяла ее напрокат – ей и отвечать за нее. Диксон направилась на восток по Сансет, чтобы выехать на 101-ю автостраду. Нигли подсказывала ей, что делать дальше. Сложный маршрут. Медленное движение на дорогах. Но езда по Лос-Анджелесу была любопытным делом. Диксон явно получала удовольствие. Ей нравился Лос-Анджелес.

Мужчина в темно-синем костюме и темно-синем «крайслере» следовал за ними всю дорогу. Перед выездом на автостраду он достал сотовый телефон и сообщил боссу:

– Они едут на восток. Все четверо сидят в машине.

– Я все еще в Колорадо, – ответил босс. – Наблюдай за ними, ладно?

Глава 35

Диксон свернула в открытые ворота и остановилась напротив блестящего здания корпорации – на том же месте, где в прошлый раз ставила машину Нигли. Парковка по-прежнему была наполовину пуста. Экзотические деревья застыли в жарком, плотном воздухе. Дежурила та же секретарша. На ней была та же самая рубашка с короткими рукавами, и она так же медленно реагировала на окружающий мир. Она прекрасно слышала, что дверь открылась, но не подняла головы до тех пор, пока Ричер не положил руку на стойку.

– Чем я могу вам помочь? – спросила она.

– Нам необходимо снова поговорить с госпожой Беренсон, – сказал Ричер. – Она отвечает за работу с персоналом.

– Я узнаю, свободна ли она. Пожалуйста, присядьте.

О’Доннел и Нигли сели, но Ричер и Диксон остались стоять. Диксон не могла больше сидеть, ее переполняла энергия. Ричер не хотел садиться рядом с Нигли, чтобы не вторгаться в ее личное пространство, а если бы он сел в другое место, она бы стала спрашивать себя, почему он так поступил.

Они ждали те же четыре минуты, прежде чем услышали стук каблуков Беренсон. Она вышла из коридора и без колебаний свернула за угол, благодарно кивнув секретарше. И продолжала идти дальше. Она одарила их двумя видами улыбок – для Ричера и Нигли, с которыми она уже была знакома, и для О’Доннела и Диксон, знакомство с которыми ей еще предстояло, – и пожала всем руки. Те же шрамы под макияжем, то же прохладное дыхание. Она открыла алюминиевую дверь и подождала, когда все четверо пройдут мимо нее в комнату для совещаний.

Выяснилось, что одного стула не хватает, и Беренсон отошла к окну. Вроде бы акт вежливости, но благодаря этому она оказалась в доминирующем положении. Посетители вынуждены были смотреть на нее снизу вверх и щуриться от света, падающего из окна.

– Чем я могу вам помочь сегодня? – спросила Беренсон.

В ее голосе появились покровительственные нотки. И легкое раздражение. Она сделала едва заметное ударение на «сегодня».

– Тони Суон исчез, – сказал Ричер.

– Исчез?

– Мы так и не нашли его.

– Я не понимаю.

– Это не слишком сложно для понимания.

– Однако он может находиться где угодно. Например, у него появилась новая работа за пределами штата. Или он взял отпуск, который так давно откладывал. Он мог отправиться туда, где давно мечтал побывать. В положении мистера Суона многие так поступают. Нет худа без добра.

– Его собака умерла от жажды, запертая внутри дома. Тут нет никакого добра, только худо. Суон не уезжал в отпуск, он не планировал никаких поездок.

– Его собака? Как ужасно!

– Я с вами согласна, – подхватила Диксон.

– Ее звали Мейзи, – добавила Нигли.

– Я не совсем понимаю, чем я могу вам помочь, – сказала Беренсон. – Мистер Суон ушел от нас более трех недель назад. Разве этим не должна заниматься полиция?

– Так оно и есть, – согласился Ричер. – Но и мы над этим работаем.

– Я по-прежнему не понимаю, какой помощи вы от меня ждете.

– Мы бы хотели осмотреть его стол и компьютер, а также органайзер. Там могли остаться какие-то записи, информация о встречах.

– Записи о чем?

– Обо всем, что могло послужить причиной его исчезновения.

– Его исчезновение не связано с «Новой эрой».

– Будем надеяться. Но многие люди занимаются в рабочее время личными делами и оставляют записи, имеющие отношение к их частной жизни за стенами офиса.

– Только не здесь.

– Почему? Вы все время заняты?

– Здесь не делают записей. У нас нет бумаги. Нет ручек и карандашей. Это одна из базовых мер безопасности. Мы полностью исключили использование бумаги. Таков закон. Всякого, кто нарушает данное правило, мы увольняем. Мы работаем на компьютерах. У нас действует замкнутая сеть, защищенная самыми надежными системами с автоматическим отслеживанием всех данных.

– Мы можем взглянуть на его компьютер? – спросила Нигли.

– Взглянуть-то вы можете, – сказала Беренсон, – но это вам ничего не даст. Через тридцать минут после того, как человек увольняется из нашей организации, жесткий диск его компьютера вынимается и уничтожается. Его разбивают на части в полном смысле слова. Молотком. Это еще один закон безопасности.

– Молотком? – повторил Ричер.

– Единственный надежный способ. В противном случае из диска можно извлечь информацию.

– Иными словами, у вас не осталось никаких следов пребывания Суона?

– Боюсь, так оно и есть.

– У вас довольно жесткие правила.

– Я знаю. Их придумал сам мистер Суон в первую же неделю своего пребывания здесь. Именно таким был его первый вклад в общее дело.

– Он с кем-нибудь общался? – спросила Диксон. – Вместе ходил на ланч? Есть ли у вас человек, с которым он мог поделиться своими заботами?

– Вы говорите о чем-то личном? – уточнила Беренсон. – Я сомневаюсь. Едва ли такое возможно. Здесь он играл роль полицейского. Мистер Суон должен был держаться особняком, чтобы делать свою работу эффективно.

– А как насчет его босса? – спросил О’Доннел. – У них могли возникнуть дружеские отношения. Ведь оба находились в одной лодке – в профессиональном смысле.

– Я обязательно у него спрошу, – пообещала Беренсон.

– Как его зовут?

– Я не могу ответить на ваш вопрос.

– Вы весьма сдержанны.

– На этом настаивал мистер Суон.

– Мы можем встретиться с этим человеком?

– Сейчас его нет в городе.

– И кто же остался на хозяйстве?

– В некотором смысле мистер Суон. Все предписанные им процедуры продолжают исполняться.

– А с вами он общался?

– По личным вопросам? Нет, никогда.

– Был ли он чем-то озабочен или огорчен в последнюю неделю своей работы здесь?

– Я ничего не заметила.

– Он делал много телефонных звонков?

– Не сомневаюсь, что так и было. Мы все проводим много времени, разговаривая по телефону.

– Как вы думаете, что с ним случилось?

– Я? – слегка удивилась Беренсон. – Понятия не имею. Я проводила его до машины и сказала, что, как только дела у нас пойдут лучше, я сразу позвоню ему с просьбой вернуться, а он ответил, что будет с нетерпением ждать моего звонка. И с тех пор я его не видела.

Они сели в машину Диксон и отъехали от здания с зеркальными стенами. Ричер обернулся и стал наблюдать за тем, как отражение их «форда» становится все меньше и меньше.

– Напрасно потратили время, – сказала Нигли. – Я же говорила, что лучше просто позвонить.

– Я хотела посмотреть, где он работал, – сказала Диксон.

– «Работал» – неправильное слово, – вмешался О’Доннел. – Они его использовали. В течение года применяли его знания и опыт, а потом вышвырнули вон. Они просто купили его идеи, не дав ему работы.

– Да, со стороны все выглядит именно так, – согласилась Нигли.

– Они ничего здесь не производят. Здание не охраняется.

– Очевидно. Должно быть, у них есть другие объекты. Фабрика, где налажено производство.

– Так почему же Единая посылочная служба не дает второй адрес?

– Возможно, они держат его в тайне. Или вообще не получают там почту.

– Я бы хотел знать, что они производят.

– Почему? – спросила Диксон.

– Просто любопытно. Чем больше мы знаем, тем больше шансов, что нам повезет.

– Ну так выясни это, – предложил Ричер. – Задай нужные вопросы.

– Я не знаю, у кого спрашивать.

– А я знаю, – сказала Нигли. – У меня есть знакомый парень в Пентагоне, который занимается поставками оборудования.

– Позвони ему, – велел Ричер.

Темноволосый сорокалетний человек, называвший себя Эланом Мейсоном, завершил деловую встречу в своем номере в денверском отеле. Его гость пришел вовремя в сопровождении единственного телохранителя. Мейсон посчитал оба этих знака позитивными. Он ценил пунктуальность. А соотношение один к двум для него было почти роскошью. Очень часто ему одному приходилось иметь дело с шестью или даже десятью участниками сделки.

Начало получилось удачным. Да и дальше все пошло неплохо. Он не услышал неловких извинений из-за поздней доставки или пространных разговоров о трудностях. Никаких изменений в последний момент. Никто не пытался торговаться и менять цену. Все шло, как было оговорено заранее: шестьсот пятьдесят единиц по сто тысяч долларов за штуку. Мейсон открыл свой чемоданчик, и его клиент начал долгий процесс оценки. Деньги на швейцарских счетах не подвергались сомнению, как и облигации на предъявителя. Они имели вполне определенную цену. С бриллиантами оценка получалась более субъективной. Конечно, был известен вес в каратах, но очень многое зависело от огранки и чистоты камней. Люди Мейсона даже слегка недооценили их, чтобы он мог иметь запас при торговле. Гость Мейсона очень быстро это понял. Он сказал, что полностью удовлетворен, и согласился, что чемоданчик действительно стоит шестьдесят пять миллионов долларов.

И с этого момента чемоданчик перешел в его руки.

А Мейсон получил ключ и листок бумаги.

Ключ был маленьким, старым, потертым и поцарапанным. И выглядел как самый обычный ключ. Похожий изготовят в любой мастерской прямо в присутствии заказчика. Мейсону сказали, что он от висячего замка, запирающего транспортный контейнер, который будет ждать его в доках Лос-Анджелеса.

Лист бумаги был транспортной накладной, описывающей содержимое контейнера: шестьсот пятьдесят DVD-плееров.

Гость Мейсона и его телохранитель ушли, а Мейсон пошел в туалет и сжег в раковине свой паспорт. Через полчаса Эндрю Макбрайд вышел из отеля и направился в аэропорт. И к своему удивлению, обнаружил, что с нетерпением ждет, когда заиграет шумовой оркестр.

Фрэнсис Нигли позвонила в Чикаго с заднего сиденья машины Диксон. Она попросила своего помощника послать по электронной почте письмо ее приятелю в Пентагон и объяснить, что сейчас ее нет в офисе, что она находится в Калифорнии, где нет защищенного телефона. И что ее интересует, какой продукт производит «Новая эра». Она знала, что ее приятель в Пентагоне охотнее ответит по электронной почте, чем по обычной телефонной линии.

– У тебя в офисе есть защищенные телефоны? – спросил О’Доннел.

– Конечно.

– Потрясающе. И кто же этот твой приятель?

– Обычный парень, – ответила Нигли. – Но он мне должен. Больше, чем ты можешь представить.

– И поэтому всегда помогает?

– Всегда.

Диксон съехала со 101-й автострады на Сансет и повернула на запад, к отелю. Движение было медленным. Им оставалось ехать всего три мили, но даже любитель бега трусцой преодолел бы это расстояние быстрее. У входа стоял «краун вик». Полицейская машина без опознавательных знаков. Но не Томаса Бранта. Она была новее, с целым стеклом.

В машине их ждал Кёртис Мани.

Он распахнул дверь и выбрался из автомобиля, как только Диксон припарковалась. Мани подошел к ним, невысокий, плотный, усталый. Остановился перед Ричером и немного помедлил. А потом спросил:

– У кого-то из ваших друзей была татуировка на спине?

Он говорил тихо.

С сочувствием.

– О господи, – пробормотал Ричер.