Текст книги "Космический замуж. Земная жена маршалов (СИ)"
Автор книги: Лея Арис
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)
Глава 21.
Последняя неделя подходит к концу, и наша жизнь обрела новый ритм. Я работаю в «Огнецвете», и они по очереди отвозят и забирают меня. Даже Кассиан, чье расписание было священным, нашел способ подстроить его под мой график.
В его безупречной организованности появилась трещинка, отведенная специально для меня, и от этого на душе становится тепло.
Сегодня мой выходной, и Зеван, не спрашивая, объявил, что мы едем на прогулку. Не в ресторан, не в парк, а на природу.
Мы прилетаем к озеру, вода в котором переливается, как жидкий аметист. Воздух чистый и свежий, пахнет хвойными иглами и влажной землей.
Зеван ловко расставляет палатку, которая за несколько минут превращается в уютный мини-дом. Внутри есть небольшая гостиная зона и… спальня. С одной большой, мягкой кроватью под низким потолком. Я отвожу взгляд, чувствуя, как по щекам разливается румянец.
Зеван, тем временем, с азартом добытчика удит какую-то диковинную рыбу с серебристой чешуей.
– Приготовлю по-походному, – в его глазах зажигаются озорные огоньки. – Мой отец научил. Фирменный рецепт.
Вечером, сидя у костра, под треск поленьев и под вкуснейшую, нежную рыбу с дымком, я решаюсь спросить:
– Зеван… расскажи о своих родителях.
Он откладывает свою вилку, его взгляд становится задумчивым.
– Мой отец и отцы Кассиана и Элиана – братья. И все они женаты на нашей матери, – он говорит это просто, как о чем-то само собой разумеющемся. – Такой брак у нас единственно возможный для правящей семьи. Чтобы не было распрей за трон. Чтобы сила была едина. Все правят вместе.
Я слушаю, завороженная. Это так далеко от всего, что я знала.
– А какие они?
– Мой отец – грозный воин, сильнейший в Империи, – в голосе Зевана слышится гордость. – А мать… она нежная и заботливая. Прямо как ты, малышка.
Эти слова, сказанные так просто и искренне, заставляют мое сердце сжаться. Потом он смотрит на меня.
– А твои?
Я отвожу взгляд, глядя на языки пламени.
– Мама умерла, когда я была совсем маленькой. Почти не помню ее. Папа… он женился второй раз. Мачеха не была со мной добра…А потом, в одной из командировок, нашел Лео. Этот пушистый комочек сразу выбрал меня. А потом… – голос предательски дрожит. – Потом начался кошмар. Бизнес отца рухнул, долги… Снегов… Отец умер от сердечного приступа. А я осталась одна с мачехой, которая тут же от меня отказалась…
Слезы, которые я так долго сдерживала, наконец прорываются и текут по щекам без спроса. Я пытаюсь их смахнуть, но они не останавливаются.
Внезапно Зеван отодвигается от костра, перемещается ко мне и сильным, но бережным движением притягивает меня к себе. Он не говорит «не плачь». Он просто обнимает меня, позволяя всем слезам и всей боли выйти наружу.
– Ты чего, малышка, – его голос низкий и успокаивающий, он гладит мою спину широкой ладонью. – Все хорошо. Все позади. Мы с тобой. Мы всегда будем с тобой. Я обещаю.
Я поднимаю на него заплаканные глаза. Его лицо так близко. В его глазах я вижу огонь. Дикий, неукротимый, голодный. Искра, пробежавшая между нами, вспыхивает в настоящий пожар.
– Зеван… – успеваю я прошептать, но его губы уже находят мои.
Потом он с рычанием отрывается от моих губ, его дыхание горячее и прерывистое. Он смотрит на меня пылающим взглядом, в котором нет и тени сомнения.
– Я хочу тебя, – хрипит он.
Он подхватывает меня на руки и несет в палатку. Мир сужается до его сильных рук, до его горячего дыхания на моей шее, до темноты, в которой мерцают только его глаза.
Он опускает меня на мягкую постель и срывает с меня одежду яростно, но бережно, словно разворачивая драгоценный дар. Его пальцы опаляют кожу, оставляя невидимые следы. Когда я остаюсь полностью обнаженной под его пылающим взглядом, по телу бегут мурашки от предвкушения, от всепоглощающего желания.
– Ты так прекрасна, – вырывается у него хриплый шепот, и он медленно проводит ладонью по моему бедру. Этот простой жест заставляет все мое нутро сжаться в сладком предвкушении.
Он не спешит. Словно художник, изучающий холст, он исследует мое тело губами и языком. Его горячий рот находит мою грудь, и я вскрикиваю, когда он засасывает сосок, одновременно лаская другой влажными пальцами. Волны удовольствия раскатываются по всему телу, заставляя выгибаться.
– Зеван... аххх,– я впиваюсь пальцами в его волосы.
– Тише, малышка, – он тяжело дышит, перемещаясь ниже. – Я хочу попробовать тебя на вкус. Всю...
Он раздвигает мои ноги, и его взгляд, тяжелый и голодный, приковывается к самой сокровенной части меня. Первое прикосновение его языка и я вздрагиваю, но его сильные руки уверенно удерживают мои бедра.
– Какая ты вкусная, – говорит он, и снова погружается в меня.
Он находит тот самый чувствительный бугорок и кружит по нему языком.
Ощущения достигают невыносимой остроты. Я теряю контроль, мои бедра сами начинают двигаться в такт его языку.
Внутри все затягивается в тугой, раскаленный узел. Кричу, когда оргазм разрывает меня на части, сотрясая все тело судорожными спазмами.
Зеван не останавливается, продолжая ласкать меня, пока волны удовольствия не стихают.
Его глаза горят триумфом и новой волной желания. Он поднимается над моим ослабевшим телом, его мощный торс напряжен, светящиеся узоры пульсируют в такт бешеному сердцебиению.
– Теперь ты готова принять меня полностью, – заявляет он, и от его голоса дрожь пробегает по телу.
Он разводит мои бедра шире и входит не спеша, но без колебаний – одним уверенным, глубоким движением, заполняя собой все пространство внутри. Он замирает, давая мне привыкнуть.
– Вся моя, – хрипит он, и начинает двигаться.
Его ритм с самого начала неистовый, животный. Он держит мои бедра в стальной хватке, задавая темп, входя с такой силой, что я отзываюсь на каждый его толчок глухим стоном. Он меняет угол, и новый, более острый всплеск удовольствия заставляет меня кричать.
– Вот так малышка, да!– поощряет он меня и его горячее дыхание обжигает мне шею.
Он переворачивает меня на живот, приподнимая мои бедра. Его руки держат меня за талию, он входит в меня с новой силой, и каждый толчок теперь достигает самой глубины. Я тону в одеяле, крича от нарастающего экстаза, мое тело полностью отдается его власти.
– Давай, малышка, – приказывает он, и его пальцы находят мой клитор, начиная быстрые, точные круговые движения.
Второй оргазм накатывает, еще более мощной и сокрушительной волной. Все внутри сжимается вокруг него в судорожных спазмах.
С его глухим, победным ревом Зеван достигает пика, заполняя меня горячими потоками.
Он еще несколько раз толкается, продлевая наши наслаждения, прежде чем тяжело рухнуть на меня, удерживая свой вес на локтях.
Мы лежим, а наши сердца бьются в унисон.
Его губы касаются моего плеча.
– Никогда ничего подобного не чувствовал, – выдыхает он, и в его голосе слышится изумление. – Ты удивительная, Вера. Ты сводишь меня с ума…
Глава 22.
Я просыпаюсь от того, что Зеван крепко прижимает меня к себе, его лицо уткнулось в мои волосы, а рука лежит на моем бедре. В палатке пахнет им, дымом и нами.
Я прикрываю глаза, желая продлить этот миг, этот островок спокойствия среди бушующего океана моей новой жизни.
Но мир рушится с тихим, но настойчивым звуком – вибрирует браслет на запястье Зевана. Он мгновенно просыпается, и все его тело напрягается.
Он не шевелится, прислушиваясь, потом осторожно высвобождает меня и садится, принимая сообщение. Даже не глядя на него, я чувствую, как меняется его осанка, как уходит расслабленность, возвращается привычная собранность.
– Кассиан, – произносит он голосом, в котором нет и следа недавней неги. – Да. Понял. Возвращаемся.
Он оборачивается ко мне, и в его глазах я вижу ту же тень, что была в день их возвращения.
– Нам нужно домой, малышка. Срочно.
Обратная дорога в резиденцию кажется вдвое короче и вдесятеро тревожнее. Зеван не шутит, не включает музыку. Он молча ведет аэрокар, его челюсть плотно сжата. Я сижу, сжимая в руках сверток с вещами, и чувствую, как по спине ползут мурашки. Что-то случилось. Что-то серьезное.
Мы входим в зал. Кассиан ждет нас, стоя у огромного окна. Он одет в свой безупречный костюм, и его поза кричит о напряжении. Элиан сидит на диване, лицо его непривычно серьезно. Даже Лео, обычно носившийся где-то поблизости, сидит смирно у ног Кассиана, его изумрудные глаза широко раскрыты, словно он тоже чувствует грозовую атмосферу.
– Вера, – Кассиан кивает мне, его взгляд быстрый, оценивающий. – Присаживайся.
Я опускаюсь на диван рядом с Элианом. Он молча берет мою руку и сжимает ее. Это простое прикосновение немного успокаивает.
Кассиан медленно поворачивается к нам.
– Снегов, – произносит он это имя, и воздух в комнате становится ледяным. – Снова заявил о своих притязаниях. На этот раз только на Лео.
У меня перехватывает дыхание. Я инстинктивно смотрю на кота. Лео смотрит на меня, и в его глазах я читаю безмолвный вопрос.
– Что? – вырывается у меня хриплый шепот. – Но... как? На каком основании?
Кассиан делает паузу, его взгляд скользит по мне, и я понимаю, что он выбирает слова. Редкость для него.
– Он утверждает, что Лео является его собственностью, – Кассиан говорит медленно, отчеканивая каждое слово, – и предоставил некие... доказательства. Расписку.
– Какую расписку? – голос Зевана громоподобен в тишине зала. Он стоит, скрестив руки на груди, и его мощная фигура кажется еще больше. – Это же абсурд!
– Возможно, – холодно соглашается Кассиан. – Но Суд Межгалактического Альянса принял его иск к рассмотрению. И этого достаточно.
Я не могу сидеть. Я вскакиваю, сердце колотится где-то в горле.
– Нет! – слово вырывается само по себе, громкое и резкое. – Я никогда не отдам ему Лео! Никогда! Вы не понимаете... Он... – я задыхаюсь, глядя на своего кота, на это единственное существо, которое оставалось со мной все эти годы. – Он не вещь! И тем более не вещь, которую можно отдать Снегову!
Кассиан смотрит на меня, и в его глазах нет осуждения. Есть... понимание?
– Мы не отдадим, Вера, – говорит он с той самой, железной уверенностью, которая не оставляет места для сомнений. – Никто не заберет у тебя твоего селенария. Этого не произойдет.
– Значит, будем драться, – рычит Зеван, и в его глазах зажигается знакомый боевой огонь. – У нас и наших союзников – лучший флот в этом секторе. Мы стерли с лица галактики целые цивилизации за меньшее.
Мысль о войне, о смерти, о разрушениях из-за моего кота вызывает у меня приступ тошноты.
– Нет! – снова кричу я, поворачиваясь к Зевану. – Нет войны не будет! Не из-за меня! Не из-за Лео!
– Вера права, – неожиданно говорит Кассиан. Оба, и Зеван, и я, смотрим на него. – Война это последнее, отчаянное средство. И пока есть другие пути, мы будем их использовать.
Он делает шаг вперед.
– Нам нужно лететь в Суд. На слушания. Ты и я, Вера.
– Почему только вы двое? – тут же спрашивает Элиан, впервые нарушая молчание. В его голосе слышится тревога.
– Потому что, – Кассиан переводит на него свой тяжелый взгляд, – Снегов, будучи хитрой лисой, подал встречный иск. Он требует признать наши с Зеваном действия во время последнего визита в Суд «избыточной агрессией» и наложить на нас персональные санкции, включая запрет на посещение залов Суда до окончания разбирательства. Элиан же, – он смотрит на брата, – как действующий член Совета по Науке Кориланта, не может покинуть планету в момент голосования по критически важному бюджетному проекту. Его отсутствие будет расценено как саботаж.
В комнате повисает гробовая тишина. Они разделили нас. Снегов нашел способ разъединить нас, зная, что вместе мы сильнее.
– Значит, ты и Вера, – тихо говорит Зеван. Он смотрит на Кассиана, и между ними проходит целый безмолвный диалог. – Одни.
– Не совсем одни, – поправляет Кассиан. – С нами будет наша юридическая команда и дипломатический эскорт. И,несколько кораблей охраны будут дежурит на орбите.
Зеван одобрительно кивает.
Я смотрю на Кассиана. На этого человека-крепость, человека-закон. Мы с ним... одни? Без смягчающей нежности Элиана, без буйной энергии Зевана? Предстоящая дорога кажется мне вдруг бесконечно долгой и пугающей.
– И что... что мне нужно будет делать? – спрашиваю я, и мой голос звучит неуверенно.
– Тебе нужно будет выступить, – говорит Кассиан, и его взгляд становится пронзительным. – Рассказать свою историю. Рассказать о Лео. О вашей связи. Суд должен увидеть в тебе не просто сторону в споре, а живого человека, чью семью пытаются разрушить. И Лео должен быть с тобой. Они должны видеть его. Видеть, что он не просто собственность, а разумное существо, сделавшее свой выбор.
Выступить перед Судом? Рассказать всю свою жизнь, все свои боли незнакомым, безразличным существам? От одной этой мысли кровь стынет в жилах.
– Я... я не знаю, смогу ли...
– Ты сможешь, – говорит Кассиан, и в его голосе нет ни тени сомнения. – Я буду рядом с тобой, а мы защищаем свое. Всегда.
Я перевожу взгляд на Лео. Он подходит ко мне и трется о мою ногу, его громкое мурлыканье наполняет внезапно тишину. Он доверяет мне. Он выбрал меня.
Я делаю глубокий, дрожащий вдох и поднимаю голову. Смотрю на Кассиана, потом на Зевана, на Элиана.
– Хорошо, – говорю я, и голос уже почти не дрожит. – Я сделаю это. Мы сделаем это.
Кассиан кивает, и в его глазах, всего на мгновение, вспыхивает что-то, что можно принять за одобрение.
– Тогда собирайся. Мы вылетаем через три часа.
Глава 23.
Корабль плавно скользит в гиперпространстве, за иллюминатором мелькают переливающиеся полосы света. Я сижу в своей каюте, гладя Лео, который устроился у меня на коленях.
В дверь тихо стучат. Прежде чем я успеваю ответить, она открывается. В проеме Кассиан. Он держит в руке дымящуюся чашку.
– Чай с мятой, – говорит он просто, ставит ее на стол рядом со мной. – Он должен быть... успокаивающим. Так пишут в земных базах данных.
Я смотрю на чашку, потом на него. Это так на него непохоже.
– Спасибо, – тихо говорю я.
Он кивает, его взгляд на мгновение задерживается на Лео, а затем скользит по мне, быстрый и оценивающий.
– Тебе нужно отдохнуть. Завтра важный день.
И уходит, так же бесшумно, как и появился.
Это повторяется снова и снова. То он приносит странные, но невероятно вкусные сладости с какой-то планеты, название которой я не могу выговорить.
То появляется с новым одеялом, говоря, что в космосе бывает холодно. Каждый раз – короткий визит, несколько дежурных фраз о моем самочувствии, и он исчезает.
И каждый раз я остаюсь в легком недоумении, разглядывая его подарки. Эта забота... она кажется такой чужеродной на фоне его обычной ледяной сдержанности.
В один из таких визитов он протягивает мне небольшую шкатулку из темного, отполированного до зеркального блеска дерева.
– Это для тебя, – говорит он своим ровным, лишенным эмоций голосом.
Я открываю ее.
Внутри, на черном бархате, лежит ожерелье. Оно невероятной красоты. Тонкая, почти невесомая цепочка из белого металла, а на ней – огромный камень. Он переливается голубым цветом.
– Кассиан... – я не могу отвести от него взгляд. – Это... слишком красиво.
– Это не просто украшение, – он делает шаг ближе. – Камень реагирует на изменение энергетического поля. Он становится темнее, если рядом исходит угроза. Чем ближе опасность, тем гуще цвет, вплоть до черного.
Я поднимаю на него глаза, пораженная. Он подарил мне не драгоценность, а устройство безопасности. Это так практично. И так в его стиле.
– Спасибо, – снова говорю я, и на этот раз в моем голосе слышится дрожь. – Это... очень продуманно.
Он лишь кидает короткое «Всегда начеку» и снова уходит.
Вечером я решаюсь сама найти его, чтобы поблагодарить еще раз.
Дверь в его рабочий кабинет приоткрыта. Я заглядываю внутрь.
Он сидит за столом, погруженный в изучение сложной голографической схемы, которая парит в воздухе перед ним.
Это не просто изображение – это целая динамическая структура, слои законодательных актов, экономических потоков и схем.
Все кодируется цветами, символами, постоянно меняется. Он вносит правки легким движением пальцев, его лицо сосредоточено, глаза считывают информацию с нечеловеческой скоростью.
Я стою в дверях, завороженная.
Я знала, что он важная фигура, но лишь сейчас до меня доходит настоящий масштаб. Весь Корилант, его законы, его порядок, его безопасность – все это проходит через него.
Он – центральный процессор. Старший брат. Несущий на себе бремя, которое я даже не могу вообразить.
Он поднимает голову и замечает меня. Его пальцы замирают в воздухе.
– Вера. Входи.
Я делаю несколько неуверенных шагов внутрь.
– Я не хотела мешать... Я просто... хотела еще раз поблагодарить за ожерелье.
Он отодвигает от себя голограмму, и она замирает.
– Не стоит. Это необходимая мера предосторожности.
Я подхожу ближе, чтобы рассмотреть схему.
– Это... управление планетой? – спрашиваю я, не в силах скрыть благоговейный трепет.
– Часть системы, – кивает он. – Законы, ресурсы, логистика. Все должно быть сбалансировано.
Я тянусь рукой, желая прикоснуться к одному из мерцающих узлов, и в этот момент моя рука случайно касается его пальцев, все еще парящих в воздухе у голограммы.
Прикосновение похоже на удар током. Короткий, резкий, обжигающий. Я мгновенно отдергиваю руку, чувствуя, как по щекам разливается горячая волна смущения. Я опускаю глаза, не в силах смотреть на него.
Но я чувствую его взгляд. Тяжелый, пристальный. Я поднимаю веки и встречаюсь с ним.
И замираю.
Его глаза... Они всегда были холодными, аналитическими. Сейчас в них нет и тени холода. Они темные, глубокие, и в них горит огонь.
Сосредоточенный. Осознанный. Это взгляд мужчины, который знает, чего хочет. И в данный момент он хочет меня.
Воздух между нами становится густым, тяжелым.
Я слышу, как учащенно забилось мое сердце. Его взгляд скользит по моим губам, потом возвращается к моим глазам. Он делает едва заметное движение в мою сторону.
И затем он медленно выдыхает. Длинный, сдержанный выдох, словно он силой гасит внутри себя это пламя. Он отворачивается, и когда снова смотрит на меня, в его глазах снова привычный лед. Почти.
– Тебе нужно идти отдыхать, Вера, – говорит он, и его голос снова ровный и бесстрастный, но в нем слышится легкая, едва уловимая хрипота. – Завтра твое выступление в Суде. Тебе понадобятся все силы.
Я стою еще секунду, не в силах пошевелиться, все еще чувствуя жар его взгляда на своей коже.
Потом киваю, разворачиваюсь и почти бегу из кабинета.
За дверью я прислоняюсь спиной к холодной стене, пытаясь отдышаться. Кассиан...
Глава 24.
Мы приземляемся на планету Альянас.
Здание Суда это гигантская переливающаяся спираль, уходящая в небо.
Внутри нет стен в привычном понимании вместо них мерцающие энергетические поля, сквозь которые видно бесконечные коридоры и залы.
Зал суда это амфитеатр. Места для публики и участников парят в воздухе, а в центре на возвышении находится кресло судьи нечто среднее между троном и креслом пилота звездолета. Судья высокое существо с серебристой кожей и глазами без зрачков уже на месте.
И тогда я вижу их.
В первом ряду, напротив. Аркадий Снегов, такой же холеный и подлый, с самодовольной ухмылкой на губах. И рядом с ним моя мачеха. Она избегает моего взгляда, нервно теребя дорогую сумочку. Предательница. У меня сжимаются кулаки.
Кассиан, словно чувствуя мою ярость, кладет свою руку поверх моей.
– Спокойно, – его шепот едва долетает до меня. – Они стоят того, сохраняй достоинство.
Начинается слушание.
Представитель Снегова – человекоподобный робот с гладким, безэмоциональным лицом выступает вперед.
Он говорит, представляя «неопровержимые доказательства». Он показывает голографическую расписку. Текст плавает в воздухе, и я с ужасом узнаю почерк отца. Он брал у Снегова деньги. И в качестве залога... в качестве залога фигурировал «биологический субъект, селенарий, известный как Лео».
– Нет... – вырывается у меня сдавленный стон. Отец... он не мог. Он любил Лео!
Кассиан сжимает мою руку сильнее, возвращая меня к реальности.
Затем слово дают нашей стороне. Наш представитель, женщина с лицом, испещренным светящимися линиями, приглашает меня выступить.
Сердце колотится где-то в горле.
Я выхожу на центральную площадку, чувствуя на себе сотни взглядов. Кассиан отпускает мою руку, но его поддержка ощущается физически.
– Лео... не вещь, – начинаю я, и мой голос звучит громче и увереннее, чем я ожидала. Я открываю переноску. – Он личность.
Я выпускаю Лео. Он выходит грациозно, садится рядом со мной, его хвост обвивается вокруг моей ноги. И тогда происходит нечто. Его изумрудный камень на лбу, который обычно лишь мерцал, вдруг вспыхивает ослепительным, чистым светом, озаряя все вокруг. В воздухе возникает легкое, едва слышное пение, исходящее от него.
В зале проносится вздох изумления. Я и сама смотрю на него, пораженная. Я знала, что он уникален, но не думала, что настолько.
Я рассказываю нашу историю. Как Лео сам выбрал моего отца в той далекой экспедиции. Как потом, он выбрал меня. О нашей связи, о том, как он утешал меня в самые темные времена. Я говорю, что он все еще котенок, что селенарии живут веками и взрослеют очень медленно.
Камень Лео мерцает в такт моим словам, словно подтверждая их.
Но судья поднимает руку.
– Эмоциональная связь не отменяет юридического документа, – его голос звучит металлически. – Расписка подлинна. Подпись верифицирована. По закону...
Я уже открываю рот, чтобы кричать, протестовать, умолять. Но слова застревают в горле.
В этот момент главные двери в зал суда с глухим гулом распахиваются.
Входят трое.
Они входят, и весь зал замирает.
Это мощные мужчины, они огромные, облаченные в доспехи из темного, поглощающего свет металла. За их спинами развеваются длинные плащи.
Их лица... их лица суровые и властные. И в каждом из них я узнаю черты Кассиана, Зевана, Элиана, но словно высеченные временем и непомерной властью. Это Императоры Ксанта, их отцы.
И за ними, величественно вышагивая на двух мощных задних лапах, входит... кот. Огромный, выше человеческого роста.
Его шерсть отливает серебром, а на лбу горит камень, такой же, как у Лео.
Его глаза, мудрые и древние, медленно обводят зал. Это взрослый селенарий.
Лео издает тихий, почтительный звук и прижимается ко мне.
Повисла оглушительная тишина. Императоры подходят к нашему помосту. Тот, что с лицом Кассиана, но с сединой на висках, обращается к Судье. Его голос гремит, наполняя все пространство, не оставляя места для возражений.
– Процедурная ошибка, – провозглашает он. – Селенарии не являются собственностью. Они – разумная раса-союзник Империи Ксанта. Они сами выбирают своих компаньонов. Расписка недействительна по самой своей сути. Это все равно что продать ветер или приручить свет звезды.
Он поворачивается, и его взгляд, тяжелый, как целая планета, останавливается на Снегове. Тот побледнел и, кажется, пытается стать меньше.
– А он, – Император бросает взгляд на взрослого селенария, – является официальным представителем своего вида в Межгалактическом Совете. Он здесь, чтобы подтвердить выбор своего сородича.
Взрослый селенарий делает шаг вперед. Он смотрит на Лео, и между ними словно проходит безмолвная беседа. Потом он издает низкий, мелодичный звук и кивает своей большой головой в мою сторону.
Все кончено. Даже Судья, казавшийся таким непоколебимым, склоняет голову в знак уважения. Лео выбрал меня. И они уважают его выбор.
