Текст книги "Мёртвый город"

Автор книги: Лев Пучков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Не, не надо ничё выписывать, – отказался второй верзила. – Просто лишка нету, все лыжи при деле. Если не вернёте, Женя потом с нас спросит.

– Вернём, – уверенно пообещал Стёпа. – Саша, зайди, выбери.

Я зашёл в помещение вахты и забрал все три пары лыж (одну взял про запас, у меня-то были свои). Неплохие, кстати, лыжи, по местным условиям, короткие и широкие, с прочными креплениями на резинках, годным для любой обуви. Заодно осмотрелся и удостоверился, что в помещении никого нет.

Сердечко уже тревожно подскакивало в преддверии напряжённой работы, чуял я, что сейчас будем маленько пакостить. А может, не маленько.

Зачем лыжи, если у коллег есть снегоступы? Затем, что в снегоступах шибко не разбежишься, по открытому да гладкому пространству на лыжах по-любому будет быстрее. Значит, мы тут не просто бросим вездеход и вежливо откланяемся, а сейчас сотворим что-то нехорошее и помчимся отсюда как ошпаренные.

Вытащил лыжи на улицу, мы по-быстрому подогнали крепления, забрали из вездехода все трофеи (в том числе и рюкзак серого господина с тепловизром, масксетью и биноклем) и распределили между собой.

Верзилы смотрели на нас с нехорошим прищуром. На оружии наёмников была кровь, некогда ведь чистить, так что прищур вполне по делу.

После этого мы встали на лыжи, и Стёпа кивнул мне:

– Ну всё, убей эту паршивую тачку, да поедем.

– Кого убей?! – хором не поняли верзилы.

Ага, согласен, если не вникать в суть, команда звучит абсурдно.

– Вездеход. – Стёпа заехал за вахту – Юра следовал за ним неотвязной тенью – и пригласил верзил: – Укройтесь, а то вдруг прилетит ненароком.

Я изготовился за никчёмной нынче деревяшкой, в эпоху Цивилизации носившей гордое звание столба линии электропередач, и выпустил магазин по мотору вездехода.

Грохот, пороховая вонь, разок прилетело рикошетом в столб, чуть повыше головы.

Убил. Теперь на нём никуда не уедешь.

– Пойдёт, – одобрил Стёпа.

– А чё-то вы не похожи на Хозяев, – подозрительно заметил первый верзила, выходя из вахты, где они пережидали мои художества.

– Думаешь? – удивился Стёпа.

– А чё тут думать? Волыны у вас в крови, в тачку свою шмаляете…

– Всё правильно, – кивнул Стёпа. – Мы не Хозяева. Ну и, как следствие, тачка не наша, так что не жалко.

– А кто вы тогда?!

– Да просто диверсанты.

– Не понял…

Верзилы почти синхронно сдернули автоматы с плеча, но ничего вредного сделать не успели: Стёпа первой очередью уложил их обоих наповал, второй сразил клоуна у ворот и скомандовал:

– Уходим. Юра, магазины забери.

Мы побежали к воротам, Юра на несколько секунд задержался у агонизирующих тел, забрал уже ненужные им магазины.

Мы успели выскочить за ворота и даже прокатились с десяток метров, и только тогда со двора раздался истошный крик:

– Наших мочат! Атас!!!

Нормальное явление, люди в шоке, не сразу поняли, что происходит.

– Ускорение! – скомандовал Стёпа, и мы что было сил рванули к ближайшему переулку.

* * *

Мы направлялись к школе, что стоит у перекрёстка, где-то посерёдке между комендатурой и мебельной фабрикой.

Требования к объекту были следующие: нейтральная территория (не жилой дом и не захваченное сильными мира сего учреждение), рядом много следов и примерная равноудалённость от точки сброса транспорта и нашей конечной цели.

Я бегло перебрал в памяти заметные ориентиры на набитом в полдень маршруте и пришёл к выводу, что лучшего объекта не найти. Школа в «обновлённой» инфраструктуре Города – это бесплатный дровяник, следов там должно быть предостаточно.

В самом деле при ближайшем рассмотрении оказалось, что со следами тут полный порядок, да и обзор что надо. К школе с разных концов вели широкие тропы, наезженные многочисленными санками и волокушами, а рядом был хорошо просматриваемый перекрёсток.

И с ресурсами всё здесь было здорово: пол выбран почти под завязку, забора нет, про двери не говорю, если они деревянные, их забирают в первую очередь…

Но обрести блаженное уединение нам не удалось. На крыше, почти полностью избавленной от шифера, две небольшие команды колдовали над балками, не совокупно, а врозь, каждая на свой манер: две женщины не пойми какого возраста с пожилым мужчиной и молодая пара. Колдовство обещало быть долгим, поскольку в исходных условиях явно не хватало двух ингредиентов – какой-нибудь тягловой силы вроде трактора или, на худой конец, дисковой пилы. А ослабевшими ручонками тут много не наработаешь, балки массивные, прибиты намертво.

Я уже было подумал с сожалением, что надо будет срочно выбирать другой объект, но Стёпа уверенно, по-хозяйски направился в школу. Видать, потренировался на «курках», понравилось ему выступать в роли Хозяина.

Пока топали через двор, люди на крыше замерли и молча провожали нас взглядами. Обвешанные оружием незнакомцы – априори неприятное соседство, лучше держаться от них подальше.

Хм… Помнится, в самом начале, когда горожане ещё не ослабли и не отупели от голода, чужакам тут было несладко. Стоило только попасться кому-нибудь на глаза, даже на нейтральной территории, сразу налетали кучей и допрашивали с пристрастием, кто таков, откуда и какого чёрта шатаешься по чужим кварталам. Меня разок даже за малым не убили, когда не сумел внятно объясниться по поводу происхождения и мотивов пребывания в чужом районе.

Сейчас никто ничего не спрашивал, и вообще все дружно прикинулись мебелью. Мы по-хозяйски зашли в здание, устроились у окна с выломанной рамой, из которого открывался отличный вид на перекрёсток, и стали слушать эфир на четырёх фиксированных частотах.

Да, а рамы тут, судя по всему, были старорежимные – деревянные. Пластик выламывать бы не стали.

Тут ещё оказались дровосеки: в соседнем классе трое измождённых молодых людей мучили последнюю доску у стены, наполовину вмурованную в бетон.

Мы попросили их не шуметь. Просьба была воспринята с похвальной прилежностью, дровосеки бросили работу, а один из них, набравшись смелости, поинтересовался:

– Воевать будете?

– Не будем, – успокоил его Стёпа. – Просто нужна тишина минут на десять – пятнадцать, так что передохните.

С крышей контакта не было, но там тоже бросили все работы, и никто не подавал признаков жизни. Люди притихли, выжидая, чем закончится наш несвоевременный визит.

В эфире шли вялые переговоры, было понятно, что патрули пешим порядком выдвигаются к указанным кем-то сверху координатам брошенного вездехода.

Вскоре послышался рёв мотора и через перекрёсток проскочил вездеход, явно направлявшийся в сторону мебельной фабрики.

– Вот чёрт, не срослось, – с сожалением констатировал я. – Хозяева первыми приедут, жаркая встреча отменяется.

– Ещё не вечер, – сказал Стёпа. – Подождём немного, мы там хороший задел оставили.

Через некоторое время со стороны фабрики послышалась автоматная стрельба, и тут же на первом канале возник вот такой радиообмен:

– Слушай, я что-то не понял… Нас только что обстреляли с мебельной фабрики!

– В смысле патруль ДНД обстреляли?

– Да нет, меня лично обстреляли! Подъехал, посигналил, а в ответ влупили сразу с трёх стволов.

– Они там что, уху ели?! Обколотые, что ли?

– Без понятия. Полста-первый не вижу, забор мешает, но по координатам там должен стоять.

– Ну ты сам разобраться можешь?

– Не могу! Они палят по нам, не пускают на территорию.

– Ну тогда давай на снос. Давай привлекай дружину и исполни там всех подряд, чтоб другим неповадно было. А то задрали уже со своими выходками.

– Понял, сделаем…

И тут же по второму каналу понеслась радиоперекличка: патрулям ДНД указывали рубеж сосредоточения, безопасные маршруты выдвижения и предупреждали, чтобы к воротам до общей команды никто не лез.

Спустя немного времени через перекрёсток просквозили несколько патрулей, а ещё минут через пять со стороны фабрики послышалась массированная стрельба.

– Хорошо получилось, – одобрил Стёпа. – Теперь можно двигать к комендатуре.

* * *

За две сотни метров до комендатуры мы встали между домами с левой стороны улицы и из-за угла полюбовались в бинокль, как там у них обстоят дела.

Второго вездехода во дворе не было, и это не могло не радовать. В общем-то предполагалось, что Палач из подвала сразу выдвинется на помощь товарищу, но не исключался вариант, что он останется с пленным. Это здорово осложнило бы задачу, а при определённых обстоятельствах сделало бы её невыполнимой.

– «Стилет» уехал, – поделился я с коллегами.

– Сто процентов? – уточнил Стёпа.

– Ну, сто не сто… Но было два вездехода. И двое «стилетов». Предположительно каждый с небольшой командой наёмников, если судить по моему господину. Сейчас во дворе вездеходов нет.

– Если так, то это здорово, – одобрил Стёпа. – А то пришлось бы попотеть.

На крыльце за импровизированным бруствером из мешков торчали трое комендачей, вооружённых карабинами. Они настороженно прислушивались к стрельбе, доносившейся со стороны мебельной фабрики, и изредка обменивались впечатлениями.

– Ну-ка глянь, полезных там нет?

Глянул, пожал плечами. Из комендачей полезный только комендант, его бы я оставил. Во-первых, ценный источник информации, во-вторых, он мне понравился чисто по-человечьи. Но коменданта на крыльце не было.

– Нету.

– Прекрасно. Юра, твой выход. Работаешь школьником, подходишь вплотную, всех на ноль. Если вскинутся раньше, чем подойдёшь вплотную, – падаешь, смещаешься вправо. Мы прикроем, рванёшь вдоль домов к забору.

– Понял. – Юра принялся упаковывать «Вал» под шубейку.

– А у нас нет оптики? – Я кивнул на Стёпин мешок.

– Есть. – Стёпа тотчас же достал прицел и присоединил его к «Валу».

– И почему бы нам не отработать отсюда? Юра, конечно, знатный лицедей, но комендачи сейчас на взводе, вдруг жахнут без предупреждения…

– Двести метров, далековато, три цели, укрытие из мешков. – Стёпа посмотрел на меня с недоумением. – Все упадут за «бруствер», доработать не получится. Если сразу все не умрут и кто-то начнёт орать, считай что завалили всю операцию. Пока добежим, там в здании уже все подпрыгнут.

Стёпин взгляд можно истолковать однозначно: ты что, салага, тактическое мышление на сало променял? Это же элементарно!

– Ребята… Мы тут три недели на дошираке и тухлом хеке. – Я запунцовел от смущения. – От недокорма мозги идут вразнос.

– Ничего, мы тебя быстро откормим, – пообещал Юра, поправляя шубейку. – Кстати, ИО коменданта известно?

– Виталий Павлович! – радостно выдал я, преисполняясь ощущением своей великой полезности.

– Виталий Палыч, – повторил Юра. – «Я к Виталий Палычу! Срочное дело!»

– Годится, – одобрил Стёпа.

– Ну всё, я готов.

– Всё, пошёл, – скомандовал Стёпа. – Я подстрахую, но постарайся сделать «на раз».

– Угу…

* * *

Помните анекдот: «Он, конечно, сильный, но… лёгкий!»?

Юра у нас вполне взрослый, но мелкий. По фигуре, особенно издали, выглядит как подросток. На этом обычно и строятся нехитрые комбинации наподобие той, что вы сейчас наблюдаете.

Пока Юра двигался по улице, съёжившись и горбясь для вящего эффекта, Стёпа наблюдал за крыльцом комендатуры в оптический прицел, изготовившись для стрельбы с колена за углом дома.

– Если вдруг стрельнут из карабинов…

– Да, тогда работаешь по крыльцу.

У меня изготовиться не получилось, Стёпа мешал, а если сместиться вправо, будет виден силуэт. Поэтому я просто стоял рядом, прижавшись к стене, и наблюдал за обстановкой.

Почти все промороженные насквозь окна дома напротив были слепы, кроме одного. Из окна квартиры на первом этаже, справа от подъезда, на нас смотрели двое. Деталей не разобрать, частично отсвечивает, но по аналогии с прочими домами можно предположить, что это некое подобие «дежурной службы», и, вполне вероятно, у кого-то там есть какое-нибудь маленькое плохонькое ружьецо. Понятно, что комендатура рядом (напомню, они отнимают у граждан оружие), но полностью исключать такой вариант нельзя.

– Справа двое в окне, – сообщил я. – Смотрят на нас.

– Видел, – кивнул Стёпа. – Варианты?

– Если не попрёмся к ним в подъезд – никаких, – выдал я экспертное заключение. – Не то сейчас время, чтобы палить из дрянной двустволки по парочке мерзавцев с регулярными стволами, которые тебя не трогают. Своя шкура дороже.

– Не попрёмся, – заверил Стёпа. – Но на всякий случай присмотри за ними.

– Угу.

Юра приблизился к комендатуре на полсотни метров, и тут его остановили. Оружие направлять не стали, пара реплик, негромко так, обыденно, затем жест рукой – продолжай движение.

Подростковый имидж сработал. Мелочь, а приятно. Нет, не так, мелочь – а полезно. В общем, хорошо иметь в команде такую полезную мелочь, как Юра.

Юра приблизился к крыльцу и скинул шубейку.

Нет, мы ничего не услышали, только увидели, как валятся за бруствер почти разом все три фигуры комендачей.

Юра суетливо метнулся на крыльцо, потоптался там, завершая злодеяние, и призывно махнул нам.

– Двинули, – скомандовал Стёпа, выскакивая из-за угла и направляясь к комендатуре.

* * *

Коменданта было жаль. Неплохой мужик, вроде со всех сторон правильный, к людям нормально относился.

– По возможности пощадим коменданта? С него можно немало инфо снять.

– Ну, это уж как получится.

На беду свою, комендант оказался в лихую минуту не на той стороне, да и проворен был не по-стариковски. Когда мы заскочили в кабинет, он даже слова лишнего не сказал, сразу метнулся к столу – куда только радикулит делся! – и выхватил из ящика пистолет.

Юра уложил его короткой очередью.

– Не получилось.

Глупо вышло, вроде такой опытный и мудрый, мог бы сообразить, что сначала надо было пару слов сказать, а не хвататься за ствол, – глядишь, и остался бы в живых.

Больше наверху никого не было, даже повара из столовки угнали на войну с «курками».

В подвале обнаружились дежурный по комендатуре и двое бойцов. Выполняя строгий приказ, они подпирали стену возле пыточной – стерегли пленного диверсанта.

– Кто такие? А ну стоять!

Эти хлопцы также проявили боевой дух и решительность, весьма вредную при отсутствии должной практики и быстрой реакции, и организованно умерли с оружием в руках.

Мне было неловко. Нет, без всякого ёрничанья, чисто по-человечьи. Когда стрелял в спину «куркам» на хлебозаводе, чувствовал себя не в пример комфортнее. Ко мне тут отнеслись по-человечьи: хоть и отняли оружие, но долго и дотошно разбирались, и если бы не злобные карлики – Павлики Морозовы, – то отпустили бы с миром.

Да, если бы не эти самые карлики-сладкоежки, всё было бы по-другому. Я бы не спустился в подвал, не знал бы, что здесь пленный диверсант… и не привёл бы сюда своих боевых братьев, сеющих повсюду смерть и разрушение.

Умирая, дежурный успел крикнуть.

Ощетинились стволами у пыточной, застыли на несколько секунд, ожидая реакции…

У дежурного булькает кровь из пробитого лёгкого, один из бойцов сипит в агонии, привычно воняет жжёным порохом…

Тишина.

То ли нет никого, то ли те, кто есть, хитрые и продуманные и готовят сюрпризы.

В пыточную заходили сторожко. Казалось бы, вездехода нет, значит, Палач уехал. Но это такие твари, что от них можно ожидать любых пакостей. В том числе и дистанционных.

Здесь был только пленный, его даже не удосужились снять с двери.

Мы осторожно сняли его. Слава Богу, рыскать в поисках одежды и обуви не пришлось, всё было свалено в углу. Тут же был шкафчик со специфическим медицинским набором: много нашатыря, формалина и марлевых тампонов, немного бинтов, початая пачка соли и несколько пакетов с красным перцем. И ополовиненная трёхлитровая банка с подсолнечным маслом. И в стальном ковшике на солярной горелке тоже масло, почерневшее, хорошо прокипевшее.

А серые господа ещё те затейники. Не дай Бог попасть к ним на допрос в режиме «Б».

Быстро проверили остальные помещения справа от входа.

Пусто. Кабинет серого господина и помещение рядом с ним были заперты. Двери открываются внутрь, замки простенькие, из тех, что защёлкиваются при захлопывании двери. Замки скорее для контроля, нежели для реального запирания, вряд ли кто из комендачей полезет в кабинеты Хозяев, сумасшедших тут не держат.

Стёпа легко высадил замок в кабинете ударом ноги, отпрянул от проёма и повторил тот же манёвр с дверью рядом.

– Пошли пока налево.

Если кто не понял, это на тот случай, если там ловушки с таймером. Когда имеешь дело с серыми господами, надо держать ухо востро, ибо они способны на разного рода сюрпризы.

Слева от входа было несколько камер. Все, кроме одной, не заперты. Юра полез было откинуть кругляш на смотровом оконце, но я приложил палец к губам.

– Не понял?

– Там дружинники из центральной комендатуры, – пояснил я. – Они меня знают.

Вроде бы тихо сказал, но Никита услышал через дверь и тут же принялся шуметь:

– Художник, это ты? Что там у вас творится? Кто орал? Художник?

Стёпа отозвал нас от двери и задал вопрос по существу. Я в двух словах объяснил, кто такой Никита и как он туда попал. Под ложечкой нехорошо ёкнуло, сразу возникла мысль: Никита меня узнал, теперь их нельзя оставлять в живых…

– Да пусть живут, нам не влияет, – пожал плечами Стёпа. – Всё равно понятно, что это мы тут баловались, так что без разницы – узнал, не узнал…

Ну, слава Богу! А то что-то в сегодняшнем дне уже многовато ненужных смертей.

– Но выпускать не будем. Мало ли, в спину пальнут или тревогу подымут, как отчалим. Пусть сидят.

После такого приятного приступа пацифизма мы с Юрой получили задачу устроить пятиминутный сеанс мародёрства, а Стёпа пошёл помогать истерзанному палачами диверсанту.

Если вы давно со мной знакомы, вы в курсе, что я маньяк-библиофил и прочёл за свою недолгую жизнь целый вагон книг. В этом вагоне немалая часть придётся на боевики, шпионские похождения и всякие захватывающие приключения, в которых в числе прочих прелестей непременно присутствует мародёрство.

Мне вот эти моменты в книгах всегда нравились. Скажу больше, хоть и стыдно признать, я наслаждался этими моментами, смаковал их и порой перечитывал неоднократно, особенно у хороших писателей, которые умеют красочно и объёмно подать фактуру.

Вспоминайте быстренько, как это бывает: бой отгремел, враги перекручены в фарш, и герои начинают безнаказанно грабить вражью базу, набивая мешки заслуженными трофеями.

Обычно мастера батальных романов такие вещи преподносят обстоятельно и со вкусом, в деталях живописуя нахождение всяких полезных плюшек и давая читателю возможность проникнуться азартом и радостью добычи. А читатель с горящим взором глотает страницы и завистливо вздыхает: эх, вот это жизнь, вот ведь везёт кому-то…

Мне доводилось несколько раз мародёрствовать после боя, и скажу вам, что по аналогии с книжными приключениями это было жуткое разочарование.

Никакой радости, никакой эйфории, никаких обстоятельных обысков и выстукиваний всяких там тайников и хитрых «нычек».

Когда в коридоре лежат ещё тёплые трупы, а ты шаришь по комнатам, в голове пульсируют разом два актуальных рефрена: «бегом, бегом, живее, надо валить отсюда!» и «сейчас подтянутся Хозяева («курки», ДНД, Красная Амия – по обстановке, в общем) и безо всякого пиетета натянут седалище на око!».

И вот это состояние в процессе мародёрства «схватить что попало и побыстрее удрать» – оно присуще не только мне.

Ладно, я человек впечатлительный и ранимый, творческая натура, но те, кто в такие моменты был рядом со мной, – в буквальном смысле матёрые волки с задубевшей от вражьей крови шкурой, и они испытывают примерно те же чувства и ведут себя соответственно ситуации.

В «доме тысячи трупов» со мной был Иван, товарищ хорошо повоевавший и очень опытный, так он так торопился убраться оттуда, что, помимо обязательного списка лекарств для операции, мы взяли сущий мизер, хотя там была целая гора медикаментов.

А сейчас со мной Юра, записной ворюга (это не оскорбление, а профиль), большой любитель втихаря забираться в разные труднодоступные места и тырить всякие ценные штуковины.

Так вот, этот любитель ежесекундно выскакивает в коридор, прислушивается – уши буквально торчком – и бурчит на меня:

– Шевелись! Бери только самое необходимое…

В общем, в такой вот нервозной обстановке мы немного помародёрствовали – первым делом я вернул свои документы и оружие, а также схватил карту со стола серого господина, – потом забрали диверсанта и выскочили наверх.

Стёпа завёл трактор Никиты (местный трактор уехал на войну вместе с вездеходом Палача), и мы поспешно убрались со двора мёртвой комендатуры.

Глава 6
Переезд

– Тебя как звать?

– Юра.

– Не, не пойдёт.

– Почему?

– У нас уже есть Юра. Тебе же без разницы, верно? Выбирай другое имя.

– Ну тогда Саша.

– Хм…

– Что, и Саша есть?

– Саша, Стёпа, Юра. Имена, кстати, подлинные.

– Ну-ну…

– А ещё Иван будет, – добавил я.

– Думаешь, будет? – усомнился Стёпа.

– Обязательно. Без него мы как без рук.

– Понял. Значит, ещё минус Ваня. Ну что, определился?

– Барс-4.

– О… Позывной группы?

– Угу. Вообще у меня был позывной «7», но… Их там трое осталось, значит, я четвертый.

– Значит, будешь Барсик, – съёрничал Юра.

– Почему Барсик? Я же сказал…

– Ты тут один, других барсов нет, так что номер тебе не нужен. И ты сейчас считай что калека, на целого барса никак не тянешь, – безжалостно констатировал Юра. – Так что ты вроде как пол-барса. Барсик.

– Ладно, зовите меня Маратом.

– Ну вот, уже лучше.

– И кстати, имя подлинное.

– Ню-ню…

* * *

Трактор спрятали в разгромленном автопредприятии, в паре кварталов от центральной площади. Это мой персональный «схрон», я нашёл его в самом начале Хаоса, после боя в ДК.

За три недели здесь ничего не изменилось. В самом начале отсюда утащили всё, что представляло хотя бы какую-то минимальную ценность, остались только коробки гаражей, так что местным и ходить сюда было незачем.

Немного посовещались, уточнили ближайшие задачи.

Задачи группы приятно совпадали с моими чаяниями. Мне нужно было побыстрее разузнать, всё ли в порядке с Нинелью, а также добраться до Ивана и выяснить, как он разобрался с последствиями «мучного рейда».

А нашему «барсику» нужен врач. Помимо множественных последствий общения с Палачом, у него серьезное пулевое ранение в ногу. Видно, что парень держится из последних сил, перевязали его наскоро, абы как, нужна срочная квалифицированная помощь.

Иными словами, нужна Нинель и медикаменты.

А потом нам всем будет нужен безопасный ночлег, который вряд ли удастся устроить без вмешательства Ивана.

Стёпа выслушал мои предложения и сказал, что мне категорически не стоит идти в оба адреса: ни домой, ни к Ивану. И там и там может быть засада, ибо в пенатах я рассказал много чего хорошего про себя и своих друзей, так что надо срочно искать третий вариант.

Вывод, согласитесь, вполне очевидный, но я почему-то рассчитывал, что сразу побегу к Ивану и все вопросы решатся. Привык, что однорукий умелец у меня за палочку-выручалочку, не подумал объёмно и глобально (это всё хек, тухлый хек ест мой мозг, дуэтом с дошираком высасывает остатки оперативного мышления!). Да и Стёпа тут виноват, я-то ведь уже вздохнул с облегчением, расслабился, думать за всех вроде бы не надо – командир объявился! Теперь мой номер «шесть», таскай мешок, рисуй карты и стреляй куда прикажут.

– Думай, Саша, думай, – подбодрил Стёпа, верно оценив моё замешательство. – Ты у нас тутошний резидент, так что пока не влились в обстановку, весь «хоз-быт» на твоих плечах.

Ага, теперь, стало быть, я резидент. Не совсем понятно, что это значит в условиях тотального бардака и Хаоса, но звучит солидно. Надо соответствовать.

Так… Ну что, зря я в ступор впал. В самом деле, есть тут неподалёку третий вариант. Зовут этот вариант Семёном, у него куча детей, недавно погибла жена, и он мне многим обязан. Я волок его через весь город, тяжело раненного, а потом мы с Иваном помогали ему чем могли. Чрезмерно напрягать не будем, попросимся на разок переночевать и отправим старшего мальчишку в Дом Инвалидов, чтобы посмотрел, как там обстановка.

Стёпа идею одобрил, и мы стали готовиться к выдвижению.

Все трофеи припрятали в том же тайнике, где некогда лежал автомат, который сейчас таскает Нинель, – за мастерской, в куче битого кирпича и технического мусора. С нами раненый, в любой момент может свалиться, и придётся тащить его, и ещё неизвестно, получится устроиться на ночлег сразу или будем путешествовать. Так что лучше выдвигаться налегке, а все полезности можно будет забрать потом, когда устроимся.

– Сколько идти? – уточнил Стёпа.

– Минут двадцать, если прогулочным шагом.

– Ну что, как чувствуешь, справишься? – спросил Стёпа раненого.

– Что значит «справишься»? – В голосе Марата слышался мученический стоицизм. – Двадцать, час, без разницы… надо – значит, пойду.

Да, надо отметить, что у Марата сильно опухла щека, он шепелявил и с трудом открывал рот – но из уважения к его мужеству я не буду буквально воспроизводить особенности речи, обусловленные состоянием после пыток, просто вы имейте это в виду.

– Не обязательно изображать гордого мученика, – сказал Стёпа. – У нас запасные лыжи есть, можем сделать волокушу. Ты подумай, пока не поздно.

Марат даже и думать не стал.

– Давайте эти лыжи, я найду им лучшее применение. И ствол давайте, не надо меня за инвалида держать.

Стёпа спросил меня, какая местность на маршруте. Я сказал что всё гладко, по буеракам шастать не придётся. Дали Марату лыжи, с двух трофейных автоматов сняли ремни, если что, потянем помаленьку за собой, уже проще, чем на снегоступах. Оружие давать не стали, ему бы себя утащить, тут каждый лишний килограмм в тягость. Стёпа взял ещё один автомат и подсумок с магазинами:

– Я пойду в замыкании, ты передо мной. Если что случится, я дам тебе оружие.

Жест выглядел двояко: и как забота о раненом, и в то же время как недоверие. Он не доверяет нам, мы не доверяем ему, что там у него на уме, одному Богу известно. Надвигаются сумерки, попробуй в темноте уследи за мастером-диверсантом, хоть и раненым.

Марат, однако, спорить не стал, похоже, он всё понимал правильно. Мы выстроились в колону по одному: я, Юра, Марат, Стёпа в замыкании – и отправились в путь.

* * *

Семён живет между Домом Инвалидов и Уютным Местечком. Не точно посерёдке, а по перпендикуляру. Соединяем ДИ с УМ, делим этот отрезок пополам, откладываем неточный перпендикуляр с погрешностью в пять – семь градусов и топаем ещё метров триста.

– Зайдёшь один, Юра прикроет.

– Ясно. Если со мной что-то…

– Да ничего с тобой не случится. Юра будет рядом и всех убьёт.

– И тебя тоже, – традиционно плоско пошутил Юра. – Чтобы не сдал схрон. А то где нам потом ночевать?

– Ну спасибо. Теперь я спокоен.

Стёпа с Маратом остались возле раскуроченной трансформаторной будки, мы с Юрой пошли в адрес.

Было уже темно. Закат, так и не порадовав горожан прощальным багрянцем уходящего дня, растворился без остатка в серой облачной взвеси, и сумерки незаметно перетекли в долгую ночь.

Едва сделали десяток шагов, из промежутка между домами вывернулась маленькая тень и бросилась нам наперерез.

– Саш, ты?

– Денис?! Ну напугал…

– Свой?

– Да, это сын Ивана.

Юра за моей спиной ругнулся и с облегчением перевёл дух. Я понял, что он успел взять мальчишку на прицел и в любой момент был готов открыть огонь.

– Ты чего тут делаешь в такое время? Почему один, ночь на дворе!

– Батя задачу поставил. Сказал тебя ждать.

И я не один. Там возле вас Саня с Мишкой дежурят, а ближе к нам Юлька с Геной сидят. Все тебя ждут.

Денис довёл обстановку: в Уютное Местечко идти нельзя, там засада, в Дом Инвалидов тем более нельзя. И вообще ходить никуда не надо, поскольку в обоих адресах… никого нет! В смысле моя «семья» совместно с коммуной Ивана в полном составе переехала в другое место. Даже Шаляпина забрали.

Да, вот это новости. Стоит один день просидеть в комендатуре, и тут же начинается массовая миграция местного населения.

– И куда нам теперь?

– Пошли, я отведу. А! Посидите здесь пять минут, я сбегаю, соберу наших. А то так и будут ждать тебя…

* * *

Мы следовали в темноте за пятёркой маленьких человечков. Человечки старались не шуметь, но двигались кучно и частенько наступали друг другу на маленькие лыжи. Те, кому наступали, тихонько ругались, подражая кому-то из взрослых: «Куда прёшь, дубина, дистанцию держи!»

Было забавно и грустно одновременно. Этакая пятёрка юных партизан. Хаос диктует свои правила и условия, дети участвуют в играх взрослых. Одни сдают за кулёк сахара чужого человека, другие бесплатно мёрзнут в темноте, рискуя жизнью, чтобы предупредить своего о засаде.

Двигались довольно долго, уже забрались в чужой район, и я стал волноваться. Заплутали, что ли? Да не должны вроде, дети родились и выросли здесь, знают эти места как свои пять пальцев.

– А куда идём-то?

Стёпа хмыкнул в темноте. Ага, хорош резидент, доверился детишкам, а уже на полпути додумался навести справки по пункту прибытия.

– На Боголюбова, к дядьке Митиному.

Слава Богу, всё нормально. Митя мой напарник, мы с ним не раз вместе работали, а у дядьки его прятали хабар после предпоследней акции. Туда действительно далековато топать, так что зря волновался.

Хороший тактический ход, Иван молодец. Почти через два района, враги не сразу отыщут. И с плацкартой проблем не будет: во время Великого Гриппа этот дом выкосило почти наполовину. Оставшиеся жильцы объединились в коммуны, как это сейчас многие делают в Городе, и ютятся по две-три семьи в одной квартире, чтобы экономить топливо. Так что свободных квартир там хватает.

Добрались без приключений. «На подъезде» дежурил Андрей Фёдорович, Митин дядька – кряжистый грузный бородач за шестьдесят, с ним был сын, похожий на Митю коренастый молчун Володя.

– Молодцы, тимуровцы, – похвалил Андрей Фёдорович, впуская нас в подъезд и запирая дверь на самодельный засов циклопических размеров. – Давайте наверх, и чтоб без шума.

* * *

Так, по головам не считал, но на первый взгляд Иван притащил сюда всю свою коммуну. Здесь были все, кого я обычно видел у него, человек двадцать, старики, женщины, дети и трое мужиков, из которых один практически не боеспособен из-за ранения, полученного на позапрошлой акции (и это весь боевой состав на такую толпу плюс «ограниченно годный» однорукий Иван).

Так, а почему трое, когда должно быть четверо?

– Паша с женой «на муке» дежурят, – пояснил Иван. – Нинку поменяли.

Инвалидная коммуна расположилась в четырёхкомнатной квартире на третьем этаже, а мои – в «двушке» на втором. Иван попробовал было и моих взять к себе, как говорится, в тесноте, да не в обиде, однако его мужики взроптали – не захотели жить с Виталиком под одной крышей.

Но в целом все устроились неплохо. Провиант и солярку для горелок взяли, готовить есть на чём. Нинель, оказывается, подбросил Коля-тракторист, они привезли запас дров и мешок муки, а Андрей Фёдорович, растроганный мучными дарами, угостил «новосёлов» постным маслом. Единственное неудобство – не успели печки оборудовать, так что топить пришлось «по-чёрному», и в обеих квартирах вовсю навоняли дымом и беспощадно закоптили потолки. Но Боже мой, какие это мелочи по сравнению с голодной смертью, пулями «курков» и дружинников и перспективой висеть в петле на центральной площади!