Текст книги "Сгусток Отроков (СИ)"

Автор книги: Лев Чернухин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Странный из тебя мусульманин.

– А мы в странное время живем. Да и это так, скорее, присказка старого мира. Сам знаешь, не мусульманин я никакой.

– Но фразу эту вроде мусульмане…

– Слушай, не придирайся, а? Я, возможно, и в словах-то ошибся. Тазия – дело тонкое. Немусульманам вроде что-то иное говорят. И о покойных мусульманах, не мусульманах… Аллах един. Родился, уж извините, далеко от рассвета религий, а культуру поддерживать сложно по записям. Смерть, жизнь… Какая разница, что там с верой. В депрессию мысли вгоняют такие. Я их даже не знаю, кого ты там хоронил, а уже грустно стало.

– Не хоронил. В коме лежал.

– Тем более! Ты когда очнулся?

– Сегодня…

– И сразу ко мне? Ну, польщен, братан. Твое здоровье.

Третья бутылка залпом… Фатих,, походу, и правда только проснулся. Но его норма – одиннадцать. Так что три – считай, опохмел. Волноваться не стоит. Куда в него только все это влазит… Вопрос.

– Ты со мной уйдешь⁈

– Да.

Вот это неожиданно! Без тени колебания, раздумья или удивления. К этому вопросу Фатих, похоже, был готов давно.

– Не думал, что…

– Что я соглашусь? С чего?

– Ты тут так обжился, комфорт, спокойствие, выпивка, сижки опять-таки…

– И что? Бросить курить ты сам меня подначивал, да и выпивать… Я и не против. Мотивация неплохая, если просто не станет, что пить и курить.

– А еще ты нелюдим.

– Не проблема. Просто скучно, по большей части, со всеми общаться… Да и жить в сторонке могу где угодно.

– И там почти точно нет ни Симуляций, ни кино, ни сериалов, ни игр…

– Ты меня отговариваешь, что ли? Такое чувство, что не хочешь, чтобы я компанию тебе составил среди тупышей и зануд.

– Нет, просто…

– Меня тоже все это достало. Бухать и тупеть дальше – это, конечно, весело… Но согласен с тобой. Достало.

– Да ведь там хрен знает, что нас ждет!

– Не хочешь, чтобы я шел с вами – так и скажи. Мне передумать-то, еще шесть бутылок…

– Нет. То, что ты за – это радует. Без тебя, Фатих, было бы…

– Тоскливо?

– Не так весело.

– Вот верно. Должен же быть клоун-алкаш в вашем Сгустке.

– Не совсем. Просто отправляться в никуда… Скажу тебе прямо – стремно.

– Стремно. Как и оставаться навеки одному тут в келии своей. Потому я с тобой, братан. Хоть приключения!

– Возможно, жесткие.

– Возможно, опасные! Да! Круто! Короче, я в деле. Кто еще с нами?

– Дети вот эти, Кристина…

– Дети⁈

– Они смышленее, чем ты думаешь.

Фатих взглянул через плечо на увлекшихся игрой ребят.

– Хорошо… А еще?

– По большей части – все новенькие. Ты их не знаешь.

– А из старого Сгустка?

– Еще думают. Завтра все уже точно определятся.

– Ясно. И что теперь, собираем манатки, и в путь послезавтра?

– Вроде того.

– Хорошо. Тогда, братан, сегодня нажремся!

– Вот же тебя клонит все… Я только с койки больничной!

– Извини, ну уж если это не повод, я и не знаю!

– Фатих, тебя никто останавливать не будет.

– Ну, а как же компания? Кристина, уверен, не против. Детишек спровадим и…

– У меня еще есть дела.

– Сегодня⁈

– Да.

– Ты же только с больничной койки, сам же сказал! Надо расслабиться хоть…

– Брат. У меня – есть дела. Именно потому, что я валялся на койке.

Кажется, Фатих понял без слов, что я имею ввиду. Вздохнув, еще раз полил пивом землю внизу и выпил остаток бутылки.

– Бисмилляхи р-рахмани р-рахим, Нелей.

– И еще кое-что.

– А?

– Завтра мы с Кристиной хотим пожениться.

– О, поздравляю!

– Будет церемония… Она выбрала довольно необычную, из архивов Единства.

– Круто! То есть завтра быть потрезвее⁈ Ясно, понятно. На сегодня хватит шести бутылок и стопки! А что там?

– А вот это забавно. Слушай…

Глава 14

Поминовение

Увесистый удар в нос. Резкий горько-соленый запах крови не заставил себя долго ждать.

Еще удар. Солнечное сплетение. Воздух сперло. Кровь ушла дальше по носоглотке и потекла где-то по небу.

И еще. В этот раз в висок.

Образ скорбящего мужа, отца и брата в едином лице – стал темнеть. Весь мир вокруг и так не отличается яркостью красок, с тех пор как очнулся, но теперь стало куда мрачнее.

И только сатанинский Минотавр оставался все так же четок: перебирая копытами, невозмутимо бредет с дубиной, взрыхляющей землю.

И этот зверь – совсем рядом. Даже ближе, чем тогда в палате за спиной у Кристины. Обшарпанные шипы, размером с голову, с засохшей темно-багровой субстанцией, рассекают воздух в опасной близости от мужика, что вымещает на мне всю накопившуюся злость.

И Гай имеет право злиться.

– Сука. Ублюдочная тварь!

– Прекрати, Гай!

– Иолана. Нахрен. Я убью скотину.

Еще один удар. Кажется, что-то хрустнуло в районе челюсти. Хоть я и стою на ногах, сознание все сильнее склоняется к новой отключке. Но боль в теле по сравнению с той, что у меня на душе сейчас – ничтожна. И она не позволяет мне уйти в дремы очередной безмятежной комы.– Я виноват. Серьезно и бесповоротно.

– Убью. Сука!

Очередного удара не последовало.

– Нет.

– Дрэй! Пусти!

– Нет.

– Эклер мертва! Жаклин Мертва! Пусти!

Дрэй хоть и помельче разъяренного Гая, но сдерживать потерявшего дочку и жену – пока получается.

Получалось. Удар прилетел и заступнику локтем по щеке.

А затем и мне еще пачкой тяжелых кулачных прямых.

Пусть бьет. Не буду даже сопротивляться. Не испытывал раньше такого чувства вины ни перед кем.

– Хватит, Гай! Я потеряла сестру и брата. Мне также грустно, но парень тут ни при чем!

– Заткнись. Я убью его.

Удар слева по другому виску. Я зажмурился.

– Как он убил дочь.

Удар справа по уху. Звон. Щемящий и искореженный.

– Как он убил партнершу.

Удар… не прилетел.

– Отец. Не надо.

Веки с трудом разлепились.

Причиной внезапной остановки моего избиения до смерти стал сын скорбящего в гневе Гая.

Накачанный парень с короткой стрижкой перехватил на замахе удар, возможно даже летальный, и развернул к себе рыдающего отца.

– Сын…

– Отец. Прекращай. Нелей не мог знать, что так все обернется.

– Но семья…

Гай заикался. Схоже с Кристиной: в моменты нервных припадков – слова излагались с трудом.

– Отец. Хватит. Отпусти. Никому на пользу еще одна смерть не пойдет. И глянь: ты в порыве чуть не убил одним ударом хилого Дрея.

Эллей, мой спаситель, стоял напротив. Как понимаю, самый сообразительный и умный во всем их семействе.

– Я… я…

– Хочешь, чтобы Иолана потеряла еще одного близкого? И в этот раз от руки Зятя?

Даже учитывая неустойчивое психическое состояние парня, что ближе по возрасту к Фатиху, чем ко мне – он прекрасно осознает ситуацию.

– Сын…

– Отец. Отпусти. Шелдон – простил. Арсений – также. Я… Тоже. Хоть и почти лишился рассудка и теперь… Я отпустил. Все хорошо.

– Я… Сын… Он…

– Хватит. Отпусти Жаклин и Эклер. Они бы так поступили.

Гай обнял старшего сына. Обернулся ко мне и подал руку – в качестве мира.

– Ничего. Я все понимаю. Имеешь право злиться… Я сам…

– Нэл. Кончай себя бичевать. Видишь,, отец…

– Вижу. Хорошо.

Я пожал протянутую руку, ощущая при этом жгучее желание свалиться бесчувственно на пол. Но нет, Нэл. Нет. Еще не все ты закончил. Так просто вину не загладить, и ни я, ни Гай, да и, скорее всего, ни сам Эллей все позабыть и оставить в смутном прошлом – не сможем.

– Гай, Эллей. Я пришел предложить пойти попрощаться с ними.

Хватка новоиспеченного отца-одиночки троих парней усилилась.

Старший сын смотрел с недоумением.

– Мы все лежали в лазарете и не имели возможности.

– И что ты предлагаешь, Сын Посейдона? В прошлое не возвратиться, упущенных дней нам не вернуть, мгновений скорби…

– Эллей, возможность имеется.

Гай наконец-то отпустил мою руку. Запястье застонало от боли.

На лице всех присутствующих в уютном фойе с диваном цвета беж читалось непонимание.

– Единство записывает все события с разных углов в Бахчисарае. С учетом того, что у нас есть свидетели события…

Иоланта, утратившая сестру и брата, всхлипнула. Черт, слишком формально, без уважения…

– Нелей, ты предлагаешь нам еще раз войти в Симуляцию?

Юноша рассудительно почесал подбородок.

– Да. И пережить церемонию, вместе со всеми.

– Ты…

– Гай. Это нужно нам всем. Мне это нужно. Если вы не хотите, я все равно сам…

– Нелей, мы не против. Я не против… отец?

Тучный мужчина, которого не так давно я растирал на куски в киберпространстве, закрыв глаза, громко вздохнул.

– Не против. Да. Я хочу попрощаться.

Хорошо. Это правда хорошо. Один я идти не решился, за тем и пришел к ним.

– Вместе будет чуть проще. Буду откровенен. Мне проще. Никогда ни с кем не расставался посмертно.

– А мать?

– Умерла при родах.

– И не воспроизводил поминание через Симуляцию?

– Не было никакой церемонии. Отец просто сжег тело в крематории. Он не сильно привязан к ритуалам, приметам или вере предков, современным обрядам…

Тяжёлая ладонь, выбивавшая только что всю жизнь и дурь из меня, приятельски похлопала вдруг по плечу. Такого я точно не ожидал.

– Не беда. Нелей, сын Посейдона. Прости.

Грузный мужчина по имени Гай вовсе не казался теперь столь грозным. Напротив, многодетный отец смотрел заботливым взглядом.

Резкая смена настроения – один из симптомов прогрессирующей Дурости. Но тут, скорее, проявление отцовского чувства человека, вырастившего троих парней.

Жаль, кровь из носа от такого сочувствия хлестать не перестала.

– Идем. Дрэй, ты с нами?

Еще один пролежавший с нами в больничном крыле мужчина лишь грустно повертел головой в знак отрицания.

Также как и парням, оставшимся играть в приставку с Фатихом и Крис – чтобы окончательно смириться с утратой, церемонии ему не требуются. Утешение – в праздности и отчуждении от суровой реальности. С другой стороны – прошлое уже не изменишь. Что было – то было. Прошло, утекло, и рано или поздно будет забыто.

Рано или поздно… Чтобы это «рано» наступило сейчас для меня, Гая и Эллея – нам необходим ритуал.

Почему все люди столь разные? Кому-то так легко отпустить, кого-то мысли не оставляют в покое. Гложут, терзают.

Всегда спокойно двигался дальше по течению. Но этот случай… Слишком внезапно. Слишком резко. Слишком выбивающийся из четкого плана. Простого плана: набрать побольше сторонников и двинуться в путь.

Их смерть…

Смерть всегда неожиданна.

Фигурная татуировка с маленьким черепом на левом предплечье: «Memento mori» – должна была бы мне об этом напомнить… Но в Симуляции никакие тату не воспроизводятся. А в течение дня на нее и не посмотрел ни разу.

Что ж ты, зараза, только сейчас зачесалась и стала зудеть?

Я ж набил тебя пять лет назад именно за этим. После первого панка с ножом в подворотне городка «Без закона»… Ножом, что в итоге вонзил нападавшему в его же сердце. Чтобы выжить. А мог уже там склеить ласты. Тогда ведь и понял, что Смерть – не выбирает момента. Не прогадаешь. Не узнаешь. Не подготовишься.

И вот татуировка. На мертвом языке. О смерти.

«Memento mori» – помни о смерти.

Я забыл. Посчитал себя неуязвимым и непогрешимым. В своем собственном городе. В Бахчисарае. Как сын Главы. Возможно, и правда здесь у меня куда больше возможностей выжить, чем у кого бы то ни было.

Но вот результат: трое мертвых. Плюс несколько глубоко травмированных. Морально, физически. И я среди них.

А мог и сам оказаться среди тех, кто уже никогда не увидит белого света, не скажет «Привет!» или «Прощай!».

Потому – это моя обязанность. Необходимость. Сказать тем напоследок – прощай. Ведь они – уже никогда не произнесут впредь и слова.

В залитой мягким светом реабилитационной комнате царит атмосфера спокойствия и надежды.

Надежды – что все станет куда лучше… Люблю захаживать сюда и медитировать час-другой в одиночестве. Соляные стены подсвечены лампами в успокаивающие оттенки зеленого и голубого, а пол в насыпи белого песка. Вдоль стен – удобные кресла, лежаки и диваны, приглашающие к отдыху и размышлениям.

В центре комнаты – небольшой фонтан, его негромкое журчание создает умиротворяющий фон. Воздух наполнен легким ароматом эфирных масел и соли.

Расслабиться и сосредоточиться. То, что сейчас мне и нужно.

На полках расставлены книги и журналы по самопомощи, мотивации, исцелению и самопознанию. Трактаты философов прошлого, психологов, мантры… Все уже изучил. Давным-давно. На окнах висят легкие занавески, которые пропускают достаточно света, чтобы создать атмосферу, но при том оставить помещение в полумраке первобытной тиши.

В углу – зеркало в полный рост.

Что-то изменилось во мне с тех пор, как очнулся. На кого я похож…

Растрепанные каштановые волосы, свежий наряд из майки да спортивных штанов, татуировки, шрамы… Вроде все – то же самое. Но взгляд – иной. Еще бы, с ныне разноцветной радужкой глаз.

Но даже не красно-малиновый, переходящий в спектр зеленого левый и ныне смешанный с каким-то серым карий правый – не столь изумляют.

Я стал… Другим. Откуда эта печаль по краям в уголках? Да, мне грустно из-за всего, но не настолько. Вид измученного, потасканного жизнью Фатиха в минимизации. Только его потаскали бессонные ночи и нездоровый образ жизни затворника. Меня же – нет. Даже сейчас внутри преисполнен энергии, стремления к новым свершениям.

Но по лицу – и не скажешь. Черные густые брови будто чуть поредели. Щеки – впали. Скулы – стали крупнее.

Ухмылка. Даже улыбнувшись себе – не узнаю этого парня в отражении. Точнее как: узнаю, но… Что-то не то.

Рядом с зеркалом лежат мягкие подушки и одеяла. Обычно тут пациенты, которые не перенесли знакомства с Симуляцией или впали в панику, войдя в Бахчисарай, занимаются саморефлексией, практикуют позитивные утверждения и визуализируют свое выздоровление.

Может, и мне бы стоило?

Нет. Никакой рефлексии. Всегда перешагивал через препятствия и события. Тьфу. Поминовение в Симуляции – и дело с концом. Выкинь из башки, Нэл. Тебя еще ждут большие дела впереди.

На одном из столов разложена подборка художественных принадлежностей. Краски, карандаши и глина. Творческое самовыражение поощряется как способ обработки эмоций и содействия исцелению.

Эллей и Гай заострили внимание на этом. Разглядывают, изучают… Да, для них все – в новинку.

В целом, реабилитационная комната-убежище. Место, где пациенты находят утешение, поддержку и инструменты, необходимые для их путешествия к выздоровлению и возврату уверенности в жизни. Место, где можно отпустить прошлое, сосредоточиться на настоящем и с надеждой смотреть в будущее.

За тем мы втроем сюда и явились.

Дед Мага, на пару с Бабой Катей, уже ждут в реабилитационной комнате, попивая чай. Из самовара. Не знал, что у нас такие лежат в закромах. Настоящий, литой, с трубой-жаровней внутри, куда как раз Дед подкидывает в качестве топлива дров…

У этих двоих, как я понял, много воды утекло, и за плечами много историй накоплено, о которых они днями и ночами беседуют последнее время. Теперь вижу, «Как» они это делают. Я представлял себе со слов Бабы Кати больше попойки, прогулки и прочее…

«Мы чаи гоняем!» – говорила она. Кто ж мог подумать, что это буквально!

Что ж – благо Дед Мага согласился еще раз пройти с нами через тяжкий в эмоциональном плане обряд погребения.

И еще большее благо – зла на меня он не держит никакого и совершенно спокоен. К старости, очевидно, воспринимаешь жизнь по иному.

– Видок потрепанный! Случилось что, Нелей?

– Нет Ба… Катюха. Все в порядке. Перемололи прошлое и конфликты.

– Вот и хорошо! Вы как, чаю будете? С печеньками! Сама испекла, без этой вашей утвари робо-меха. Небось, и не пробовали такого…

– Спасибо… Я пас. Вы как? Гай? Эллей?

Оба смотрели на самовар с любопытством.

– Откажусь. После – можно.

– Я бы тоже перешел к церемонии. Дедушка, ты не против начать?

Кряхтя, опираясь на кинетический посох, Дед поднялся с сетчатого шезлонга. Посох, кстати, походу подзарядился, пока я валялся в коме… От чуда-техники прошлого исходило чуть заметное голубоватое волновое сияние. При опоре он вибрирует… Отец, надеюсь, тоже приметил, насколько интересный артефакт принес к нам в дом Старик?

– Внучок… Вы точно не хотите сперва посидеть, поболтать?

– Дедушка, можно конечно…

– После, Сын. Все после, Мага.

– Как скажешь, Гай. Катечка, ты с нами пойдешь, проследишь, чтобы все было, как надо?

– А я вам так сильно там необходима?

Лысый загорелый дедок с кудрявой бородкой перевел медленно взгляд на меня… Оценивающе, снисходительно, с сомнением. Не нравится мне, когда так смотрят. Недоверие, понимаю, но все же.

– Было бы неплохо, Катенька.

– Честно – не люблю церемоний. Избавь, Магомед. Уверена: тут Нелей налажать не умудрится. Там случился нерасчетный перегруз: два десятка человек, Симуляция Эмуляции с избыточным множеством постоянных и вероятностных переменных. Тут – чисто повтор событий. Все с вами будет в порядке.

– Уверена?

– Да, Магомед. Мальчик с детства с Единством на «ты», а с Симуляцией рука об руку. То был – форс мажор.

Гай всхлипнул носом и сжал кулак. Глаза у массивного мужика на мокром месте. Как бы опять не вмазал… Кровь из носа и так перестала хлестать лишь пару минут назад.

Эллей также потускнел.

Дед Мага глубоко вздохнул и задумчиво постучал пальцами по своему пневмо-посоху.

Баба Катя цокнула, стиснув зубы, развела руками и двинулась к двери.

– Давай, Нелей. Не знаю, какие тут слова вам сказать. Крепитесь, мужики, чай не бабы.

С этой фразой старушка покинула нас.

Остались мы наедине с гробовой тишиной и солоноватым привкусом на губах.

– Усаживайтесь, кому где угодно. Сейчас шлемы выдам, и погрузимся в воспоминания Деда Маги.

Пока каждый выбирает себе место и устраивается поудобнее, за мной – раздача виртуальных шлемов. К-196. В этой пещере более продвинутая версия Нейропсихологической Адептизации.

По сравнению с К-195 – картинка четче, реалистичнее. Арт Дефектов куда меньше. Но и предназначена лишь на пару-тройку людей одновременно… Как оказалось, модель, что мы использовали для тренировок и обучения – тоже не сильно рассчитана на множество. Кто ж знал…

Два постукивания об непримечательную выпуклость слева от двери – и вот. С потолка спускается отсек с шестью шлемами. Сегодня понадобится лишь четыре.

– Полагаю, помните, что нужно делать. На этот раз больно, честно, не будет. Это иные шлемы. Поудобнее.

– Как скажешь.

Гай, не произнеся больше ни слова, натянул выданный экземпляр шлема.

Как и Эллей.

Как и Мага.

Все молчат и ждут лишь меня.

Что ж…

На лежаке, на котором до этого располагалась Баба Катя, мягко.

– Единство. Начать Симуляцию. Репликация воспоминаний… Магомед. Четыре дня назад. Погребение и поминовение членов Семьи – Клэр, Джулс, Жаклин.

Произносить имена надобности не было. Но я должен был сказать их вслух. Для себя. Ради памяти. Хотя бы так смогу их почтить.

Шлем массирующим движением подстроился под форму головы. Без тугих ремней, шипов, нейро-провода или игл. Точнее, иглы есть… Но их миллионы. Настолько мелких, что не успеваешь заметить, как впиваясь черепную коробку, уже впрыскивают обезбол… К которому у меня все еще привыкание, и никакого эффекта. Не больно сейчас моим соратникам, но никак не мне.

Процедура проходит быстрее, загрузка мгновенно. Но боль без воздействия анальгетика… От множества игл – куда сильнее, чем от микро-провода и волокон.

Микровзрывы, микширование и шевеление игл. Глубоко. Отдает вибрацией в глаз. Только правый… На контрасте – еще неприятней и сложней адаптироваться к этой боли.

Единственный плюс – все длится секунды.

Обычно.

Редко использую эту модель, надобности особой нет… Но все обычно происходило в мгновение ока. А сейчас – боль не уходит.

И самое страшное – я вижу сквозь шлем.

Виртуальная картинка до сих пор не выстроилась. Нет никакой поминальной процессии, чистого или хмурого неба, земли.

До сих пор – та же пещера. И я вижу сквозь шлем.

Вот он, Эллей. Вот он, Гай. Деда Мага.

И Минотавр.

И он смотрит прямиком на меня. Изучает.

Нет сомнения: в этот раз чудище, что раньше беспокойно ходило по кромке сознания, без цели и натиска – теперь рассматривает меня, на лежаке.

Потолок тут – куда меньше тройки метров. Но я вижу отчетливо Его. От низа – до самой верхушки. Копыто – размером с меня. Туловище, голова – уходят на второй и третий этажи. Которые я тоже вижу насквозь.

И эта Тварь смотрит на меня сверху вниз своими глазами, залитыми чернью. Беззвучно.

Дубина с кровавой бороздой шатается вправо-влево, вместе с дыханием Зверя.

Твою ж мать…

Картинка исчезла.

Мрак. Чернота. Зеленый просвет. Ослепляющий лазер из света.

Симуляция, наконец, прогрузилась…

Минотавра поблизости нет.

Я, Эллей, Гай и Мага стоим в стороне от Иоланы и Дии. Еще одного Магомеда. Иллюзии, призрака прошлого, чью запись воспоминаний мы наблюдаем.

Рядом Отец, Катя и… Не пойму. Несколько мутных пятен, фигуры во мгле.

Оно и понятно – эти люди Магомеду не близкие. Никто и ничто. Он их не запомнил и не придал им значения.

Что действительно важно, и четко горит в зелени света – его мертвые дети.

Жаклин…

– Любезный лорд, позвольте искреннейше поблагодарить…

Ее вежливый тон и мягкий голос проехали товарняком из правого уха в левое эхом.

Джулс…

– Скоро лучше? Стать лучше?

– Да. Довольно быстро. Как тебя зовут?

– Джулс. Дядя Дии. Брат Иоланы.

Мои слова звучат громом в ответ на отголосок прошлого, запинания юноши с благой надеждой и высоким голосом.

Клэр…

– Простительно. У нас тут нас тоже не особо понимают. Я Клара. Можно просто – Клэр. Или Эклер, как вам удобнее…

Клара… Я даже не смог запомнить ее верного имени. Просто Клэр… Эклер. А ныне – никто. Бездыханное тело в белых одеждах.

Зеленый лазер пронесся стеной сверху вниз и исчез. Вместо него наконец обрисовалась архитектура пейзажей.

Три тела, завернутые в белые ткани. Лежат на примятой длинной траве поляны из злаков и сиреневых цветков.

Люпины… Поляна люпинов. Я не прав. Обман Симуляции. Неточность. Не сиреневые. Белые, желтые, розовые, красные, пурпурные и голубые… Цветов тут бесчисленно много.

Я знаю это место. Эту поляну… Здесь я играл с Геной в салки, смеялся, пил и плясал. В детстве и юности.

А сейчас – здесь хоронят троих.

Воздух наполнился горьким запахом тлена и непередаваемой скорби. Запах настолько реальный…

Горстка выживших собралась вокруг. Смутные образы обрели очертания. Я не прав. Дело не в памяти Деда. Их лица скрыты за самодельными масками из кожи, металла. Маски, созданные из переработанных материалов, покрывают лица тех, кто пришел проводить усопших в их последний, самый значимый для остающихся жить путь. Маски отражают таинственность и неопределенность нового мира, в котором оказались живущие.

Я знаю обряд. Его придерживаются очень многие в нашей общине.

И еще один просчет Симуляции. Для Магомеда, естественно, нет никаких масок ни на Отце, ни на близких знакомых или семье. Ни на нем самом. Но я знаю – они сейчас в масках. На похоронах все члены семьи и друзья надевают маски, изображающие духов и предков, чтобы защитить душу умершего от злых сил или демонов. Такого традиция Нового Мира.

Вокруг места захоронения развеваются тканевые ленты, насаженные на палки и ветки деревьев. Тоже белые. Символ связи между миром живых и ушедшими.

Традиционные воздушные змеи, символизирующие души ушедших, парят высоко в воздухе. Три. Они разноцветные. Заготовленные задолго до рокового момента. Каждый делает себе Змея сам, еще при жизни, в детстве, и хранит до конца. До конца, который приходит внезапно и столь неприятно. Одно из первых творений и частичка его сотворивших. Яркие цвета пронзают серое небо, напоминая о жизни, полной ярких моментов.

Каждый здесь в белых одеждах. Белый… Чистота и светлое будущее для ушедших.

Под аккомпанемент мистической музыки, созданной из звуков ветра и лона природы, прощальный обряд начался.

Старейшина. Главный. Мудрец. Кто-то, кто стал свидетелем смерти – должен начинать погребальный обряд.

Отец…

Он начал зачитывать молитву на древнем, неизвестном мне языке. Слова его эхом разносятся по руинам вокруг.

Скорбящие взяли в руки длинные шесты с прикрепленными к ним воздушными змеями. Эти Змеи – уже рукоделье живых. Выживших. Переживших тех, кто почил. Сделаны на скорую руку, за день до погребения. Из лоскутков ткани и обломков. Все такие же яркие, броские цвета контрастируют с мрачным пейзажем.

Отец поджег специальный фитиль, уходивший вглубь его змея. Горячий воздух наполнил внутренность, заставляя подниматься в небо. Два других змея быстро последовали за первым, взмывая все выше и выше. Еще один, и еще.

Небо, столь нетипично серое и тучное для этого времени года, наполнилось красками. В гору невдалеке ударила молния.

Все отпустили свои шесты, поджигая фитиль. И змеи полетели над разрушенным городом, унося с собой души умерших. Ветер подхватил их и понес на восток, к далеким горам, где вновь вспыхнула молния.

Мага с семьей и остальные наблюдали, как змеи один за другим исчезают из виду, начиная потихоньку сгорать, пепелеть… Но где-то там. Вдалеке. Уже непостижимые взору собравшихся.

Они знают. Знаем теперь также и мы. Я, Эллей, Гай.

Гай и Эллей… Слезы текут, губы дрожат.

Отец семейства упал на колени и громко заплакал. Сын присоединился к отцу.

Эту часть ритуала… Я вижу впервые.

Рвут на себе одежду, чтобы выразить свое горе. Также поступают и Мага «из прошлого», Иолана и Дия.

Дедушка Мага, что вызвался стать проводником в это угрюмое прошлое, стоял тихо. В глазах блестела печаль. Безмолвная скорбь. Без капли слезинки.

Второй раз хоронить своих любимых детей – он порешил чуть иначе.

Души погибших теперь свободны и отправляются в мир иной. Чем бы он ни был. Тартар, Чистилище, Рай, Перерождение, Единение с Космосом.

Заблаговременно уже вырыты три неглубокие могилы. Судя по земле под ногтями Семьи – собственноручно. Осторожно люди в масках опустили в ямы тела. Земля засыпала их останки, и выжившие положили на каждую могилу по камню.

Плач прекратился.

Все стояли в тишине, размышляя о потерянных жизнях и о том, как дальше продолжать свою жизнь в этом суровом новом мире без Них. Ветер стих, и единственным звуком, нарушающим тишину, оставался шелест листьев на уцелевших среди развалин деревьях. Поминающие развернулись и медленно пошли прочь, оставляя позади три могилы и развевающиеся на ветру белые ленты – напоминание о хрупкости жизни. И о надежде, которая продолжает жить даже в самом темном из времен в каждом из нас.

Глава 15

Последний день на Земле Обетованной

– Ты готов?

– Фатих, я не выгляжу глупо?

– Немного. Но это даже забавно!

– Хна… Серьезно…

– Желание невесты – закон!

– Да, да… Только я думал, ты мне знак какой нарисуешь на лбу и руке, да и все.

– Так что – тебе не нравится?

– Всё! Всё тело, ё-моё!

– Къына геджеси, брат!

– Я читал о ритуале. Мизинец! Ладонь от силы! Но не всего жениха, Фата!

– Решил посильнее от сглаза и злых духов тебя уберечь.

Фатих истерично рассмеялся. Точно, он это нарочно…

– Ночь Хны не предполагает с ног до головы меня покрывать узорами. Особенно, пока я сплю!

– Да ладно тебе, круто ж получилось!

Все лицо в узорах различных форм и размеров. Фатих, привыкший не спать по ночам – потрудился на славу. Руки, ноги…

– Ты совсем охренел⁈

– Ну, пусть невеста порадуется брачной ночи!

– Псих.

– Братишка, ягодички твои еще никогда не смотрелись более сексуально!

– Ну… Спасибо, что ли?

– На здоровье! А так, между нами: нечего вырубаться было с закатом после.

– Ты помни, я только из комы выкарабкался и вчера весь день бродил по делам.

– Ага… Выходи уже давай из толчка!

Мда… Из всех церемоний и ритуалов, по итогу, Кристина сочинила свою креативную смесь венчания. И первый этап подготовки, что невесту и друзья, и родные обмалевывают хной. Целый процесс. Только захотела, чтобы и я поучаствовал, прочувствовал момент и порадовался. Что ж, мои друзья постарались на славу.

Пора на выход. Красавчик ты, Нэл – ничего не попишешь!

Этот домик, в котором живу уже несколько лет с Кристиной на пару – миленький, по ее словам. По мне – так такой же, как остальные… Собственно, милая-любимая и выбирала, куда бы нам съехаться. По мне – так без разницы. Вид вот – красивый, и ладно…

Внешне постройка сохранила свой очаровательный фасад, шарм прошлого, но внутри уже давно, задолго до Апокалипсиса, претерпела поразительную трансформацию. Практически уверен, что изначально ветхое здание из белого камня не имело такого убранства. Стены увешаны голографическими проекциями, отображающими фотографии из сети Единства, картины Ван Гога, Васнецова и прочих мэтров искусства.

Интеллектуальная система освещения чутко реагирует на малейшее движения, к голосу прибегать нет нужды. Создает идеальную атмосферу для каждого момента жизни внутри, будь то ужин, завтрак, дурака-валяние или вечер романтики. Как оно это делает – я без понятия. А так хотелось бы научится создавать нечто подобное… Хоть что-то. Разобраться пытался по схемам и урокам, но понял – тщетно. Без умелых рук, и не одних – систему такую мне не создать. Утром мягкий свет пробуждает, имитируя восход солнца, что находится за скалами. Вечером освещение становится более теплым и приглушенным.

В гостиной – камин. Как и во многих других домишках. Под зиму – вполне пригождается, хотя климат с изобретениями прошлого контролируется Единством. До сих пор… Автономные устройства продолжают свою неустанную робо-работу. Незнамо где… Под землей, в Заполярье? Такого факта в общей базе знаний почему-то так и не нашел за все годы.

Сейчас камин горит и потрескивает, хотя в нем и нет нужды. Чисто эстетическая разве… И шашлык.

– Гена додумался ночью его там пожарить. Прикинь⁈

– Браво! Фатих, как ты-то умудрился подняться и не проспать⁈

– Мой секрет прост – я не ложился!

– Эээ, а как ты собираешься завтра отчаливать?

– Будет же еще целый день на подрыхнуть!

– А сборы?

– А мне ничего, кроме вашей компании, сильно не нужно. Так, запихаю, что на глаз попадется перед самым отъездом.

– Понятно. Ну что? Разбудим засонь?

Гена, блондинчик с легкой щетиной, валяется прямо на ковре, рядом с грязной тарелкой и полупустым фужером. Огонь отбрасывает на него уютный оранжевый свет.

На разложенном диване расположился Антон. Так и заснул, звездочкой распластавшись на полматраса. Низкорослый рыжий мужик, но вот умеет же место занять. Уснул с джойстиком в одной руке. Напротив – экран выбора персонажа в игре…

– Единство, поставь музыку пободрее. Зажигательный рок.

– Секунду, Нелей.

Негромкая музыка заиграла, дабы не разбудить нежно-спящих.

– Единство – у нас подъем. Давай повышай децибелы!

Вот. Теперь другое дело!

– Что-о…

Спавший на ковре Генка, чуть помладше меня, подскочил, как ошарашенный.

– Доброе утро! Проснись и пой!

– Нэл… Ну ёклмн…

– Нам за невестой идти через полчаса. И так уж поспали.

– Крис… А… Точно…

– Точно, точно. Давай, оклемайся.

А вот Антон признаков пробуждения не подавал. Только храпанул и перевернулся, завернувшись в одеяло…

– Фата, Ген – будите тело. Я пока сварганю нам завтрак.