Текст книги "Травоядный. Том II (СИ)"

Автор книги: Лев Белин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 6
Марк Авелий

Его кулак влетел в меня, руки втемяшились в лицо под давлением удара! Спиной я приложился в стену, но голову удержать сумел. Он тут же отправил другую руку ко мне, громадную, будто медвежью лапу.

Медленно! Я пустил энергию по каналам, по связкам и мышцам, тем, что помогали в движении и гибкости. Кулак приближался, но я пригнулся, скользнул по полу, словно хорёк. Он дёрнул другую руку вбок, пытаясь схватить меня, но я выставил ногу за его и одним ловким движением оказался за его спиной.

Я отправил всё, что было, в мышцы спины и ног, немного в руки. Обволок энергией позвоночник, укрепляя, и замкнул руки вокруг его живота.

– ААА-АРХ!!! – от натуги закричал я.

И дёрнул громадное тело вверх, почувствовал баланс и опрокинулся назад, изгибая спину. Позвоночник трещал от веса, ноги дрожали! Но тело гигантского зайца по дуге отправилось прямиком в каменный пол!

Ба-бам! Всё вокруг сотряслось! Зайцы отскочили в стороны! А мой противник лежал на хладном камне с раскроенной черепушкой в судорожных конвульсиях! Я, не теряя ни секунды, перевалился вбок, вскочил и занял угол, готовясь к новому нападению. Их было много, но в углу меня смогут одновременно атаковать не больше двух!

– Давайте, животные, нападайте! – крикнул я, ведомый буйством крови и адреналина.

– Герх! – вскрикнула какая-то зайчиха с оторванным ухом и перевязанной головой, бросившись к амбалу, – Ты убил его! Герх! Нет!

– Я лишь ответил на его не самое радушное приветствие! – ответил я, сжимая кулаки.

– Нет! Герх! Герх! – продолжала она, по её щекам текли слёзы, а из-под балахона выпирал живот.

«Беременная… Б**ть! Этого ещё не хватало!» – подумал я, опуская руки, другие смотрели на меня с опаской, – «Похоже, они не слишком хотят оказаться на месте Герха».

Всё ещё начеку, я медленно пошёл к громиле.

– Уйди! Не подходи к нему! – кричала женщина.

– Да заткнись ты! Он первым напал! И не будет с ним ничего! – крикнул я, – Поднимите ему ноги, это увеличит приток крови к мозгу. И перевяжите голову, тряпок тут много. У него максимум сотрясение, шея выглядит нормально, не сломана.

Они посмотрели на меня с сомнением, но затем один, со странно-золотистыми глазами, подошёл и приподнял ноги, а другой, с короткими ушами, принялся перевязывать голову.

«Странная картина выходит… – подумал я, смотря на этих четверых, – Каждый из них сильно отличался от общей массы зайцев. И очень напоминает мне… Декса, Литу, Алема и Фирса».

– Зачем он вообще на меня кинулся? Я его даже не знаю! – бросил я.

Заговорил тот, что с золотистыми глазами, взгляд у него был пронзительный, а голос до жути ровный и спокойный, почти равнодушный:

– Мы еле выжили на арене. Нас заставили сражаться. С копытными. Буйволиды. Олениды. Зубриды. Сайгакиды. Много. Разные, – он говорил обрывисто, делая паузу перед каждым предложением, – Наместник сказал. Оружие нам не давать. Благодарить за это. Доблестного зайцида – Декса.

Тут влез короткоухий, с высоким, визгливым голосом:

– Из-за тебя, мать твою, нам пришлось отбирать оружие! Голыми, сука, руками! Ублюдок, мразь! – с подёргивающимся глазом бросался он.

Кулаки сжались, я сделал шаг. Позволять так с собой разговаривать я не намерен! Они быстро узнают, кто в доме папочка!

Но золотоглавый встал, рукой преградил путь и сказал:

– Дудок. Говорит так. Не злись. Всегда так говорит. Поверь. Не со зла.

«Что за цирк уродов? – подумал я, – Один говорит будто слабоумный, другой кидается оскорблениями через слово. Беременная и косоглазый гигант. Неужели мы для остальных также выглядели?»

Но думать об этом было уже бессмысленно. Из всего барака осталась лишь Риса. Которую я ни разу и не видел. А этих всех сходу настроили против меня. Не очень удачное стечение обстоятельств. В любом случае, мне стоит завести тут парочку соратников. Если я планирую сбежать, то лишь моих сил может не хватить.

«Только теперь я не позволю выкручивать мне яйца. Они только средство, не друзья, товарищи или какое прочее дерьмо. Расходный матерью, не более, – я неожиданно усмехнулся, – Рассуждаю как хищники. Хороший знак, если я хочу выжить».

Великана оттащили на тряпьё, а я убрался в другую часть камеры, прихватив себе пару одеял. Остальные кучкались, жались друг к другу. Они иначе не могли. Такова была их сущность. Их восприятие мира. Я их не винил, даже того громилу. Их заставили сражаться, и сразу же урезали шансы, обвинив при этом меня. Так что, их реакция естественна.

В коридоре послышались звуки. Сейчас, наверное, уже должно было темнеть. Да и бои должны были закончиться. Звуков с арены сюда не доносилось, так что я мог лишь гадать, сколько прошло боёв. Но предполагал, что выживших осталось не более половины.

«Всего семь дней… Мне нужно сбежать раньше, и постараться не умереть, – подумал я, – Черныш, что думаешь?»

«Думаю, бежать будет не просто» – его голос теперь стал куда чётче, без обрывков.

«Смотрю, теперь ты можешь нормально говорить и отвечать, когда надо» – подумал я.

«Энергии теперь достаточно для этого. И я буду отвечать, когда сам посчитаю нужным. Не забывай, ты обещал мне» – ответил он.

«Помню, помню. Я держу обещания, как ты заметил»

«Жаль только, не до конца…» – ехидно заметил он.

«Хотя, думаю, с твоим можно пренебречь» – также ехидно ответил я.

И тут же моё сердце сжалось, я заглянул внутрь и духовным зрением увидел, как чёрные дымные щупальца опоясывают бьющееся сердце. И сжимаются, медленно. Я схватился за грудь, тяжело задышал.

– Чего это с ним, нахер? – спросил короткоухий с другого конца камеры.

– Сейчас проверю, – ответил золотоглазый.

«Черныш, отпусти!» – мысленно рявкнул я.

«Тебе, Марк, со мной лучше так не шутить», – проговорил он.

«Понял я, ублюдок! Отпускай!» – кричал я, содрогаясь от боли.

Сознание застелило тёмной пеленой, всё рассеялось, и я провалился в небытие.

В следующий миг я уже стоял на пыльной дороге, поросшей колючими кустарниками. Кожу покалывал влажный холод, слышался стрекот цикад.

«Что это? Воспоминание? Марка? – подумал я, не управляя телом, неспособный даже повернуть голову, – Тело ощущается иначе. Да, это не Декс».

Перед мной высился двухэтажный трактир с кричащей вывеской «Жареный олух». В руке я держал кожаную котомку, лёгкую. Другая рука лежала на рукояти кинжала на поясе, недорогом, не вызывающим внимания.

«Это… было, когда я сбежал… – постепенно понимал я, – Подальше от влияния Тихой смерти, подальше от отца, – гнев неожиданно сдавил скулы, сердце забилось чаще. Позабытые чувства нахлынули с новой силой, – Больно… Какая… злоба…»

Ноги задвигались, я пошёл к дверям. Внутри трактир оказался забит чуть ли не под завязку. Деревянные столы полнились едой и питьём. Стояла вонь табака, смолы и гари, пота и хмеля. Я неосознанно скривился и направился к единственному свободному месту за стойкой. Уселся, кинул котомку под ноги.

– Вина и еды, – сказал я шипяще, так, будто весь мир мой враг.

Лысый трактирщик, грузный мужик в заляпанном фартуке, одарил меня небрежным взглядом и бросил всё так же небрежно:

– Деньги вперёд! Похлёбка три медных, вино ещё две! – и тут же принялся продолжать протирать грязной тряпкой кружки.

Я выудил из-за пазухи несколько монет, точнее, ровно шесть. И положил на деревянную стойку, покрытую пятнами от вина и еды. Но трактирщик не забрал их, только взглянул краем глаза и отвёл глаза. Я видел, как он небрежно качнул лысой башкой. И я тут же отправил Эфир по венам, напитывая тело, разгоняя рефлексы, создавая последовательные связи и реакции в мозгу. Каждая шаблонно записывала ответное действие на определённо явление, чтобы тело реагировало быстрее мозга.

– Мне нужна работа, – сказал я, пока рука аккуратно ползла к сумке на бедре.

– Что за работа? У нас тут не Гильдия трудящихся. Тебе в город надо, малец! – ответил он, и я услышал, как скрипят половицы за спиной.

«Двое? Нет, трое, – слышал я его мысли как свои. Эм, они же и были моими, – Хотите поживиться моим барахлом? Удачи».

– В Гильдии нужную работу мне не дадут. Я владею Телесным искусством в ранге Олова, – обозначил свою силу я, но тени за спиной не рассеялись.

– Ух, Юпитерец! Так тебе примаком к каменщикам! Там такие нужны! – с ухмылкой бросил лысый, и таверна наполнилась смехом.

– Малый, мы можем помочь тебе, ношу облегчить, – услышал я за спиной, – Не интерес.?

Марк, то есть я, продолжения не дослушал. Рука выхватила кинжал и с разворота прижала его к горлу щербатого мужика, даже не поцарапав кожи, но при этом её касаясь. А другая вспорхнула высоко вверх, держа Средний Огнекамень.

Трактир тут же стих, мужики вытаращили глаза, боясь двинуться. Этого алхимического камня достаточно, чтобы испепелить в адском пламене весь трактир и каждого его обитателя. Суровый страх выступил на жестоких лицах. Тут были сплошь разбойники, наёмники и прочий сброд. Каждый из них не раз встречался лицом к лицу со смертью, но погибнуть в огненных муках никто не хотел.

– Начнём заново! – бросил я с высокомерной ухмылкой, – Моё имя Марк Аделий! Каждый, кто попытается забрать моё, сдохнет в муках! Это обещание, не угроза! А обещания я держу всегда! – Я облизнул иссушенные губы, выхватил кружку с вином у одного из прихвостней щербатого и принялся из неё пить.

Тот, похоже, решил, что вот он шанс, дёрнул рукой к своему ножу. Фьють! Одним движением, даже не допив вина, я рассёк ему горлу, и фонтан крови изрыгнулся на пол и его светлую льняную рубаху.

– Арк-х! Ар-х! – доносилось из его рта, пока он умирал от заливающей лёгкие крови.

– Он мёртв, – пояснил я, смотря на труп под ногами, а затем поднял глаза и обвёл им всех присутствующих, – Каждый, кто хочет составить ему компанию, может пригласить меня на улицу. А то, – я посмотрел через плечо, – С трактирщиком отношения лучше не портить, не так ли?

Тот кивнул. Я убрал Огнекамень и опустил кинжал, мазнул взглядом по тем двум стоящим рядом, и встретил осознание, что я им не по зубам, пусть и без страха.

– Вам лучше убрать его, а то в следующий раз не пустят!

По залу прокатились неловкие смешки, а они подхватили неудачника подмышки и потащили к выходу.

Я занял своё место за стойкой, на которой уже исчезли монеты, осталась только одна лишняя. И рядом с ней дымилась похлёбка, и до краёв наполненная кружка с вином.

– Ты дал на одну больше, – сказал трактирщик.

– За уборку.

Он кивнул, прикрыл монетку ладонью и сгрёб в другую.

– Похоже, ты и вправду неплохой работник, – сказал он и приблизился, – Есть тут один парень, ищет кое-кого для весьма сомнительной работёнки.

– Слушаю.

– Он желает смерти одного Земного алхимика, тот держит лавку в Вайсе и…

Ведение принялось рассеиваться, тускнеть. Пока совсем не растаяло.

«Алхимия… что-то новенькое…» – подумал я, отметив, что давненько ко мне не являлись воспоминания Марка.

Черныш рассеял дымную энергию, и она растеклась по телу, а боль отступила. Я распластался по полу и подумал, что скверно не иметь власти над телом. Декс, притаившийся где-то в глубине, Черныш, способный манипулировать моей энергией. Чем же я это всё заслужил? И как мне от этого избавиться?

«Выполни обещание, не более…» – ответил Черныш.

Великолепно! Я теперь даже подумать тайком не могу!

Неожиданно надо мной показался заяц, тот, золотоглазый, со странной манерой речи. Он рассматривал меня так же бесстрастно, как и разговаривал.

– Ты как? – спросил он.

– Беспокоишься или интересуешься? – спросил колко я.

– Интересуюсь. Ты мне никто. И даже хуже.

Ну, по крайней мере честно.

– Зачем тогда спрашиваешь?

– Ты можешь быть полезен, – всё также спокойно ответил он, – Я знаю. Ты силён. Видел. Слышал. О тебе говорят.

– Значит, я таки обрёл популярность. Спасибо маме, папе… – начал я, но он меня перебил.

– Оставь. Ты всё понимаешь. Один не выживешь. Не победишь.

– Уверен, до этого же как-то справлялся, – с улыбкой сказал я.

– Нас было семьдесят. Сколько осталось. Видишь сам, – пожав плечами, ответил он, – Один раз ты смог сбежать. Сможешь и второй.

– Какая невероятно безосновательная вера в совершенно незнакомого зайца, – сказал я, но подумал, что контакт пошёл, – И что обо мне говорят?

– Это не важно. Важнее. Что ты можешь сказать о себе? – спросил он и сконфузился, довольно интересный заяц, – Отвечу после того, как ответишь ты на мой вопрос.

– Задавай.

– Вы ведь вместе с матерщинником, громилой и беременной с самого детства?

– Всё верно.

– Лет семь вам было примерно столько. Помните что-нибудь до этого?

Он задумался, веко его немного дрогнуло, наконец на лице отобразилось хоть что-то.

– Нет, они тоже. Мы уже говорили. Об этом.

«Вот оно как. Значит, обезьян и над ними поработал, – понял я, – Отлично. Просто замечательно! Это значит, что они как минимум сильнее остальных. И у них могут быть интересные способности, как у Алема или Литы, – я всмотрелся в его ясные золотистые глаза, – Но он мне не расскажет. Пока не расскажет. Но мне нужно склонить их на свою сторону. А тут он сам в капкан бежит».

– Как ты сбежал? – спросил он.

Я решил, что утаивать нечего уже не следует. Хищникам всё уже известно благодаря усилиям Михаэля. А мне это может весьма повысить репутацию и шансы на… хм… Они с каждым боем будут становиться всё сильнее и сильнее. А до пробуждения сила куда лучше отражается на общей мощи, как я понял.

«Ха-ха-ха! Я придумал! Чертовски дерьмовый вариант! Мне нравится! – рассмеялся я про себя, хотя на лице не отразилось и улыбки в глазах, – Мятеж! Чёртов мятеж! Других зайцев уже должны были вернуть в бараки. Эти уже должны были понять принцип энергии и её поглощения, как и осознать, что они не более чем корм. С небольшой, сильной группой мы вполне можем пробиться. А ещё лучше, если будет несколько отвлекающих, в расход» – быстро обретали очертания образы плана.

– Ну что, зайки? Пришли в себя? – послышался грубый голос надзирателя.

Я приподнялся на локтях и увидел, как из темноты выходят восемь хищников в стандартной средней броне. Тигриды, львиды, пара волков и рысь. Они с улыбками смотрели на невольников сквозь прутья, будто коллекционер, наблюдающий за бабочками. В их глазах плясали искры, и один потирал пах.

Уже пришли, значит, не только гиениды и Рихан не брезгуют подобным.

– Сегодня некоторым из вас придётся ещё поработать! – бросил он и махнул головой.

Волк пошёл отпирать дверь.

– Та-а-к! Один, два, четыре! Ну что ж такое! – воскликнул он обижено.

– Кому-то придётся поработать за двоих! – вторил ему львид с скудной гривой.

– Ха-ха-ха! – разразились смехом остальные.

– Перн, Зит, помогите Лексу! Тащите сюда заячьи попки! – приказал тигрид, несомненно, являющийся главным среди них.

Я начал вставать, а золотоглазый положил мне руку на плечо.

– Не двигайся. Будет хуже. – сказал он.

– Какой умный зайчик! Верно, Наирины ублюдки, только попробуйте! Тут же шейки переломаем! – проревел с омерзительной улыбкой тигрид.

«Да я и не планировал лезть, – подумал я, – Но теперь я обрёл более чёткие очертания плана, – с радостью отметил я, – И эти несчастные женщины мне в этом помогут».

В это время волк и рысь вытаскивали зайчих из камеры, никто не сопротивлялся. Даже беременная, вся в слезах и соплях, шла наружу. Думается мне, если бы громила был в себе, им бы это так просто не далось. Только последняя, весьма симпатичная для зайчихи женщина, хваталась за грузного зайца со горизонтальным шрамом на морде.

– Нет! Прошу! Не надо! – кричала она.

– Умоляю вас! Я сделаю всё что угодно! Не надо, не трожьте её! – кричал он.

А в это время все отвели взгляды, спрятали глаза. Только я и золотоглазый смотрели на развернувшуюся драму. Как бы ни были жестоки законы этого мира, я не могу к этому привыкнуть. Я далеко не добрый парень, но это просто… слишком. Но сейчас лезть в это дерьмо сродни самоубийству. Я легко подавил в себе желание вступиться за эту несчастную, её боль не станет причиной моей гибели.

«Но вас, доблестные хищники, я запомнил», – подумал я, всматриваясь в их морды.

– Долго ещё будешь возиться? – спросил тигрид.

– Да съ***сь ты уже! – рявкнул волкид и со всего маху саданул зайца по голове, так что та аж вывернулась, а руки выпустили возлюбленную. – Наконец-то!

Он пытался встать, моргал, не мог прийти в себя. Ноги его не слушались, руки хватались за воздух. Но продолжал попытки, хлопая ртом, словно рыба.

– Эй, Лекс.

– Чего? – отозвался волкид, волочивший зайчиху.

– Возьми его с собой. Пусть смотрит, как я с ней играю, – с жуткой гримасой сказал тигрид.

«Вот же мразь. Что он, что Рихан. Каждый из них упивается своей ничтожной силой и властью, – думал я, сжимая кулаки, – Она разъедает их мозг, стирает жалость и сострадание… Вот что делает сила, даже крохотная».

Рысь подхватила зайца и закинула на плечо, выходя из камеры.

– Через пару часиков вернём! Не скучайте, ха-ха! – сказал тигрид, – Закрывай их!

И тут зашевелился громила.

– Что тут.? – он разлепил глаза, – Происходит.?

И я видел, как его глаза встретились с взглядом беременной зайчихи. Как гигантские ручища раздулись, каждая вена выступила на теле. А на лицо забралась маска… истинной ярости, бога гнева.

– Похоже. Сегодня не их день. – сказал золотоглазый и выпустил когти.

– Ну, еб*ть, вам хана! – бросил короткоухий, и у него в руках откуда-то появился нож.

– Закрывай! – крикнул тигрид, словно почувствовав грядущее.

– АААААА-ААА!!! – пространство разорвал яростный рёв, неспособный принадлежать зайцу.

Интерлюдия

– Фух.! – выдохнула Санрея, утирая лоб, хотя её тело было сухо и всё необходимое перетаскивал Дружок.

За несколько недель площадка на вершине её личной каменной ладьи кардинально изменилась. Вынесено было практически всё, стояли лишь два каменных саркофага со сложной системой трубок, ёмкостей и бочек. Ей пришлось потрудиться на славу ради Марка! Но ради любимого ей было нечего не жалко!

– Думаю, мы можем приступать, Дружок! Все защитные чары установлены, ловушки готовы к бою! Теперь это место ещё более невидимо и неслышимо, нечуемо и вообще…! Я молодец! – с гордостью проговорила она, никогда не страдая от излишней скромности.

– Хозяйка молодец! Молодец! – прогавкал громадный мужчина.

Санрея с нежностью своих блёклых, пустых, как мёртвой рыбины глаз посмотрела на него. Подошла и почесала того за ухом, да так, что он заколотил по полу ножищей и присыкнул в штаны от удовольствия! Хороший мальчик! Хозяйку любит! Хозяйку не оставит!

– Не то, что этот чёртов Марк! Урод, тварь, подлец! – кричала она, – Но… такой… милашка! Ах… – томно прошептала она, что Дружок аж закрыл лицо руками.

Её бледное лицо разгорячилось, дыхание участилось! Руки скользнули вдоль платья! Пальцы подрагивали, когда она представляла его… с ней, вместе! Преисполненные похотью, грязными играми мужчины и женщины! Без стыда, лишь сплошное животное наслаждение!

– Ох, не время… совсем не время, – проговорила она и с трудом убрала руки, – Нужно начинать!

– Начинать! – вторил ей дружок.

Санрея считалась в некоторых кругах гениальным алхимиком, и в то же время не менее безумным. Но для Земного алхимического искусства безумие не считалось пороком. Наоборот! Чем необычней, страннее, импульсивней был алхимик этого направления, тем ценнее были его зелья, снадобья и предметы. И это даже не домыслы! А известная статистика! И Санрея в ранге Меди была самой молодой. Притом, когда от неё требовалось, она без труда могла бы соперничать в мастерстве с Золотыми! А сейчас она, казалось бы, превзошла любого из них!

– Жила грифона, глаз горгоны… перо мантикоры и сердце гомункула… – с тоской проговаривала она, смотря на небольшую склянку в руках, – Золото, ртуть и сапфир, пыль небесного камня и вода с Первой горы… – на глазах у неё навернулись слёзы.

Но она тут же смахнула их и прошла к небольшому постаменту, державшего на себе обычную деревянную бадью, именно ту, в которой она мылась сама и мыла Дружка… И так хотела бы помыть Марка… Рука её, вся покрытая круговыми швами, вытянула склянку, и жидкость, словно отталкивающая пространство, потекла вниз куда медленнее, чем должно. Она была похожа на ртуть – не твёрдая, ни жидкая; на кристальную родниковую воду, блестящую на свету, и на чёрную кровь земли, что способна сжигать города; пары летели вверх и стелились по полу. Это зелье. Будто не должно было существовать, не могло быть создано. Но только не для Санреи.

– Марк, мы скоро встретимся, – с улыбкой проговорила она, – Ты ведь обещал жениться на мне…

– Не обещал.! – бросил дружок.

Красивое личико Санреи исказилось в гримасе гнева! Склянка опустела, и она с маху разбила её об пол!

– Заткнись, чёртова псина! Марк меня любит! Я убью тебя! Скину с этой грёбаной крыши! – завизжала она, а дружок тут же сник, заскулил, пряча лицо и глаза.

– Не на-а-а-а-до… Х-о-о-озяйка, про-о-ошу… – запинаясь, покрытый слезами жалобно скулил он.

Санрея подошла к нему, он сжался сильнее, будто побитый пёс. Она опустилась на колени и обняла его.

– Нечего, Дружок, ты ещё привыкнешь к папочке, – сказала она, и он вздрогнул, но нечего не ответил, – Пойдём. Пора.

Она встала, он смотрел на неё. Её руки приподняли плечики льняного платья, и оно соскользнуло на пол, обнажая тело. Спина полниться шрамами от плети и грубыми швами, большими и широкими. Они текли словно реки, ниже к пояснице, по упругой бледной ягодице и по бархатным тонким ножкам, окутывая те, словно змеи.

У Дружка набухло внизу. Он вновь прикрыл лицо и прикусил губу до боли. Он не осознавал себя человеком, также как и не осознавал псом. Он застыл где-то на грани. И больше всего он не мог представить себя… равным ей.

– Занимай своё место, – сказала она и небрежно махнула на левый саркофаг, – Наши души отправятся к Марку, но неизвестно как далеко к нему и в какие оболочки. А души владельцев отправятся в наши, – объясняла она, пока не села на холодный камень саркофага, – Ах.! – вскрикнула она и поёжилась, медленно легла в него, – Нас законсервирует, как огурцы в бочки, мы сможем вернуться обратно, – отчеканила она, в её голосе слышался редкий страх и лёгкое возбуждение.

Дружок стянул с себя мешковатые одежды, скинул башмаки и пошёл к саркофагу. Он был воистину громаден. Прежний владелец тела был известен увлечениями Тёмным алхимическим искусством, улучшая и улучшая своё тело. Многие органы, кости и даже кровь в теле давно не были теми, что достались с рождения. Теперь это было нечто совсем иное. Собственно, как и любой практикующий Тёмное искусство. Радовало лишь, что со смертью прежнего владельца умер и тёмный Эфир в нём. Лишь поэтому Санрея вместе с питомцем до сих пор не на костре инквизиции.

– Готов? – дрожащим голосом спросила она.

– Да, – ответил он, ложась в углубление камня, в несколько раз большее, чем у хозяйки.

Она взялась за рубильник над головой, он должен был активировать сложную систему труб и клапанов, последовательно соединяя жидкости для бальзамирования, паралитик, консерватор и некоторые другие. Последовательность была основой алхимии.

– Всё будет хорошо, хозяйка, – прогавкал тихо Дружок.

– Да, всё будет хорошо, – ответила она с лёгкой улыбкой и дёрнула рычаг.

Жидкость побежала по трубам, механизм выпустил лоскут ткани со следом души Марка в бадью с зельем, которому Санрея дала название «Несуществующая дорога». Система заработала, жидкости одна за другой полились в каменные саркофаги. Они задержали дыхание, но это было бессмысленно, сложный алхимический состав заползал в ноздри, втягивался в уши и другие отверстия, так, что Санрея с трудом сдерживала стоны. Её бросало в жар, бросало в холод. Глаза застелила жидкая пелена. Она хотела вздохнуть, но воздуха не было. Глаза закрывались от паралитика. Сердце замедляло бой.

Бам! Бам! Бам!

Бам!

Бам.

Свет в её глазах погас.

Тьма застелила мир.

«Почему… именно тьма является окончанием? А свет – началом? – подумала она, – Несправедливо… очень… Марк…»

* * *

Свет медленно расстелился перед ней. Не яркий, приглушённый. Багровый, мутный. Тело такое странное… Лёгкое. Мягкое. Она лежала. Мотнула головой вбок. Лёгкий красный балдахин прикрывал комнату, отделял её от поверхности кровати. Кровати? Она посмотрела вокруг. Действительно кровать. Мягкая, нежная, шёлковые простыни. Глаза скользнули по телу.

– А? – удивилась она, даже голос был совсем иной, более мягкий, чарующий, – Шерсть?

Всё её тело покрывала светлая шесть. Глаза с удивлением рассматривали грудь, на ней был лишь пушок, лёгкий, словно оперение птенца, почти незаметный. Но чем дальше, тем гуще становился блестящий, мягкий мех. Аккуратные, тонкие ножки не были похожи на человеческие. Ступни необычные, словно помесь кошачьих и людских.

– Лисичка… – прошептала она и улыбнулась, – Лисичка!

Она подняла к глазам руки, тонкие пальчики с острыми выкрашенными в голубой коготками. Санрея, словно всегда жила в этом теле, одним желанием выпустила когти, они удлинились.

– Коготки. Интересно, – проговаривала она.

Исследовав лицо, она обнаружила довольно большие лисьи уши, даже. Наверное, слишком. Тонкий носик и клыки, колючие плотные усики и лёгкую гриву. Пальцы досконально ощупывали череп, пока в голове у неё выстраивалась картина. Алхимики, особенно Земного искусства, отличались редкостным воображением и талантом к визуализации. Без этого толковых зелий не сваришь.

– Надбровные дуги расположены правильно, ощущается ворс бровей. Глаза расставлены узко, близко к человеческому стандарту, – анализировала она, – Череп верной формы, немного более плоский, но это обусловлено расположением ушных раковин, – она дёрнула носом, чувства приходили к ней постепенно, слух отставал, а вот обоняние восстанавливалось, – Масло чайного дерева… немного ванили. Мускатный орех и мелисса, кардамон, – слова продолжали складываться в образы, а образы в факты, – Бордель…

– Ты там подготовилась⁈ – услышала она незнакомый мужской голос, – Твоё время дорого стоит, так что постарайся закончить побыстрее! – проговорил он.

За балдахином виднелся силуэт, высокий, не полный. Лишь очертания. Она вновь дёрнула носом. Пахло псиной, мускусом… волком… Неожиданно поняла она и нахмурилась.

«Это тело и душа принадлежит лишь Марку! Я не позволю притронуться к нему! Никому!» – решила она и неосознанно выпустила когти.

Косматая, крепкая лапа отодвинула полупрозрачную ткань. Её глаза скользнули по жестокой волчьей морде с жёлтыми глазами и зрочками-точками. Тело мускулистое, виднелось несколько шрамов: шея, грудь у подмышки, бок. Воин, они не раз видела такие у Марка, и у тех трупов, что он ей приносил. Такие шрамы получают в бою с опытным противником. Взгляд продолжил путь, словно громадный волк уже не был в состоянии её заинтересовать. На стойки позади него стояла стойка, и меч в изогнутых кожаных ножнах.

«Восточный тип… Односторонний клинок. Быстрый, – подумала она, вспоминая, как ей об этом рассказывал Марк, – Марк… как мне не хватает твоего голоса» – в её глазах показалась нежность, мягкая страсть, граничащая с вожделением.

И волчара воспринял это как приглашение.

– Значит готова! – он оскалился грязной улыбкой и ухватился за свой агрегат, массируя тот рукой, дёргая туда-сюда.

Хитрое лицо Санреи тут же скривилось, на нём отразились все оттенки отвращения.

– Мерзость… – прошипела она неосознанно.

– Что сказала, сука! – вскрикнул волк, но со злобой, а словно подыгрывая, – Значит, сегодня хочешь пожёстче! Такиро тебе покажет! – он кинулся на неё, прижал всем телом, его громадный хер упёрся ей в ногу, она отталкивала его, пыталась высвободиться.

– Отпусти! Ублюдок! – кричала она, пытаясь оттолкнуть его, но сил не хватало, – Не-е-ет!!!

– Да! Сучка! Давай, сопротивляйся!

Он скользнул ручищей по её животу, а другой схватил за шею, так, что она нечего не могла сказать! Санрея почувствовала, как его палец проник в неё, на глазах навернулись слёзы! Но грустное, отчаянное личико жертвы тут же сменилось безумной маской гнева!

Правая рука дёрнулась, когти метили в сонную артерию! Но волк отклонился, и они скользнули по его шеи, брызнула кровь! Но недостаточно, чтобы он сдох!

– Ах ты мразь! – взревел волк, – Убью!

Кулачища со всего маху впечаталась в её живот, она согнулась, воздух разом вышел из тела! Она вздохнула, быстро, как только могла, и закричала высоким, истошным визгом:

– Дружо-о-о-ок!!!

– Заткни пасть! – рявкнул волк и схватился лапищей за лисью челюсть.

Бам! БАМ! БАМ! Послышалось за дверью! Волк обернулся, нахмурился. Тишина. И только начал поворачиваться, как дверь слетела с петель! Щепки дерева разлетелись вокруг, они снесли каркас с балдахином! И в комнату ворвался безумных размеров пандаид с испещрённой шрамами мордой! Он шагнул к волку, тот отпустил лисицу, хотел схватить свой нодачи, но его голову тут же сжала панда лапа! Громадная, настолько, что пальцы соприкоснулись на затылке волка!

– Дружок, фас! – бросила Санрея с жестокой ухмылкой.

Пандаид, не поведя бровью, сомкнул пальцы! Черепушка волка взорвалась, словно арбуз! Череп смялся, кровь полилась на пол!

– Хозяйка, хозяйка! – весело сказал Дружок, словно только что задорно поиграл.

– Молодец, мальчик, умница! – с нежностью сказала Санрея.

Он откинул волчью тушу в сторону, та прокатилась по небольшой комнате и раскинулась у окна.

– Уходим! – бросила Санрея, уже натягивая сложенную на тумбочке юкату. – Возьми меч, может понадобиться.

– Да!

– Идём к папочке!