Текст книги "Травоядный. Том II (СИ)"

Автор книги: Лев Белин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Интерлюдия

Палуба покачивалась на волнах Синего моря, прозванного так за свой особо глубокий цвет. Мачта то и дело отклонялась то в одну, то в другую сторону, будто бесконечный маятник. Чайки кричали над парусами, всё ещё сопровождая бриг под кричащим именем «Сизая стерва». Матросы лениво выполняли свои привычные обязанности, шныряя между тросов, бочек, верёвок. День стоял солнечный, наполненный хорошим ветром, не создавая проблем.

Но в отличие от радостных морских песен, льющихся с основной палубы, и скабрезных шуток, Хорт смотрел перед собой с отсутствующим видом, сидя в тени надстройки юта на кормовой палубе. Им с сестрой пришлось заплатить неприлично много за билеты, и он вполне мог позволить себе валяться хоть на полу капитанской каюты. В его руке покачивалась разбавленная брага в ржавом стакане, и он не притрагивался к ней уже больше часа.

Сестра в это время, наверное, развлекалась с капитаном. Это была ещё одна причина, почему они плыли на этом фрегате, а не висели в петле за измену империи.

Но ему было всё равно. Вина пожирала его сердце… Она забралась в каждый уголок сознания. Искренняя, абсолютно осознанная вина.

– Почему я поверил ему… Как я мог… – шептал он обветренными губами. Залпом осушив стакан, он сжал его громадной волчьей ручищей, – Вик, прости меня. Я доверился этому зайцу, хотел быть как ты…

Он взглянул на свою руку, испещренную синей сеткой вен под шкурой. Сила распирала это тело, энергия будто бурная река протекала по каналам. Он стиснул кулак и с маху ударил по просмолённой доске! Та треснула, а его лицо исказилось маской боли, скорби и гнева!

– Разве эта сила стоила жизни Вика? – спросил он у себя, закрыв морду руками, она теперь была вечным напоминанием о его решении, изменившем всю его жизнь.

Миллиса рассказала ему, что случилось у Кнута: о том, что Декс с товарищами предали её, ударили в спину Вика, дабы он задержал законников, пока они сбегают. Он вспоминал её заплаканное лицо, её глаза, наполненные болью. И его сердце сжималось от мысли, что ей пришлось лично видеть смерть Вика…

– Будь ты проклят… Чёртов заяц! Если ты выжил… Если я ещё встречусь с тобой, – его лицо исказилось, обрело жестокие, хищные черты, – Я убью тебя, ублюдок!

– Тебе стоит быть осторожнее в выражениях, волк! – бросил кто-то сбоку от Хорта, и тот дёрнул головой.

Рядом стоял крепкий тигрид с длинным шрамом, рассекающим морду, проходящим поверх слепого глаза, в широкополой шляпе и льняной рубахе, подпоясанной толстым ремнём с висящей саблей. Хорт знал и как его звали, и кем он тут был: квартирмейстер Хант Одноглазый, второе лицо на корабле. Так что он аккуратно прикрыл лапой разбитую доску. Хант отвечал за всё, что происходило на корабле, судил и командовал. Он был тем самым жестоким голосом капитана, его разящей рукой и стальным кулаком!

– Думаешь меня провести? Мой один глаз как твои десять! – бросил он серьёзно, но без злобы, – За это с тебя ещё пять золотых или пять минут у столба.

– Занесу. – просто ответил Хорт.

Ему довелось видеть в первый же день на судне прилюдную порку какого-то матроса из медведидов. Громадного, с жёсткой шкурой и озлобленной опалённой мордой. Но вся спесь сошла с него после первого же удара Ханта! Его плеть рассекала плоть до костей! Крики бедолаги сотрясали мачты, а кровь залила палубу, которую он же потом и чистил.

– Кого собрался убивать? – спросил Хант, даже не смотря в сторону Хорта, наслаждаясь морем, словно оно ему не приелось за многие года.

– Не важно, – ответил Хорт, он теперь рассчитывал научиться говорить меньше, как и доверять.

– Только не у меня на судне! А то отправишься кормить рыб! – гаркнул Хант своим грубым, жёстким голосом.

– Не привык гадить там, где ем.

– Ха-ха-ха! – смех у него был булькающий, призывной. – Хорошее выражение! Запомню!

– Когда мы прибудем к землям Центрального континента? – спросил Хорт, оставив без внимания его весёлость.

– Сдался тебе этот паршивый край! Взгляни вокруг! Все при работе, сытые, кошели набьются, как товар доставим! Не жизнь, а сказка! – почти что пропел квартирмейстер. – Ты как на борт взошёл, так я сразу понял, не сухопутный! Салаги как поднимутся, так их полощет дня три! А ты даже ходишь, будто никогда с борта не сходил!

– Когда мы доберёмся до земли? – вновь спросил Хорт, сжимая челюсть, ему сейчас было не до пустых разговоров.

– Якорь мне в зад! Видишь! Другой бы квартирмейстеру вопрос бы не повторял! А у тебя яйца как у морского дьявола, а не крысы портовой! – с одобрением прогремел он. – Ты подумай, парень! Жизнь на суше – то ещё дерьмо! Пашешь как проклятый, а об тебя благородные ноги вытирают! А тут кровь твоя – что ссаньё китовое! Голова, сердце и яйца, и всё, море тебя обласкает, карманы набьёт и сиську в руку всунет!

Хорт вздохнул, подавляя в себе гнев. Он встал и собрался уходить, понимая, что Хант, похоже, не хочет отвечать, либо не может. Но ещё немного, и он плюнет на положение одноглазого. Его злость, боль и печаль требовали выхода! И единственное, что могло бы утешить его хотя бы ненадолго, то же, что и у всех мужчин: женщина, выпивка или битва. Пить на этом корабле запрещалось под страхом плети. Из женщин на судне была лишь его сестра, а драка… откровенно самоубийственна. В море другие законы. Тут на дуэлях не бьются. А за борт – путь недолгий. Жизнь сухопутного на судне – что жизнь травоядного на суше.

– Прошу прощения… – проговорил Хорт сквозь зубы.

Хант смерил его довольным взглядом, словно псарь, оценивающий гончую, что-то прикинул в уме и зашагал в сторону основной палубы. А Хорт решил спуститься в каюту, подальше от разговоров. Там его ждал бурдюк с вином и надежда, что он сумеет приглушить боль.

– Ко-о-о-орабль на горизонте! Ко-о-о-орабль на горизонте! – оглушительно прокричал звонарид, сидящий в вороньем гнезде.

Хорт схватился за уши, перепонки тут же разразились болью! Но палуба не разделила его страданий, вместо этого все засуетились, квартирмейстер влетел по лестнице на ют, ухватил подзорную трубу и впился в белёсое марево горизонта. Послышалось недовольное бурчание капитана, прожжённого рубаки с буйным характером и телом, на котором едва ли нашёлся бы лоскут кожи без шрама. Он выскочил из своей каюты, натягивая штаны и спеша на ют. С тем же дверь позади Хорта распахнулась, и показался лысый грифид, спешно толкнувший койотида и хлопнувший крыльями, вспорхнув к горластому юнге.

«Что происходит? Почему все так всполошились⁈ – подумал Хорт, дёргая головой на бегающих матросов. – Это же торговый корабль, и мы ещё в водах Империи! Сюда ни один пират бы не сунулся, по разговорам моряков!»

И тут он услышал хриплый, но достаточно громкий голос навигатора-грифа сверху:

– Рейдер!

Атмосфера на судне тут же изменилась, Хорт почувствовал гнетущее давление, возбуждение с налётом страха! Лица моряков изменились… Совсем как у… хищников перед дуэлью.

– Спускаем все паруса, курс по ветру! Водные пусть несут нас как могут! Остальные элементные – на нижнюю палубу! Сухопутников в грузовой трюм! Бабу мою не трогать! – его крокодилья морда ожесточилась, глазки сверкнули буйным пламенем. – Остальные пусть готовятся сойтись якорями!

– Есть, капитан! – серьёзно ответил квартирмейстер и бросился к основной палубе раздавать приказы.

Капитан скрылся в своей каюте, а Хорт не знал, куда себя деть! Он понимал неосознанно, что значит «сойтись якорями», и оттого кровь тут же ударила в голову, лёгкие перехватило от желания! Тяжёлой походкой он спустился на нижнюю палубу, где Хант вовсю раздавал приказы:

– Свистать всех наверх! Водные на корму, катить вал по ветру, не уйдём – пущу на корм рыбам! – ревел он, подгоняя моряков, отвешивая тем пинков, – Идём на всех парусах! Сталь на пояс! Быть готовым к пляске со смертью!

Топот ног, сбитое дыхание, липкое ожидание – всё смешалось воедино! Зверлинги носились по палубе, выполняя приказания, не останавливаясь ни на секунду! Из люка нижней палубы вылетели суровые хищники с саблями наперевес, все в чём попало: кирасах, коже или вовсе голые по пояс.

Корабль тряхнуло, ноги Хорта подогнулись, едва не опрокинув на доски, но он удержался и посмотрел в сторону кормы. Там семеро рептилий сосредоточенно жестикулировали, словно пытаясь оттолкнуть невидимую стену, и с каждым движением их рук ощущался рывок всего корабля.

– Ветряки! На кресла! – скомандовал Хант, и пять птицлингов разных видов заняли вмонтированные в палубу деревянные спинки с десятком крепежей.

Каждое такое недо-кресло подпиралось стальными штырями, вбитыми в палубу. Как только они уселись, защёлкнув стальные пояса и кандалы, их шеи раздулись, а морды покраснели, обрамляясь сеткой вен! Их торсы расширились, и следом Хорт почувствовал всполох воздушной волны и порыв неожиданного ветра, ударивший по бокам!

«Элементные Дары! Первый раз их вижу! Невероятно! – ошарашенно подумал он, смотря то на рептилий на корме, то на птицлингов у борта, – Они ускоряют корабль! – он вновь задумался, – Но почему мы бежим?»

Хант к тому моменту словно истратил запас приказов и теперь сосредоточенно наблюдал за их выполнением, стоя в самом центре упорядоченного хауса! Стоило кому-то замедлиться, как он разражался рёвом, бросал оскорбления! Особо одарённым доставались смачные пинки! Но Хорта это не остановило, он подошёл, стиснув кулаки, и задал мучающий его вопрос:

– Почему мы бежим? Разве это не торговое судно?

– Разрази тебя медуза! Съ***сь в трюм к остальным портовым крысам! – рявкнул Хант, одарив Хорта горячим взглядом.

– Ответь на вопрос! – потребовал он.

Квартирмейстер окинул его удивлённым взглядом! Скорее даже, в глазах у него показался шок, граничащий с унижением!

– Когда всё закончится, тебя ждёт столб! – прорычал Хант, по-звериному оскалившись, – Уходи! Или со следующим вопросом пойдёшь по доске!

– Мне плевать, одноглазый! Я заплатил за место на этом корабле! – он сделал шаг навстречу тигриду, но тот не дрогнул, только взгляд стал по-настоящему жестоким, – ПОЧЕМУ⁈ МЫ⁈ БЕЖИМ⁈ – прорычал Хорт почти демоническим голосом.

Секундное молчание показалось бесконечным! Моряки продолжали заниматься своими делами, не ведая происходящего, словно под мороком! А Хант сначала сжал лапу, губы дрогнули, показались жёлтые тигриные клыки, но ладонь не коснулась сабли, и он проговорил негромко:

– Это корабль, забитый контрабандой! Такой, за которую смерть покажется тебе раем! А нас приметил имперский капер, понимаешь? – спросил он, едва сдерживая кровожадный порыв, – А теперь вали вниз, иначе я снесу тебе тупорылую, наглую голову… – последние слова он прошипел.

Хорт нахмурился, а тигрид отвернулся от него, словно он был букашкой, глупой, жалкой.

– Я буду драться.

– Что? – спросил Хант. – Ты сдохнешь! Это тебе не твёрдая земля! Тут один на один не сражаются! В море убивают, ваши понятия не действуют! Убей или умри, и неважно, сколько перед тобой противников!

Хорт промолчал и отошёл дальше, не спустился в трюм, а поднялся на ют, где вывалили кучу клинков прям на доски, и матросы хватали себе сталь. Он взял меч, взвесил в руке и кинул обратно, выпустив длинные тёмные когти – каждое словно нож. И посмотрел на приближавшийся корабль.

«Если я умру сегодня… То встречусь с тобой мужчиной… – подумал он, глянув в небо. – Вик…»

Каперская бригантина настигла «Сизую стерву» к вечеру, когда небо окрасилось багрянцем. Первый удар нанесли огневики с нижней палубы, обрушив залп огненных столбов! Но каперы эти каперы совсем не желали биться на расстоянии и со всего маху ударили всем корпусом борт о борт! И тут же с их палубы полетели крючья! С рёвом кинулись хищники! А вражеские птицлинги рухнули с неба словно град!

– Стоим на смерть! – проревел капитан, облачившийся в неполный доспех с двумя топорами в руках.

Моряки кинулись навстречу, две яростные стены столкнулись на палубе «стервы»! Слышался свист крыльев и рёв огня! Вопли боли и крики ярости! Хорт сошёлся со львом! Тот орудовал широким топором, покрытым зазубринами! Но койотид уже привык к новой силе и телу, вернув себе изрядную долю прежней ловкости! Он уклонился раз, раздавил черепушку какого-то бедолаги, оказавшегося под ногами, прежде чем топор рубанул по мачте над пригнувшимся Хортом! Тот одним ударом разорвал когтями старую кирасу, вспорол львиное брюхо, выпуская наружу кишки! И сразу же к нему кинулся волк с мечом! Ударил сверху, и сталь встретилась с когтями, летевшими навстречу! Клинок не выдержал, треснул, и следом его обладатель оказался с пронзённой головой, прямо рядом с горлом, под челюстью! Да так, что когти выбрались сквозь щёку!

– А-арх! – вскрикнул Хорт, почувствовав боль в ляжке.

Мелкий сурок ударил кинжалом, с трудом пробив шкуру и не сумев вогнать сталь поглубже в твёрдые мышцы! Его глаза разразились ужасом, он шагнул назад и в тот же миг отлетел от мощного удара лапой! Его черепушка раскололась, выплёвывая мозги, и тело врезалось в сурового вида волчару, сбив того с равновесия, и его торс тут же разошёлся с ногами, рассечённый немыслимым ударом саблей!

Хорт на секунду встретился взглядом с Хантом, и они одновременно кинулись вперёд, прорываясь сквозь ряды хищников. Они рубили головы и рассекали тела! Били, ломая кости, и отсекали руки!

– ААААА-ААА!!! – неистово ревел Хорт, покрытый кровью и кусками плоти!

Ему вторил тигрид, рыча и продолжая орудовать саблей, что не знала, какого пропустить сталь! Они первыми забрались на вражеский корабль и будто обезумевшие рванули к юту, на котором стоял каперский капитан! Вокруг него распластались тела птицлингов, что пытались совладать! Их конечности были вывернуты и разбиты, головы превратились в пародию на камбалу от грубых ударов булавой!

– Уничтожить! Захватить груз! – кричал медведид в латах и со щитом.

И Хорт ударил первым! Когти прочертили по дубовому дереву, и тут сбоку в плечо врезалась стальная булава, покрытая острыми железными клыками!

– ААА-АХ! – вскрикнул он и со всей силы ударил лапой перед собой!

Та откинула щит медведя, и он занёс булаву в желании раскроить черепушку наглого койота, как за ним показался одноглазый тигр и со скоростью во много раз, опережающей неповоротливого оппонента, сделал выпад саблей и угодил в глаз медведя! Тот ухватился за клинок, бросив щит, но Хорт даже не дал шанса что-то сделать, его когти вонзились ему в бок, вырывая целый кусок плоти и кишок! Он упал, и Хант без жалости отсёк ему голову!

Оставшиеся противники очень быстро сдали позиции, потеряв капитана. И вскоре оказались в морской пучине, холодной и тёмной. Моряки принялись помогать раненым товарищам, перебирать неожиданную добычу и первым делом перетаскивать бочки с горячительным, кое-оказалось на каперском судне в изрядном количестве.

Хорт сидел на том же самом месте, под ютом. Руки его безостановочно дрожали… Всё тело покрыто кровью, он ощущал металлический смрад, разливавшийся всюду. Глаза вытаращены, сердце всё ещё гулко отбивает дробь, и холодный пот стекает по спине.

– Убил… Я убил их… – шептал он под нос. – Они… так смотрели, но я не мог остановиться. Просто не мог…

– Первый раз, да? – спросил неожиданно Хант, подошедший сбоку.

Хорт посмотрел на него и отвернулся, таращась перед собой.

– Либо ты их, либо они тебя. Всего лишь правда жизни, не более, – сказал он, сев рядом. – Мир жесток и по-своему справедлив. У тебя были такие же шансы умереть, как и у любого из них, но ты остался жив. Ты оказался сильнее.

– Значит, слабым остаётся покорно умереть?

– Нет, они ведь могут стать сильнее.

– Все?

– Ага. Все. Только им это не надо. Слабым быть проще, удобнее. Никакой тебе борьбы, живи в дерьме, пока не сдохнешь, и всё тут.

– Умирают не только слабые… – проговорил с обидой Хорт.

– Ошибаешься, парень, – сказал Хант без эмоций и встал. – Тебе лучше выспаться.

– Почему?

– Как же, завтра тебя ждёт столб и мой кнут.

– Разве не доска?

– Говорю же, умирают лишь слабые.

Глава 4
Лев, ворон и зайчиха

Деньги, власть и сила меркнут перед мужской похотью.

Как и здравый смысл перед женской изощренностью.

Громадное львиное тело рассекло ливень и вырвалось из водяного тумана, словно несущийся буйвол! Я стремительно метнулся в сторону, крутанулся и снова оказался на ногах!

«Как же близко!» – подумал я, глядя на длинные борозды от когтей на песке и разъярённого Сафила. Сквозь дождь прорвался истошный крик зайца! «Ворон уже приступил к делу! Нужно закончить с ним поскорее!»

Две энергетические реки потянулись от бездыханного тела лиса, проплыли над песком и влились в меня. Энергия разлилась по моим конечностям, протекла к органам, костям и мышцам. Я ощутил прилив сил, почувствовал, как каналы энергии циркулируют внутри меня, словно подземные реки. Но в то же время я осознавал, как половина этой силы утекает в неизвестность, не покидая пределов моего тела, но и не подчиняясь моей воле.

Левид рванулся ко мне с животным желанием убить! Я перехватил кинжалы и опустил плечи. Он был больше, медленнее и долгое время отравлял свой организм наркотиками. Однако это не меняло его природы: он был царём зверей, наделённым грубой силой, врождённым талантом к убийству и немалым опытом сражений.

– Давай, котик, попытай удачу! – бросил я, крепче вперив лапы во влажный песок и хищно оскалившись.

Его лапы вспахивали песок! Каждый коготь был едва меньше моих ножей! Глаза налились кровью, а нутро требовало мяса!

«Дым… используй его… но… не показывай…» – услышал я голос Черныша в голове.

Он был уже совсем рядом, когда я в последний момент качнул тело вбок, словно тореадор перед быком. Лев попытался зачерпнуть меня когтистой лапой, но я рубанул кинжалом по его ручище! Сверху, прямо по запястью!

«Попрощайся с рукой, херов царь зверей!» – подумал я в тот момент, когда стальная точёная кромка коснулась его шкуры.

Нож с абсолютной точностью, по всем правилам, полоснул по его лапе! Но он отскочил, словно от дублёной кожи, не оставив даже царапины! Проклятье! Я бросился в сторону, меняя положение, развернул тело и увидел, как когти хищника тянутся к моей шее! Я отклонился назад и ударил мощной лапой перед собой, но лев снёс меня, как стадо слонов! Я загрохотал по мокрому песку, тело вращалось в полной неразберихе!

«Прыгай!» – донёсся до меня голос Черныша в голове.

Я подогнул ногу и оттолкнулся в тот момент, когда она снова коснулась песка! Тело взлетело, продолжая вращаться, не истратив центробежной силы, но уже в воздухе раскидывая капли! Краем глаза я увидел, как Сафил пронёсся там, где виднелась борозда от моего песка! Моё тельце втемяшилось в арену! Я подорвался в поисках противника, но впереди никого не было!

«Сзади!» – подсказал Чернышь.

Я скакнул в сторону и увидел росчерк когтистой лапы, способный меня располовинить! Лев хрипло дышал с трясущимися лапами и гневно пожирал меня хищным взглядом! Он не кинулся вновь, видимо понимая, что действовать так опрометчиво – ему не хватит сил.

«Он устаёт! Отлично. Только это не меняет того, что я не могу пробить его чёртову шкуру! – подумал я, пятясь и не спуская глаз с хищника. Вдали послышался новый крик зайца. – Ворон, б**дь! Если он всех перебьёт, меня пристрелят как псину! И всё полетит в задницу! Думай, Марк, шевели мозгами! – приказал я себе. – Если ударить чётко остриём, может у меня получится. Но это не так-то просто, этот ублюдок вообще не даёт возможности для атаки! Его руки длиннее, удары сумасшедшие! Пропущу хоть один и откину… лапки. Но ещё остаются глаза, пасть, подмышки и… очко… К нему он меня точно не подпустит. А ещё я не знаю, какой у него Дар».

Лев, похоже, восстановил дыхание и ринулся на меня, не быстро, широким шагом подняв лапы. Я отходил, продолжая пятиться, зная, что позади стена! Дождь стихал, капли падали всё реже. Окружение светлело, и я куда чётче слышал возбуждённый гомон толпы и жалобные визги зайчиков.

«Дым… используй… дым…» – проговорил в голове Чернышь.

– Киска, не получается меня достать, да? – спросил я, судорожно ища варианты для атаки. – Слышал, ты был хорошим воином, вождём! А в итоге оказался подстилкой какого-то волчонка, сдохшего от руки зайца! Ну разве может быть что-то более жалкое?

Лев был в ярости, его раздражение и гнев становились всё сильнее! Однако он пока сдерживался, не решаясь вновь атаковать. Он был настойчив, видимо, желая ограничить моё передвижение у стены.

«Разъярённым ты мне нравишься больше, котик», – подумал я.

– Может быть, ты сдашься? После такого количества наркоты тебе недолго ходить по свету. Встретишься со своим хозяином на том свете, – сказал я.

– Закрой пасть! Е**чий корм, жалкое травоядное! – закричал он, ускоряя шаг.

– Говорят, от той дури ещё и чл*н перестаёт работать, правда? – спросил я, и он зарычал, вены на его шее набухли, а ноздри раздувались всё сильнее. – Теперь, наверное, даже повода с матушкой увидеться нет.

– ААААА-АА-АА-АРХ!!! – взревел он так, что народ на трибунах закрыл уши, а сами стены сотряслись.

Он кинулся на меня в неконтролируемом гневе! Его лапы вскидывали песок, лапы в жесточайшем напряжении были расставлены в стороны! Каждая его частица сейчас желала моей смерти!

Я приготовился. Я ухватился за дымную энергию, которая текла по моему телу. Её было совсем немного, в сотню раз меньше, чем при бое с Риханом. Но я знал, что должен с ней сделать.

Сафил приближался! Совсем близко! Пару метров! Я напитал кинжал дымом и с разворота, с силой вращения бросил его в голову льва! Тот ожидаемо уклонился, почти небрежно отклонив голову! И вскинул обе лапы высоко над головой, будто медведь! Он рванул их вниз!

Не уклониться, не сбежать. Чёрные когти стремились вонзиться в моё тело с обеих сторон! В глазах мелькало ощущение победы, он чувствовал её вкус на кончике языка!

Мир замедлился, я видел свою неминуемую смерть. У меня не было и шанса среагировать, тело не поспеет. И тогда я хватаюсь за энергию, напитавшую сталь кинжала, она за ним, летит прочь! Всё моё естество, каждая мысль и желание направленно лишь на одно! Один приказ!

КО МНЕ!!!

Кинжал с немыслимой скоростью кидается обратно, будто брошенный невидимкой! И со всего маху впивается в шею льва! Пробивает шкуру остриём! Вонзается в плоть и разрывает его мышцы! Разрезает сонную артерию! Лев неосознанно дёргает лапами к шее, а я бью другим ножом, словно маньяк! Острее встречается с львиным глазом, прорывается в глубь, к мозгу!

– Сдохни! – кричу я.

Лев сбивает меня с ног, и мир снова приходит в движение! Мы влетаем в стену, и я ощущаю треск своего позвоночника. Я отталкиваю его тушу, и он покачивается на лапах.

Мои ноги дрожат, руки наливаются тяжестью, но я смотрю ему в лицо с издевательской улыбкой. Он хватается за шею, пытаясь остановить кровь, бьющую фонтаном. Из его глазницы торчит мой кинжал, а на лице застыло искреннее удивление и шок.

– Падай уже… ублюдок, – говорю я, задыхаясь.

Но вместо этого на его морде появляется маска демона, и он бросается на меня! Я хватаюсь за его предплечья, не давая когтям подобраться к моей шее. Звериная пасть неистово пытается обглодать мне лицо, гнилые клыки мелькают перед глазами. Он рвётся, словно пёс сквозь прутья забора, у его губ пена. Мои руки начинают сдавать, кровь с трудом двигается по жилам, я чувствую, как они немеют, а его пасть всё ближе к моему носу.

– ААА-РХ!!! СДОХНИ! – кричу я, но понимаю, что мои мышцы сейчас откажут, и он вгрызется мне в морду.

И тут он вздрагивает, его морда дёргается! Жуткая гримаса превращается в каменную маску разочарования, обиды и удивления! Мой взгляд падает на оттопыренную шкуру, словно там гвоздь, и я вижу, как что-то пытается из него пробиться. Она лопается, и я замечаю окровавленный меч, который медленно продвигается ко мне, а следом туша с грохотом падает на песок.

Толпа взрывается от визгов! Они свистят, кричат от восторга! Кто-то выкрикивает обещания убить! Другие восхваляют удачу зайца!

А я стою с дрожащими руками и смотрю на зайчиху, показавшуюся за упавшим львом. Она с интересом смотрит на меня.

«Это ещё кто? Это она вонзила меч в него? Зайчиха? – с удивлением подумал я, зная, сколь это не просто, – Не помню такую… женщину в бараке».

Чуть ниже ростом, крепкая, с лапами не меньше моих. Ее торс был рельефным, а грудь пышно выступала под разорванным балахоном, который превратился в широкий лоскут, аппетитно обтягивая две мягкие дыньки. Набедренная повязка с вырезом сбоку завершала образ. Лицо было довольно широким, с ямочками на щеках и длинным шрамом от уха до удивительно аккуратного подбородка.

– Не благодари… Декс… – произнесла она с наглой ухмылкой.

– Не волнуйся, не буду, – ответил я.

– Помоги.! А-а-ах! – раздался истошный крик с другой стороны арены.

«Остался ворон! – подумал я, окинув взглядом зайчиху. – Эту лучше оставить здесь. Если хоть один ушастый останется в живых, я в шоколаде! Хотя здесь он больше похож на дерьмо. Но хоть живой останусь».

– Я разберусь с вороном! А ты оставайся на месте! – бросил я, собираясь бежать к Нанту.

– Да пошел ты на хер! – ответила она, упарившись ногой в мёртвую тушу Сафила и вытаскивая меч.

Я с удивлением повернул голову. Что, бл*ть? Ей что-то не понятно? Или она слабоумная? Этот воронид может оказаться не слабее Сафила! Что она несёт⁈

– Ты остаёшься здесь! – произнёс я медленно, с акцентом. – Тот ворон перебил неизвестно сколько зайцев, и ты хочешь пополнить их ряды? Я сам с ним разберусь! Что непонятно?

Она вернулась ко мне и, выпятив челюсть, приблизила своё лицо. Я выдержал её взгляд и уже хотел повторить вопрос, но уже без вариантов ответа, как она заговорила:

– А что тебе непонятно? – спросила она на удивление приветливо. – Пошёл на хрен! – рявкнула она без всякой женственности и бросилась к крикам зайцев.

Вот сучка!

Я поспешил за ней, вынув кинжал из львиной башки. Струя плотной красной энергии потекла мимо меня, устремляясь к своей хозяйке.

«Эта тварь ещё и украла у меня Сафила! Что она о себе думает! Если там останется хоть один живой заяц, я перегрызу ей глотку! С радостью!» – решил я.

«Хе… хе… хе…» – рассмеялся Черныш.

И к моему глубочайшему сожалению, когда я настиг её, мы также оказались близки и к ворону, ломавшему шею последнему зайцу. В сторону уходила дорога из мёртвых тушек, они, видимо, пытались сбежать. Но у них не вышло.

«Тц! Могли бы постараться получше, херовы слабаки, и это у них-то ноги – предел совершенства! От ворона не сбежать! Так что такие бы всё равно подохли, – подумал я и увидел, как зайчиха кинулась к ворону с мечом наперевес. – Тварь! Этого я тебе не отдам!»

Я сорвался с места, настиг её, когда до ворона было не больше пяти метров, и со всего маху ударил её по щиколотке!

– Ай! – вскрикнула она и закувыркалась по песку. – Ублюдок!

Не ответил, сейчас ворон был важнее. Он как раз обернулся на её крик и вскинул руки с кинжалами. Птичья голова не выражала чувств, или мне оно было недоступно. Но мне казалось, что этот не поведётся на штучки, что я провернул с Сафилом. А значит, нужно атаковать первым!

«Кинжалы выбрал, значит, орудовать ими умеет», – подумал я и оскалился. – Но очень сомневаюсь, что он лучше меня!'

Сталь столкнулась со сталью! У меня был только один кинжал, а у ворона – два, и мы начали наш танец под мелодию убийц, крики толпы и бой барабанов. Он бил, но каждый раз я ускользал, как дым! Я видел его следующий шаг, мои глаза и опыт безостановочно следили за его мышцами и движениями тела, предугадывая, куда он нанесёт удар.

«Слишком очевидно! Явно мало убивал, по крайней мере тех, кто мог бы представлять реальную угрозу! Не бился на краю пропасти, где одно неверное движение может привести к гибели!»

Я рассекал воздух, сталкивался с его сталью и метил по слабым местам! Сухожилия, артерии, скопления нервов, внутренние органы – всё это было моими маленькими целями!

«Хорошая реакция, и скорость неплохая, – осознавал я. – Но вот умения ещё не те!» – с этой мыслью я черканул сталью, и брызнула кровь, вскрыв ворону вены и сухожилия на правом запястье!

– Га-а-а-а-р!!! – вскрикнул птицлинг и выронил один из кинжалов!

Наконец я увидел в его глазах эмоцию – страх! Прекрасно! Бойся меня! И пусть все видят, на что я способен! Пусть желают смотреть на меня дальше! Смотреть больше! Они и не заметят, как я ускользну из-под их носа!

– Да-а-а!!! – закричал я, расставив руки так, что Нант мог бы мгновенно проткнуть мне сердце.

Толпа на трибунах закричала от гнева, одобрения и неприятия! Турнир, где зайцы должны были убивать друг друга, с первого же дня превратился в турнир, где травоядные убивают хищников! Да, теперь моим соплеменникам, потомкам Наиры, будет гораздо труднее дотянуть до конца. Ведь сбавлять градус более нельзя, только повышать! Ставки до предела! Больше вина! Громче крики! Кровожаднее бои!

– Сдохни, заяц! – кричал кто-то из толпы.

– Ты умрёшь, тебе не быть воином! – поддерживал другой.

– Позор! Дитя предательницы! – орал ещё один.

Но в их глазах горело пламя наслаждения! За ним я и не заметил, как та грёбаная зайчиха забралась за спину ворону и уже замахнулась мечом для удара! Я дёрнулся к нему, ворон рубанул навстречу, я отбил кинжал и тут же пробил ему левое запястье другим и дёрнул его на себя, словно свинью, насаженную на крючок! Он выронил своё оружие, толпа вскочила на ноги, словно до этого ещё тешила себя надеждами!

«Этого я тебе не отдам! – подумал я с нескрываемой злобой, глядя в лицо рассерженной зайчихи. – Он станет моим кормом! Моим питательным ужином!»

Сотни зверлингов схватились за головы, вырывая волосы, и в их глазах читалось желание выйти на арену и вырезать мне сердце. Они проиграли, потому что не могли поверить, что заяц способен одолеть их собрата! Даже слухи о Рихане, вероятно, казались им не более чем глупой шуткой! Нет, ублюдки, я вам не шутка!

Я крутанул тело воронида, словно в страстном танце, и его спина соприкоснулась с моим торсом. Мои руки обхватили его голову, и я почувствовал, как череп с треском сжимается в моих ладонях. Арена замерла в ожидании, и я слегка улыбнулся, напрягшись…

Хр-я-я-к! – раздался хруст.

Одним точным движением я сломал шею бедолаге, и он рухнул на арену безвольным мешком с костями, растянувшись у моих ног с невидящим взглядом. Я же стоял и медленно обводил взглядом круглую арену, переходя от одного лица к другому, скользя по звериным и птичьим мордам. Каждый из уважаемых граждан наблюдал за мной с раздражением, злостью и интересом.

Наконец, я развернулся и вперил взгляд в наместника Ариса Крима! Поднёс большой палец к горлу, сомкнул кулак и резким движением полоснул по горлу!

«Я доберусь до тебя когда-нибудь! Убью тебя, твоего сына и эту еб**ую обезьяну!» – гласило моё краткое, но красноречивое послание.