Текст книги "Сталин"

Автор книги: Лев Балаян

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

 МУЗЫКА В ЕГО ЖИЗНИ

(Вплоть до 1943 г. список Сталинских лауреатов начинался с раздела «Музыка»)

Четырежды лауреат Сталинской премии (1946, 1949, 1950, 1951), главный дирижёр Большого театра Николай Семёнович Голованов, скончавшийся в возрасте 62-х лет, вскоре после смерти И.В. Сталина в 1953 году, успел оставить ценнейший документ эпохи – некролог по поводу кончины вождя, который предстаёт перед нашими современниками совершенно в неожиданном для них ракурсе – не как государственный деятель, но как неутомимый организатор советской культуры и тонкий ценитель отечественного и зарубежного музыкального искусства.

Среди людей, которые работали или встречались с И.В.Сталиным и оставили потомкам личные впечатления о музыкальных пристрастиях Иосифа Виссарионовича Сталина – дипломат Андрей Андреевич Громыко; автор мелодии Гимна Советского Союза, художественный руководитель Ансамбля песни и пляски Советской Армии Александр Васильевич Александров; знаменитый лётчик, Герой Советского Союза Александр Васильевич Беляков; прима Большого театра Валерия Владимировна Барсова; а также «правая рука» Иосифа Виссарионовича – Вячеслав Михайлович Молотов.

Друг Большого театра

Н. ГОЛОВАНОВ: «…Шли первые годы Октябрьской революции. Помню, как-то перед спектаклем Большого театра состоялся доклад, причём докладчик говорил очень долго и чересчур красиво, слишком цветисто. В ложу дирекции Большого театра вошёл худощавый, невысокий человек в скромной солдатской одежде. Послушал, усмехнулся и добавил как бы про себя: «лучше бы уж скорее начинался спектакль»…

Это был И.В.Сталин. Навсегда в памяти моей сохранится первое ощущение от его простоты и скромности. И когда бы я ни видел И.В. Сталина, – а за тридцать пять лет жизни советского театра мы часто видели Иосифа Виссарионовича в нашем зрительном зале, – это впечатление всегда подтверждалось. В И.В. Сталине мы видели человека всегда внимательного и доброго, любящего наш театр и вдохновляющего всё его творчество.

Старые артисты помнят, как на заре Советской власти, в грозовую эпоху интервенции и гражданской войны, И.В.Сталин приезжал к нам в своей неизменно скромной шинели и будёновке, часто прямо с фронта. Он глубоко чувствовал, понимал и ценил истинно реалистическое искусство, радовался успехам Большого театра, огорчался его неудачам. Можно назвать много спектаклей, на которых бывал Иосиф Виссарионович.

Горячо любил он русскую оперную классику, особенно «Ивана Сусанина», «Пиковую даму», «Князя Игоря». Любил он и балет «Пламя Парижа». С удовольствием слушал он и народные мелодии, национальные песни братских народов.

Помню, как 2 мая 1949 года товарищ И.В.Сталин приехал в Большой театр за 15 минут до начала спектакля и оставался на нём до конца. В этот вечер шла одна из любимейших его постановок – «Садко». Я дирижировал тогда этой оперой, и я хорошо помню, с каким удовольствием слушал Иосиф Виссарионович чудесную музыку Римского– Корсакова.

13 апреля 1950 года в Большом театре с огромным успехом прошла опера Мусоргского «Хованщина». И.В. Сталин пригласил исполнителей главных ролей в правительственную ложу, в которой находились Г.М. Маленков, Н.С. Хрущёв, Л.П. Берия, Н.А.Булганин, А.И. Микоян и А.Я. Вышинский. «Будем хорошо вас награждать, – сказал он тихо, – дирижёра Голованова, режиссёра Баратова, художника Федоровского, балетмейстера Кореня, хормейстера Шорина. Спасибо вам за «Хованщину»! Сегодня я навсегда прощаюсь с моим любимым Большим театром, где я провёл столько чудесных и незабываемых часов…».

И всё-таки он не удержится – ещё раз побывает в Большом, и это будет 27 февраля 1953 года, накануне его смертельной болезни.

Вспоминает охранник Вождя А.Т. РЫБИН:

«27 февраля 1953 года в Большом театре шёл балет «Лебединое озеро». В восемь часов сопровождаемый Кириллиным в своей ложе появился И.В. Сталин. До конца спектакля он был один. Затем попросил директора поблагодарить артистов. После чего уехал на Ближнюю дачу».

Это был его действительно последний в жизни визит в Большой театр…

Музыку Сталин любил и неплохо пел

А. ГРОМЫКО: «Музыку И.В. Сталин любил. Концерты, которые устраивались в Кремле, особенно с участием вокалистов, он воспринимал с большим интересом… Причём любил сильные голоса, мужские и женские… Восторженно отзывался о некоторых солистах Большого театра, например, об Иване Семёновиче Козловском. Помню, как во время выступления Козловского некоторые члены Политбюро стали громко выражать пожелание, чтобы он спел задорную народную песню. И.В. Сталин спокойно, но во всеуслышание сказал: «Зачем нажимать на товарища Козловского? Пусть он исполнит то, что сам желает. А желает он исполнить арию Ленского из оперы Чайковского «Евгений Онегин». Все дружно засмеялись, в том числе и Козловский. Он сразу же спел арию Ленского. Сталинский юмор все воспринимали с удовольствием».

А. АЛЕКСАНДРОВ: «В репертуаре ансамбля и даже в подборе отдельных песен большое участие принимали И.В.Сталин и К.Е.Ворошилов. Им ансамбль обязан и появлению ряда народных песен и также классических произведений. Так, например, ансамбль ввёл в свой репертуар песни «Калинушка», «Закувала та сива зозуля» и «Распрягайте, хлопцы, кони» по личному указанию товарища Сталина и товарища Ворошилова, причём товарищ Сталин посоветовал ввести для народных песен в аккомпанирующую группу хорового состава народные инструменты.

Любимая песня товарищей Сталина и Ворошилова и всех наших слушателей «Волжская бурлацкая» – отличная песня, но концовки в ней нет. «Вы, как композитор, – сказал товарищ Сталин, – должны подумать и сделать ей надлежащую концовку».

Очень много коррективов внесли товарищи Сталин и Ворошилов в наши танцы, отметая в них всё ненужное, псевдонародное, псевдокрасноармейское».

В.БАРСОВА: «Своей страсти к пению И.В. Сталин не изменил даже в суровом 1943 году: «Мы пели вместе хоровые и народные песни – русские, украинские, грузинские, дирижировал К.Е. Ворошилов. На ближнюю дачу к нему не раз приезжала певица Большого театра Елена Кругликова. Аккомпанировал ей А.А. Жданов. Бывали и оперные басы М. Михайлов и М. Рейзен».

А. БЕЛЯКОВ: «И.В. Сталин лично определял программы праздничных концертов в Большом театре и на кремлёвских приёмах. На даче он любил принимать гостей, обязательно заводил патефон. Пластинки все были помечены: «отличная», «хорошая». Он выбирал и ставил. Заводил народные песни грузинские, («Сулико», например), а также русские народные песни, например, «Стонет сизый голубочек» или «Ах, ты сад, мой сад». К числу особо любимых И.В. Сталиным вещей относятся также «Волжская бурлацкая», «Калинка – малинка», «Во поле берёзонька стояла», «Всю-то я вселенную проехал». Эти песни часто исполнялись по радио».

В. МОЛОТОВ: «На пианино в гостях у вождя играл Жданов, а Иосиф Виссарионович и мы с Ворошиловым пели. Сам Сталин неплохо пел высоким тенором…»

Сталинский подход к талантам

Вождь заботился и поддерживал талантливых музыкантов-исполнителей, одерживавших победы на престижных международных и всесоюзных конкурсах и смотрах. Громыко свидетельствовал, что И.В.Сталин увлеченно слушал классическую музыку, когда у рояля был непревзойдённый Эмиль Гилельс.

Ему вождь оказал поддержку с самого начала его блистательной карьеры.

В 1933 году в Москве проходил Всесоюзный конкурс музыкантов-исполнителей, победителем которого стал шестнадцатилетний Эмиль Гилельс. На заключительном концерте присутствовал И.В. Сталин. Вместе со всем залом, стоя, он долго аплодировал юному пианисту, с исключительным блеском исполнившему «Фигаро» Моцарта – Листа, после чего пригласил его в свою ложу, стал расспрашивать о житье-бытье, об учёбе и в конце беседы предложил ему переехать в Москву, где Эмиля окружили большой заботой и вниманием.

Вызвав к себе директора консерватории, И.В. Сталин сказал ему: «Не может быть, чтобы у нас в Москве не было даровитых юных музыкантов. Таланты надо любовно выращивать, таланты надо терпеливо развивать». И предложил отобрать группу одарённых детей – воспитанников Московской консерватории и привезти их в Кремль.

В назначенный час И.В.Сталин лично приветливо встретил их во дворе Кремля и повёл в зал, где для талантливых детей был накрыт праздничный стол. Угощая своих юных гостей, И.В. Сталин ласково расспрашивал их, как они учатся, чем интересуются в жизни. Такие встречи впоследствии стали традиционными, и после них Московская консерватория получала значительную финансовую поддержку.

 НАДЕЖДА АЛЛИЛУЕВА

ПЕРЕПИСКА С ЖЕНОЙ

1930 год. Товарищ Сталин награждается вторым орденом Красного Знамени за огромные заслуги на фронте социалистического строительства. И, действительно, его заслуги воистину огромны. Успешно осуществляется курс на коллективизацию сельского хозяйства и индустриализацию: с апреля по июнь осуществлён пуск Мариупольского металлургического завода, открыто движение по Туркестано-Сибирской железной дороге (Турксиб), окончено строительство завода-гиганта «Ростсельмаш», произведён пуск крупнейшего Сталинградского тракторного завода имени Ф.Э. Дзержинского.

Проведя XVI съезд ВКП (б), И.В. Сталин, как обычно, отправился на юг, в Сочи, где он отдыхал и лечился. Отсюда вождь регулярно писал в Москву, жене Надежде Сергеевне Аллилуевой. Письма – это самый достоверный человеческий документ. О чём же писали друг другу вождь и его жена? Познакомимся с некоторыми из писем.

И.В. Сталин Н.С. Аллилуевой

8 сентября 1930 года

«Татька!

Письмо получил. Книги тоже. Английского самоучителя Московского (по методу Розенталя) у меня здесь не оказалось. Поищи хорошенько и пришли.

К лечению зубов уже приступил. Удалили негодный зуб, обтачивают боковые зубы, и, вообще, работа идёт вовсю. Врач думает кончить всё моё зубное дело к концу сентября.

Никуда не ездил и ездить не собираюсь. Чувствую себя лучше. Определённо поправляюсь.

Посылаю тебе лимоны. Они тебе понадобятся.

Как дела с Васькой, Сатанкой?

Целую крепко, много, очень много.

Твой Иосиф».

Н.С. Аллилуева И.В. Сталину

12 сентября 1930 года.

«Здравствуй, Иосиф!

Письмо получила. За лимоны спасибо, конечно, пригодятся. Живём неплохо, но совсем уже по-зимнему – сегодня ночью было минус 7 по Цельсию. Утром все крыши были совершенно белые от инея. Очень хорошо, что ты греешься на солнце и лечишь зубы. Вообще же Москва вся шумит, стучит, разрыта и т. п., но всё же постепенно всё налаживается. Настроение у публики (в трамваях и в др. общественных местах) сносное – жужжат, но не зло. Всех нас в Москве развлёк прилёт Цеппелина: зрелище было действительно достойно внимания. Глазела вся Москва на эту замечательную машину.

По поводу стихотворца Демьяна все скулили, что мало пожертвовал, мы отчислили однодневный заработок.

Видела новую оперу «Алмас», где Максакова совершенно исключительно станцевала лезгинку (армянскую), я давно не видела танца так художественно выполненного.

Тебе, думаю, очень понравится танец, да и опера.

Да, всё же как я ни искала твоего экземпляра учебника, не нашла, посылаю другой экземпляр. Не сердись, но нигде не нашла. В Зубалове паровое отопление уже работает и вообще всё в порядке, очевидно, скоро закончат. В день прилёта Цеппелина Вася на велосипеде ездил из Кремля на аэродром через весь город. Справился неплохо, но, конечно, устал.

Очень умно делаешь, что не разъезжаешь, это во всех отношениях рискованно.

Целую тебя.

Надя».

Н.С. Аллилуева И.В. Сталину

19 сентября 1930 года

«Здравствуй, Иосиф!

Как твоё здоровье? Приехавшие т.т. (Уханов и ещё кто-то) рассказывают, что ты очень плохо выглядишь и чувствуешь себя. Я же знаю, что ты поправляешься (это из писем). По этому случаю на меня напали Молотовы с упрёками, как это я могла оставить тебя одного и тому подобные, по сути совершенно справедливые, вещи. Я объяснила свой отъезд занятиями, по существу же это, конечно, не так. Это лето я не чувствовала, что тебе будет приятно продление моего отъезда, а наоборот. Прошлое лето это очень чувствовалось, а это нет. Оставаться же с таким настроением, конечно, не было смысла, т. к. это уже меняет весь смысл и пользу моего пребывания. И я считаю, что упрёков я не заслужила, но в их понимании, конечно, да.

На днях была у Молотовых, по его предложению, проинформироваться. Это очень хорошо. Т. к. иначе я знаю только то, что в печати. В общем приятного мало. Насчёт же твоего приезда Авель говорит т.т., я его не видела, что вернёшься в конце октября; неужели ты будешь сидеть там так долго?

Ответь если не очень недоволен будешь моим письмом, а, впрочем, как хочешь.

Всего хорошего. Целую.

Надя».

И.В. Сталин Н.С. Аллилуевой

24 сентября 1930 года

«Татька!

Получил посылку от тебя. Посылаю тебе персики с нашего дерева.

Я здоров и чувствую себя как нельзя лучше. Возможно, что Уханов видел меня в тот самый день, когда Шапиро поточил у меня восемь (8!) зубов сразу, и у меня настроение было тогда, возможно, неважнлое. Но этот эпизод не имеет отношения к моему здоровью, которое я считаю поправившимся коренным образом.

Попрекнуть тебя в чём-либо насчёт заботы обо мне могут лишь люди, не знающие дела. Такими людьми и оказались в данном случае Молотовы. Скажи от меня Молотовым, что они ошиблись насчёт тебя и допустили несправедливость. Что касается твоего предположения насчёт нежелательности твоего пребывания в Сочи, то твои попрёки также несправедливы, как несправедливы попрёки Молотовых насчёт тебя. Так, Татька.

Я приеду, конечно, не в конце октября, а много раньше, в середине октября, как я говорил тебе в Сочи. В видах конспирации я пустил слух через Поскрёбышева о том, что смогу приехать лишь в конце октября. Авель, видимо, стал жертвой такого слуха. Не хотелось бы, чтобы ты стала звонить об этом. О сроке моего приезда знают Татька, Молотов и, кажется, Серго.

Ну, всего хорошего.

Целую крепко и много.

P.S. Как здоровье ребят? Твой Иосиф.»

Н.С. Аллилуева И.В. Сталину

30 сентября 1930 года

«Здравствуй, Иосиф!

Ещё раз начинаю с того же – письмо получила. Очень рада, что тебе хорошо на южном солнце. В Москве сейчас тоже неплохо, погода улучшилась, но в лесу определённая осень. День проходит быстро. Пока все здоровы. За восемь зубов молодец. Я же соревнуюсь с горлом, сделал мне профессор Свержевский операцию, вырезал 4 куска мяса, пришлось полежать четыре дня, а теперь я, можно сказать, вышла из полного ремонта. Чувствую себя хорошо, даже поправилась за время лежания с горлом.

Персики оказались замечательными. Неужели это с того дерева? Они замечательно красивы. Теперь тебе при всём нежелании, но всё же скоро придётся возвращаться в Москву, мы тебя ждём, но не торопим, отдыхай получше.

Привет. Целую тебя.

Надя.

P.S.  Да, Каганович квартирой очень остался доволен и взял её. Вообще был тронут твоим вниманием. Сейчас вернулась с конференции ударников, где говорил Каганович. Очень неплохо, а также Ярославский. После была «Кармен» – под управлением Голованова, замечательно.

Н.А.».

Н.С. Аллилуева И.В. Сталину

6 октября 1930 года

«Что-то от тебя никаких вестей в последнее время. Справлялась у Двинского о почте, сказал, что давно не было. Наверное, путешествие на перепелов увлекло, или просто лень писать.

А в Москве уже вьюга снежная. Сейчас кружит вовсю. Вообще погода очень странная, холодно. Бедные москвичи зябнут, т. к. до 15.Х. Москвотоп дал приказ не топить. Больных видимо – невидимо. Занимаемся в пальто, так как иначе всё время нужно дрожать. Вообще же у меня дела идут неплохо. Чувствую себя тоже совсем хорошо. Словом, теперь у меня прошла уже усталость от моего «кругосветного» путешествия, и вообще дела, вызвавшие всю эту суетню, также дали резкое улучшение.

О тебе я слышала от молодой интересной женщины, что ты выглядишь великолепно, она тебя видела у Калинина на обеде, что замечательно был весёлый и тормошил всех, смущённых твоей персоной. Очень рада.

Ну, не сердись за глупое письмо, но не знаю, стоит ли тебе писать в Сочи о скучных вещах, которых, к сожалению, достаточно в московской жизни. Поправляйся. Всего хорошего.

Целую.

Надя.

P.S . Зубалово абсолютно готово, очень, очень хорошо вышло».

И.В. Сталин Н.С. Аллилуевой

8 октября 1930 года

«Татька!

Получил твоё письмо.

Ты что-то в последнее время начинаешь меня хвалить.

Что это значит? Хорошо или плохо?

Новостей у меня, к сожалению, никаких. Живу неплохо, ожидаю лучшего. У нас тут испортилась погода, будь она проклята. Придётся бежать в Москву.

Ты намекаешь на какие-то мои поездки. Сообщаю, что никуда (абсолютно никуда!) не ездил и ездить не собираюсь.

Целую очень много, крепко много.

Твой Иосиф».

И.В. Сталин Н.С. Аллилуевой

9 сентября 1931 года

«Здравствуй, Татька!

Как доехала, обошлось без приключений? Как ребятишки, Сатанка?

Приехала Зина (без жены Кирова). Остановилась в Зензиновке – считает, что там лучше, чем в Пузановке. Что же, очень приятно.

У нас тут всё идёт по-старому: игра в городки, игра в кегли, ещё раз игра в городки и т. д. Молотов уже успел дважды побывать у нас, а жена его, кажется, куда-то отлучилась.

Пока всё. Целую.

Иосиф».

Н.С.Аллилуева И..В. Сталину

12 сентября 1931 года

«Здравствуй, Иосиф!

Доехала хорошо. В Москве очень холодно, возможно, что мне после юга так показалось, но прохладно основательно.

Москва выглядит лучше, но местами похожа на женщину, запудривающую свои недостатки, особенно во время дождя, когда после дождя краска стекает полосами. В общем, чтобы Москве дать настоящий желаемый вид, требуются, конечно, не только эти меры и не эти возможности, но на данное время и это прогресс.

Улицы Москвы уже в лучшем состоянии, местами даже очень хорошо. Очень красивый вид с Тверской на Красную площадь…

Посылаю тебе просимое по электротехнике. Дополнительные выпуски я заказала, но к сегодняшнему дню не успели дослать, со следующей почтой получишь, то же и с немецкой книгой для чтения – посылаю то, что есть у нас дома, а учебник для взрослого пришлю со следующей почтой.

Обязательно отдыхай хорошенько, и лучше бы никакими делами не заниматься.

Звонил мне Серго, жаловался на ругательное твоё письмо, не то телеграмму, но, видимо, очень утомлён. Я передала от тебя привет.

Дети здоровы, уже в Москве.

Желаю тебе всего, всего хорошего.

Целую.

Надя».

Нормальные человеческие письма – отражение нормальных человеческих отношений. Ничто не предвещало неумолимо надвигающейся трагедии. Однако…

«БЛИЖНЯЯ» И ДРУГИЕ

В самый разгар антисталинской вакханалии в начале 90-х годов ХХ столетия появилась небольшая по объёму книга честного человека, почти четверть века имевшего огромное счастье охранять И. В. Сталина, видеть его в неформальной обстановке в быту, знать его вкусы, привычки, пристрастия, взгляды, весь образ его жизни. Человек этот – его телохранитель А.Т.Рыбин, а книга называется «Рядом со Сталиным».

Эти мемуары уникальны, поскольку впервые в них даётся совершенно объективный и очень правдивый портрет Сталина-человека в разных жизненных ситуациях, разоблачаются лжесвидетельства и откровенно черносотенная клевета недобросовестных ниспровергателей великого вождя от дней Хрущёва до наших дней. Выпущенная небольшим тиражом и сразу ставшая библиографической редкостью, она, тем не менее, имеет высокий рейтинг среди сталиноведов на всей территории Советского Союза. Главное её достоинство – это глубоко искренний и документально достоверный рассказ наблюдательного очевидца, который был «тенью Сталина».

Почему дача в Кунцево называется «Ближняя»?

«У Сталина подмосковных дач было четыре: в Кунцево, в Семёновском, в Липках и Зубалово. Последние две (после смерти жены в 1932 году – Л.Б.) Сталин посещал крайне редко. Там гостили в основном лидеры зарубежных компартий – Мао Цзедун, Морис Торез, Вальтер Ульбрихт, Хо Ши Мин, Пальмиро Тольятти, Гарри Поллит и многие другие.

Сталин предпочитал постоянно жить в Кунцево – ближе всех от Кремля. Построили там кирпичную дачу очень быстро ещё в 1931 году. Застеклили две просторные террасы. На крыше сделали солярий с будкой от дождя. В отдалении поставили кухню и небольшую баню с хорошей каменкой. В соседней с баней комнате поместился бильярдный стол».

Как строилась Ближняя дача Сталина?

«Это место в районе Кунцево едва ли можно назвать райским. С севера за сосновым лесом пролегало Можайское шоссе, откуда слышался постоянный гул транспорта, неслись частые сигналы и выхлопные газы. Западнее, в деревне Давыдково, вечерами под гармошку вовсю горланили пьяные мужики, которых неистово бранили голосистые жёны. С юга, примерно на таком же расстоянии, находилась Киевская товарная станция, где не умолкал грохот буферов при сцепке вагонов, а маневровый паровоз почему-то непрестанно издавал пронзительные гудки. От всего этого содома не спасали ни сосны, ни дощатый забор.

Одноэтажная дача из семи комнат строилась круглые сутки. Спальня Сталина была где-то двадцати метров. Стены зала обили мореной фанерой под дуб, а комнат – в основном под соломку. Швы прикрыли такими же рейками. Откуда-то привезли деревянную полуторную кровать, на которой мы спали поочерёдно. Потом её занял Сталин. Никаких бассейнов или массажных на даче не имелось. Никакой роскоши – тоже. Солидно выглядел только паркетный пол в зале. Дачу приняли комендант Ефимов с помощником Мозжухиным. А мы с Горундаевым стали выполнять обязанности личной охраны И.В. Сталина. Он появлялся всё чаще. Затем начал жить постоянно. В Кремль ездил на чёрном «Паккарде». Иногда после работы отдыхал на солярии. Во время дождя укрывался в небольшой деревянной будке».

Каковы были меры предосторожности?

«Забор был обыкновенный – из досок. Без всякой колючей проволоки сверху. Правда, высотой в пять метров. А в 1938 году появился второй – внутренний. Трёхметровой высоты, с прорезями смотровых глазков. Заставили это сделать явные угрозы оппозиции. Диверсанты могли легко преодолеть единственную преграду и захватить Сталина. Особенно трудно было бы их заметить в ночной тьме. Ведь в лесу на расстоянии двух – трёх метров уже совершенно ничего не видно».

Позднейшие вымыслы о Ближней даче Сталина.

«С подачи Хрущёва, что будто Сталин сидел в «железном ящике» возник искажённый образ «Ближней дачи» как железобетонной крепости с зарешёченными окнами и двойными бронированными дверями, за которыми Сталин безвыходно скрывался в своём кабинете до последних дней и засиделся там настолько долго, что собралось Политбюро и единогласно проголосовало вскрыть броню автогеном. Когда же, наконец, вошли в кабинет, за письменным столом увидели мёртвого Сталина.

Всё это – вздор. Повторяю: никаких железных дверей, кроме военного бомбоубежища, на даче не имелось. Все внутренние двери были сделаны из простого дерева и половины застеклены. Дверь в зале-кабинете Сталина была абсолютно такой же и для лучшего движения воздуха никогда не закрывалась. Конечно, при необходимости захлопывалась на обычный английский замок «линг». Ключи от него всегда находились у коменданта или дежурного офицера. Никакой сверхсложной внутренней системы запоров, которые-де мог открыть лишь сам Сталин при помощи специального электрического устройства, – в помещении не существовало. Это очередная байка изощрённых сочинителей».

Почему Сталин ликвидировал свой кабинет на «Ближней» даче?

«В 1943 году на даче надстроили второй этаж. Заодно Сталин ликвидировал свой прежний кабинет, соединив его с большим залом, где проводились все заседания Политбюро и принимались различные руководители. В зале поставили три больших дивана, на которых спал Сталин. Когда уставал, то ложился на ближайший к нему. От страшного нервного напряжения его года два изводила бессонница. Ликвидация кабинета объяснялась не только тем, что много места требовали расположенные всюду карты всех фронтов. Просто во время войны у Сталина появилось кислородное голодание. Потом для лучшей циркуляции воздуха в густом лесу на территории дачи прорубили сквозные просеки. Что касается надстроенного второго этажа, то он оставался пустым. Вместе с Орловым Сталин туда поднимался всего два раза, так и не решив, чем занять помещение.

Дача в Семёновском

Вторая (посещаемая Сталиным – Л.Б.) дача, «Семёновское», находилась в ста десяти километрах от Москвы, в бывшем владении фаворита Екатерины II Григория Орлова и его братьев. Там в тридцатые годы ОГПУ выстроило такой же одноэтажный дом с шестью комнатами и двумя застеклёнными террасами. Вокруг зеленел в основном тоже сосновый лес. Имелись три пруда. Самым же примечательным был родник-пятиключник. Каждая струя этого чуда природы была разной высоты и красы.

Сталин приезжал в «Семёновское» редко. Может, полюбоваться на пятиключник да с компанией отдохнуть на острове посреди самого большого пруда…

Во время войны эта дача уцелела просто чудом. На ближних железнодорожных станциях Барыбино и Мехнево разгружались из эшелонов дальневосточные и сибирские войска. Поэтому налёты вражеской авиации усилились до предела. Некоторые бомбы по ветру заносило сюда. Постоянно вёлся миномётный обстрел территории. Приближение фашистских войск вынудило заминировать дачу. Коменданту Соловову даже пришлось выяснить у начальства, взрывать ли её? Мудрый генерал ответил: «Взорвёшь дачу раньше времени – расстреляем. Сдашь её немцам – найдём и повесим. Так что решай сам по обстановке».

Соловов обратился к Сталину. Войска Юго-Западного фронта под командованием генерала Захаркина получили приказ оставаться на занимаемых позициях.(Приказ Верховного Главнокомандующего генералу Захаркину был продиктован не столько стремлением сохранить дачу, сколько тем обстоятельством, что, по свидетельству А. Рыбина, неподалёку, в старом доме братьев Орловых находился полевой госпиталь, где при свете керосиновых ламп врачи оперировали раненых бойцов – Л.Б.).

Поездка в «Семёновское» после войны.

«Ехали из Москвы на дачу в Семёновское. На автобусной остановке мокла под дождём группа колхозников. «Дождь-то какой… А люди стоят под открытым небом, – вздохнул Сталин и предложил: «Давайте усадим их в машины и довезём до деревни. Тем более, что у нас время на это есть. Пригласите людей с остановки».

Соловов сделал это. Но никто не двинулся с места. Вернувшись, развёл руками. Сталин проворчал: «Вы плохо приглашали, не умеете это делать». Пошёл сам к очереди колхозников. Привёл целую вереницу с котомками, чемоданами и мешками. Половина втиснулась в машины. Довезли их до Семёновского. Вернулись за остальными. Они сначала вели себя настороженно, потом осмелели. Начались разговоры о колхозных и личных делах, о минувшей войне и погибших на фронте. Сталин вздохнул: «У меня тоже Яшу загубили»…

Юг в жизни Сталина

С конца июля до 3 ноября Сталин обычно проводил в Сочи. Его дача располагалась вблизи Большой Мацесты на горе. Сотрудники охраны жили в общежитии поблизости. Сталин регулярно принимал сероводородные ванны в Малой Мацесте – лечил полиартрит. Боли в ногах не давали ему долго сидеть. Если стоял, то обязательно переминался. При ходьбе становилось легче. Поэтому во время работы или совещания он всегда прохаживался по кабинету…

В 1946 году Сталин поехал отдыхать на юг не поездом, а на машине, чтобы видеть степень разрушения городов по этой трассе. Осмотрели Курск, Орёл, обойдя их пешком. На одной улице посреди развалин вдруг выросла женщина, которая от изумления выронила вёдра, всплеснула руками и бросилась обнимать Сталина. При этом плакала, причитая: «Дорогой товарищ Сталин, как же вы по таким развалинам наших улиц ходите?». – «А разве мне нельзя ходить по вашим улицам?» – улыбнулся он. А женщина продолжала своё: «Если бы не вы, товарищ Сталин, нам бы не одолеть врагов и не видеть победы. Спасибо вам за это сердечное!» – «Победил врага народ, а не я, – привычно уточнил Сталин. – Вам за это самое сердечное спасибо…»

Приехав на Рицу, Сталин внимательно осмотрел живописные места вокруг озера. Отличный воздух. Ватхарские источники. Самое подходящее место для постройки санаториев и домов отдыха. Обратился к архитектору Авраменко с предложением сделать вокруг озера дорогу. Тот возразил: «Товарищ Сталин, это будет дорого стоить. Ведь потребуются взрывные работы». – «Надо всё сделать для народа, чтобы к этим санаториям и домам отдыха могли свободно добираться на автобусах».

Тогда на Рице сталинской дачи ещё не было. Всем пришлось ночевать в бильярдной, оставшейся ещё с царских времён. Постелили на полу матрасы, накрыли их простынями. Добыли подушки с одеялами. Сталин лёг вместе с нами, голова – под бильярдом, а ноги – снаружи. Бдительная охрана от усталости тут же крепко заснула. Утром Сталин пожаловался: «Друзья, у вас кто-то сильно храпел, спать не давал. Организуйте мне что-нибудь отдельно».

Нашли в чаще небольшой сарайчик, привели его в порядок, поставили железную койку с постелью. Но долго там спать Сталину не пришлось. Решив все вопросы по строительству, он вернулся в Сочи».

Все, кто сейчас клевещет на него, совершенно не знают этого человека, видели его только издали, в кино или прочитали о нём у писателей, которые тоже ничего толком не знали, для пущего страху всё придумали. Сталин был очень артельным человеком, весёлым и щедрым. Мало кто из членов Политбюро так просто общался со своей охраной. Нередко где-нибудь на горе в лесочке мы жарили шашлык. Верней, непосредственно у шашлычного горнила Сталин стоял сам, никому не доверяя эту важную операцию, и давал нам необходимые указания. Один подносил дрова. Второй железные прутья готовил. Третий мясо на них насаживал. Четвёртый стол накрывал. Работа кипела. Когда с нами не было других членов Политбюро, – весь нажаренный Сталиным шашлык мы под метлу зачищали!

На Рице мы часто варили уху и вместе со Сталиным с удовольствием работали ложками. Как-то отправились на очередную рыбалку. Прозрачная вода позволяла просматривать речку до самого дна, на фоне которого гуляли поблескивающие косяки рыбы. Полковник Раков закинул снасти в речку и пристально глядел с камня на гуляющие косяки. Так засмотрелся, что потерял равновесие и ухнул в воду. Общими усилиями помогли ему выбраться на берег, оставили в одних трусах у костра. Сталин снял летнее пальто и отдал Ракову. Когда тот высушил форму и оделся, только тогда Сталин взял своё пальто. Раков сердечно поблагодарил его за заботу. Тем временем уха сварилась. Мы живо сели за стол и начали ловить рыбу уже из тарелки!»

И снова на «Ближней»

«Зимой Сталин вышел из дома в тулупе и подшитых валенках, погулял, покурил и спросил у сотрудника охраны Мельникова: «По сколько часов стоите на посту?» – «По три через шесть, товарищ Сталин». – «На какой срок получаете обмундирование?» – «На год, товарищ Сталин». – «А сколько получаете зарплату?» Шестьсот рублей, товарищ Сталин». – «Не богато, не богато…». После этого разговора нам всем увеличили зарплату и дали второй комплект обмундирования. Сталин был счастлив безмерно. Ведь по сравнению с нами он считал себя богачом – имел пару шинелей, три пальто и целых четыре кителя…Валенок у него было три пары. Приезжая из Кремля, Сталин тут же надевал чёсанки, мягкие, удобные для больных ног, уже мёрзнувших в обычной обуви при длительной работе за столом.