Текст книги "Сталин"

Автор книги: Лев Балаян

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

«ВСЕГДА С КНИЖКОЙ»

Семинарист-книгочей Джугашвили.

В Тифлисской духовной семинарии Лев Толстой и Иван Тургенев были запрещены. Но семинарист Сосо Джугашвили тайком перечитал всего Толстого и всего Тургенева, а также Салтыкова-Щедрина, Гоголя, Белинского, Писарева, Чернышевского. Ну и, конечно же, высоко ценившихся в семинарии А. С. Пушкина, А.С. Грибоедова и А.Н. Островского Но любимым писателем И.В. Сталина на всю жизнь остался А.П. Чехов. Он не уставал его перечитывать до конца своих дней. В ту пору познакомился И.В.Сталин и с корифеями западной литературы, такими, как Шекспир, Гёте, Диккенс, Теккерей, Шиллер, Бальзак, Гюго… Судя по воспоминаниям людей, хорошо знавших его, «читал он быстро, увлечённо, глубоко вникал в смысл прочитанного».

Читал он книги по истории, экономике и биологии. Среди них: «Происхождение человека» Дарвина; «Сущность христианства» Фейербаха; «Этика» Спинозы; «Химия» Менделеева… Обладая поистине феноменальной памятью, он ничего не забывал из прочитанного. Спустя многие годы И.В. Сталин цитировал и ссылался на многие из этих книг.

Его приятель по семинарии Иосиф Иремашвили, ставший впоследствии меньшевиком и эмигрировавший в начале 20-х годов из СССР, писал в своих воспоминаниях: «Сначала я и Сосо читали много грузинской литературы. Одним из любимых произведений была грузинская эпическая поэма «Витязь в тигровой шкуре» Шота Руставели, в которой трое друзей-витязей вызволяют прекрасную девушку из заточения в крепости и таким образом спасают от принудительного замужества. В первый год пребывания в семинарии Иосиф сочинил ряд стихотворений на грузинском языке, которые были напечатаны в тифлисской литературной газете «Иверия» в 1895 году. Он интересовался русской и западной литературой, прочитал, помимо прочего, «Мёртвые души» и «Ярмарку тщеславия» и приобрёл немалые литературные познания. Под влиянием романа «Отцы и дети» Тургенева Сосо поставил вопрос, насколько можно верить авторитету известных лиц, должны ли мы без критики принимать взгляды того или другого учёного. По этому вопросу среди нас велись большие споры».

Известный историк партии 30-х годов Емельян Ярославский в 1939 году написал книгу о юных годах И.В. Сталина. В ней он приводит два рапорта помощника инспектора Гермогена С. Мураховского за период с ноября 1896 года по март 1897 года, которые говорят о том, что у Сосо ещё не было опыта конспирации: «Джугашвили, оказалось, имеет абонементный лист из «Дешёвой библиотеки» (Так презрительно монахи семинарии называли библиотеку «Общества распространения грамотности» г. Тифлиса), книгами которой он пользуется. Мною Джугашвили Иосиф уже был предупреждён по поводу посторонней книги – «93-й год» В. Гюго. Сегодня я конфисковал у него сочинение В. Гюго «Труженики моря», где нашёл и названный лист». На донесении надпись: «По распоряжению ректора – продолжительный карцер и строгое предупреждение». И красноречивая запись от марта 1897 года того же помощника инспектора Мураховского: «В 11 часов вечера мною отобрана у Джугашвили Иосифа книга «Литературное развитие народных рас» Летурно, взятая им из «Дешёвой библиотеки». В книге и абонементный листок. Читал названную книгу Джугашвили на церковной лестнице. В чтении книг из «Дешёвой библиотеки» названный ученик замечается уже в тринадцатый раз».

По воспоминаниям Иремашвили, «тайно, на занятиях, на молитве и во время богослужения, мы читали «свои» книги. Библия лежала открытой на столе, а на коленях мы держали Дарвина, Маркса, Плеханова и Ленина печатавшегося тогда под псевдонимом Тулин».

Наряду с «Дешёвой библиотекой» ученики пользовались книгами бывшего народника, хозяина книжного магазина Захария Чичинадзе: «Для того, чтобы достать легальные, но запрещённые в семинарии книги, – вспоминал С. Девдориани, – мы обращались к книжнику (букинисту) Захару Чичинадзе. У него была хорошая библиотека. В его библиотеке (с помощью его книг) выросло первое поколение грузинских социал-демократов».

Круг чтения революционера Кобы.

Революционная деятельность, в которую с головой окунулся Коба (кстати, и этот псевдоним им был взят из литературы – так звали героя книги Казбеги «Отцеубийца»), не остудила его страсти к чтению. Наоборот, он время в тюрьмах и ссылках не теряет, но тратит его на самообразование и пропаганду идей коммунизма.

Сидевший вместе с Иосифом Джугашвили в бакинской Баиловской тюрьме эсер Семён Верещак писал впоследствии, что у Кобы всегда в руках была книга. Он приводит эпизод, когда каждого из политзаключённых узников этой тюрьмы наказали тридцатью двумя шпицрутенами за то, что те выразили свой протест против суровых условий заключения, но Сталин сорвал экзекуцию тем, что шёл сквозь строй с раскрытой книгой, невозмутимо читая. «Казалось, – писал Верещак, – что если проткнуть его голову, то из неё, как из газового резервуара, с шумом полетит весь «Капитал» Карла Маркса. Марксизм был его стихией, в нём он был непобедим… Вообще же в Закавказье Коба слыл как второй Ленин. Он считался лучшим знатоком марксизма». И, действительно, в своих ранних работах И.В. Сталин широко цитирует такие труды Маркса и Энгельса, как «Анти-Дюринг», «Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии», «Манифест Коммунистической партии», «Критика Готской программы», «Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта», «Классовая борьба во Франции», «Гражданская война во Франции», «Нищета философии», «Революция и контрреволюция в Германии», «Недавний процесс в Кёльне», «Происхождение семьи, частной собственности и государства»…

В 1936 году большевик Иван Голубев написал воспоминания о Сольвычегодской ссылке, которые так и не были напечатаны, но хранились в сталинском фонде Центрального партархива: «Мы получали довольно много художественной литературы, журналов и газет: «Русские ведомости», «Русское слово» или «Утро России», «Киевскую мысль», доставляли и «Новое время». Журналы «Новый мир», «Русское богатство», «Вестник Европы». Сборник «Знание», а, как известно, в «Знании» печатались

М. Горький, Л. Андреев, Скиталец, Бунин, Гусев-Оренбургский и др.». Все эти издания внимательно изучались И.В.Сталиным. Он проводил своеобразные семинары-политзанятия для ссыльных. Коба, по воспоминаниям Голубева, с увлечением читал исторические книги, в частности Ключевского. Поражал Коба своей осведомлённостью и в вопросах художественного творчества: «Он много рассказывал о том, как работали над своими произведениями Пушкин и Толстой, собирая и изучая материал».

В опубликованных после смерти И.В. Сталина мемуарах (Рассказы о жизни. Воспоминания. М. 1968, кн.1, с.247), К.Е. Ворошилов писал, что, когда он впервые встретился с Джугашвили (и жил с ним в одной комнате) в 1906 году на съезде партии в Стокгольме, молодой Коба мог на память цитировать отрывки из многих литературных произведений.

А вот какое письмо послал И.В. Сталин Г.Зиновьеву, находясь в Туруханской ссылке: «20 мая 1914 г. Дорогой друг! Горячий привет вам, В.Фрею. Сообщаю ещё раз, что письмо получил. Получили ли мои письма? Жду от вас книжек Кострова. Ещё раз прошу прислать книжки Штрассера, Панекука и К.К. Очень прошу прислать какой-либо (общественный) английский журнал (старый, новый, всё равно – для чтения, а то здесь нет ничего английского и боюсь растерять без упражнения уже приобретённое по части английского языка). Присылку «Правды» почему-то прекратили, – нет ли у вас знакомых, через которых можно было бы добиться её регулярного получения? А как Бауэр? Не отвечает? Не можете ли прислать адреса Трояновского и Бухарина? Привет супруге Вашей и Н. Крепко жму руку. Где [Рольд]. Я теперь здоров». (Александр Островский. Кто стоял за спиной Сталина. СПб. – М.2002.С. 409).

Гамлет, Дон Кихот, Тартарен и другие …

Будучи превосходным публицистом, И.В. Сталин нередко в своих статьях использует образы героев мировой литературы. Так, в его статьях и речах встречается шекспировский Гамлет, который не вызывает у И.В.Сталина симпатии, так как является олицетворением «рефлексирующего субъекта». Другой образ – сервантесовский Дон Кихот: для И.В.Сталина – это олицетворение человека, оторванного от жизни, сражающегося с ветряными мельницами. Драмы Ибсена, которые были достаточно популярны в России, также не прошли мимо внимания И.В.Сталина. В 20-е годы вождь увлекается Бретом Гартом и советует читать его ответработникам золотопромышленности. В те же годы во время беседы с иностранными рабочими делегациями, вождь, отвечая на 10-й вопрос, говорит: «Моё отношение к оппозиции и к её агентуре в Германии таково же, каково отношение известного французского романиста Альфонса Додэ к Тартарену из Тараскона (Весёлое оживление среди делегатов). Вы, должно быть, читали этот знаменитый роман Альфонса Додэ о Тартарене из Тараскона. Герой этого романа, Тартарен, был, по сути дела, обычный «добрый» мелкий буржуа. Но фантазия у него была такая стремительная, а способность «врать добродушно» была развита до того, что он оказался в конце концов жертвой этих незаурядных способностей… Вы знаете, к какому конфузу и скандалу для тартаренцев привело фантастическое хвастовство Тартарена. Я думаю, что таким же конфузом и скандалом для оппозиции должна кончиться хвастливая шумиха лидеров оппозиции, поднятая ими в Москве и в Берлине (Общий смех)».

В 30-е годы И.В. Сталин знакомится с произведениями Ф. Шиллера, О.Бальзака, Ги де Мопассана, с современной испанской литературой, чем буквально покоряет писателей-антифашистов Рафаэля Альберти и Марию Терезу Леон. Переводчица И.В.Сталина вспоминает, что «беседа во время приёма шла не только о политике, она коснулась также задач испанской интеллигенции. В этой части беседы товарищ Сталин обнаружил такое основательное знакомство с современной испанской литературой, что гости были просто ошеломлены».

Известно, что И.В.Сталин в разное время встречался с Гербертом Уэллсом, Бернардом Шоу, Лионом Фейхтвангером, Андре Жидом, Анри Барбюсом, с другими известными зарубежными писателями и деятелями культуры. Во время войны И.В.Сталин неоднократно встречался с государственными деятелями, такими как Черчилль, Рузвельт, Трумэн, Эттли, Гарриман, Дэвис, Джилас и другие. В длительных и содержательных беседах с выдающимися людьми лучше всего проявляется интеллект человека. Так вот, не было случая, чтобы И.В.Сталин разочаровывал своих собеседников. Наоборот, они покидали его с чувством глубокого сожаления, отзывались о нём, как об очень умном и интересном собеседнике. Причём (что очень важно) специально подготовиться к таким встречам, чтобы произвести эффект, невозможно.

«Настоящая «Душечка»

В 1946 году вышла в свет в издательстве «Советский писатель» книга «Воспоминаний» сестры жены И.В.Сталина – Анны Аллилуевой. В ней много места уделено петроградскому периоду жизни Иосифа Виссарионовича. Шумиха, поднятая вокруг этой книги фарисеями – будущими «разоблачителями культа личности Сталина», организованные этими двурушниками презентации и читательские конференции со слащаво-лицемерными славословиями, до глубины души возмутили вождя, что выразилось в публикации в «Правде» 14 мая 1947 года разгромной рецензии на «Воспоминания» Анны Аллилуевой, в которой с санкции самого И.В. Сталина её обвинили в грубых ошибках и полной некомпетентности. Тем не менее, к фактической части «Воспоминаний» мы можем отнестись с известной долей доверия. Так вот, Аллилуева пишет: «Иногда во время вечерних чаепитий в его комнате Сталин подходил к вертящейся этажерке у кровати и доставал томик Чехова. «Хамелеон», «Унтер Пришибеев» и другие рассказы Чехова он очень любил. Он читал, подчёркивая неповторимо смешные реплики действующих лиц «Хамелеона». Все мы громко хохотали и просили почитать ещё. Он читал нам часто из Пушкина и из Горького. Очень любил и почти наизусть знал он чеховскую «Душечку». – «Ну, эта-то! Настоящая «Душечка» – часто определял он чеховским эпитетом кого-нибудь из знакомых».

Надо сказать, что чтения вслух являлось вплоть до появления телевидения чуть ли не самой сильной и цепкой культурной традицией России. И великий вождь отдавал дань этой традиции. Приёмный сын И.В. Сталина Артём Сергеев рассказывал известному писателю-сталиноведу Феликсу Чуеву, что И.В. Сталин в 30-е годы, словно утоляя неистребимую потребность в простом и душевном человеческом общении, любил читать ему и Василию рассказы Михаила Зощенко. «Однажды смеялся чуть не до слёз, а потом сказал: «А здесь товарищ Зощенко вспомнил о ГПУ и изменил концовку!».

Такое тоже бывало, хотя и не так уж часто.

Искусствовед Евгений Громов в своей монографии «Сталин. Власть и искусство» (М. Изд. Республика. 1998) пишет: «Объективность требует признать, что для политика и профессионального революционера Сталин был неплохо образован, что являлось результатом его неустанных личных усилий»; «Ещё раз скажу: объём сталинской образованности не стоит преуменьшать. Он серьёзно интересовался не только художественной литературой и историей, он занимался и философией и, для политика, был довольно компетентен в ней»; «Сталин – самоучка со всеми вытекающими отсюда последствиями. Но семинарская выучка всё же помогла упорядочить и систематизировать прочитанное. Во всяком случае, с его феноменальной памятью то, что прочитывал, усваивал прочно. И умел блеснуть эрудицией».

 БИБЛИОТЕКА ВОЖДЯ

Библиофил и библиограф

До Великой Октябрьской социалистической революции И.В. Сталин не имел своей крыши над головой, и ему приходилось скитаться по чужим углам, либо, попадая в тюрьму или в ссылку, жить в «казённых домах». И только после революции, по личному ходатайству В.И. Ленина, И.В.Сталину и его молодой жене Н.С. Аллилуевой была выделена квартира в небольшом трёхэтажном доме, в котором при царском режиме размещалась какая-то коммерческая контора.

Об этой первой сталинской квартире в архивах сохранился отзыв приятельницы Надежды Сергеевны: «Она производила впечатление обычной квартиры среднего трудящегося интеллигента: всё чисто, аккуратно, удобно, приспособлено к напряжённой умственной деятельности, но и только – никакой роскоши, никакого намёка на пустой эстетизм».

Вот теперь вождь мог удовлетворить свою старую страсть к книгам и начать собирать собственную библиотеку.(По свидетельству исследователя-сталиноведа Евгения Громова, «в порядке ревностной борьбы с культом личности во времена Хрущёва сталинская библиотека, насчитывавшая тысячи и тысячи томов, была разорена. Е. Громов пишет: «Хорошо, что энтузиасты из Центрального партийного архива сумели сохранить сотни томов и журналов из этой библиотеки с личными пометками её хозяина»).

Занимавшийся сталинской библиотекой в 1957 году, по сомнительному поручению Хрущёва, некий Юрий Шарапов, писал после посещения кремлёвской квартиры И.В. Сталина, что первым делом ему бросился в глаза высокий шведский шкаф с выдвижными полками, весь набитый книгами и брошюрами с закладками. Но большая часть библиотеки находилась в Кунцево, на «Ближней даче», и размещалась в отдельном деревянном доме, на этаж врытом в землю. Там стояли простые сосновые стеллажи, битком набитые книгами.

Говоря о роли книги в жизни И.В. Сталина, даже антисталинист Д. Волкогонов вынужден был признать: «При огромной загруженности Сталин весьма много работал над повышением своего интеллектуального уровня». Библиотека ему была нужна сугубо для дела, для текущей работы, справок, информации. Но не только! Для отдыха – тоже. И здесь почётное место отводилось классике – русской и зарубежной.

В мае 1925 года, поручая своему помощнику Ивану Павловичу Товстухе заняться пополнением его личной библиотеки, Иосиф Виссарионович Сталин тут же сел за стол и почти без раздумий, в течение 10–15 минут, написал простым карандашом на листе бумаги из ученической тетради буквально следующее:

«Записка библиотекарю. Мой совет (и просьба):

1.     Склассифицировать книги не по авторам, а по вопросам: а) философия; б) психология; в) социология; г) политэкономия; д) финансы; е) промышленность; ж) сельское хозяйство; з) кооперация; и) русская история; к) история других стран; л) дипломатия; м) внешняя и внутренняя торговля; н) военное дело; о) национальный вопрос; п) съезды и конференции (а также резолюции), партийные, коминтерновские и иные (без декретов и кодексов законов); р) положение рабочих; с) положение крестьян; т) комсомол (всё, что имеется в отдельных изданиях о комсомоле); у) история революций в других странах; ф) о 1905 годе; х) о Февральской революции 1917 года; ц) об Октябрьской революции 1917 года; ч) о Ленине и ленинизме; ш) история РКП и Интернационала; щ) о дискуссиях в РКП (статьи, брошюры); щ-1) профсоюзы; щ-2) беллетристика; щ-3) худ. критика; щ-4) журналы политические; щ-5) журналы естественно-научные; щ-6) словари всякие; щ-7) мемуары;

2.     Из этой классификации изъять книги (расположить отдельно): а) Ленина (отдельно), б) Маркса (-), в) Энгельса (—), г) Каутского (-), д) Плеханова (-), е) Троцкого (-), ж) Бухарина (—), з) Зиновьева (-), и) Каменева (—), к) Лафарга (—), л) Люксембург (—), м) Радека (—)

3.     Все остальные склассифицировать по авторам (исключив из классификации и отложив в сторону: учебники всякие, мелкие журналы, антирелигиозную макулатуру и т. п.).

29. V. 25 г. И. Сталин»

Сохранилось воспоминание вдовы С.М. Кирова, который тоже был большим книголюбом, о том, что она как-то предложила пригласить библиотекаря для систематизации их библиотеки. На что Сергей Миронович отреагировал так: «Жена товарища Сталина тоже как-то пригласила библиотекаря, который по всем правилам библиотечной техники разложил книги. А потом товарищ Сталин не мог найти без каталога ни одной книги и снова всё переставил по-своему.

Сталин – подписчик.

И.В. Сталину присылали много общественно-политических и литературно-художественных журналов. Сохранился его личный комплект легального большевистского журнала «Просвещение» – с 1911 по 1914 год. С 1913 года И.В. Сталин являлся его постоянным сотрудником, в том же году была напечатана в трёх номерах его статья «Марксизм и национальный вопрос». Литературный отдел в этом журнале курировал сам А.М.Горький.

Представим, что мы листаем журнал «Красная новь» № 2 за 1923 год. На полях рукой И.В. Сталина оставлено много подчёркиваний красным и чёрным карандашом. В литературной части журнала мы встретим «Мои университеты» М. Горького (продолжение), «Аэлиту» А.Толстого (окончание). «Перемену» М. Шагинян… В поэтическом разделе представлены поэты О. Мандельштам, С. Клычков. П. Родимов… Из западных писателей – В. Гюго в переводе М. Волошина…

В декабре 1936 года заведующий отделом печати и издательств ЦК Б.Таль передал в Политбюро на имя И.В. Сталина записку следующего содержания:

«Просьба сообщить, какие из нижеперечисленных белоэмигрантских изданий выписывать для Вас в 1936 году: 1. Последние новости, 2. Возрождение, 3. Соц. Вестник, 4. Знамя России, 5. Бюллетень экономического кабинета Прокоповича, 6. Харбинское время, 7. Новое русское слово, 8. Современные записки, 9. Иллюстрированная Россия».

Ознакомившись с этим списком, И.В. Сталин произнёс: «Всё, всё выписать!». И добавил к нему ещё несколько десятков книг и альманахов согласно каталогу.

Из журнала «Русская мысль» (апрель 1922 год, Прага), хранившегося в сталинской библиотеке, благодаря пометкам, мы точно знаем, что

И.В. Сталин читал нашумевшие в своё время «Дни» своего политического противника В. Шульгина, а в журнале «Современные записки» его внимание привлекли: статья «Автобиография РКП», «Несрочная весна» писателя – эмигранта И.Бунина (Нобелевский лауреат 1933 г.), «Золотой узор» Б.Зайцева, «Николай Переслегин» русского философа Ф. Степуна а также подборка стихотворений поэтессы З.Гиппиус.

Белоэмигрантская литература хранилась в специальном шкафу в кабинете И.В. Сталина. Там же находились сочинения его политических оппонентов, в особенности – Л. Троцкого, с большим количеством сталинских подчёркиваний. Надо сказать, что И.В.Сталин очень внимательно следил, что писали о нём в зарубежной прессе, особенно если давал «интервью» кто-нибудь из изгнанных или невозвращенцев.

Помощники докладывали ему обо всех интересных материалах из периодической печати, толстых журналов. В перерывах между работой над деловыми бумагами И.В. Сталин отвлекался на 30–40 минут и брал в руки новинки художественной литературы, читал статьи в журналах. Иногда просил помощника позвонить писателю или руководителю творческого союза и передать его пожелания и замечания. Иногда сам набрасывал короткое письмо или записку. Как, к примеру, вот эту, которую он написал писателю Корнейчуку:

«Многоуважаемый Александр Евдокимович!

Читал Вашу «В степях Украины». Получилась замечательная штука – художественно цельная, весёлая, развесёлая. Боюсь только, что слишком она весёлая; есть опасность, что разгул веселья в комедии может отвести читателя-зрителя от её содержания.

Между прочим: я добавил несколько слов на 68 стр. Это для большей ясности.

Привет!

И. СТАЛИН»

Какие же вставки сделал вождь на странице 68 комедии А. Корнейчука?

А вот какие:

1) «налог теперь будут брать не от количества скота, а от количества гектаров колхозной земли…» 2) «разводи сколько хошь колхозного скота, налог остаётся тот же…

То есть Сталин решил воспользоваться художественным произведением для пропаганды одного из последних указаний ЦК. Что ж, вполне разумно.

«Следы» Сталина на страницах книг.

«Демьян Бедный имел неосторожность записать в дневнике, что не любит давать книги И.В. Сталину, потому что тот оставляет на белых страницах отпечатки жирных пальцев… Образ этих «жирных пальцев» использовал Осип Мандельштам в эпиграмме на «кремлёвского горца». Позволю себе заметить, что я пролистал тысячи страниц сохранившихся книг и журналов из сталинской библиотеки, но ни одной замусоленной мне не попалось», свидетельствует Е. Громов. (Е.Громов. Власть и искусство, М. «Республика». 1998 С.166).

На страницах многих тысяч книг из библиотеки И.В. Сталина – подчёркивания, пометки, замечания на полях. На некоторых книгах стоит экслибрис: «Библиотека №… И.В. Сталина». Все тома первого издания Собрания сочинений В.И. Ленина испещрены подчёркиваниями, галочками и восклицательными знаками на полях. К некоторым работам И.В.Сталин, должно быть, обращался не раз: отдельные строчки подчёркнуты, чувствуется, в разное время и красным, и синим, и простым карандашом….

На книге М. Смоленского «Троцкий», подчёркнуты все места, где автор наделяет этого ярого врага И.В.Сталина и советского народа отрицательными эпитетами: «политический властолюбец», «Троцкий – гениальный авантюрист», «Троцкий – колюч и нетерпим» и другие.

Сохранённая часть библиотеки вождя ещё ждёт своего вдумчивого и доброжелательного исследователя-дешифровальщика, который сможет сказать совершенно точно, что имел в виду И.В.Сталин, подчёркивая то или иное место в книге и что означают те или иные пометки и замечания, однако здесь следует сказать, что попытки такого рода уже имеют место, правда, они весьма немногочисленны. Одна из книг, пометки, на которой наиболее известны – это пьеса А. Афиногенова «Ложь». Вещь действительно слабая по всем меркам, она вызвала у И.В.Сталина резкое неприятие, о чём он сообщил автору в известном «Письме т. Афиногенову». В пьесе имелся такой монолог, который принадлежит одному из положительных героев: «Я говорю о нашем Центральном Комитете… Я говорю о вожде, который ведёт нас, сорвав маски со многих высокообразованных лидеров, имевших неограниченные возможности и обанкротившихся. Я говорю о человеке, сила которого создана гранитным доверием сотен миллионов. Имя его на всех языках мира звучит как символ крепости большевистского дела. И вождь этот непобедим, потому что непобедима наша революция». После сталинской правки: «Я говорю о нашем Центральном Комитете… который ведёт нас, сорвав маски со многих высокообразованных лидеров… я говорю о Центральном Комитете партии коммунистов Советской страны… Знания его на всех языках мира звучат как символ крепости большевистского дела. И этот коллективный вождь непобедим…».

Идёт следующий диалог героев:

«НИНА. Пусть не молчат, пусть говорят правду.

ГОРЧАКОВА. Массы должны доверять нам, не спрашивая, правда это или нет.

НИНА (схватывая газету). А зачем тогда пишут «Правда»?

ГОРЧАКОВА. Это – историческая традиция»

Реакция вождя на этот вздорный диалог вполне справедлива: «?! Что за чепуха!»

Через несколько страниц к реплике: «А мы за правду не молимся и в зубах ею не ковыряем», – И.В.Сталин приписывает фразу: «Она для нас борьба, жизнь, существование».

Некоторые, наиболее одиозные места И.В. Сталин просто перечёркивает с пометкой: «К чему эта унылая и нудная тарабарщина?»

Интересно, что на эту же пьесу существует и отзыв такого литературного авторитета, как Алексей Максимович Горький: «Пьесу Вашу нахожу неудачной и вредной. Партийца Вы наделили фамилией Сероштанова. Мещане примут это как аллегорию, очень приятную им. Да и все фигуры пьесы сероваты. Все – устали, ни в одном из них не звучит пафос бойцов за социализм, психика всех построена на мотивах индивидуализма, на борьбе за своё «. Такова же и Нина… Партийно мыслящих Вы показали как примитивно мыслящих. Сторонники лжи у Вас живее борцов за правду».

Получив такой отзыв Горького, Афиногенов обратился к И.В. Сталину. Но критические замечания И.В. Сталина, как мы видели, были вполне справедливы. И он высылает автору такое письмо:

«Тов. Афиногенов!

Идея пьесы богатая, но оформление вышло небогатое. Почему-то все партийцы у Вас уродами вышли, физическими, нравственными или политическими уродами… Даже Рядовой выглядит местами каким-то незавершённым, почти недоноском. Единственный человек, который ведёт до конца последовательную и до конца продуманную линию (двурушничества), – это Накатов. Он наиболее «цельный».

Для чего понадобился выстрел Нины? (Нина – положительный герой, но кончает жизнь самоубийством). Он только запутывает дело и портит всю музыку. Кулику бы противопоставить другого, честного, беспорочного и беззаветно преданного делу рабочего (откройте глаза и увидите, что в партии есть и такие рабочие).

Надо бы дать в пьесе собрание рабочих, где разоблачают Виктора, опрокидывают Горчакова и восстанавливают правду. Это тем более необходимо, что у Вас нет вообще в пьесе действия, есть только разговоры (если не считать выстрела Нины, бессмысленного и ненужного).

Удались Вам, по-моему, типы отца, матери, Нины. Но они недоработаны до конца, не вполне скульптурны.

Почти у каждого героя имеется свой стиль (разговорный). Но стили эти недоработаны, ходульны, неряшливо переданы. Видимо, торопились с окончанием пьесы.

Почему Сероштанов выведен физическим уродом? Не думаете ли, что только физические уроды могут быть преданными членами партии?

Пускать пьесу в таком виде нельзя. Давайте поговорим, если хотите. Привет!

И. СТАЛИН»

По мнению Евгения Громова, в представлении И.В.Сталина об эстетической ценности искусства ничего не надо упрощать. И.В.Сталин выработал определённое понимание художественной специфики искусства и эстетическое чутьё. Конечно, он был, прежде всего, политиком, но и не одной политикой он жил. Смотря спектакли и фильмы, слушая музыку, читая, наконец, книги, И.В. Сталин внутренне требовал от них и какого-то художественного уровня и качества, к чему государственные мужи зачастую бывают равнодушны. Опираясь на воспринятые в молодости культурные традиции, И.В. Сталин мог и без подсказок референтов отличить первый класс в литературе и искусстве от второго и третьего.