Текст книги "Мой монстр под кроватью, или Гарантия на близость (СИ)"

Автор книги: Летта Мюллер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)

ГЛАВА 10

«Последствия»

Кира сидела на краю ванны, вцепившись пальцами в холодный фаянс. Сердце колотилось где-то в горле так сильно, что, казалось, его удары отдавались в стенах.

За дверью было тихо.

Слишком тихо. Звеняще, ватно, неестественно. Так бывает разве что перед грозой, когда воздух застывает, и даже мухи перестают жужжать.

А потом раздался крик.

Кира подскочила, врезавшись в стиральную машину. Она не поняла, чей это крик – кажется, Макса. Но то был не ярость, от которой он захлёбывался минуту назад. То был животный, первобытный ужас.

Не выходи, – закричал разум. —Он сам со всем разберётся. Так что сиди тихо и жди.

Но она не могла просто сидеть и слушать этот звук. Так кричат только те, кто смотрит в глаза смерти.

Пальцы сами легли на дверную ручку. Холодная. Металлическая. Реальная. Единственная реальная вещь в этом кошмаре.

Она приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы увидеть коридор.

И замерла.

Воздух в прихожейотсутствовал. Вернее, он был, но другой. Густой, тяжёлый… ледяной. Он заползал в лёгкие не кислородом, а чем-то чужеродным, от чего сердце было готово остановиться.

В прихожей, там, где должен был быть Макс, сейчас клубилась тьма.

Но это не была привычная ей темнота. Кире была знакома темнота. Та, что приходит по ночам, та, что прячется на чердаках и в подвалах. Но эта былаживая. Густая, как смола, пульсирующая, дышащая.

Кира шагнула вперёд. Она точно знала. Куда нужно идти. Где найдётего.

Спальня.

Темнота заполнила собой всё пространство от пола до потолка. Кира шла наощупь, не разбирая, куда ступает нога. Она шла вперёд, пока в густоте тьмы не начали угадываться очертания.

Широкие плечи. Длинные руки. Горящие глаза.

Глаза, которые она знала. Глаза, полные звёзд.

Но сейчас они были другими. Чужими. Древними. В них не осталось ничего от того Астера, который гладил её по волосам и учился улыбаться. В них не было даже злости. Только холодная, абсолютная, бесконечная сила того, кто стоял на границе миров дольше, чем она могла представить.

А потом тьма зашевелилась... и стекла к нему, облепила, сконцентрировалась. Астер вобрал её в себя, став самой Тьмой, той сущностью, что когда-то нависала над ней, что когда-то была на холсте вместо портрета.

И когда вечерний свет снова проник в комнату, Кира наконец смогла разглядеть, что происходит.

Макс стоял на коленях.

Он был вжат спиной в стену так сильно, что, казалось, стал её частью. Лицо серое, мокрое от слёз и, кажется, не только от слёз. Губы тряслись, бормоча что-то бессвязное. Может, молитвы, может, просьбы о пощаде, может, просто звуки, в которые превратился его разум.

Тьма шагнула к нему.

Всего один шаг. Медленный, тягучий, нечеловеческий. Старый паркет под ногой не скрипнул – онвмялся, оставляя след.

– Ты хотел её забрать, – раздался голос.

Кира вздрогнула. Это был голос Астера и в то же время не он. Низкий, вибрирующий, идущий не из горла, а из самой бездны. Он проникал не через уши, а сразу в голову, в позвоночник, в кости.

– Ты считал её своей вещью. Ты делал ей больно.

Макс закричал. Тонко, по-звериному, как подыхающая крыса. Он попытался отползти, но деваться было некуда.

– Тебе там самое место.

Тьма взмахнула рукой, и стена за его спиной расступилась.

Кира увиделаеё. Брешь на стыке миров. Разверзшуюся пасть Безмирья.

Увидела, как обои разошлись в стороны, как треснула штукатурка, как за ней открылосьнечто, от чего разум просто отказывался работать. Там была не темнота. Там былапустота. Бесконечная, ледяная, голодная. Из неё тянуло ветром, который не мог существовать в закрытой квартире. Ветром, пахнущим ничем. В ней шевелились тени. Не люди, не звери. Просто тени, которые копошились, тянулись, ждали. Голодные. Злые. Вечные.

– Там, откуда не возвращаются, – сказала Тьма устами Астера.

Макса втянуло.

Не бросило, не кинуло, а именновтянуло, как пылесосом, как щепку в водоворот. Он даже не успел закричать ещё раз. Только дёрнулся и исчез. Бесследно. Будто его никогда и не было.

А потом бездна сомкнулась.

Мгновенно. Бесшумно. Стена стала обычной стеной. С теми же обоями в цветочек, с тем же кривым плинтусом. Только иней выступил на стыках, белый, искристый, жуткий.

Астер обернулся.

Он был прежним. Высокий, бледный, в сером свитере, босой. Таким, каким она видела его каждую ночь. Таким, каким любила.

Но Киравидела.

Она видела то, что только что было перед ней. И это всё ещё было в нём. Там, глубоко, под человеческой оболочкой. Тьма не ушла. Она ждала. Сжалась в комок где-то внутри, но не исчезла. Никогда не исчезала.

Их взгляды встретились.

Тишина повисла такая, что можно было резать ножом.

– Ты не послушалась, – тихо сказал он. Голос был его. Прежний. Усталый.

Кира двинулась к нему.

Ноги дрожали так, что она не чувствовала пола. Пришлось опереться о стену, потом просто заставить себя идти. Каждый шаг давался так, будто она шла против урагана.

– Ты был страшным, – призналась она. Голос сел, пришлось прокашляться. – Очень.

– Я знаю.

Она подошла вплотную. Подняла руку. Коснулась его щеки.

Тёплая.

Совсем тёплая. Это не могло не настораживать. После всего, что она видела, это было неправильным. Мысли беспокойно заметались, и всё же Кира отогнала их. Потом. Всё потом.

– Но это всё ещё ты, – сказала она твёрдо. Не спрашивая. Утверждая.

Он прикрыл глаза. Медленно, будто веки весили тонну. Жадно прижался щекой к её ладони, как к единственному источнику света в бесконечной тьме.

– Я нарушил правила, – прошептал он так тихо, что она едва расслышала. – Я не имел права. Я впустил человека туда, куда нельзя впускать. За это придётся платить.

– Чем?

Он не ответил. Только взял её за руку и прижал к своей груди.

Под ладонью билось сердце. Слабое. Неровное. Сбивчивое, как у испуганного зверька. Но настоящее.

Кира точно окаменела, заворожённая этим ритмом чистой жизни.

– Я не знаю, – сказал он тихо. – Не понимаю, что со мной происходит. И меня это… пугает.

Он опустил на неё взгляд.

И теперь в них не чувствовалось ни холода, ни пульсирующей силы. Ни той древней тьмы, которая только что разверзла бездну. Только усталость. Только страх. Такой человеческий, такой понятный, что у Киры наворачивались слёзы.

– Мне страшно впервые за всё своё существование, – добавил он.

– Чего… ты боишься? – прошептала Кира.

– Что перестану быть собой. Что не смогу тебя защитить. Что Безмирье…

Он не договорил.

За окном не горел ни один фонарь. В комнате было тепло. Слишком тепло для места, где всегда жил холод. Тепло и душно, как перед грозой.

Астер застыл, глядя куда-то сквозь стену, где за тонкой гранью миров сейчас происходило то, чего она не могла ни увидеть, ни понять.

Только почувствовать.

Что-то изменилось. Время замедлилось. Каждая секунда тянулась бесконечно, липко, заставляя сердце биться где-то в горле.

– Астер? – позвала она тихо.

Но он не ответил.

ГЛАВА 11

«Принятие»

Неделю спустя

Кира перестала замечать, когда именно он появляется.

Раньше всё было чётко: с первыми сумерками воздух в комнате холодел, и Астер возникал из угла, как тень. Теперь он мог материализоваться и днём. Сначала ближе к вечеру, потом после обеда, а вчера утром она обернулась, а он уже сидел на кухне и задумчиво крутил в руках её кружку.

– Ты давно пришёл? – спросила она тогда.

– Я и не уходил, – буднично ответил он. – Просто не захотел и… не ушёл.

Кира не понимала, то ли он был удивлён и переживал, то ли знал, что так и будет, и просто смирился с происходящим. Но решила не мучить расспросами.

Она сварила ему кофе. Астер пил маленькими глотками, морщился от горечи, но пил. Девушка указала на сахарницу, но парень лишь качнул головой. Сказал, что ему нравится чувствовать естественный вкус, каким бы он ни был. Что раньше он только ощущал запахи, а теперь… теперь мир стал объёмнее.

Она гладила его по голове, перебирала пепельные пряди и думала:удивительно, но он становится человеком. Прямо на глазах.

Вечером того же дня Кира сидела на кровати, обхватив колени, и смотрела, как Астер возится с её красками. Он переставлял тюбики, рассматривал этикетки, нюхал и чихал от скипидара.

– Ты как ребёнок, – улыбнулась она.

Он обернулся, и на его лице появилась улыбка. Не кривая, не робкая, а открытая, искренняя.

– Не думаю, что я вообще был ребёнком, – сказал он. – Но сейчас… мне кажется, я начинаю понимать.

– Что именно?

– Что такое хотеть быть рядом. Просыпаться и знать, что ты здесь. – Он подошёл, сел на пол у её ног, положил голову ей на колени. – Это и есть быть человеком?

Кира запустила пальцы в его волосы.

– Частично, – тихо ответила она. – Есть ещё кое-что.

– Что?

Она помолчала. Потом наклонилась и поцеловала его в макушку.

– Любовь, – прошептала она. – Когда ты готов отдать всё, лишь бы другой был счастлив.

Он замер. Потом поднял голову, посмотрел ей в глаза. В его взгляде не было прежней настороженности, только тепло и что-то очень похожее на благоговение.

– Я думал, что любовь – это про боль, – сказал он. – Про потерю. Я видел только это. Люди боялись, ненавидели, сходили с ума. А ты…

– А я?

– Ты показала, что можно иначе.

Кира смотрела на него, на этого древнего Стража, который сейчас сидел у её ног, как мальчишка, и в глазах у неё защипало.

– Иди ко мне, – сказала она тихо.

Он поднялся и сел рядом. Их пальцы переплелись сами собой.

– А ещё я боюсь, что это кончится, – признался он. – Что ты проснёшься однажды и поймёшь: я не тот, кто тебе нужен.

– Астер…

– Я не человек. Я даже не знаю, кто я теперь. – Он говорил тихо, глядя в стену. – Но рядом с тобой… я живу. Впервые за всё своё существование я просто живу. И это кажется неправильным… Кто же я, Кира?

Девушка взяла его лицо в ладони, развернула к себе.

– Взгляни на меня.

Он послушался. В его глазах плескалась такая незащищённость, что Кире захотелось обнять его и больше не выпускать.

Теперь она точно знала ответ.

– Ты – это ты, – сказала она твёрдо. – Тот, кто гладил меня по голове, когда я плакала. Тот, кто учился целовать меня и каждый раз замирал, будто впервые. Тот, кто открыл бездну, чтобы защитить меня. – Она провела большим пальцем по его скуле. – И я люблю тебя. Всего. Любого.

Он сглотнул. В глазах блеснуло – неужели слёзы?

– Кира…

– Тс-с. – Она прижалась губами к его лбу, потом к виску, потом к уголку губ. – Не говори ничего. Просто будь.

Она медленно покрывала его поцелуями. Так, будто у них впереди была целая вечность. В его щёки, уже тёплые, в переносицу, в закрытые веки. Он вздрагивал от каждого прикосновения, будто всё ещё не верил, что это можно, что это ему позволено.

А потом её губы нашли его губы.

Не было сомнений – лишь нежность. Лишь желание, чтобы он чувствовал себя в безопасности. А ещё… обещание. Того, что должно случиться дальше.

Он ответил сразу. Жадно, но всё ещё бережно, всё ещё боясь сделать больно. Его пальцы запутались в её волосах, притягивая ближе, и Кира выдохнула ему в губы:

– Я люблю тебя. – Она готова была повторять это снова и снова.

Он замер на секунду, а потом поцеловал её сам. Впервые по-настоящему сам, не копируя, не учась. Просто чувствуя.

В его поцелуе было всё: века одиночества, благодарность, новый, затаившийся голод и – главное – она. Только она.

У Киры перехватило дыхание.

– Астер… – протянула она, когда он оторвался от неё.

Он смотрел ей в глаза, тяжело дыша, но счастливый. Таким она его ещё не видела.

– Теперь я понял, – сказал он тихо. – Зачем люди это делают.

– Зачем?

– Чтобы сказать без слов. – Он коснулся губами её лба. – Я люблю тебя.

Всё внутри Киры взорвалось. Она больше не могла ждать.

Девушка прильнула к нему сама, села верхом, впилась в его губы так, будто от этого зависела её жизнь. Он ответил без промедлений, с той же жадностью, с тем же голодом, который только что прятал за бережностью.

Поцелуи, руки, сбитое дыхание, его имя на её губах и её имя, сорвавшееся с неподдельным вожделением.

– Можно? – спросил он, когда её губы коснулись его шеи.

– Всё можно, – шепнула она. – Я твоя.

Он прижал её к себе сильно, но бережно, будто она была из тончайшего стекла. А потом его руки заскользили по её спине, поднимая футболку, и Кира прошептала ему в плечо:

– Подожди.

Он замер мгновенно.

– Что? Я сделал что-то…

– Нет. – Она улыбнулась, глядя в его испуганные глаза. – Просто… давай не спешить. Я хочу запомнить каждую секунду.

Он выдохнул с облегчением.

– Я тоже.

Она отстранилась. Откинувшись назад, Кира сама стянула с себя футболку. Его взгляд скользнул по её плечам, по ключицам, по груди, и там, в чёрных звёздах, вспыхнуло что-то первобытное. Голодное. То, от чего у неё самой вскипала кровь.

Она вдруг остро ощутила, что перед ней не просто Астер, а древняя сущность, которая за долгие века ни разу не позволяла себе смотреть на женщину вот так. Откровенно. По-собственнически.

И этой женщиной была она.

– Ты красивая, – произнёс он на выдохе. – Я всегда это знал. Но сейчас…

– Иди сюда, – позвала она.

Он припал губами к её шее. Уверенно, но всё ещё с тем трепетом, от которого по её телу пробегала волнительная дрожь. Кира запрокинула голову, открываясь ему. Его поцелуи спускались ниже – к ключицам, к плечам, к груди – и в каждом было столько знакомой нежности, что сердце заходилось.

– Астер, – простонала она, когда его губы коснулись её соска. – Да…

Он замер, поднял взгляд.

– Так хорошо?

– Очень.

Он улыбнулся, но Кира заметила, что в его глазах мелькнуло что-то, похожее на тревогу. Слишком часто он теперь спрашивал. Слишком внимательно всматривался в её лицо после каждого прикосновения, каждой ласки.

Раньше он просто знал. Чувствовал её кожей, читал желания до того, как она сама их осознавала. А теперь…

Теперь я для него – загадка, – подумала Кира. —Как обычный человек для обычного человека.

И от этой мысли почему-то стало тепло.

– Всё хорошо, – сказала она вслух, погладив его по щеке. – Правда. Я бы сказала, если нет.

Он выдохнул с таким облегчением, будто она сняла с него неподъёмный груз. Астер улыбнулся той робкой улыбкой, от которой у неё каждый раз таяла сама душа, и продолжил.

Она учила его без слов, руками, дыханием, тихими стонами. Вела его ладони туда, где хотелось чувствовать сильнее. Показывала, как нужно, шепча на ухо, когда он сжимал слишком сильно или касался слишком робко. И он впитывал каждое движение, каждый вздох, каждое «да» и «вот так».

А потом он оказался сверху, глядя на неё так, будто она была всем миром.

– Я люблю тебя, – повторил он. Тихо. Твёрдо. Как единственную правду, которую знает.

Она потянулась к нему и поцеловала. Долго, глубоко, со слезами на глазах.

– И я тебя, – прошептала она в его губы. – Иди ко мне. Весь.

Он вошёл в неё медленно, глядя в глаза, и Кира поняла, что никогда не была так открыта. Ни перед кем. Никогда.

Они двигались в темноте, неспешно, тягуче, будто растворяясь друг в друге. Он шептал её имя, как молитву, как заклинание. Она впивалась пальцами в его спину, чувствуя, как внутри нарастает что-то огромное, горячее и неизбежное.

– Смотри на меня, – взмолила она.

Он кивнул. Не отводил взгляда ни на секунду.

И когда мир взорвался, они встретили пик вместе. Глаза в глаза. Дыхание в дыхание.

Потом он рухнул рядом, прижимая её к себе, тяжело дыша.

– Кира…

– М?

– Я не знал, – выговорил он, прерывисто дыша. – Не знал, что так бывает.

Она повернула голову, поцеловала его в плечо.

– Я тоже не знала.

Они лежали в темноте, переплетённые, уставшие, счастливые. Сердце Астера билось гулко и сильно. Прямо под её ухом.

– Спасибо, – прошептал он вдруг.

– За что?

– За то, что не испугалась. За то, что осталась. За то, что научила.

Кира приподнялась на локте, заглянула ему в глаза.

– Ты сам всему научился, – сказала она. – Я просто была рядом.

Он улыбнулся и отвёл глаза.

Кира провела пальцем по его щеке, и поймала слезу.

– Астер? – испугалась она. – Ты чего?

– Я не знал, – выдохнул он. Голос дрожал. – Даже не думал, что когда-нибудь смогу почувствовать себя живым. Что внутри может появиться столько всего. – Он прижался лбом к её лбу. – Я всегда был тенью. А ты… ты сделала меня человеком.

Кира обняла его, прижала к себе, гладя по голове.

– Ты всегда был человеком, – шепнула она. – Глубоко внутри.

Он уснул у неё на груди, без тревоги, без опасений. Со счастливой улыбкой на лице. А Кира долго смотрела в потолок и слушала, как бьётся его сердце.

Ровно. Сильно. Живо.

Что бы ни случилось дальше, – подумала она, —это того стоило.

За окном было тихо.

Но тишина эта была обманчивой.

* * *

Где-то глубоко, за тонкой гранью миров, в холодной тьме Безмирья, кто-то открыл глаза.

Он чувствовал слабость Стража. Чувствовал женщину, из-за которой это случилось.

И улыбался.

– Немного, – прошептал он во тьму. – Осталось совсем немного.

ГЛАВА 12

«Прорыв»

Три дня спустя

Кира привыкла к тому, что Астер теперь всегда рядом.

Он завтракал с ней, морщился от кофе, но упрямо допивал чашку до дна – пока однажды Кира не добавила молоко. Астер попробовал, замер, а потом посмотрел на неё так, будто она открыла ему тайну мироздания. Он сидел рядом, пока она рисовала, – не за спиной, а сбоку, чтобы видеть её лицо во время работы. Он научился включать чайник и однажды даже сварил макароны – правда, они разварились в кашу, но Кира съела их с улыбкой.

– Ты меня балуешь, – сказала она в тот вечер.

– Я учусь, – серьёзно ответил он. – Быть человеком – это сложно.

– Что самое сложное?

Он задумался.

– Чувствовать всё время. Раньше было проще… Внутри была только пустота. Холодная, тихая, безопасная. А теперь… – Он положил руку на грудь. – Здесь постоянно что-то бьётся. И болит. И радуется. И боится. Это… много.

Кира обняла его.

– Привыкнешь, – с улыбкой сказала она.

– А если не успею?

Она замерла. Улыбка тут же слетела с лица.

– Что ты имеешь в виду?

Астер не ответил. Только прижался щекой к её макушке.

В ту ночь Кира проснулась от холода.

Не от того, к которому успела привыкнуть и отвыкнуть одновременно. Другого. Чужого. Злого.

Он заползал под кожу, выстуживал кости, сковывал лёгкие.

Кира села на кровати. Астер мгновенно открыл глаза, точно хищник, в котором разом не осталось ничего человеческого.

– Ты чувствуешь? – шепнула она.

Он кивнул. Лицо его побледнело.

– Граница. В ней брешь…

В углу комнаты клубилась тьма. Не живая, не знакомая. Густая, маслянистая, она сочилась из стены, стекала по обоям, капала на пол тяжёлыми, жирными каплями.

Чавк. Чавк. Чавк.

– Астер… – Кира вцепилась в его руку. Пальцы свело от напряжения.

– Не бойся, – сказал он, но его голос дрогнул, выдавая тревогу.

Тьма сгустилась. Засуетилась на полу с таким скрежетом, будто огромный зверь точит об него когти. Резко остановилась. Вытянулась. И приняла форму.

Человеческую. Почти.

Существо, которое вытекло из стены, было выше Астера. Вытянутое, тощее. Кожа обтягивала кости так плотно, что, казалось, вот-вот лопнет. Конечности были непропорционально длинными. А лицо… лицо было почти нормальным, если бы не глаза.

Чёрные. Без зрачков. Без белков. Без дна.

Оно улыбнулось. Медленно, сочно, будто пробуя улыбку на вкус.

– Здра-авствуй, Страж.

Голос – тихий, ласковый, мурлыкающий. От него по коже бежали мурашки.

– А я к тебе в го-ости.

Астер встал между ним и Кирой. Его тело полностью заслонило её.

– Ты не пройдёшь.

– Ой ли-и?

Существо склонило голову к плечу. Принюхалось. Длинные ноздри затрепетали.

– От тебя пахнет… жи-изнью. – Голос стал ниже. – И стра-ахом. Ты стал человеком, Страж. А люди… – Оно шагнуло ближе. – Они такие хру-упкие. Их так интересно… ломать.

Ещё шаг.

Астер вскинул руку. Тьма вокруг него взметнулась, пытаясь создать барьер. Но барьер вышел жидким, слабым, он рассыпался под пальцем существа, как паутина.

– Сла-аб, – довольно выдохнуло оно. – Совсе-ем слаб.

Чёрные глаза полыхнули.

– Две-ести! Двести лет я ждал этого момента. Двести лет ты стоял между мно-ой и ми-иром.

Кира смотрела на него и не могла пошевелиться. Не страх – хуже. Само присутствие этой твари высасывало волю, вымывало мысли, оставляя только пульсирующий ужас.

– Кира. – Голос Астера вырвал её из оцепенения, как пощёчина. – Беги.

– Нет, я не…

– БЕГИ!

Она рванула. Ноги понесли сами, вышвырнули тело в коридор. Но существо даже не обернулось. Оно смотрело на Астера и ухмылялось.

– Я сначала с тобой поигра-аю, – мурлыкнуло оно, облизывая длинные пальцы. – А пото-ом найду её. Я люблю искать. Это так… аза-артно.

Кира влетела в кухню, заметалась. Входная дверь – слишком далеко. Да и куда бежать? Оно найдёт. Оно же сказало – найдёт.

Сзади раздался грохот и крик, и Кира не смогла. Не смогла оставить его там. Она поспешила вернуться, и застыла на пороге.

У окна на боку валялась раскуроченная кровать, а рядом на коленях стоял Астер. Рука прижималась к левому боку. Между пальцев сочилась кровь. Тёмная, густая, почти чёрная.

Существо склонилось над ним. Медленно облизало пальцы.

– Кро-ови я тоже давно не про-обовал. – Оно прошлось длинным языком по когтям, слизывая тягучую жидкость. – Вку-усно…– проурчало оно от удовольствия.

– АСТЕР!

Существо повернулось к ней.

Чёрные глаза смотрели прямо в душу.

– Какая сме-елая, – протянуло оно. Голос стал мягче. – Таки-их я люблю бо-ольше всего. Они дольше кричат.

Астер поднял голову. В его серых глазах с чёрной крошкой, которая сейчас почти угасла, горело отчаяние.

– Кира, – вымученно протянул он. – Иди ко мне.

Она шагнула.

Не потому, что хотела. Потому что не могла иначе. Потому что его голос был единственным якорем в этом кошмаре.

Существо засмеялось. Тихо. Довольно. Предвкушающе.

– Вот так, – сказало оно. – Идите сюда. Оба.

Астер схватил её за руку. Его пальцы были тёплыми. Такими тёплыми. Самыми тёплыми в мире.

– Доверься мне, – шепнул он.

– Что ты…

Он рванул её в сторону – к стене.

Туда, где уже ползла знакомая, морозящая тьма. Где граница между мирами истончилась до предела.

– НЕТ! – заорало существо, бросаясь к ним.

Поздно.

Астер взмахнул рукой, и стена расступилась.

Та самая бездна. Холодная. Бесконечная. Та, которую он открывал неделю назад, чтобы спасти её от Макса.

Кира шагнула. Вернее, её втянуло туда неведомой силой.

Холод обжёг кожу. Темнота сомкнулась. Она была такая плотная, что, казалось, её можно пить. Кира закричала, и не услышала своего крика.

А потом всё исчезло.

Кроме его руки. Сжимающей её пальцы так крепко, что, наверное, даже смерть не смогла бы разжать их.

* * *

В квартире повисла тишина.

Существо стояло посреди комнаты и смотрело на то место, где только что разверзлась бездна. Иней медленно таял на обоях, оставляя мокрые разводы.

– Ушли-и, – прошептало оно.

Помолчало.

И вдруг рассмеялось. Тихо, потом громче, потом в голос. Жутким, лающим смехом, от которого в углах заметались тени.

– Ушли! Сами ушли! – Оно закружилось по комнате, вскинув руки. – Оставили мне весь этот ми-ир! Слышите? – Оно повернулось к окну, за которым спал город. – Я иду-у!

Существо шагнуло к двери, но на пороге остановилось. Обернулось.

Взгляд чёрных глаз скользнул по полу. Тёмные пятна крови так и манили. Оно ухмыльнулось, и, опустившись на четвереньки, подползло к ним. Склонилось и припало к паркету, с наслаждением слизывая каждую каплю. И там, где проходился его язык, оставалась тонкая корочка льда.

– Спаси-ибо за угоще-ение, – бросило оно напоследок, подмигнув портрету у стены. Открыло дверь и вышло прочь.

Где-то далеко лаяли собаки, гудели машины. Город даже не подозревал, что впустил в себя в эту ночь.