Текст книги "Ради тебя (СИ)"

Автор книги: Леся Романова

Глава 10

Разум методично и настойчиво нашептывал мне, чтобы отказалась ехать с ним, но сердце не хотело соглашаться с голосом разума и с более завидным упорством вопило об обратном. И оно победило.

– Ладно, поехали. Где твой автомобиль?

– Там, за углом оставил, – обрадовался Альсар и, улыбнувшись жестом руки, показал, что могу пройти вперед.

Да, уж! Замашки эти его джентльменские и чересчур аристократичные. Не знаю почему, но вдруг себя почувствовала ни много ни мало, а Наташей Ростовой, а рядом он – Андрей Болконский, вежливый и предупредительный. Ну и тарабарщина в голову полезла.

– Приехала ты с ним, а отвезу тебя домой я, – бодро и весело резюмировал молодой человек, едва мы сели в салон.

– Открой окна, хочу курить. Значит, шпионил? – ехидно растягивая слова, поинтересовалась я.

Пусть не думает, что если села с ним в машину, то теперь все между нами будет по-прежнему.

– Шпионил? – удивленно переспросил Альс. – Вовсе нет, случайно видел только и всего.

– Я и Рин вечером идем в ресторан. Сообщаю это для того, дабы ты не пребывал в сладких заблуждениях на мой счет.

Альсар сначала поник, но потом выпрямился и, положив руки на руль, начал тихо читать стихи:

 
       Нет дня, чтоб я не думал о тебе,
       Нет часа, чтоб тебя я не желал.
       Проклятие невидящей судьбе,
       Мудрец сказал, что мир постыдно мал.
 
 
       Постыдно мал и тесен для мечты,
       И все же ты далеко от меня.
       О, боль моя! Желанна мне лишь ты,
       Я жажду новой боли и огня!
 
 
       Люблю тебя капризною мечтой,
       Люблю тебя всей силою души,
       Люблю тебя всей кровью молодой
       Люблю тебя, люблю тебя, спеши!
 

Прочитав эти строчки, он повернулся и уставился в мои глаза своими темными необыкновенно пронзительными глазищами, которые как обычно кажется, смотрели прямо в душу, высвечивая и обнажая ее самые сокровенные уголочки. Меня бросило в жар и захотелось потянуться к нему и поцеловать в упрямо сжатые губы. Я в мгновение ока устыдилась своей необузданной мысли. И с чего бы это сегодня в мою голову лезут столь непозволительные вольности?

– Итак, ты снова терзаешься сомнениями по поводу наших с тобой отношений. И прежде всего тебя волнует, что скажут люди. Позволь узнать, что ты там нарешала без меня? – невозмутимо спросил Альс.

Причем это было сказано таким обыденным тоном, словно всего миг назад он не признавался в своей любви, читая вдохновенным шепотом прекрасное стихотворение, написанное Бальмонтом. Я не знала, что ему, ответить, в который раз удивляясь его необычайной проницательности.

– Значит, угадал, – задумчиво констатировал Альс, слегка постукивая указательными пальцами по рулю.

– Ты… не угадываешь! – нервно выпалила я и загасила окурок в пепельнице. – Такое впечатление, что ты все знаешь наперед, и от этого мне становится страшно.

– Котенок, ты права. Я даже знаю, что будет в ближайшие несколько секунд, – совсем неожиданно расхохотался парень.

– И что будет? – дрожащим голосом пролепетала я.

– Отпущу сцепление и нажму на газ, а потом автомобиль тронется и поедет.

– Очень смешно, – сузив глаза, буркнула я, видя, что он просто смеется надо мной.

– Лиля, не обижайся. Я пытаюсь проанализировать твое поведение и связать его с твоими же мыслями. Вот и все хитрости.

Нет моей вины в том, что так хорошо тебя понимаю и чувствую, – с небывалым энтузиазмом отозвался Альсар.

Я всматривалась в его темные блестящие глаза, тщетно силясь понять, что у него на душе и о чем он думает, но напрасно. Мне это было не под силу. Выскочить и убежать! Наверно самое умное и логичное решение, но я с ужасом осознала, что не смогу, не готова… пока, но что дальше?

– Лиль, ты еще не в курсе всего. И я твердо вознамерился все рассказать. Тебе будет больно слышать об этом, но ты должна меня выслушать. – Последние его слова прозвучали слишком обреченно и глухо.

– О чем я должна знать? – с тревогой спросила я, почему-то подсознательно ощутив, что абсолютно точно не захочу знать того, что он сейчас скажет.

– Это касается смерти твоего отца.

– Нет! – исступленно и решительно проорала я. – Не надо об этом! Пожалуйста…. не хочу… нет, – слезы непроизвольно покатились из глаз, а руки сжались в кулаки так, что длинные ногти причиняли боль ладоням.

– Котенок, прости… я, буду молчать. Только не плачь, слышишь, любимая, – взволнованно зашептал Альсар, явно не ожидавший такой реакции с моей стороны.

– Обними…. крепче, – почти беззвучно прошелестела я.

Все слилось воедино: его трогательная и нежная забота, мои тоска и отчаяние. Он, как в воду глядел, когда утверждал, что скоро попрошу прикоснуться к себе.

Молодой человек придвинулся и, схватив меня в охапку, прижал к груди, придерживая мою голову за затылок одной рукой, а другой, обнимая за талию. Я, продолжая плакать, уткнулась лицом в его плечо и замерла, млея от блаженства и возможности чувствовать такое родное тепло.

– Мы с тобой все начнем сначала, а когда ты будешь готова услышать то, что хотел тебе рассказать, то скажешь об этом.

– Ничего не будет, как раньше. И вряд ли, что захочу слышать о смерти отца, – прошептала я, отстраняясь и вытирая слезы.

– Ничего не будет, – эхом повторил Альсар и нахмурился. – Не позволю тебе убежать! Все будет, как и прежде! И я буду рядом с тобой, Котенок.

Он вновь придвинулся и прижал меня к себе, цепко и больно обхватив мои плечи, коснулся языком губ и властно-уверенным движением раздвинул их.

Я простонала и обняла его за спину, отвечая на поцелуй со всей страстью, на которую была только способна, позабыв, где находимся в данное время, и чем это грозит обернуться. А зря… мы оторвались друг от друга тогда, когда возле открытого окна с водительской стороны послышалось деликатное покашливание, а потом легкий стук по металлу машины.

– И что здесь происходит? – задал вопрос, стоящий рядом Владлен Станиславович, заместитель директора.

– О, Боже, – лишь смогла выдохнуть я и густо покраснев, отвернулась к противоположному окну, чтобы собраться с мыслями.

Но дальше произошло нечто странное. Альс, как ошпаренный выскочил из авто, с яростью хлопнув дверцей.

– Влад, тебя это не касается! Можешь катиться к деду и продолжать пресмыкаться перед ним. А вот о том, что увидел, сейчас лучше промолчи. Это мой тебе совет.

Я повернулась в их сторону, потому что не верила своим ушам. Как может обыкновенный ученик, так разговаривать с заместителем директора? И причем тут дедушка Альсара?

– Последнее время Альс, ты стал очень несдержанным на язык. А поэтому тоже дам тебе совет. Сбавь обороты, парень. Она, – он кивнул на меня, – не для тебя! – Ты мне гораздо больше нравился, когда, был немым, – усмехнулся мужчина.

– Да пошел ты! Плевать хотел на твои советы! – зло выкрикнул Альс и, вернувшись в машину, резко сорвал ее с места, ловко объезжая Владлена и выруливая на дорогу.

– Может, объяснишь, что все это значит? – вымолвила я, выуживая из сумочки пачку с сигаретами. – И что вообще происходит?

– Чертов ублюдок! – сквозь стиснутые зубы выругался Князев. – Ничего не происходит! Не переживай. Этот чмошник моя родной дядька и верная шестерка для деда. За деньги готов продать душу дьяволу.

– А что ты сможешь ему сделать? Как остановишь, если он захочет на нас донести? – взорвалась я.

– Предоставь решать это мне. И не забивай свою прелестную головку разной ерундой, – вдруг ни с того ни с сего заулыбался Альсар.

– Да видела, как ты все решаешь с помощью кулаков.

– Лиль, а если не понимают по-хорошему. Сначала я пытаюсь поговорить и только потом…

– Мордобой, – перебив, закончила я.

– Лиля, как грубо. Ты девушка и к тому же педагог. В конце концов, я твой ученик.

– Пока мы вне школы, я не считаю тебя своим учеником…

– Неужели…. вот и проговорилась.

– Не обольщайся. И не вздумай затевать драку с Ринатом, из-за того, что пойду с ним в ресторан.

– А потом что? Он останется у тебя на ночь? – с небрежной снисходительностью спросил молодой человек, сворачивая к моему дому и притормаживая перед подъездом.

– Все возможно. Напоминаю, что мы с ним помолвлены, если ты забыл, – холодно отчеканила я, распахивая дверцу.

– Лиль, буду ночевать под твоими окнами и никуда не уйду, – отчаянно и покорно известил парень, глядя на меня печальными и преданными глазами.

– Зачем? У нас ничего не получится. Владлен прав, я не для тебя.

– Владлен? Да, что такой, как он может знать об истинных чувствах? И ты… ты решила все сама, не узнав моего мнения. Только я сам знаю, кто мне подходит и то, чего хочу. Только я, – твердо повторил Альсар. – Порой, ведешь себя, как маленькая и несмышленая девчонка, которая мечется между двумя мальчиками и не может наконец-то выбрать одного из них.

– Ах, вот так! Я уже выбрала Юшина. Увидимся завтра в школе. Очень надеюсь, что ты будешь примерным и послушным учеником, – пропела я, выходя из автомобиля и прикрыв дверцу, пошла к дому.

– Котенок, приятного вечера! И мы увидимся раньше! – крикнул он вслед.

Зайдя в квартиру я, не включая света, устало опустилась на мягкий пуфик и измученно морщась, скинула туфли. Закрыв глаза, прислонилась головой к стене. Бабушка частенько говорила, что нехорошие мысли иногда сбываются. Поэтому не хотелось думать о чем-то плохом или же зацикливаться на неосуществимых мечтах. Я молода и неопытна, в том, что касается отношений между мужчиной и женщиной. Но все же сумела понять, что сильный пол делится, очевидно, на несколько видов, а с двумя из них мне уже довелось столкнуться. Ринат – неисправимый ловелас, не пропускающий ни одной юбки, взрывной и импульсивный. Альсар – скорей всего однолюб, спокойный, умеющий поставить перед собой цель и четко ее добиваться. Каждый их них был для меня по-своему близок. С Рином я выросла, познала прелесть физической любви, с Альсом… с ним узнала, что такое единство душ, а это намного важнее физической близости, хотя и в этом плане с Альсаром все было просто на высшем уровне.

* * *

Нахлынувшие воспоминания о детстве были своего рода защитной реакцией на мрачный настрой, который медленно окутывал мою душу. Мне было восемь лет, когда папа впервые привез меня на море. Маленькая девочка и море! Помню, как подошла ближе и в полной растерянности остановилась, заворожено оглядывая бескрайние водные просторы, сливавшиеся с горизонтом. На босые ноги накатывали теплые волны, лаская слух напевно-льющимися звуками. Море… оно огромное, почти как небо, оно поет, живое и такое красивое, когда залито солнечным светом и волнуется. Тем же вечером, когда стемнело, мы с отцом гуляли по берегу и теперь море пугало и настораживало. Если в лучах солнца оно было прекрасным, искрящимся с белыми шапками пены, то сейчас, освещенное ликом печальной луны выглядело каким-то таинственно-зловещим, казалось, войди в воду и тебя утащит на дно неведомое и страшное чудовище. Я поделилась своими мыслями с папой, а он лишь крепче сжал мою ладошку.

– Лилек, солнечный день и лунная ночь, это – две противоположности. Они меняют мир по-своему, так и должно быть. Не зря же говорят, что ночью все кошки серы. Эх, ты пугливый мой Котенок.

Мне стало не по себе, когда припомнила этот разговор. Отец… он тоже называл меня Котенком, правда, не очень часто. Теперь так называет Альс. Почему увидев в его руке засохшую веточку вербы сразу вспомнила того мальчика с кладбища? Так странно, а у них глаза похожи и даже улыбки. И почему Альс заговорил о моем отце? Конечно, убийство того бизнесмена было громким преступлением, которое обсуждалось еще долго, но с тех пор прошло одиннадцать лет, а я так и не готова услышать правду о том снежном далеком вечере, когда отца не стало. Он просто ушел на работу и… не вернулся. Мне непонятно, как получилось, что влюбилась в Альсара, словно ждала все это время только его. Но рядом с ним почувствовала себя намного уверенней. Однажды наберусь, смелости и все узнаю о том, как погиб папа. После смерти родных мне людей я закрылась от внешнего мира и жила в своем собственном маленьком мирке, куда допускала лишь дядю Максима и то иногда, когда он пытался откровенно поговорить со мной и вытащить из той раковины, в которую себя сознательно заточила. Потом сблизилась с Ринатом, но сейчас понимаю, что не настолько, как с Альсом за весьма короткий период времени. Это пугало, как ночное море своей неизвестностью, ведь я не привыкла к такому вниманию со стороны красивых мужчин. Альс же бесспорно красив, умен не по годам и настолько проницателен, что кажется, видит меня насквозь. Я была недовольна нашим последним общением, потому что вела себя, как набитая дура. Он же наоборот, как всегда был спокоен и разумен в своих словах и доводах. Чем больше думала об Альсе, тем больше убеждалась, что не вижу смысла в своей жизни без него, что возобновляемые отношения с Рином лишь ширма, чтобы скрыться от чувств, которые испытываю к этому мальчику-мужчине. Как же хотелось остаться с Альсаром наедине, заглянуть в его удивительные глаза, дотронуться до губ… и слушать, слушать его голос, так думают о любимых. Раздался очередной жалобный писк моего мобильного, который я ранее игнорировала, он оповещал, что находится на последнем издыхании и нуждается в подзарядке. Ну, ничего у меня еще есть время, и подумать, и отдохнуть, и перекусить. Не хочу в ресторане набрасываться на еду. И вообще надо было все же отказаться, но теперь поздно идти на попятную, да и Альс знает об этом, а значит, придется тащиться при всем своем нежелании. Теплый душ немножко восстановил мое душевное равновесие и вновь поливший дождь не смог испортить повысившееся настроение. «Человек – сам творец своего настроения» – так говорил мой дедушка. И поэтому буду творить себе хорошее расположение духа сама. Душ принят, и можно съесть что-нибудь вкусное, послушать любимую музыку, не думая о проблемах. Сегодня четверг, завтра пятница, а потом целых два выходных дня. Позвоню Несске, чтобы приехала в субботу с ночевкой, купим водочки, селедочки и будем решать наши девичьи вопросы одни, без вмешательства и общества мужчин. Юшин оказался очень пунктуальным, и ровно в девятнадцать ноль ноль раздалась трель звонка в прихожей. Я была одета и готова к выходу, но открыв дверь, замерла в изумлении.

– Привет, – мрачно буркнул Ринат и вошел в квартиру.

Но на пороге топтался незнакомый паренек с огромным букетом, состоящим из разноцветных лилий и оформленным декоративными элементами.

– Вельских Лилия? – добродушно и вежливо улыбаясь, уточнил курьер.

– Да, это я.

– Вам эти чудесные цветы. Там в карточке все написано. Распишитесь, пожалуйста.

– Дай-ка мне сюда эту карточку, – тоном, не принимающим никаких возражений, изрек Рин и выхватил из букета тонкий белый конверт, когда паренек попрощался и скрылся в лифте.

– А по какому праву, – начала было возмущаться я.

«Лилии для Любимой! Ты самая нежная и восхитительная! Я люблю тебя, мой Котенок!» – искривившись, прочел Юшин и повертел этой открыткой перед моим носом.

– Котенок?! Это еще что за любитель животных? А почему не Кошечка?

– Ты невыносим! И если не замолчишь, то никуда с тобой не поеду! – на одном дыхании выпалила я и попятилась к дверям гостиной.

– Тааак, – протяжно протянул Ринат. – Догадался, от кого этот весьма впечатляющий по размерам веник. Его прислал твой отрок, молоденький, смазливый, да к тому же крутой качок. Вельских, почему ты такая наивная?

– А, по-твоему, я не могу понравиться другому мужчине?

– Вот именно, что мужчине, но не сопливому мальчишке, вообразившему из себя опытного и взрослого.

Несколько минут мы препирались и спорили, после чего Рин вытолкал меня из квартиры чуть ли не силой. Я же со спокойной совестью обругала его всеми последними словами прямо в лифте.

– Давненько таких эмоций не испытывал. Ты не Котенок, а настоящая Тигрица, – пробормотал мне на ухо Ринат, поглаживая ладонью мою попу.

– Ой-ли! Зато ты больше чем на белого кролика с красными глазками не тянешь, – ехидно ответила я. – И уберите ваши похотливые лапки от моей филейной части. А что все твои метелки слишком покладистые?

– Фу, Вельских! Как пошло, – поморщился Юшин, и прежде чем я опомнилась, поцеловал меня в шею и улыбнулся. – Я скучал. Очень надеюсь, что после посещения ресторана мы поедем к тебе на всю ночь.

– Ого! А кое-что напополам у тебя не треснет? Завтра, между прочим, рабочий день.

– Лилька, ты не пожалеешь, клянусь.

– Посмотрю на твое дальнейшее поведение, – отозвалась я, ничего не обещая вслух.

Но про себя подумала, что придется согласиться на предложение Рина. Совсем необязательно ложиться с ним в постель. Зато нас увидит Альс и наконец-то поймет, что надо оставить меня в покое. Ресторан был выше всяких похвал, но с небольшой поправкой на то, что все же он оказался рестораном-баром. Помещение делилось на два зала: первый не имел стен и перегородок, а второй предназначался для караоке и бара. В интерьере были использованы только натуральные материалы – массив дерева, стекло, камень. Стилистику ресторана-бара подчеркивали: мебель разной фактуры, игра света, в виде больших светильников, различных форм, которые меняли цвет с красного на синий, с синего на зеленый. Во всем этом великолепии прослеживался некий геометрический ритм, а поэтому название сего заведения вполне оправдывалось. Особенно мне понравились светодинамические панно, развешанные по стенам. Постоянно меняющиеся оттенки и картинки с причудливыми и непонятными иероглифами завораживали и изумляли. Воздушно-плавная музыка и обходительный обслуживающий персонал располагал к тому, чтобы приятно провести время, но вот только, если бы со мной был Альсар. Эх, мечты! Скорей всего Ринат чувствовал мой апатичный настрой и говорил мало. Я нехотя ковырялась вилкой в рыбе под каким-то соусом с заковыристым названием и слабо улыбалась, наблюдая из-под полуопущенных ресниц за посетителями этого зала.

– Вельских, ты хотя бы ради приличия иногда улыбайся не так вымученно, – не выдержав, сделал замечание Юшин.

– Голова разболелась, – равнодушно ответила я, пожав плечами.

Но в ту же секунду мое равнодушие испарилось, потому что в зал вошел дед Альса в сопровождении своего младшего сына Владлена. Постояв и поговорив с метрдотелем, они направились прямо к нашему столику.

– Что это у тебя так глазки округлились? – с тихим смешком спросил Рин.

– Ринат, а ты здесь какими судьбами? – раздался голос Князева совсем рядом. – Позволишь к вам присесть?

– Станислав Михайлович рад нашей встрече. Конечно, садитесь, – отозвался опешивший Юшин, вероятно поняв, отчего мои глаза стали круглыми.

Мужчины обменялись крепкими рукопожатиями и сели за стол. Тут же словно из воздуха возник предупредительный официант с дежурной улыбкой в ожидании заказа новоприбывших гостей.

– Это моя невеста Лилия, – бодро представил меня Ринат.

Мужчины улыбнулись, но если улыбка деда Альса была вежливо-прохладной, то улыбка Владлена заставила задрожать мои колени и я их стиснула руками изо всех сил, чтобы унять эту внезапную дрожь.

– Отец, это Вельских Лилия Андреевна. Помнишь, говорил тебе о ней?

Что?! Боже! Что он успел сказать? Мне немедленно захотелось провалиться сквозь пол, ладони сжимавшие колени вспотели, а сердце пустилось вскачь. Пока Влад делал заказ, дед Альса задумчиво оглядел меня, и под его взглядом я невольно сжалась в комочек, но он игриво улыбнулся и заговорил:

– Постойте, вас кажется, сегодня видел в лицее. Так вы и есть новый классный руководитель в 11 «А»?

– Да. Но вообще-то я, прежде всего учитель английского языка. А классное руководство мне предложила Римма Ивановна….

– И вы не смогли отказать? – рассмеялся мужчина.

Вот в кого Альс такой проницательный и уверенно-спокойный. Ну, что же бывает и такое, когда сын не слишком похож характером на своего отца, а больше на деда или скажем, родного дядю. Все же думаю, что отец Альса был другим, нежели его младший брат. Словно почувствовав, что о нем думают, Владлен поднял глаза от меню и одарил меня ослепительной улыбкой, но от нее мне стало холодно и неуютно.

– Вы правы, не смогла отказать. Но когда-то придется начинать, и я решилась сразу.

– Люблю таких отважных девушек, – похвалил дед Альса. – В этом классе учится мой внук. Моя надежда и гордость. Князев Альсар, вы его уже видели?

За столиком воцарилось молчание. Все трое мужчин теперь смотрели на меня, ожидая моего ответа. В глазах всех троих читались абсолютно разные эмоции: у Влада – насмешливая заинтересованность, у Рината – назидательная небрежность, у а Князева – старшего – деликатное любопытство. По крайней мере, я так истолковала их взгляды. Неожиданно в моем воображении возникли другие глаза: глубокие, понимающие, удивительно ласковые, но все же пронзительно грустные. Дышать стало легче, прошел испуг и я расслабилась.