Текст книги "Мимолетная страсть"
Автор книги: Лесия Корнуолл
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Глава 16
– Сюда доставили человека, с которым нам необходимо поговорить, – объяснил Адам. – Он прибыл через Ла-Манш с документами, из которых следует, что действия против короля Людовика начнутся быстрее, чем мы предполагали. Прости, что пришлось помешать тебе. Его необходимо немедленно допросить.
Адам говорил спокойно, официально и, судя по голосу, не испытывал ни малейших сожалений.
– Ты же понимаешь, почему я тебе помешал, верно? – спросил он чуть позже с ноткой раздражения в голосе. – И это не говоря о том, что в каких-то двадцати ярдах оттуда моя жена давала бал, а мой сын спал наверху.
– Ты сейчас говоришь, как мой дед, – отозвался Финеас.
– Это она? Твоя таинственная леди в маске?
Губы Финеаса покалывало после поцелуев, тело жаждало больше, и он не желал делить ее ни с кем, в особенности с Адамом, но знал, что тот будет настойчиво продолжать спрашивать.
– Да. Это она.
Адам вздохнул.
– Хорошо. По крайней мере теперь ты знаешь, кто она такая.
Финеас не рискнул ничего ответить на это. Он знал, что она не замужем. Знал, что сзади на шее у нее есть небольшая родинка. Знал, что она любит вишни – и его. Но ее имя осталось тайной, которую он уже разгадал бы, если бы не чертово вмешательство Уэстлейка.
– Ну? Так кто она?
– Ты ее видел. Узнал? – парировал Финеас.
– Я видел ее каких-то пятнадцать секунд, пока ты не уволок ее с собой. На ней была маска и парик. Помимо этого, я заметил только… – Он замолчал, и Финеас мгновенно ощетинился.
– Что? – сердито спросил он, заранее зная ответ, но желая, чтобы Адам произнес это вслух. И уже сжал кулак, ожидая только повода, чтобы ударить, – любого повода.
– У ее костюма слишком низкий вырез.
Финеас едва не набросился на зятя, но тут Адам захохотал.
– Что, дьявол тебя забери, такого смешного?
– Ты. В жизни не видел, чтобы ты так запал на женщину. Это завораживает.
– О, правда? Полагаю, с тобой такого никогда не случалось, ты, чопорный, бесчувственный…
– Конечно, случалось, – мягко ответил Адам, не обращая внимания на гнев Финеаса. – В тот самый миг, как я увидел твою сестру.
Финеас снова упал на сиденье, как будто ему дали под дых. Он не из тех мужчин, кто влюбляется, и, несмотря на приказ деда, не из тех, кто женится. Может, завтра утром он проснется и поймет, что сыт таинственной Ясминой по горло, и ее чары побледнеют.
Да только упрямо восставшее естество подсказывало, что этого не случится.
Они прибыли к Хорсгардз, и карета остановилась. Финеас не стал ждать, когда лакей откроет дверку.
– Финеас! – Адам схватил его за рукав.
Он обернулся так резко, что едва не сшиб зятя с ног.
– Что?
– Просто помни, что ты не знаешь, кто она такая. Она может быть шпионкой, или куртизанкой, или еще кем-то, кому совершенно не подобает стать маркизой. Не теряй ради нее разум или хладнокровие. Только не сейчас.
Финеас посмотрел в глаза Адаму жестким взглядом, говорящим любопытному ублюдку, что это не его дело. И вообще он, как всегда, полностью владеет собой. А вернувшись в оранжерею, Финеас уж позаботится, чтобы она ответила на все его вопросы.
Финеас повернулся и начал подниматься по ступенькам.
– Пойдем. Давай покончим с этим.
Освещенный единственной свечой и скудным пламенем жаровни, в подвальной камере сидел мужчина, привязанный к деревянному стулу. Содержимое потертой кожаной сумки – распечатанные письма, нож, пистолет и несколько личных вещей – лежало на столе.
– Это что, такая шутка? – по-английски воскликнул мужчина, разглядывая костюмы Финеаса и Адама. Не обращая внимания на вопрос, Финеас внимательно на него посмотрел. Одет, как обычный английский рыбак, вплоть до тяжелых, покрытых соляной коркой сапог.
– Ты француз, – спокойно заключил Финеас.
Тот нахально окинул своих тюремщиков взглядом.
– Никак не пойму, что вы за щеголи такие. В жизни не видал таких нарядов. Почему меня тут держат?
– Он Генрих Восьмой, а я сэр Уолтер Рэли. Более английских англичан и найти нельзя, – сказал Финеас. – Нам нужно знать, зачем ты прибыл в Англию. Кто тебя послал, и кого ты дожидался?
Ухмылка пленника слегка подувяла, но он ничего не ответил, просто отвел взгляд от лица Финеаса и уставился на вышитые туфли Адама в виде медвежьих лап.
– Мне нравятся твои туфли, лапочка, – насмешливо произнес он. – Как я уже говорил тем ублюдкам, что на меня набросились, в той таверне я искал себе шлюху. Может, ты сойдешь? Мне как раз недурно заплатили за улов селедок.
Адам даже глазом не моргнул. Он уселся и скрестил ноги так, словно был обут не в эти нелепые туфли, а в превосходные гессенские сапоги.
Финеас начал перебирать вещи, выложенные на столе. Зашифрованные письма сложены, но не запечатаны. Пистолет заряжен, на ноже нет ни пятнышка. Еще на столе лежал небольшой кошель с монетами. Финеас взял в руки носовой платок, смотревшийся среди остальных вещей неуместно, как герцогиня среди бродяг, сшитый из тонкого льна, отороченный кружевом. В углу монограмма в виде единственной буквы М, вышитой в центре бутона розы.
– Где ты это взял? – спросил Финеас.
– Подарок жене.
– Видимо, скоро она станет вдовой, – бросил Финеас по-французски и заметил, как дрогнул взор пленника. – Если мы не выясним, что тебе известно.
– Ничего я не знаю, – буркнул пленник настороженно.
Финеас взял письмо и пробежал его глазами, делая вид, что понимает зашифрованный текст.
– Посмотри, Уэстлейк. Это вполне может привести его на виселицу, как предателя.
Он протянул листок Адаму. Тот глянул.
– Или как французского шпиона.
– Нет! – выкрикнул пленник. – Я не шпион!
– Тогда объясни вот это, – произнес Финеас, взяв второе письмо и поднеся его к лицу пленника. Тот побледнел, как молоко. Финеас поднял пистолет и взвел курок.
– Это не мое, – торопливо сказал пленник. – Я нашел сумку на берегу.
Финеас ухмыльнулся, глядя на Адама.
– Обожаю, когда они начинают врать.
Он пристроил пистолет на запястье и прицелился прямо в длинный галльский нос пленника.
– Что это у тебя на рубашке? Кровь? – спросил пленник. Голос его прозвучал на октаву выше. Финеас глянул на пятна вишневого сока, испачкавшего гофрированный воротник, и усилием воли заставил себя отогнать мысли о губах, сомкнувшихся на сладкой ягоде в его пальцах, о деликатно прикусивших их зубках, о брызнувшем из вишни соке…
– Да, – подтвердил он. – Твой напарник не пожелал рассказать мне то, что я хотел, и получилось немного грязно. – Он говорил так, будто они обсуждали погоду.
Пленник заерзал на стуле, веревки, удерживавшие его на месте, натянулись, но не порвались.
– Он мертв? – осведомился Адам у Финеаса, подхватывая игру.
Финеас просто улыбнулся. Зубы его сверкнули, но глаза остались холодными, напоминая мертвые пятна тени. Пистолет в его руке не шевельнулся.
– Слушайте. Я всего лишь рыбак, – сделал еще одну попытку пленник, но его английский акцент внезапно пропал.
– Он говорит, что просто рыбак, – насмешливо повторил Финеас.
– Я бы сказал, что он друг лорда Филиппа Реншоу! – отрезал Адам.
– Кого? – Пленник в самом деле пришел в замешательство.
– Или, возможно, Роберта Мейтленда, покойного графа Эшдаун? Или его братца Чарлза?
Пленник зажмурился, собираясь с мыслями.
– Послушайте, там, возле Хита, больше дюжины имений и не меньше сотни богатеньких лордов. Я никого из них не знаю!
– На это может уйти вся ночь, – вздохнул Адам.
– Ничего подобного, – хладнокровно отозвался Финеас, прицелился и выстрелил. Пленник заорал, стул вместе с ним перевернулся. Алые капли крови попали на каменную стену, заблестели там в отблесках пламени и струйками потекли на пол, подобно вишневому соку.
Адам вскочил на ноги.
– Что, черт возьми, ты наделал, Блэквуд?
– У меня нет на эту ерунду времени, – пробормотал Финеас, схватил кувшин с водой и выплеснул на залитое кровью лицо пленника. Плюясь и фыркая, тот пришел в себя. Финеас поднял стул и поставил его на место. Левая мочка пленника исчезла, рубашка из грубой ткани была залита кровью.
– Ты меня застрелил! – взвыл пленник.
– Вообще-то я промахнулся. Считай, что виновата выпивка, – произнес Финеас и передал пистолет Адаму. – Окажи мне услугу, перезаряди его, старина, хорошо?
– T’es fou! Ты чокнутый! – заорал пленник. Взгляд его метался от Финеаса к Адаму и обратно.
Финеас взял заряженный пистолет и почувствовал, что Адам на мгновение крепко сжал его руку, предостерегая. Он посмотрел прямо в глаза зятю.
– Я не собираюсь торчать тут всю ночь. Если он ничего не знает, так зачем зря терять время?
Финеас опустил пистолет, прижав его к виску пленника. Тот захныкал, едва холодный металл прикоснулся к его вспотевшей коже. Финеас медленно взвел курок. Механизм щелкнул удовлетворенно, неумолимо.
– Ты хочешь передать какие-нибудь последние слова лорду Филиппу, или Наполеону, или еще кому-то, кто отвечает за идиотское поручение, о котором ты ничего и знать не знаешь?
Пленник взвыл. Резкий запах мочи наполнил комнату – от ужаса он обмочился.
– Это не лорд Филипп! – завопил он.
– Тогда кто? – настойчиво спросил Финеас, вдавливая дуло пистолета в его щеку. – Мне нужно имя!
– Это не мужчина! – визжал пленник по-французски. – Это женщина, ради Господа Бога! Английская женщина!
– Кто она? – требовательно спросил Адам, хватая его за воротник. – Как ее зовут?
– Не знаю, клянусь! – рыдал пленник. Взгляд его метнулся к столу, но из-за пистолета он боялся шевельнуть головой. – Платок – это пароль. Я должен был отдать его человеку в таверне, и он бы заплатил мне за письма. Это все, что мне известно, клянусь! Я плотник из Нормандии, живу в Гренвилле. Меня спросили, не хочу ли я подзаработать деньжат. Моя жена ждет ребен-ка, и я…
По спине Финеаса пополз липкий холодный страх. Он чувствовал, что Адам пристально смотрит на него.
– Фин, – произнес Адам. – Это она, твоя леди в маске? Кто она такая, черт возьми?
Финеас не отводил взгляда от пленника.
– Ясмина! – прорычал он. – Это тебе о чем-нибудь говорит?
Француз с несчастным видом помотал головой.
Двадцать минут спустя они снова оказались в Корси-Хаусе. Гости в основном уже разошлись, Финеас и Адам направились прямо в оранжерею. Их сопровождали четверо лакеев с фонарями, вооруженные пистолетами.
Мягкий свет зари пробивался сквозь стеклянную крышу. Финеас обошел все тенистые закоулки, но ничего не нашел и посмотрел на Адама. Тот стоял с мрачным видом. Каждый из лакеев тоже отрицательно покачал головой.
Финеас впился пальцами в ствол вишни, глядя на раскиданные по полу плоды, и вдруг наклонился и поднял бутон розы, выпавший из ее парика. Точно такая же роза была вышита на носовом платке.
– Милорд? – Лакей уронил что-то в ладонь Адама. Тот посмотрел и протянул Финеасу. На порванной цепочке болтался маленький портрет.
Финеас поднес его к свету.
– Это ребенок. Джейми?
– Нет, это принадлежит не Марианне, – ответил Адам. – Кроме того, у Джейми светлые волосы, а у ребенка на портрете каштановые. Или рыжие. Трудно даже понять, мальчик это или девочка.
Финеас сжал маленький портрет в руке.
– Она сказала, что не замужем.
– Финеас, мы должны ее найти, – серьезно произнес Адам.
– Я знаю, – отозвался он.
На этот раз дело не только в личном интересе к интригующей его любовнице. Если она шпионка, то чертовски хорошая: она обвела его вокруг пальца, дважды одурачила и ускользнула. Теперь ради Англии и собственного здравого рассудка Финеас обязан отыскать восхитительную Ясмину и перехитрить ее.
Глава 17
– Должна сказать, наш первый бал в Корси-Хаусе обернулся потрясающим успехом, – похвалилась Марианна на следующий день, когда они с Изабель гуляли по парку. – Полагаю, он стал одним из самых главных событий сезона. Нужно будет убедить Адама сделать его ежегодным. Стыдно признаваться, но гостей было так много, что я даже не сумела с каждым поздороваться. Опасно лишь то, что это был маскарад. Вы же там тоже были, правда?
Невзирая на теплое весеннее солнышко, Изабель похолодела. Марианна не узнала ее?
Она вымученно улыбнулась:
– Конечно, была. Ваш городской дом просто очарователен.
Особенно оранжерея.
Марианна взяла Изабель под руку.
– Прекрасно, значит, мы можем посплетничать. Какой вы себе выбрали костюм?
Нет, это просто невозможно. Марианна видела ее! А еще лорд Уэстлейк и целая толпа зорких светских матрон в библиотеке. После бала она не смогла уснуть, ожидая, что сплетни и скандал выплеснутся вслед за ней из оранжереи, как зло и беды из ящика Пандоры.
– Я нарядилась Шар… эээ… пастушкой. – Изабель чуть не подавилась собственной ложью. – Голубой муслин и желтая лента на шляпке.
Она поплотнее закуталась в шаль. Марианна нахмурилась, пытаясь вспомнить костюм.
Изабель смотрела, как ее сын радостно играет с Джейми около пруда, и ей стало стыдно. Есть ли в этом мире хоть один человек, которого она любит так же сильно, как Робина? О, чем же она рисковала ради нескольких минут эгоистичного наслаждения!
Нужно признать, что теперь Блэквуд стал ее любовником. Он заставлял ее чувствовать себя живой и счастливой, и если только ей снова выпадет возможность заняться с ним любовью, Изабель будет бессильна и не устоит перед искушением. Даже сейчас тело тосковало по нему вопреки здравому смыслу. Единственное решение – держаться от него как можно дальше.
Она провела пальцами по щеке, там, где кожа все еще помнила его поцелуи, и с трудом удержалась от вздоха.
Марианна покачала головой:
– Нет, я уверена, что не видела вас, но, конечно, толчея была просто ужасной. – Она склонилась к уху Изабель и прошептала: – Мне даже кажется, что там присутствовали несколько человек, кого мы вовсе не приглашали!
Глаза Изабель широко распахнулись.
– Правда? Откуда вы знаете?
– Ну, к примеру, там с моим братом была в высшей степени поразительная леди, одетая в розовое.
– О? – Свежий весенний воздух внезапно загустел и перестал проходить в легкие.
Марианна поджала губы.
– Могу только предположить, что это последняя амурная связь Фина. – Ее лицо вдруг оживилось и исполнилось надежды. – А вы ее видели? На ней был чудесный костюм, сплошь розовый атлас, кружева и ленты.
– Эээ… нет, – проскрипела Изабель. – Вы разглядели ее лицо?
– Да я могла бы, но ее костюм… ну, то есть я хочу сказать, что он был очень… – Марианна подняла руки в перчатках и провела ими прямо перед грудью. Изабель почувствовала, как ее бросает в жар. – Он был очень… отвлекающим. К счастью, она исчезла почти так же быстро, как появилась, что только к лучшему. Один раз подпрыгнуть в контрдансе, и она бы стала последним скандалом Блэквуда, а Адам просто не переносит сцены.
Изабель споткнулась. Скандал. Крах. Позор.
– О, святые небеса, я вас шокировала! – ахнула Марианна.
Изабель ледяными пальцами смяла воротник и так туго стянула шаль вокруг горла, что едва не задохнулась. Она отпустила шаль.
Онория обязательно услышит где-нибудь о леди в розовом, она обожает сплетни. Свекровь непременно спросит ее, видела ли она эту женщину. А что, если Чарлз вспомнит про ее костюм?
– Давайте присядем, – попросила Изабель и рухнула на ближайшую скамью, не дожидаясь согласия Марианны. Сердце под безвкусным серым платьем колотилось как сумасшедшее.
Утки моментально собрались у ее ног, ковыляли, переваливались, подслушивали. Они быстро научились избегать той части пруда, где играли Джейми и Робби.
– Вообще-то я очень тревожусь за брата, – сказала Марианна, усаживаясь рядом.
– Правда? – спросила Изабель, чувствуя, как к ледяному ужасу примешивается любопытство.
– Дед хочет, чтобы он в этом году женился. Видите ли, ему уже тридцать два, и я полностью согласна, что уже пора, но дед выбрал для него дочь герцога Уэлфорда, леди Амелию.
В сердце Изабель вспыхнула ревность. Она даже не знала эту леди Амелию, но уже ненавидела дочь герцога Уэлфорда, с которой Блэквуд разделит жизнь. Изабель уставилась на свои руки, обтянутые перчатками, и попыталась усмирить черные чувства, полыхавшие в сердце.
Это нелепо. Сама она выйти за него не может и не может допустить, чтобы они и дальше занимались любовью в темных уголках во время балов-маскарадов. Изабель уже решила, что впредь будет отклонять все приглашения на костюмированные балы и избегать даже невинных разговоров с Блэквудом.
В особенности на его свадьбе.
– Заметьте, я хочу, чтобы он выбрал себе невесту, – продолжала тем временем Марианна, – но надеюсь, что это будет не леди Амелия. Она вовсе не та девушка, из которой получится хорошая жена.
Изабель заставила себя разжать кулаки, стиснутые до боли.
– Почему дочь Уэлфорда не подходит ему?
Марианна фыркнула:
– Да кисейная барышня вроде Амелии наскучит ему через неделю! Он начнет искать развлечений в других местах, с кем-нибудь вроде той леди в розовом, и будет таким же несчастным, как сейчас. Ему нужна женщина с характером, чтобы подчинить его себе и удержать под каблуком.
– И кто же это может быть? – спросила Изабель, сильно выпрямив спину и собравшись с духом, чтоб услышать имя, но никак на него не отреагировать.
Но Марианна ее удивила, и позвоночник снова превратился в желе.
– А вот тут мне нужна ваша помощь. Может быть, вы знаете подходящую даму? Вы осторожно, но внимательно наблюдаете за людьми на каждом приеме и должны знать леди, которая…
Потрясенная Изабель вскочила на ноги.
– О, Марианна, не просите меня об этом! – выкрикнула она, чувствуя, что натянутые нервы вот-вот лопнут. Осторожная и наблюдательная, вот как? А что бы Марианна сказала, знай она правду?
– Но почему, Изабель, что в этом такого? – спросила Марианна, ошеломленная вспышкой подруги не меньше, чем она сама.
Изабель с ужасом увидела, как внезапно глаза подруги понимающе распахнулись, а ладонь взлетела ко рту.
– О! О, конечно, я поняла!
Желудок Изабель перевернулся.
– Поняли?
Она ждала, что Марианна вспомнит, как сильно леди в розовом походила на нее. Снова сев, Изабель пыталась придумать хоть какое-нибудь оправдание, причину для такого поведения, убедительную ложь. Ей казалось, что она уже много недель подряд только и делает, что врет.
Но Марианна похлопала ее по руке.
– Ну конечно. Вы очень сильно любили своего мужа, правда? Я хочу сказать – наверняка любили, ведь вы так долго скорбите о нем…
Это предположение так поразило Изабель, что она снова вскочила.
– Нет! – воскликнула она. Слово вырвалось само. – Нет, Марианна, вы очень ошибаетесь. Я не любила Роберта Мейтленда, впрочем, как и он меня!
Она бы не перенесла, если бы подруга думала, будто она могла любить такого занудного и полного ненависти человека, как Роберт.
– Не любили? – В глазах Марианны смешались жалость и потрясение.
Изабель поняла, что сказала лишнего. Она прикусила язык так сильно, что ощутила железную горечь крови, и уставилась на уток, все еще завороженно глядевших на них.
– Пожалуйста, не просите меня предлагать невест для Блэквуда. Я не могу.
Сердце мучительно сжалось, но она снова нацепила на себя маску доброжелательной безучастности, пытаясь успокоить разбушевавшиеся чувства.
– Ну конечно же, нет! Не могу даже вообразить, какого ужасного мнения вы о браке, раз ваш собственный оказался настолько несчастливым, – сказала Марианна.
Она тоже встала и положила руку на плечо Изабель. Это успокаивающее прикосновение и жалость, за ним скрывавшаяся, показались очень неприятными.
– Вы не думали о том, чтобы снова выйти замуж? – спросила Марианна. – На этот раз по любви?
Изабель проглотила горький комок, вставший в горле.
– Я больше никогда не смогу выйти замуж.
– Почему? – удивилась Марианна. – Многие вдовы находят себе вторых мужей. Не все мужчины настолько плохи. Уэстлейк, к примеру, просто чудесный муж. Вы молодая и привлекательная, я уверена, если вы снимете траур, то получите предложений больше, чем сможете сосчитать.
Изабель стиснула зубы, чтобы не выдать своего отчаяния, застывшего в груди. Ноги ее дрожали от усилия казаться спокойной, а по ложбинке между грудями катилась струйка пота.
Марианна придвинулась к ней ближе.
– А вы не думали завести любовника?
Челюсть Изабель отвалилась. Марианна хихикнула.
– В этом нет ничего шокирующего, Изабель! Многие леди это делают, знаете ли. Кого-нибудь осмотрительного.
Взгляд Марианны сделался пронзительным, она постукивала себя пальцем по подбородку, разглядывая джентльменов в парке. Изабель никак не могла выдавить из себя ни слова возражения – свинцовый комок напрочь забил горло. Ей не нужен другой любовник. Ей нужен…
– Блэквуд! – Глаза Марианны засияли, широко улыбаясь, она повернулась к Изабель.
Изабель с изумлением захлопнула рот. Марианна засмеялась.
– О, Изабель, я опять вас шокировала! Я не имела в виду выбрать вам в любовники его, хотя слухи утверждают, что в постели он весьма искушен. Я хотела сказать, что он наверняка знает кого-нибудь. Финеас проводит много времени, рыская в тенях полусвета, а Адам говорит, что он знает в Лондоне всех.
Изабель прижала руку к виску, где начинала пульсировать боль.
– Марианна, если Онория узнает, что мы с вами просто вели подобный разговор, вы даже представить себе не можете, что она сделает – что она может сделать! – взмолилась она и бросила отчаянный взгляд на Робина, промокшего и счастливого.
Она очень сомневалась, что Блэквуд поведет себя осмотрительно, когда перестанет смеяться над просьбой сестры. Все в Лондоне будут смеяться.
Все, кроме Онории.
– Я должна идти, – сказала Изабель, подобрала юбки и быстро направилась к Робину.
– Изабель, подождите! – взывала к ней Марианна, спеша следом. – Вы наверняка хотите быть счастливой!
Вот теперь подступили слезы, но Изабель запретила себе плакать. О да, она хочет быть счастливой, но никогда не будет, потому что на свое счастье придется променять счастье Робина. Она не Шарлотта – не сейчас, при ярком свете дня, наступившего после ночи неописуемой страсти, и никогда!
Удерживая на лице бесстрастную улыбку, снова спрятавшись за непроницаемой маской Изабель-невидимки, она сказала:
– Моя жизнь нравится мне такой, как она есть, Марианна. Мне нужно вырастить Робби, и этого вполне достаточно.
Марианна вздохнула:
– Но если это правда, почему вы плачете?
Изабель потрогала щеку. Мокрая. Она не пролила ни единой слезы после побега матери. Не плакала, когда заключали ее холодный брак с Робертом, когда Роберт умер. Не плакала даже тогда, когда читали его завещание. Сердце пропустило удар. Она знала, о ком эти слезы.
Блэквуд.
