Текст книги "Потанцуем, доктор! (СИ)"

Автор книги: Лера Золотая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

4

4

Выйдя из душа, я с удивлением обнаруживаю стоя́щего у плиты Костю. Он что‑то увлеченно колдует у плиты, тихо напевая какой‑то незамысловатый мотивчик. Прислушиваюсь и различаю знакомую мелодию, что‑то из старых рок‑н‑ролльных хитов, слегка искаженную его баритоном.

Останавливаюсь в дверном проеме и с любопытством наблюдаю за его манипуляциями. Мокрые волосы прилипли к вискам, на плечах еще блестят капли воды. Он явно посетил душ прямо передо мной. Мужчина явно не заморочился тем, чтобы воспользоваться полотенцем. Я непроизвольно улыбаюсь, настолько забавной и домашней кажется эта картина.

– Не поздновато для ужина или не рановато для завтрака? – наконец, решаю обозначить свое присутствие, стараясь скрыть улыбку.

– Я очень голодный, – весело подмигивает голый мужчина в кухонном переднике с вышитыми ягодками земляники. Передник смешно обтягивает его мускулистый торс. – Ничего, что я у тебя хозяйничаю?

– Да, пожалуйста, – весело улыбаюсь я, подходя ближе. – Ты первый мужчина, орудующий на моей кухне.

– Ты такая собственница? Не пускаешь в святая святых? – он ловко переворачивает омлет лопаткой, не отрываясь от процесса.

– Да нет. Просто никто не изъявлял желания, – говорю, усаживаясь к столу, на котором уже стоят початая бутылка вина, бокалы, нарезанный сыр и овощи. – А что у нас сегодня на ужин?

– Омлет. Остальные продукты долго размораживать, – Константин выставляет на стол тарелки с дымящейся едой.

Дурманящий аромат заползает в ноздри, пробуждая зверский аппетит. Только сейчас понимаю, как проголодалась. Кажется, я не ела целую вечность.

Мы молча уплетаем нехитрую еду, запивая белым вином. Костя время от времени подкладывает мне кусочки сыра, поправляет салфетку у меня на коленях так заботливо, что на душе теплеет.

– Марин, ты сейчас меня выслушай спокойно, – вдруг серьезно говорит он, откладывая вилку. – Запомни: диагноз, который тебе озвучили, еще не приговор. Тебе обязательно надо сходить, как минимум к двум докторам. Если они подтвердят, тогда будешь что‑то делать или если решишь, оставишь все как есть.

Я сижу тихо, уставившись в тарелку. Настроение резко уходит в минус. В горле встает ком, а пальцы невольно сжимают край скатерти.

– Что нового они мне могут сказать? – тихо спрашиваю я, отодвигая тарелку. – Вам надо похудеть…

– Глупости все это! – прерывает меня Константин. – У тебя нормальный вес! С таким весом женщины беременеют на раз!

– Костя, тебе, наверное, уже пора, – через силу выдавливаю слова, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Я не хочу продолжать этот бессмысленный разговор.

Он быстро поднимается, садится передо мной на корточки, берет мои безвольно опущенные руки в свои и нежно греет своим дыханием, целуя каждый пальчик.

– Мариша, я уйду. Только прислушайся к моим словам, пожалуйста. Это необходимо, если ты действительно очень хочешь детей, – тихо говорит Константин, заглядывая мне в глаза. – Я пойду. А то мне уже сегодня на работу.

Остаюсь сидеть на кухне, уперев локти в стол, придерживая руками голову. Через пару минут хлопает входная дверь. Звук отдается в груди тупой болью. Становится холодно и пусто. Надо поспать. Мою работу тоже никто не отменял, а за окном уже брезжит рассвет.

Просыпаюсь от шума, который раздается из кухни. Быстро встаю, набрасываю халат и спешу узнать, что там происходит.

Посередине кухни стоит Артём, злой как черт. Его лицо перекошено, волосы всклокочены, а глаза горят недобрым огнем.

– Ну, и? – вопросительно смотрит на меня мой сожитель. Назвать его мужем, пусть и гражданским, язык не поворачивается.

– Что и? – также вопросом отвечаю я, подходя к плите, чтобы поставить чайник. Стараюсь говорить спокойно, хотя внутри все сжимается от тревоги.

– С кем ты тут пировала?! – повышает тон Артём, поддевая пальцем, стоя́щую на столе тарелку. Его кулаки сжимаются и разжимаются от злости. – Кобеля в дом притащила? А может, и не одного?

– Я же не спрашиваю, кто тебя кормит и ласкает? – спокойно отвечаю, понимая, что в любую секунду он может меня ударить. Сердце бешено колотится, но я заставляю себя не отводить взгляд.

– Смотри, как заговорила! Я сейчас тебе напомню – кто в доме хозяин! – мужчина надвигается на меня с перекошенным лицом и заносит руку для удара.

Хватаю нож, который лежит на столе, и представляю к паху Артёма.

– Только попробуй еще раз меня тронуть, – тихо говорю я, глядя ему прямо в глаза. – Останешься без своего драгоценного достоинства.

Артём замирает от неожиданности, а потом поднимает руки в примирительном жесте. Он открывает и закрывает рот, как рыба, выброшенная на берег, а глаза буквально выпадают из орбит.

– Малыш, ты чего? Я же пошутил, – заикается он, отступая от меня и не отводя взгляда от ножа. – Я же люблю тебя. Просто приревновал, когда увидел, что у тебя кто‑то в гостях был.

– Я поняла, – выключаю чайник, не отводя руки с ножом.

Поднимаю голову и смотрю на того, кого еще вчера считала своим мужем, которого боялась больше огня, которому беспрекословно подчинялась, и понимаю, что больше не хочу его видеть в своем доме. Не хочу слышать его голос.

– А теперь по поводу того, кто в доме хозяин. Квартира МОЯ, и я здесь хозяйка, и я решаю, с кем мне тут жить и кто ко мне будет ходить в гости. Ты на эту кандидатуру не подходишь. Так что собирай быстро вещи и убирайся.

– Но… – пытается возразить Артём.

– Без «но», – отрезаю я. – Или ты сам уйдешь, или я вызову полицию. Выбирай.

Артём рычит и снова двигается в мою сторону, но предусмотрительно выставленный мною нож заставляет его снова остановиться.

– Хорошо. Я уйду. Остынешь, потом поговорим, – разворачивается и спешит выйти из кухни, на ходу хватая куртку с вешалки.

И снова хлопает входная дверь, только на этот раз хлопок приносит мне облегчение. Быстро бегу в душ, одеваюсь на скорую руку, крашу ресницы, хватаю сумку и выскакиваю из дома. Хорошо, что работа находится в пяти минутах ходьбы от дома. Решительно направляюсь в кабинет начальницы с четким намерением получить на сегодняшний день отгул.

– Юлия Сергеевна, мне жизненно необходим отгул. Я к врачу записалась, – твердо говорю я, стоя перед столом начальницы.

– Ты же только вчера была, – недовольно бурчит наш Адольф в юбке, поднимая на меня глаза поверх очков.

– Вчера был профилактический осмотр, а сегодня – срочный, – уверенно парирую я, складывая руки в молитвенном жесте. – Очень важный.

Юлия Сергеевна хмурится, но под моим настойчивым взглядом сдается и обреченно машет рукой:

– Ладно, иди. Но чтобы завтра была как штык!

– Спасибо огромное! – благодарю на ходу и выскакиваю из кабинета.

Мчусь на всех парах в лучшую клинику города, окрыленная советом Константина. Может, действительно он прав? У меня было немного времени обдумать его слова, но они мне дали надежду. И сейчас окрыленная этой надеждой, я врываюсь в холл престижной клиники.

В регистратуре меня встречает улыбчивая девушка с извечным вопросом:

– Здравствуйте. Чем могу вам помочь?

– Девушка, мне надо записаться на прием к лучшему гинекологу вашей клиники, – выдыхаю я.

Девушка сверяется с расписанием доктора, что‑то щелкает в компьютере и, наконец, поднимает на меня глаза:

– У доктора Шольца через пятнадцать минут окошко. Записывать?

– Конечно. А он действительно лучший?

– Не сомневайтесь. К нему даже из области женщины на консультацию приезжают, – уверяет девушка, печатая талончик.

Она выдает мне заветный талончик, и я направляюсь в кассу оплачивать прием. К кабинету подхожу с каким-то трепетом в душе. Наверное, это моя надежда трепещет, боясь снова разбиться вдребезги.

Пятнадцать минут кажутся вечностью. И вот я переступаю порог кабинета и нерешительно замираю.

– Проходите, девушка, – обращается ко мне высокая женщина в очках. – Вот Лизка не дает отдохнуть. Хотела в окошечко сходить кофе попить.

– Так идите, Елена Петровна, я сам управлюсь, – из‑за ширмы выходит Константин и удивленно смотрит на меня.

Если бы я уже не сидела на стуле, точно бы свалилась на пол. Щеки предательски заливает румянец, и я опускаю глаза.

– Я, пожалуй, пойду, – начинаю подниматься на ватных ногах.

– Сидеть! – рявкает Константин, и я снова падаю на стул.

– Идите, Елена Петровна. Мы тут сами, – почти ласково обращается он к медсестре.

Елена Петровна быстренько вскакивает с места и резвой ланью направляется на выход. Константин закрывает за ней дверь на ключ и садится за стол, пристально глядя на меня.

– Ну что, Марина, – говорит он, слегка наклоняясь вперед. – Давай начнем с того, что ты мне все расскажешь. Подробно.

5

5

Константин что‑то спрашивает и записывает, я что‑то отвечаю, не в состоянии поднять глаза. Напряжение нарастает, готовое выплеснуться непрошеными слезами. В груди тяжелый комок, в горле ком поменьше, мешающий говорить ровно. Сердце стучит так громко, что, кажется, его слышат и доктор, и все в коридоре за дверью. Я тереблю край блузки, стараясь унять дрожь в пальцах, и чувствую, как по спине стекает капелька пота.

– Проходи на кресло. Я тебя посмотрю, – издалека слышу голос доктора. – Да не трясись ты. Все нормально.

– Ты считаешь, что это нормально? – взрываюсь я и шиплю, сжимая кулаки так, что ногти впиваются в ладони. – Ты специально посоветовал мне пойти на консультацию к другому врачу?

– Я же не один гинеколог в городе, и это случайность, что ты пришла именно ко мне, – спокойно отвечает Константин. – Поэтому марш на осмотр.

От этого спокойствия я закипаю еще сильнее.

– Ну ты ведь подозревал, что я пойду к лучшему, а ты ведь лучший? – с вызовом бросаю я, чувствуя, как краска приливает к щекам.

Внутри все бурлит: смесь обиды, растерянности и какой‑то детской надежды.

– Но у нас в городе еще три клиники, – усмехается Константин, направляясь к умывальнику. – Прими сегодняшнюю ситуацию как перст судьбы.

Захожу за ширму, делаю глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках. Все внутри сжимается от тревоги: вдруг худшие опасения подтвердятся? Взгромождаюсь на кресло, которое с недавних пор стало для меня пыточным. Закрываю глаза и считаю до десяти: вдох, выдох, вдох, выдох… В голове мелькают страшные мысли: «А если все действительно плохо? А если надежды нет?»

Константин подходит, говорит что‑то успокаивающее, но я почти не слышу слов, только интонацию. Его голос действует как бальзам: постепенно дыхание выравнивается, паника отступает. Осмотр заканчивается довольно быстро, и гинекологический инструмент заменяет горячий язык доктора. Меня пронзает током от неожиданной ласки.

– Костя, что ты творишь? – шепчу я, задыхаясь от нарастающего наслаждения.

– Продолжаю осмотр, – также шепотом отвечает мужчина.

Рука Константина накрывает мою грудь и сжимает ее. Фейерверк оргазма накатывает внезапно и ярко. Я глубоко, шумно дышу, понимая, что слишком громко не могу проявлять эмоции. Хотя хочется кричать от удовольствия.

– Расслабься, – хрипло шепчет доктор.

Не замечаю, когда мужчина меняет дислокацию, и его губы оказываются рядом с моими. Шумное дыхание разлетается по кабинету, рикошетит от стен и врывается в уши, заставляя двигаться быстрее. Мои ноги лежат на плечах Кости, а он продолжает вколачиваться в меня.

– Еще, еще, еще, – бессвязно повторяют мои губы, заставляя доктора наращивать темп. – Еще немного. Я улетаю-ю-ю.

Рука доктора ложится мне на горло. Ощущаю, как под его пальцами бешено пульсирует жилка, копирующая стук моего сердца. Мужчина рычит, сцепив зубы, запрокинув голову. Мы финишируем. Я закусываю губу, чтобы не закричать, когда мое тело начинает содрогаться от нахлынувшего наслаждения.

– Осмотр окончен, – нежно шепчет Константин в ушко, отчего я жмурюсь как сытая кошка.

Мне на живот ложится салфетка, которой я быстро привожу себя в порядок, надеваю нижнее белье, на трясущихся ногах подхожу к столу и опускаюсь на стул.

– Ну что ж, – произносит Константин, снимая перчатки. – Пока все не так страшно, как ты себе напридумывала. Но анализы нужны обязательно.

Я вздыхаю с облегчением. Кажется, я задерживала дыхание все это время. На глазах выступают слезы, но теперь это слезы облегчения.

– Спасибо, – шепчу я, чувствуя, как внутри разливается тепло. – Спасибо, что дал мне надежду.

– Марина, я выпишу тебе направление на анализы, – мягко говорит Константин. – Ты сейчас пойдешь в лабораторию и сразу сдашь все. Как только результаты будут готовы, я позвоню. Только номер напиши.

Я быстро царапаю на листочке номер своего мобильного и на негнущихся ногах выхожу за дверь.

– Спасибо, доктор, – говорю, на мгновение задержавшись на пороге, и быстро спешу в сторону лаборатории.

Посещение лаборатории проходит на удивление быстро. Мысли скачут: то я представляю, как все хорошо, то вдруг пугаюсь, а вдруг диагноз подтвердится? Но тут же вспоминаю слова Константина: «Это еще не приговор». И становится легче.

Домой я несусь окрыленная. Во мне вспыхнуло стойкое желание собрать вещи Артёма и сделать генеральную уборку. Хочу стереть все следы его присутствия и начать с чистого листа.

Сумки с вещами моего бывшего гражданского мужа стоят у входной двери, квартира сияет чистотой, а я умиротворенно сижу на диване, наслаждаясь классической музыкой, льющейся из колонок стереосистемы, и чашечкой ароматного кофе. В воздухе витает запах лимонной полироли и лаванды.

– Надо же, – довольно вздыхаю я. – Даже дышать стало легче.

Мою идиллию прерывает скрежет входного замка. Спешу к двери, распахиваю ее и лицезрю Артёма с огромным букетом цветов.

– Малыш, что у нас с замком? – спрашивает он, пытаясь войти в квартиру.

– Я его сменила, – спокойно отвечаю, преграждая ему путь.

– Зачем? – недоуменно смотрит на меня, все еще пытаясь переступить порог.

– Я подозревала, что отдавать ключи ты откажешься. Вот и подстраховалась, – говорю я, успевая выставить одну из сумок за порог. – Твои вещи я собрала, так что счастливо оставаться.

– Малыш, зачем торопиться? Давай спокойно поговорим. Кстати, это тебе, – мужчина протягивает мне букет. – Ты же знаешь, как я тебя люблю? Малыш, не спеши, пожалуйста.

– Артём, я уже все решила. Давай не будем возвращаться к этому вопросу. Не хочу больше разговаривать об этом. Забирай вещи и уходи, – твердо говорю я, пытаюсь выставить за порог следующую сумку, но Артём старается отодвинуть меня и войти в квартиру.

Я пытаюсь закрыть дверь, но Артём подставляет ногу, не давая ее захлопнуть.

– Нашла мне замену? – резко спрашивает он, дергая дверь на себя.

Я подозревала, что так и будет. Миром расстаться не получится. Поэтому толкаю бывшего изо всех сил и тут же захлопываю дверь.

– А это тебя уже не касается, – говорю из‑за закрытой двери, подхватываю оставшиеся сумки и иду на балкон.

Артём выходит из подъезда, держа в одной руке букет, а в другой сумку с вещами.

– Ты кое-что забыл! – кричу я и выбрасываю сумки с балкона. – И больше сюда не приходи!

Его барахло с глухим звуком падает на землю, и все сидящие во дворе бабульки с интересом поворачиваются в сторону Артёма. Одна из них громко цокает языком, другая качает головой, будто говоря: «Ну и семейка!»

– Совсем уже свихнулась! – отвечает мне бывший, отбрасывая букет и собирая свои вещички. – Ты еще об этом пожалеешь!

Эта схватка высосала из меня последние силы. Опускаюсь на диван и роняю голову на руки. Может, действительно я свихнулась? Слишком зациклилась на материнстве? Мы ведь всего три года прожили с Артёмом, и у нас еще было достаточно времени, чтобы спокойно ждать, когда я забеременею.

Господи, я уже ничего не понимаю. Правильно ли поступаю с Артёмом? С собой? С Костей? Вопросы крутятся в голове, как карусель, которая никак не остановится. Но где‑то глубоко внутри теплится уверенность: я на верном пути. Просто нужно время, чтобы это осознать до конца.

6

6

Рабочие недели проходят в ожидании. Хожу на работу на автомате, чувствуя, что скоро моя нервная система просто не выдержит этого ожидания.

Я обратилась еще в одну клинику, где тоже сдала анализы. Теперь жду результатов и звонка не только от Константина. Каждый день останавливаю себя от необдуманных поступков, например, от спонтанного похода к лучшему гинекологу города или посещения ресторана, чтобы еще раз зажечь на танцполе. В голове то и дело всплывают вопросы: «А вдруг они ошиблись? А если шанс все‑таки есть?» Но я глубоко вздыхаю, качаю головой и возвращаюсь к повседневным делам.

Сегодня пятница, и я, не торопясь, иду домой, по пути заглянув в супермаркет. В пакете приятно позвякивает бутылка с оливковым маслом, пахнет свежей зеленью (я купила пучок мяты и базилик, чтобы вечером заварить чай, а еще мне нестерпимо захотелось похрустеть соленым огурчиком. Поэтому две баночки корнишончиков приятно оттягивают руку.

Возле подъезда сидит Артём. Букет роз лежит на лавочке, а мужчина что‑то нервно крутит в руках – похоже, брелок от машины. Это уже третий визит за неделю. Замедляю шаг в предчувствии бессмысленного разговора, в груди нарастает тяжесть.

– Маришка! – мужчина вскакивает со скамейки и направляется в мою сторону. – Давай помогу, – пытается выхватить пакеты.

– Спасибо. Я сама, – отстраняюсь, пытаясь обойти Артёма и пройти в подъезд. Пальцы невольно сжимают ручки пакетов крепче.

– Марин, постой, – в его голосе звучат просительные нотки, почти мольба. Он делает шаг ближе, заглядывает в глаза.

– Артём, я тебе все сказала и менять свое решение не собираюсь, – со вздохом отвечаю я. Усталость накатывает волной. – Я устала и хочу домой. Ты тоже иди.

– Мой дом рядом с тобой, – пафосно отвечает Артём, невольно вызывая у меня короткую, горькую улыбку. – Выходи за меня замуж.

Передо мной маячит бархатная коробочка, в которой переливается тоненькое золотое колечко. Неделю назад я была бы счастлива, но сейчас это колечко не вызывает во мне никакого чувства – ни радости, ни трепета, ни даже раздражения. Просто пустота.

– Я устала тебе говорить. Жить с тобой я не буду, а тем более замуж за тебя не пойду. Оставь меня в покое, – порываюсь пройти мимо, но твердая рука хватает меня за запястье.

– Я все понял, осознал. Прости меня, – торопливо говорит он, и в глазах мелькает что‑то искреннее, почти отчаянное.

– Я три года тебя прощала, – вырываю руку, голос дрожит от нахлынувших эмоций. – Я прощала твои загулы, измены, претензии. Я даже простила твое отношение к моему стремлению стать матерью. Я прощаю тебе все, только оставь меня в покое! – быстро направляюсь домой, стараясь не оглядываться.

Меня трясет и выворачивает от нервного стресса. Заскочив в квартиру, устремляюсь в ванную. Рвотные позывы рвут мои внутренности на части. Приваливаюсь к стене, боясь упасть от головокружения. В ушах шумит, перед глазами плывут темные пятна. «Успокойся, – мысленно твержу себе. – Все позади. Ты сделала правильный выбор».

Звонок в дверь раздается неожиданно, отчего я вздрагиваю всем телом. «Опять он», – с досадой думаю я. Не хочу открывать этому бестолковому уроду. Но звонок все трезвонит и трезвонит, настойчиво, почти издевательски. Тащу свое бренное тело в коридор и щелкаю входным замком.

– Артём, я тебе всё сказала! – говорю на повышенных тонах, открывая дверь, и запинаюсь на полуслове. – Костя?

– Привет! Решил зайти рассказать о результатах анализа. Пустишь? – улыбается он, и от этой улыбки внутри разливается тепло.

– Проходи, конечно, – отступаю в сторону, пропуская доктора в квартиру.

Я так долго ждала его звонка и так часто представляла нашу встречу, но сейчас растерялась и не знаю, как себя вести. Мы молча стоим в коридоре. Костя внимательно рассматривает меня из‑под опущенных ресниц, будто пытается прочесть что‑то на моем лице.

– Марина, твой диагноз подтвердился на пятьдесят процентов. Если ты пройдешь курс лечения, то вполне можешь забеременеть, – тихо говорит Константин.

Я поднимаю голову, глядя прямо в глаза доктору.

– Мне не за кого выходить замуж, и некому рожать ребёнка. Надо жить дальше, – твердо говорю я. – Проходи. Чай будешь?

– Я бы чего‑нибудь съел. Только с работы и голодный как волк, – улыбается Костя, снимая туфли и подхватывая пакеты, которые сиротливо оставались лежать в коридоре все это время.

– Как ты относишься к морепродуктам? – не поворачиваясь, спрашиваю я, продолжая разбирать пакеты. Руки все еще слегка дрожат.

– Я бы начал с десерта, – руки Константина обхватывают меня за талию, а губы прикусывают мочку уха, разгоняя по коже табун мурашек.

Поворачиваюсь в кольце рук к нему лицом, и сразу же его губы впечатываются в мои. Он крепче прижимает меня к себе, обнимает. Я так давно не целовалась. Мы целуемся медленно, нежно, с удовольствием.

– Мне не хватало этого, – шепчет доктор в мои губы.

Его руки гладят мою спину, плечи. Я обнимаю его, прижимаюсь и чувствую его тепло, его желание. Нам так хорошо. Не могу оторваться от него и не хочу. Его губы на моих губах, его руки на моей спине, ягодицах. Чувствую его дыхание. Дышу вместе с ним.

Он подхватывает меня на руки и несет в спальню. И снова я таю в его нежных прикосновениях, понимая, что все это время тосковала по его рукам, губам, прикосновениям.

Быстро снимаем одежду и снова начинаем целоваться. Кожа горит от каждого прикосновения. Мы падаем на кровать. Я оказываюсь прижата к холодной ткани покрывала, отчего все мои ощущения обостряются.

Мужские губы и руки блуждают по моему телу, отчего меня бьет мелкая дрожь. Константин знает все мои тайные местечки, прикосновение к которым возносит меня на небеса, словно мы уже прожили вместе очень долго.

– Возьми меня. Не могу больше терпеть, – не выдерживаю этой сладкой муки. – Ты так долго не приходил.

– Я просто не знал, как ты отреагируешь на новость, которую я принесу. Не хотелось бы, быть гонцом, которому секут голову, – шепчет Костя, терзая мою грудь губами.

Мое тело реагирует на его прикосновения так, что я уже не могу рассуждать здраво. Он проводит рукой по внутренней стороне бедра. Я закрываю глаза, глубоко вдыхаю и чувствую, как он входит в меня. Выгибаюсь навстречу ему, и мы начинаем двигаться вместе, в едином ритме. Я отдаюсь ему целиком, без остатка.

До ужина, как и до душа, мы так и не добрались, провалившись в сон. Поэтому мое пробуждение от нестерпимой тошноты очень удивило. Бегу в ванную, и снова меня выворачивает наизнанку непонятно отчего.

Когда возвращаюсь в спальню, на меня смотрят внимательные тревожные глаза.

– И давно тебя так выворачивает? – спрашивает Костя, приподнимаясь на локте.

– Вчера началось, я думала из‑за стресса, – пожимаю плечами, стараясь не показывать, как мне не по себе.

– Понятно. Ты поспи, я скоро приду, – говорит Костя, натягивая на ходу рубашку и брюки.

– Ключи возьми на тумбочке в коридоре, – запоздало говорю я и проваливаюсь в сон.

Второе пробуждение было настолько же неприятным, как и первое. Поэтому, когда я вышла из ванной, была приятно удивлена букету цветов в вазе и несказанно рада еде, которую Костя уже выставил на стол.

Но поесть мне было не суждено, потому что снова бегу обнимать унитаз.

– Костя, надо вызвать скорую. Наверное, вчера чем‑то отравилась?

– А может, сто́ит сделать тест? – взволнованно спрашивает доктор.

– Какой тест? Я недавно была у тебя на приеме, и еще в одну клинику ходила. Ты же сам сказал, чтобы забеременеть, надо лечиться. Хоть ты и лучший гинеколог города, но не волшебник! – зло бросаю я и начинаю жевать тонко нарезанный сыр, превозмогая рвотные позывы.

А передо мной на стол ложится коробочка с тестом на беременность, а Костя корчит такую умоляющую рожицу, что, хмыкнув и схватив тест, направляюсь в ванную.

Сделав все необходимые манипуляции, возвращаюсь в кухню и продолжаю грызть сыр. Оказывается, это единственный продукт, который мой взбунтовавшийся желудок принимает.

Костя отправляется в ванную, и по возвращении кладет передо мной тест, на котором четко обозначаются две полоски.

Молчание повисает между нами. Я смотрю на полоски, потом поднимаю глаза на Костю. Его глаза светятся неприкрытой радостью, а я перевожу взгляд на тест, все еще не веря происходящему. Внутри меня все переворачивается. «Неужели это правда?» – мелькает мысль.

– Это… – начинаю я, но голос подводит. – Это то, что я думаю?

– Да, – тихо отвечает Костя, подходя ближе и осторожно беря меня за руку. – Похоже, лечение не понадобится.