Текст книги "Потанцуем, доктор! (СИ)"

Автор книги: Лера Золотая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 4 страниц)

Потанцуем, доктор!

1

– У вас никогда не будет детей, – эти слова набатом звучат в ушах, безжалостно унося последние крупицы надежды. Они будто раскаленный нож врезаются в сознание, рассекая на части все, что еще минуту назад казалось возможным.

Я сижу, словно окаменев, в кабинете врача. Перед глазами размытая картина: стерильно‑белый халат, строгие линии медицинского оборудования, лист бумаги с результатами анализов, который доктор аккуратно отодвигает в сторону. В груди что‑то обрывается, будто перерезали невидимую нить, связывающую меня с будущим, которое я так долго рисовала в своих мечтах.

Скитание по клиникам, миллион анализов, тысячи болезненных процедур – и все впустую. Каждый визит к врачу был как новый шанс, как крошечная искра веры: «Может, в этот раз скажут что‑то другое?» Но нет. Мой мир рушится здесь и сейчас, рассыпается на мелкие осколки, которые уже не собрать.

Поднимаюсь со стула, руки дрожат, пальцы едва справляются с застежкой сумки. Делаю шаг, потом еще один, и вот я уже в коридоре. Как пьяная выхожу в коридор, где на кушетках в ожидании приема, сидят округлившиеся счастливые мамочки, с нежностью поглаживающие животы, перешептывающиеся, улыбающиеся. Они живут в каком‑то другом мире, где есть место надежде, где будущее уже стучится в дверь. Я обвожу их тоскливым, полным слез взглядом, и быстро отворачиваюсь, направляясь к выходу.

Бреду, не разбирая дороги. Улица встречает меня гулом машин, криками прохожих, резкими сигналами. Я не замечаю ничего вокруг – только гул в голове и тяжесть в груди, которая давит и не дает дышать.

– Полоумная, ты чего под колеса прешь?! – резкий окрик вырывает меня из оцепенения. Поднимаю пустой взгляд – в полуметре от меня стоит машина, водитель высунулся из окна, лицо искажено злобой. – О, блин, совсем обдолбанная! Тьфу, задолбали наркоманы конченые!

Мужчина поднимает стекло и объезжает меня, стоя́щую посередине дороги. Машины едут мимо, не прекращая сигналить. Короткие, резкие звуки, будто удары по нервам.

Чья‑то сильная рука резко дергает меня назад. Я теряю равновесие, лечу на тротуар и вдруг оказываюсь в чьих‑то крепких объятиях.

– Девушка, вам нехорошо? – надо мной склоняется незнакомец. Его бездонные голубые глаза смотрят с искренним участием. – Может, скорую вызвать?

На секунду замираю, пытаясь осознать, где я и что происходит. В груди все еще клокочет боль, но этот голос, этот взгляд… Они будто дают крошечный глоток воздуха.

– Спасибо, не надо, – выдавливаю из себя, поспешно отступаю, избегая смотреть в глаза незнакомца. – Просто задумалась. Еще раз спасибо.

Обхожу мужчину и бреду в сторону дома. Ноги будто налились свинцом, каждый шаг дается с трудом.

На автомате вхожу во двор многоэтажки, в которой вот уже три года живу с Артёмом, своим молодым человеком. Лифт медленно ползет вверх, на двенадцатый этаж. Дверной замок щелкает, я открываю дверь, в надежде, что дома никого нет. Не хочу никого видеть. Не сейчас.

– Маринка, ну где тебя носит? – голос Артёма доносится из кухни, громкий, требовательный. – Я голодный как волк, а тебя нет дома! Щас я в душ, а ты давай быстренько на стол накрывай.

Я молча сижу на пуфике в коридоре, не произнося ни звука. Мысли путаются, перед глазами все еще стоят лица тех женщин из клиники, их счастливые улыбки. Как же им повезло… А вот мне на такое везение больше рассчитывать нечего.

Артём, наконец, выходит из кухни. Смотрит на меня и хмурится.

– Ну, чего расселась? Давай шевелись!

– Я была в больнице, – еле шевелю губами, слова даются с трудом, будто кто‑то сжимает горло.

– Ты заболела? – спрашивает мужчина, облокотившись о стену плечом и сложив на груди руки. В его голосе нет ни тревоги, ни участия, только досада, что планы на ужин могут сорваться.

– Нет. Я была у гинеколога. У меня никогда не будет детей, – говорю, словно ныряю с обрыва. Жду хоть какой‑то реакции: сочувствия, вопроса, участия. Но ничего. Ничего не происходит.

– Ну и? – говорит мой гражданский муж, нарушая тишину. В голосе Артёма нет ни заинтересованности, ни тепла, ни сострадания. – Что, по этому поводу не жрать?

Слезы начинают душить. Я больше не могу сдерживаться, и рыдания вырываются из груди, сотрясают все тело. Плечи дрожат, в горле ком, который не дает говорить.

Сильные руки поднимают меня и начинают стягивать платье.

– Сейчас я тебя успокою. Нашла о чем плакать. Это ж классно, не надо предохраняться, – тяжело дыша, шепчет мужчина.

Я не верю своим ушам. Как он может так говорить?! Какая семья без детей?! Вопросы всплывают в голове, заставляя замереть от ужаса. Внутри все сжимается, будто кто‑то выкручивает невидимый вентиль, перекрывая кислород.

Артём, не обращая внимания на мое состояние, продолжает раздевать и увлекать в сторону спальни. Я вяло пытаюсь освободиться от захвата, но силы не равны. Паника нарастает, спазм сжимает горло, лишая возможности дышать.

– Артём, остановись. Прошу тебя, остановись, – всхлипывая, лепечу я. – Давай не сейчас. Я не могу сейчас…

– Не зли меня! – рычит мужчина, толкая в спину.

Лечу на кровать, больно ударяясь о спинку плечом. Утыкаюсь лицом в покрывало, вдыхаю его запах – когда‑то он казался мне родным, а теперь вызывает только отвращение. Мужская сильная рука вдавливает мою голову в матрац, лишая возможности сделать вдох. Артём тянет за волосы, отрывая голову от кровати, и я хватаю воздух, как рыба, выброшенная на берег. Он берет меня насильно. Грубо, болезненно… Слезы льются по щекам, но мужчина их будто не замечает.

– Ну вот ты уже и плакать перестала. Стонешь от удовольствия, – хрипит мой гражданский муж, не прекращая пытку.

– Артём, мне больно! Отпусти меня! – кричу, пытаясь сбросить его с себя. – Я не хочу тебя! Не так! Не сейчас!

– Ах ты, тварь, раньше нравилось? А теперь я не нужен, залететь же не сможешь? Даже если бы и залетела, никогда бы на тебе не женился! Ты себя в зеркало видела, маньячка, зацикленная на продолжении своего никчемного рода! Ты даже мужика не можешь удовлетворить как следует, а тоже туда же, семью ей подавай! Тварь фригидная, которая даже ребенка зачать не может! Жрать надо меньше, чтобы дети получались, корова!

– Замолчи! Замолчи сейчас же! – я все еще пытаюсь вырваться, но безуспешно. Каждое его слово как удар, как нож, вонзающийся в самое сердце.

Артём выходит из меня, и я вздыхаю с облегчением. Накатывает ужас произошедшего, и слезы текут водопадом. Дрожь не проходит, тело будто не мое. Оно где‑то далеко, отдельно от разума.

– Да хорош уже выть, – повышает голос мужчина, который, я думала, хочет создать со мной семью. Он поднимается с кровати, застегивая джинсы. – Устроила тут трагедию вселенского масштаба. Я найду, где меня накормят и приласкают, а ты, пустышка, развешивай сопли по стенам.

Его слова не ранят – они убивают меня. Три года я жила с монстром и даже не замечала. Артём всегда был грубоватым, резким, но то, что произошло сегодня, открывает глаза на наши отношения, которые я надеялась укрепить, забеременев.

Входная дверь хлопает, и я остаюсь одна. Одна со своими рухнувшими мечтами, с болью, которая, кажется, никогда не пройдет, с осознанием, что все, во что я верила, оказалось иллюзией.

Тишина давит на уши. Я сворачиваюсь калачиком на кровати, прижимаю колени к груди и плачу – беззвучно, отчаянно, до тех пор, пока силы окончательно не покидают меня.

2

2

Сумерки заползают в спальню, укрывая серым покрывалом стены и меня – сломанную, разбитую, свернувшуюся калачиком на смятом покрывале. В комнате тихо, только тиканье настенных часов отсчитывает секунды, которые кажутся вечностью. Тело болит, но больше болит душа или сердце – будто неподъемный камень лежит на груди, не давая пошевелиться и глубоко вздохнуть.

Через силу опускаю ноги на пол, ощущая холод паркета ступнями. Плетусь в ванную, щелкаю всеми выключателями на своем пути, прогоняя темноту, выползающую из всех углов. Свет режет глаза, но я включаю еще и бра над зеркалом – пусть будет ярко, пусть не останется ни одного темного закутка, где могла бы притаиться боль.

Открываю дверь ванной и упираюсь взглядом в собственное отражение. Тусклые, всклокоченные волосы обрамляют мертвецки бледное лицо с черными кругами под глазами. Только яркие зеленые глаза говорят о том, что я еще жива. Смотрю на себя и не узнаю́: где та Марина, которая еще утром верила, что все наладится? Где та девушка, которая мечтала о детской комнате с голубыми обоями и колыбелькой у окна?

Становлюсь под теплые струи воды, и слезы снова льются, смешиваясь с водой. Капли стекают по лицу, будто пытаясь смыть горечь, но она остается – глубоко внутри, въедаясь в кости, в каждую клетку тела.

– Марина, надо жить дальше, – сквозь слезы уговариваю себя, голос дрожит, прерывается на всхлипах. – Господи, я схожу с ума, уже сама с собой разговариваю. Надо что‑то делать.

Разговор с собой пугает, и я решаю срочно выйти из дома. Понимание того, что надо как‑то идти дальше, и слова врача делят мой мир на два противоположных полюса. Надеюсь, что прогулка по свежему воздуху будет способствовать воссоединению расколотой реальности.

Выхожу на улицу. Легкий ветерок и вечерняя прохлада действуют умиротворяюще. Медленно иду по тротуару, разглядывая витрины встречающихся магазинов и кафе. В одном окне замечаю плюшевого медведя в бабочке – он машет лапой, будто приветствуя меня, и от этого становится еще горше: никто не будет так махать моему ребенку…

Нежная музыка заставляет остановиться. Более внимательно смотрю на летнюю площадку небольшого ресторанчика и направляюсь под навес, увитый плющом. Здесь уютно, пахнет кофе и свежей выпечкой, а гирлянды над столиками создают иллюзию праздника.

Юркий официант тут же оказывается рядом со мной и ведет к столику, который располагается прямо возле тротуара.

– Принесите, пожалуйста, какой‑нибудь легкий салатик, – говорю, присаживаясь на стул и стараясь придать голосу уверенность.

– Что будете пить? – услужливо спрашивает молодой человек, улыбаясь так, будто знает какой‑то секрет.

– Апельсиновый сок, пожалуйста.

Официант уходит, а я перевожу взгляд на тротуар, где неспешно прогуливаются влюбленные парочки и мамы с колясками. Одна малышка в розовом комбинезончике пытается идти сама, но все время падает, а мама подхватывает ее и смеется. Этот смех будто ножом режет по сердцу. Тоска снова накатывает волной вместе со слезами, погребая под собой только что установившееся равновесие.

Поднимаю руку, подзывая официанта.

– Сто грамм коньяка и лимон, – сразу становится как‑то неуютно под заинтересованным взглядом открыто улыбающегося парня, записывающего заказ.

Момент появления на моем столике коньяка, лимона и салата из‑за слез, струящихся из глаз, проходит мимо меня. На автомате беру наполненную рюмку и опрокидываю обжигающий напиток в рот. Задыхаюсь от крепости, слезы еще сильнее брызжут из глаз. Но когда их открываю, встречаюсь с синим бездонным взглядом.

– Девушка, вам нехорошо? Может, могу чем‑то помочь? – участливо спрашивает молодой человек с обворожительной белозубой улыбкой. Его голос звучит мягко, заботливо, без тени насмешки.

– Дежавю какое‑то, – говорю, икая. – Извините.

– Это не дежавю, это судьба, – весело отзывается парень, присаживаясь напротив меня без приглашения, но так естественно, будто мы знакомы сто лет.

– Ну что, судьба, давай выпьем? – наполняю рюмку, услужливо поставленную перед моим визави. Руки дрожат, но я стараюсь не показывать слабости.

– Может, познакомимся для начала? – его улыбка становится теплее, в глазах – искреннее участие.

– А стоит? – снова отправляю в желудок очередную порцию горячительного. Внутри все бурлит: горечь, обида, отчаяние…

– По какому поводу напиваешься? – спрашивает он уже серьезнее, без шуток.

– По грустному, – всхлипываю от жалости к себе и выпитого коньяка.

– А поподробнее?

Интересно ему или это очередной подкат – все равно, просто хочу выговориться. Рассказываю все, вываливая на незнакомца свою жизнь без цензуры и без купюр: про три года с Артёмом, про его грубость, про то, как он растоптал мои мечты, про приговор врача, про одиночество, которое стало моим постоянным спутником. Рассказ о том, что три года живу с мудаком, и то, что никогда не стану матерью, полирую коньяком и слезами.

Этот синеглазый шатен оказывается невероятным слушателем: он не перебивает, кивает в нужных местах, задает правильные вопросы и проявляет реакцию, льющую бальзам на мое израненное сердце. Когда я заканчиваю повествование новостью, которая настолько выбила меня из колеи, незнакомец наклоняется ко мне и аккуратно вытирает салфеткой размазанную тушь и помаду.

– Это ты из‑за этого под машину бросалась? – участливо спрашивает незнакомец.

– О, а я тебя знаю, – говорю, пытаясь сфокусировать пьяный взгляд и узнавая сегодняшнего спасителя на дороге. – Ты меня сегодня спас. Спасибо тебе.

Икота опять начинает одолевать мой организм. Хватаю стакан с соком и пью, спасаясь от толчковых спазмов диафрагмы.

– Ну раз я твой герой, так, может, имя свое назовешь? – серьезно спрашивает мой спаситель, глядя на меня своими глазами‑озерами, в которых прыгают смешинки.

– Марина, – быстро отвечаю я, делаю глубокий вдох, чтобы задержать воздух в легких и унять дрожь в голосе.

– А я Константин. Давай уже двигаться в сторону дома. А то нас отсюда скоро попросят, – мужчина поднимается и помогает подняться мне. На стол ложатся купюры, а мы начинаем двигаться к выходу.

Но тут совершенно неожиданно до меня доносится знакомая мелодия, и я останавливаюсь как вкопанная.

– Хочу танцевать! – разворачиваюсь к своему новому знакомому.

– А может, все-таки домой, баиньки? – мягко говорит Константин, но меня уже не сдержать.

– Я твоя кара, я твоя карма… – уже горланю я, направляясь в ресторан сто стойким намерением исполнить незабываемый танец.

Из-за своего лишнего веса я всегда старалась быть в тени, всегда казалось, что я выгляжу как бегемот в посудной лавке… Зато сейчас я чувствую себя богиней!

Не отпуская мужскую руку, сразу же направляюсь к танцполу.

– Ла-ла-ла, – пою я, затрамбовывая свое горе в самые дальние уголки души. – Костя, танцуй!

Мужчина смотрит на меня снисходительно, не двигаясь с места.

– Ну, давай же! – я пытаюсь его расшевелить, и именно в этот момент передо мной возникает незнакомец, который, наверное, тоже решил, что он звезда танцпола.

– Давай я составлю тебе компанию, красавица, – говорит он, перекрикивая музыку и исполняя брачный танец павлина.

Он резко переходит в наступление, и я оказываюсь в крепких объятиях.

– Слышь, парень, ты бы отвалил, – глаза Костика темнеют, а брови сходятся на переносице. – Девушка занята.

– Что-то не похоже, что она занята, – хмыкает мужик. – Вон как карданом крутит и сиськами трясет.

От этих слов становится нестерпимо обидно. Я, не думая о последствиях, хватаю с ближайшего стола вазу и бью своего обидчика по голове. Он медленно поворачивается ко мне и удивленно смотрит, слегка покачиваясь. Как же жаль, что вазочка оказалась не особо тяжелой.

– Ты совсем дура? – встряхивая головой, спрашивает он.

– Нет. Только наполовину, говорю я, отступая к Косте. – Бежим!

Хватаю своего нового знакомого и снова тяну, только уже по направлению к выходу. Отбежав, на безопасное расстояние, мы останавливаемся, чтобы отдышаться.

– Ну, ты даешь, – смеется мужчина. – Давно я так весело не отдыхал.

А вот мой запал, видимо, закончился, потому что мне резко стало плохо. Голова начинает кружиться, а ноги становятся ватными, и я начинаю заваливаться на бок.

– Стоп, стоп, стоп! – Костя подхватывает меня, когда мои глаза уже закрываются, и я готова прилечь прямо здесь.

Как мы садились в такси, я не помню. Сразу засыпаю, привалившись к плечу Константина. Его рука осторожно придерживает меня, будто защищая от всего мира. Дорога до дома пролетает незаметно. Как только такси останавливается возле дома, мужчина легонько начинает меня трясти за плечо.

Открываю глаза, не понимая, где и с кем нахожусь, а как только прихожу в себя, сразу становится нестерпимо стыдно.

– Константин, спасибо большое, – смущенно говорю я, выбираясь из такси. – А как ты узнал, где я живу.

– Уж прости, пришлось посмотреть твой паспорт, – я непроизвольно прижимаю к себе сумочку. – Не волнуйся, кошелек твой я не проверял.

Мужчина открыто улыбается, и мне становится стыдно.

– Ну, я пойду, – слегка нетрезвой каракатицей двигаюсь к подъезду и подворачиваю ногу, наступив на ямку в асфальте.

Взмахнув руками, начинаю заваливаться на тротуар, и тут сильные руки подхватывают меня и несут к дому.

– Придется транспортировать тебя до самой квартиры, – усмехаясь, шепчет на ухо Константин. В его голосе я слышу тепло и заботу, которых я так давно не чувствовала.

– Ты теперь все время будешь меня спасать? – спрашиваю, крепче хватаясь за мужскую шею. В этот момент мне хочется, чтобы он ответил «да».

– А ты бы этого хотела? – его губы касаются моей шеи, и я замираю от неожиданности и желания, внезапно проснувшегося во мне.

Крепче прижимаюсь к мужчине, который несет меня на руках, выслушивает мой пьяный бред и нежно шепчет на ухо приятные слова. Так, хорошо и спокойно мне не было никогда. В этот миг кажется, что мир не такой уж и жестокий, а впереди может быть что‑то светлое.

3

3

Я даже не замечаю, как мы оказываемся в квартире, потому что мои мысли заняты этим невероятным мужчиной, так вовремя встретившимся на моем пути. В голове все еще звучит его голос, теплый, уверенный, а перед глазами улыбка, от которой внутри что‑то переворачивается. Как будто сама судьба подстроила эту встречу, когда я была на грани, когда мир рушился, засасывая меня в бездну.

Его губы нежно касаются моего виска, опускаются к скуле, оставляя на коже легкие прикосновения, схожие с крыльями бабочки, подбираются к губам, нежно касаясь уголка. Замираю от его движений, растворяясь в этой нежности, которой никогда не было с Артёмом.

От воспоминания о бывшем вздрагиваю и напрягаюсь. В памяти всплывают его резкие слова, холодные взгляды, ощущение постоянной неуверенности в себе рядом с ним. Но умелые мужские руки плавно опускаются по моему позвоночнику, разгоняя по коже мурашки, и все страхи отступают на задний план. В его объятиях тепло и уютно, будто я, наконец-то, оказалась там, где должна быть.

– Посмотри на меня, – шепчет Константин мне в губы.

Распахиваю глаза и тону. Тону в океане потемневших от желания глаз. В них плещется страсть, которой никогда не видела во взгляде Артёма. Одергиваю себя, заливаюсь краской стыда за то, что постоянно сравниваю таких разных мужчин.

«Перестань, – мысленно одергиваю себя. – Это другое. Совсем другое. Это мимолетная связь, чтобы заглушить пустоту». Но мысли все равно возвращаются к прошлому, к годам, когда я пыталась заслужить любовь, которая так и не пришла.

– Просто будь со мной. Здесь и сейчас, – шепчет Константин, будто подслушав мои мысли.

Его губы накрывают мои, и мир переворачивается. Задыхаюсь от нахлынувшей страсти, от тяжести, поселившейся внизу живота, от стука сердца, бьющегося в ребра. И вот я уже не просто отвечаю на его поцелуй, а и сама проявляю инициативу. Кусаю, облизываю, посасываю губы Кости. Его рык приводит меня в чувство и пугает.

– Что-то не так? – испуганно спрашиваю я, отстраняясь на миллиметр и вглядываясь в его лицо. В груди все сжимается от тревоги: вдруг я сделала что‑то не то? Вдруг он передумал?

– Я очень тебя хочу, – стонет мужчина, прижимая меня к себе еще крепче. – Хочу всю. Полностью. Без остатка.

Беру его за руку и увлекаю в спальню. Ноги слегка подкашиваются, но Костя подхватывает меня на руки и уверенно несет в нужном направлении, будто знает этот путь наизусть. В голове мелькает мысль: «А что будет завтра? Как я посмотрю ему в глаза после этого?» Но я отгоняю ее. Сейчас не время для сомнений.

– Я в душ, – тихо говорю я, пытаясь собраться с мыслями, отдышаться, привести себя в порядок хотя бы внешне.

– Не надо в душ. Хочу ощущать твой запах. Ты так сладко пахнешь, – отвечает мой новый знакомый, стягивая с меня платье. Его пальцы скользят по коже, и от этих прикосновений по спине бегут мурашки.

Я рада избавиться от этого куска ткани, который мешает ощущать огонь мужского тела. Умелые руки освобождают от бюстгальтера, который уже стал мал для моей отяжелевшей груди.

– Я тоже хочу тебя, – шепчу и прикасаюсь к пульсирующей жилке на его шее губами.

Надо же… Я это сказала. Мне захотелось это сказать. Искренне, без фальши. Или это все алкоголь, замутивший мне голову и лишивший последних остатков разума? Привела в дом первого встречного, да еще и в постель с ним легла…

В голове мелькают обрывки мыслей: «А что дальше?», «Как это повлияет на мою жизнь?», «Не совершаю ли я ошибку?». Но все колебания летят в тартарары, когда Костя снимает рубашку через голову, не заморачиваясь с пуговицами. Мое тело обжигает огонь его кожи, и я уже не в состоянии сдерживаться. Опускаюсь на кровать, расстегивая его брюки, чувствуя, как дрожат пальцы, то ли от волнения, то ли от нетерпения.

– Уфф, – шумно вздыхая, он запускает руки мне в волосы, притягивая к себе.

Млею в его руках, притягиваю бедра, стараясь быть максимально ближе. Он двигается медленно, плавно, не спеша, будто изучает меня, дает привыкнуть, насладиться каждым мгновением. Ощущаю пульсацию крови, которая заставляет меня увеличить темп. Стону, получая удовольствие от того, что делаю. Мне нравится, как мое тело отзывается на его движения.

Константин отстраняется. Распахиваю глаза, не понимая, что опять делаю не так. Внутри все сжимается от страха: вдруг он передумал? Вдруг я его разочаровала?

– Все так, – говорит Костя, укладывая меня на простыни. – Ты прекрасна.

– Ты читаешь мои мысли? – со страхом спрашиваю и запускаю пальцы в растрепанные русые волосы.

– Ты слишком громко думаешь, – с улыбкой отвечает мужчина, и его смех вибрирует где‑то внутри меня, вызывая новую волну возбуждения.

Горячие губы накрывают грудь. Вскрикиваю от удовольствия и выгибаюсь навстречу сильному мужскому телу. Константин целует в губы и резко снова входит в меня. Я уже задыхаюсь от удовольствия, когда он резко выходит и снова погружается. Ритм нарастает, дыхание сбивается, мир сужается до ощущений, до его прикосновений, до биения наших сердец, которые, кажется, бьются в унисон.

Понимаю, что не могу больше терпеть. Волна накрывает с головой, захлестывает, лишает воли.

– Да! – кричу я, впиваясь ногтями в его спину. – Да, да!

Распадаюсь на частички, пылинки, молекулы, атомы от нахлынувшего оргазма. Я парю на волнах наслаждения, пытаясь отдышаться, прийти в себя. Где‑то на периферии сознания понимаю, что Костя замер и не двигается. Медленно открываю глаза и снова встречаюсь с его взглядом. Он любуется мной, отчего желание снова просыпается во мне еще сильнее, еще ярче.

– Ты так красиво кончаешь, – хрипло говорит мужчина, возобновляя толчки.

– Я хочу попробовать сверху. Можно? – стыдливо спрашиваю я, краснея от собственной смелости.

– В смысле попробовать? – мой вопрос заставляет его глаза округлиться, он перекатывается на спину, не выходя из меня.

– Я никогда так не пробовала, – на выдохе говорю, чувствуя, как мужчина входит в меня максимально глубоко.

– Дерзай, – улыбается Костя, подталкивая меня к действиям.

Опираюсь в литые мышцы груди и начинаю двигаться, как на волнах. Плавные движения доставляют мне неземное наслаждение. Костины руки накрывают мою грудь, подстегивая меня ускорить темп. Чувствую его желание, и из‑за этого мое собственное становится еще сильнее.

Мы двигаемся в унисон, дышим одним дыханием, не разрывая зрительного контакта. Вижу желание в его глазах, хочу доставить ему максимум удовольствия, но не успеваю…

Крик вырывается из груди, спазм скручивает низ живота, заставляя упасть на Константина. Мышцы сокращаются, волна за волной накатывает наслаждение. Мужчина рычит и делает мощный толчок. Горячая вспышка подстегивает вторую волну наслаждения, и я кричу, больше не сдерживая эмоции.

– Ты как? – легкие прикосновения пальцев к моей спине возвращают меня в реальность.

– Великолепно, – выдыхаю я, упираясь лбом в сильное мужское плечо. Пережитые эмоции вышибают из моих глаз слезинку, которая перетекает с моей щеки на Костино плечо.

– Эй, ты чего? – его голос звучит так ласково и встревоженно, что я невольно всхлипываю в голос. – Ты плачешь?

Он аккуратно укладывает меня на кровать и нависает надо мной, заглядывая в глаза.

– Что случилось? Я сделал тебе больно?

Я отрицательно качаю головой, не в состоянии что‑то ответить. Его губы собирают мои слезинки, струящиеся из глаз, и я успокаиваюсь, делаю вдох полной грудью.

– Мне никогда не было так хорошо, – шепчу я. – Спасибо.

Костя улыбается, притягивает меня к себе, укрывает нас одеялом. Я прижимаюсь к его груди, слушаю, как ровно бьется его сердце, и впервые за долгое время чувствую себя в безопасности. В голове больше нет паники, нет страха, нет боли. Есть только тепло, спокойствие и странное ощущение, что всё только начинается. Мысли постепенно замедляются, дыхание выравнивается, и я чувствую, как меня убаюкивает мерный стук его сердца.