Текст книги "Босс и тайны мадридского двора (СИ)"

Автор книги: Лера Золотая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)

7

7

Мы возвращаемся в дом Александра. Я выбираюсь из машины и ковыляю следом за ним, чувствуя, как ноют локоть и лодыжка. Он замечает мою гримасу и тут же подхватывает меня на руки… снова.

– Лекс, я правда могу идти сама… – начинаю я, но он лишь качает головой.

– Никаких «сама». Ты и так сегодня натерпелась.

Он несет меня в гостиную, усаживает на диван, заботливо подкладывает подушку под ногу. Потом разжигает камин – не электрический, настоящий, с поленьями, которые весело трещат, разгораясь.

– Сейчас будет ужин, – говорит он, исчезая на кухне.

Через полчаса передо мной стоит тарелка с ароматным грибным супом, рядом – теплый салат с креветками и бокал белого вина. Александр садится напротив, но сам почти не ест.

– Ты что это сам приготовил? – спрашиваю я, пробуя невероятно вкусные блюда.

– Смеешься, – мужчина улыбается, ковыряясь вилкой в тарелке. – Мне же по статусу не положено, поэтому у меня есть кухарка, и горничная, и охранники, и садовник…

– Стоп, стоп, стоп! – перебиваю я, поднимая руки вверх. – Я и так знаю, что вы у нас богатенький Буратино, так что перестаньте хвастаться.

– А я и не хвастаюсь, – пожимает плечами Лурье. – Просто хочу, чтобы ты знала, что тебе не придется стоять у плиты и убирать эту махину.

– А я и не собиралась. Мне вполне хватает моей квартирки.

– Так, ты же теперь моя невеста, – хмыкает Лекс, приподнимая бровь. – Должен же я выложить все козыри, чтобы хоть чем-то тебя заинтересовать.

Я тихонечко вздыхаю, чтобы он не заметил. Не буду же я говорить, что он меня интересует. Ооочень интересует.

– Так, – хлопаю руками по коленям, желая побыстрее закончить неудобный для меня разговор. – Свою часть договора я выполнила. Марго теперь знает, что я ваша невеста. Теперь ваша очередь рассказать мне о себе.

В комнате повисает тишина. Мужчина смотрит в сторону, вертя в руках вилку. Он как будто размышляет, о чем мне можно рассказать, а о чем умолчать.

– Вик, – наконец, произносит он, поворачиваясь ко мне и глядя прямо в глаза. – Я хочу рассказать тебе кое‑что. То, что не знает почти никто.

Откладываю ложку, внимательно смотрю на него. В отблесках камина его лицо кажется серьезным, почти суровым.

– Моя настоящая фамилия не Лурье. Это фамилия моей матери. Отец носил другую – Громов. Он был не просто бизнесмен, а глава одной из самых опасных группировок города в девяностые.

Я практически перестаю дышать, понимая, что сейчас нужно молчать, чтобы не спугнуть момент откровения.

– Когда мне было шестнадцать, он решил передать «дело» мне. Но я отказался. Тогда он выгнал меня из дома и лишил всего. Я начал с нуля: работал грузчиком, официантом, потом открыл первый магазинчик. Постепенно поднялся.

Александр делает глоток вина, его пальцы слегка дрожат, и я понимаю, как больно ему об этом вспоминать.

– Марго знала все с самого начала. Она была подругой моей сестры, а потом… стала чем‑то бо́льшим. Ей очень хотелось, чтобы я вернулся в семью, займу место отца. А когда я отказался окончательно и начал строить легальный бизнес, она взбесилась. Ей было нужно все и сразу. И тогда она пропала из моей жизни, а появилась только тогда, когда мой бизнес процветал.

Мужчина замолкает и задумчиво смотрит на огонь.

– Когда она ушла, мне было больно и тяжело, – продолжает Лекс. – Ведь тогда я любил… любил до безумия. Она была слишком дорога мне.

– А она? – тихо спрашиваю я.

– А она ушла к моему брату, который и занял место моего биологического родственника.

– А где теперь твой брат? – я даже не замечаю, что перехожу на ты.

Лицо Лурье искажается болью.

– Его убили. Убили враги отца. Это был сигнал ему. Предупреждение. Я до сих пор не могу себе этого простить. Наверное, лучше было мне согласиться на предложение отца, тогда брат был бы жив.

– Тогда ты был бы мертв, – шепчу я, чувствуя, как сжимается сердце. – Именно это хотела рассказать Марго?

– Когда Артура убили, Марго вернулась ко мне, – вздыхает Лекс, и я понимаю, что он готов рассказать все до конца. – Я сначала был на десятом небе от счастья. Ввел ее в бизнес. Думал, что вот теперь, наконец-то, мы освободились от папенькиного наследия, но…

– Но? – я даже подаюсь вперед, впитывая каждое слово своего фиктивного жениха.

– Но Марго привыкла работать не совсем чисто… А я ей верил.

– Ты подписывал какие-то бумаги, не вникая в суть? – догадываюсь я. – И теперь она хочет обнародовать эти документы?

– Да.

В комнате повисает тяжелая тишина. Я встаю, подхожу к нему и опускаюсь рядом на подлокотник кресла. Кладу руку на его плечо.

– Можно я напишу об этом? – спрашиваю я. – Но не так, как хотела сначала. Без сенсации, без грязи. Просто правду.

Александр долго смотрит на меня, будто взвешивает что‑то внутри себя. Потом медленно кивает:

– Да. Напиши. Пусть все знают. Я больше не хочу иметь с этим ничего общего.

– Тогда спасибо за ужин. Мне надо поработать. У тебя есть свободный ноутбук?

– Конечно. Я провожу тебя в кабинет. Там будет удобнее работать.

И как-то это все происходит так по-домашнему, как будто мы уже много лет живем вместе. Становится так приятно, так тепло на душе.

– А можно я здесь поработаю? – спрашиваю я. – Всегда хотелось вот так посидеть с ноутом около камина.

– Конечно, – грустно улыбается Лурье, который, видимо, все еще мыслями где-то там, в своих воспоминаниях.

Я быстро принимаю душ, переодеваюсь в уютную пижаму, которую меня заставил купить сегодня Лекс, и сажусь за ноутбук. Пальцы летают по клавишам, текст льется сам собой, потому что пишу про человека, от которого когда-то отказалась семья, предала любимая девушка, который потерял брата... Я пишу до рассвета, изредка бросая взгляды на Александра, который сидит у камина и молча наблюдает за мной.

Утром, отправив материал редактору, я чувствую странное облегчение. Но оно длится недолго.

Телефон звонит в восемь утра, и из трубки раздается истеричный голос моего начальника:

– Вика, ты в курсе, что творится? Марго устроила скандал в редакции! Она ворвалась с какими‑то амбалами, перевернула весь мой кабинет, кричала, что ты «украла» ее жизнь, что ты – «воровка» и «дрянь»… Потом начала биться в истерике, облила себя бензином и сказала, что если я напечатаю твою статью про Лурье, она себя подожжет. Ее увезли в психиатрическую клинику. Врачи говорят: острый психоз на фоне нервного срыва.

Я цепенею.

– Офигеть, – выдыхаю я.

– Ага. Она тут орала, что Лурье «принадлежит ей», что ты «отняла» его, что ты «все подстроила»… Вика, это было страшно.

– Да я представляю, – шок не отпускает, и я поднимаю испуганный взгляд на Лекса.

– Что-то случилось? – Лурье напрягается.

Когда я рассказываю об этом Александру, он закрывает лицо руками.

– Я надеялся, что до этого не дойдет, – глухо произносит он. – Марго всегда считала, что я должен быть только ее. Пока я играл по ее правилам, ее еще можно было сдерживать. Но когда я сказал, что женюсь на другой… Она сошла с ума. Буквально.

– Ты в этом не виноват, – говорю я, присаживаясь рядом с Александром. – Не вздумай себя ни в чем винить.

– А знаешь, я даже рад, что тебе все рассказал, – неожиданно говорит мужчина, беря меня за руку. – Ты стала обращаться ко мне на ты.

От его прикосновения мурашки бегут по спине, а сердце начинает учащенно стучать.

– Ну вот, – я отбираю руку, пересаживаюсь в кресло и опускаю глаза в пол, чтобы не встречаться взглядом с Лексом. – Мы оба выполнили наши договоренности, пора и честь знать. Пойду собираться домой, а то что-то мы с вами заигрались.

– А я не играю, – поднимаю глаза и встречаюсь с пронзительным взглядом, от которого меня словно бьет током.

Он резко выдергивает меня из кресла. Его губы касаются моих – сначала легко, почти невесомо, а потом глубже, настойчивее. Я отвечаю на поцелуй, запуская пальцы в его волосы. Все напряжение последних дней, все страхи растворяются в этом мгновении.

– Пойдем наверх, – тихо говорит он, отрываясь от моих губ. Его голос звучит хрипло, но в нем столько нежности, что у меня перехватывает дыхание.

Он подхватывает меня на руки и несет в спальню. Каждое его прикосновение теперь наполнено не просто желанием, а чем‑то гораздо бо́льшим – благодарностью, нежностью, признанием.

– Останься со мной, – шепчет он между поцелуями. – Навсегда.

– Навсегда… – повторяю я, прижимаясь к нему.

В этот раз все по‑другому. Не спеша, осторожно. Он медленно снимает с меня одежду, и каждое его движение как обещание чего‑то нового, светлого.

– Ты такая, красивая, – шепчет он, проводя ладонью по моей щеке, спускаясь к шее, плечу. – Каждая линия твоего тела – как произведение искусства.

Мне никогда никто такого не говорил. Я краснею от этих слов, но не прячу взгляда. Вместо этого провожу рукой по его груди, ощущая, как под кожей перекатываются мышцы.

Лекс наклоняется и целует меня в плечо, потом в шею, медленно спускаясь ниже. Его губы оставляют огненный след на моей коже, а пальцы скользят вдоль позвоночника, вызывая волну дрожи.

Я, запуская пальцы в его волосы, притягивая его ближе. Наши губы снова встречаются. Наши языки, встретившись, танцуют какой-то невероятный танец.

Он опускается рядом со мной на кровать, обнимает, прижимает к себе так, что я слышу, как бьется его сердце – ровно, сильно, уверенно. Я провожу ладонью по его спине, ощущая каждый изгиб, каждую линию его тела.

– Я никогда не чувствовала себя так… спокойно, – признаю́сь я, уткнувшись носом в его плечо.

– И я этому безмерно рад, – отвечает он, целуя мою грудь.

Мы двигаемся медленно, словно изучаем друг друга заново – каждый вздох, каждый взгляд, каждое прикосновение. Его руки скользят по моей коже, вызывая волны тепла и дрожи, а я отвечаю тем же – глажу его плечи, спину, шею, запоминая каждую линию, каждый шрам.

Волна истомы поднимается из низа живота выше и выше. Постельное белье приятно холодит мою разгоряченную кожу. Сильные мужские руки стягивают пижамную рубашку и касаются моей груди. Лекс медленно сжимает ее и чуть-чуть надавливает. От этого по всему телу проходит волна наслаждения, а в животе начинает разливаться приятное тепло.

Мужские губы обхватывают сосок, втягивают его, язык ласкает, превращая в твердую горошину. Я издаю протяжный стон, удивляясь, что я могу издавать такие звуки. Поцелуй становится глубже, болезненнее. От удовольствия хочется выгнуться навстречу, но литые мышцы, пригвоздившие меня, не дают возможности даже пошевелить рукой или ногой.

Александр стремительно отстраняется и отбрасывает часть моего гардероба куда-то в угол, и я остаюсь совершенно обнаженной. Выгибаю спину, не в силах больше терпеть, внутри меня взрывается фейерверк, и я стону громко и протяжно.

С каждым движением он проникает все глубже, пока не оказывается там, где ему и положено быть. Лурье не останавливается. Он двигается медленно, наслаждаясь каждым моментом. В его движениях нет никакого напора, только плавность и нежность.

Не выдержав, я вскрикиваю, и он замирает. Чувствую, как он погружается в меня. Мужчина не торопится, смакуя каждую секунду этого наслаждения. Он медленно выходит из меня, потом плавно входит обратно. Я слышу его прерывистое дыхание. Он ласкает меня языком. И мне кажется, что все это происходит во сне, ибо никогда прежде я не испытывала ничего подобного.

– О боже... – стонет он. – Ты такая, сладкая…

Лекс начинает двигаться внутри меня медленно и размеренно, погружаясь на полную длину. От каждого толчка я вздрагиваю и начинаю двигаться ему навстречу, нанизываясь на него. Наши взгляды встречаются. В его глазах я вижу обещание незабываемого продолжения, и это сводит меня с ума.

8

8

На следующий день после публикации статьи город гудит как разворошенный улей. Новости разлетелись со скоростью света. Соцсети пестрят заголовками, газеты вышли с нашими с Александром фото на первых полосах.

Я разлепляю глаза и вижу, что Александр уже на ногах. Он стоит у окна, любуется на свое загородное поместье и улыбается.

– Ну что, готова к битве? – спрашивает он, присаживаясь рядом на кровать. – Сегодня пресс‑конференция. Я хочу, чтобы ты была рядом.

Киваю, хотя внутри все сжимается, потому что после сегодняшнего мероприятия нам с Лексом незачем будет встречаться. От этой мысли все в груди сжимается и становится нестерпимо грустно. Но делать нечего, как говорится, “последний бой он трудный, самый”, поэтому выбираюсь из-под одеяла и плетусь в ванную комнату.

Зал для пресс‑конференции переполнен. Журналисты, блогеры, фотографы – все ждут откровений от самого Александра Лурье. Он выходит к микрофону, я остаюсь чуть позади. В зале мгновенно становится тихо.

Я нервно тереблю рукав новой блузки, стоя за спиной Лурье. Лекс берет меня за руку и слегка сжимает пальцы.

– Добрый день, – начинает Александр спокойно, но твердо. – Сегодня я здесь, чтобы подтвердить: все, что написала Виктория Полежаева, – правда. Да, моя настоящая фамилия Громов. Да, мой отец возглавлял преступную группировку в девяностые. Да, я отказался продолжить его дело, за что был изгнан из семьи. Да, мой брат погиб из‑за своего выбора. И да, моя бывшая невеста Марго Купреева пыталась меня шантажировать.

В зале поднимается гомон. Руки взметнулись вверх – все хотят задать вопрос.

– Господин Лурье, почему вы скрывали это столько лет? – выкрикивает кто‑то из задних рядов.

– Потому что хотел начать жизнь с чистого листа, – отвечает Александр. – И я ее построил. Легальный бизнес, прозрачные сделки, благотворительные проекты. Моя репутация – это то, что я создал сам, а не унаследовал от отца.

– А как вы прокомментируете состояние Марго? – не унимаются журналисты. – Говорят, она в психиатрической клинике.

– Марго была частью моей жизни много лет, – голос Александра смягчается. – Но ее действия в последнее время были продиктованы не здравым смыслом, а болезненной одержимостью. Я искренне надеюсь, что она получит необходимую помощь и сможет восстановиться.

– Виктория, – обращается ко мне один из репортеров. – Вы писали статью как журналист или как невеста Александра Лурье? Где граница между личной заинтересованностью и профессиональной объективностью?

Делаю глубокий вдох и отвечаю на вопрос, которого действительно боялась:

– Я писала правду. И как журналист, и как человек, который увидел, что за фасадом богатства и успеха стоит реальная история боли, потерь и мужества. Моя задача была рассказать эту историю честно. И я рада, что Александр дал мне такую возможность.

Сердце колотится. Щеки горят. Я бросаю взгляд на Лекса и вижу в его глазах восхищение. Мужчина тайком показывает мне большой палец, одобряя мою пламенную речь.

Пресс‑конференция завершается бурными аплодисментами. Когда мы выходим из зала, Лекс берет меня за руку.

– Поехали куда‑нибудь, где тихо и спокойно? – предлагает он. – Отпразднуем, что ли?

– Может, я все-таки домой, – робко говорю я. – Ведь сегодня уже все закончилось.

– Вик, я больше не хочу ничего слышать про то, что все закончилось, – Лурье обнимает меня за плечи и ведет. – Все только начинается.

Мы отправляемся в небольшой ресторан на окраине города – уютное местечко с живой музыкой и видом на реку. Официант приносит меню, но мы даже не заглядываем в него: Александр заранее заказал столик и все, что нужно для приятного вечера.

За бокалом вина он вдруг встает, обходит стол и опускается на одно колено передо мной. В зале повисает тишина – посетители замечают происходящее и замирают.

– Вика, – его голос звучит так, будто он говорит только для меня. – Выходи за меня. Не по договору, не для прикрытия – по‑настоящему. Навсегда.

Он достает из кармана бархатную коробочку. Внутри блестит кольцо с крупным сапфиром, окруженным мелкими бриллиантами.

От неожиданности я впадаю в ступор. Все, что я сейчас могу делать, это хлопать ресницами, открывать и закрывать рот, не веря в происходящее.

– Лекс, встань сейчас же. На нас люди смотрят, – наконец-то, шепчу я, оглядываясь по сторонам, замечая любопытные взгляды гостей ресторана. – Ты с ума сошел? Мы едва знакомы.

– Ты думаешь для того, чтобы понять, что ты любишь, нужны годы? – мужчина приподнимает бровь, но с колена так и не встает. – А люди пусть смотрят. Будет еще один повод завтра обо мне посплетничать. А то, что завтра будет на первых полосах, зависит только от тебя. Ну так как, готова начать со мной новую страницу жизни?

– Да, – шепчу я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. – Да, да, да!

Зал взрывается аплодисментами. Кто‑то даже свистит, а музыкант за спиной начинает играть что‑то лирическое.

– Значит, завтра идем подавать заявление в ЗАГС, – утвердительно говорит Лурье, надевая мне кольцо на дрожащие пальцы. – Разреши тебя пригласить.

Он протягивает мне руку, и я чувствую себя, как Золушка на своем первом балу. Главное, чтобы карета не превратилась в тыкву, а красивый, стильный костюм, купленный вчера – в мои бессменные джинсы и футболку.

Александр бережно кладет руку мне на талию и уверенно ведет в танце. Мое сердце замирает, дыхание сбивается, а сердце трепещет так, что, кажется, вот-вот выскочит из груди.

А потом понеслись какие-то суматошные дни. Я еле уговорила Лекса, чтобы мы расписывались не в день подачи заявления, а как все нормальные люди через месяц.

– И зачем тебе этот месяц? – недовольно бурчит он, когда мы выходим из Дворца бракосочетаний. – Думаешь, что поторопилась?

– Не выдумывай, – укоризненно смотрю на него. – А как же свадебные хлопоты, выбор платья… Я же девочка, я же об этом в детстве мечтала… И обязательно должен быть мальчишник со стриптизершами…

– И девичник со стриптизерами? – смеется Лурье, распахивая передо мной дверь своего автомобиля. – С огнем играешь, детка. Обжечься не боишься?

– Я уже обожглась, – чмокаю его в щеку, одновременно пристегиваясь ремнем безопасности. – А время я даю тебе, вдруг ты передумаешь, – серьезно говорю я, глядя прямо в его глаза.

– Не дождешься, – хмыкает мой жених, поворачивая ключ зажигания в замке.

– Разожги камин, – прошу я, когда мы переступаем порог дома Александра. – Мне так нравится смотреть на огонь.

Когда я спускаюсь из спальни, переодевшись в любимую пижамку, в гостиной же слышно потрескивание сухих поленьев. Лекс расположился на диване, и я умащиваюсь рядом и кладу голову ему на колени.

Как же все-таки хорошо вот так лежать, смотреть на огонь и держать за руку любимого человека.

– Знаешь, я бы хотела дом у озера, – мечтательно говорю я. —. С большой террасой, где можно пить кофе по утрам. И сад – обязательно сад, с розами и лавандой.

– Будет дом, – улыбается он. – И сад, и терраса. Что еще, моя королева?

– Еще я хочу собаку. Большого пушистого пса, который будет встречать нас у ворот.

– Договорились. А дети?

Я замираю. Эта тема кажется мне слишком серьезной, и я на мгновение замираю, прежде чем ответить:

– Лекс, я… я пока не готова об этом думать. У меня же работа, карьера.

Он вздыхает и проводит рукой по моим волосам.

– Вик, я хочу, чтобы ты была счастлива. Была счастлива со мной, – его слова звучат с нажимом. – Поэтому хочу, чтобы ты бросила эту работу. Зачем копаться в чьих-то тайнах и в чьем-то грязном белье? Посвяти себя семье. У тебя столько талантов – ты можешь заниматься чем угодно. Дизайн, благотворительность, даже кулинария – открывай школу, я поддержу.

Я возмущенно фыркаю и вскакиваю с дивана:

– Это же мое призвание! Я не могу просто взять и бросить то, что люблю даже в угоду тебе!

– А может, ты полюбишь что‑то другое? – мягко говорит он, при этом так преданно заглядывая мне в глаза, что я едва сдерживаю улыбку. – Подумай хотя бы об этом.

Но я так просто сдаваться не собираюсь. Мы спорим долго, но, в конце концов, я соглашаюсь подумать. Я правда хочу семью, дом, спокойствие.

Месяц спустя

Свадьба получилась скромной, но душевной. Александр учел все мои пожелания, за что я была ему безмерно благодарна. Мы решили не устраивать пышного торжества – только близкие, друзья и те, кому действительно важно разделить с нами этот день.

Церемония бракосочетания проходила недалеко от маленькой старинной церкви на берегу реки. А потом сразу же было венчание, на котором настоял Лекс.

После венчания мы отправляемся в ресторан, где нас уже ждали накрытые столы. Мой бывший начальник, с недавних пор стал другом семьи, встает, поднимает бокал и начинает торжественно:

– Дорогие Вика и Александр! От лица всех журналистов, которые когда‑либо писали о вас, хочу сказать: спасибо, что вы наконец‑то перестали давать нам поводы для сенсаций!

Зал взрывается хохотом.

– Но если серьезно, – продолжает редактор. – Я рад, что Вика нашла человека, который любит ее за то, что она умница и красавица. И что Александр нашел ту, кто видит в нем просто мужчину, а не нули в его банковском счете.

Лекс подмигивает мне, а я улыбаюсь в ответ.

– А еще я очень на тебя злюсь, господин Лурье, потому что ты забрал у меня самого талантливого работника, и мне от этого… Горько!

Все подхватывают призыв оратора, и нам приходится подняться. Горячие, требовательные губы находят мои, и я снова теряю голову. Надо уже признаться, что я потеряла ее еще в нашу первую встречу. Вот так и живу без головы все это время…

Вечером, когда гости начинают расходиться, мы с Лексом выходим на террасу. Он обнимает меня за талию, притягивает к себе.

– Ну что, госпожа Лурье, – шепчет он, целуя меня в висок. – Готова к медовому месяцу?

– Более чем, – улыбаюсь я, прижимаясь к нему. – Куда поедем?

– Куда скажешь. Хоть на край света.

И я знаю – он не шутит. Потому что теперь у нас есть всё: любовь, доверие и будущее, которое мы построим вместе.