Текст книги "Босс и тайны мадридского двора (СИ)"

Автор книги: Лера Золотая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

4

4

Я выхожу из кабинета Лурье, чувствуя, как дрожат колени. В голове все еще звучат его слова: «Ты же хотела узнать меня настоящего? Знакомься».

По коридору иду как в тумане. И только через несколько секунд замечаю заинтересованные взгляды служащих фирмы Александра. Они разные, насмешливые, презрительные, одобрительные, но ни одного безразличного. Все, кто встречается мне на пути, явно знает про «предложение» шефа. Ну, Петя, язык бы тебе отрезать.

Секретарша улыбается так лучезарно, что я чуть не спотыкаюсь. Охранник кивает с уважением. А парочка коллег, которая еще утром делала вид, что меня не существует, теперь чуть ли не бьет поклоны до пола. Как же быстро все переобуваются. Наверное, совсем недавно они также кланялись Марго.

«Ну и цирк, – думаю я, спускаясь в лифте. – Теперь вся контора будет обсуждать, настоящая ли помолвка или фиктивная. Мне бы тоже хотелось знать ответ на этот вопрос». А в памяти всплывает многозначительный ответ Лурье на вопрос Петра: “Нет… Пока нет…” что же значит это “пока”?

Дома я долго стою перед шкафом, разглядывая наряды. Черное платье? Слишком официально. Джинсы с блузкой? Слишком повседневно. В итоге выбираю легкое шифоновое платье глубокого вишневого цвета, не слишком вызывающее и вполне себе веселенькое. Надеваю любимые серьги‑капли, слегка подвожу глаза и укладываю волосы волнами.

Смотрю на себя в зеркало, пытаясь понять, что для меня важнее сейчас – статья или этот ужин с красавцем‑мужчиной, который, то пугает меня до дрожи, то вызывает странное тепло где‑то внутри? Кто я сейчас журналистка или женщина, подпавшая под чары загадочного Лурье?

Переступаю порог шикарного ресторана. Ну а как же… По-другому быть и не могло. Приглушенный свет, живая музыка, официанты в безупречных смокингах. Лурье уже ждал меня за столиком у окна. При виде меня он встает, отодвигает стул.

– Прекрасно выглядишь, – просто говорит он, но так, что по спине бегут мурашки.

– Спасибо, – деревянным голосом отвечаю я.

Куда подевалась та бойкая Виктория Полежаева, которая готова была лезть к черту на рога, чтобы добыть горячий эксклюзив для очередного репортажа? Хотя, наверное, именно это я и делаю… Потому что назвать весь этот театр абсурда, который сейчас происходит, по-другому никак нельзя.

Александр делает заказ, совершенно не интересуясь моими предпочтениями, и это немного напрягает. Но вот когда официант отходит от нашего стола, я решаю задать вопрос, который мучает меня все последнее время:

– Александр Михайлович, – я делаю глоток вина, стараясь промочить пересохшее горло. – Что означает ваше “пока” в отношении заявления о нашей помолвке?

– Ну, я допускаю, что наша фиктивная помолвка может стать настоящей, – игриво отвечает мужчина, и я с удивлением смотрю на Лурье. – Мне ухаживать некогда. Вы привлекательны, я чертовски привлекателен, чего зря время терять?

– Вы в своем уме? – выдыхаю я, едва не поперхнувшись очередным глотком вина.

– А что не подхожу? – продолжает веселиться бизнесмен. – Не слишком таинственен?

– Господин Лурье… – я начинаю заводиться. – Вы за дуру меня держите? Я не хочу участвовать в ваших дурацких играх!

Я вскакиваю, готовая уйти и больше никогда не видеть это красивое самодовольное лицо.

– Но ты же хотела знать правду? – произносит Александр, удерживая меня за руку. – Если хочешь узнать обо мне то, что знают только самые близкие, тебе придется выполнить свою часть договора.

– Ах, у нас еще и договор есть? – мои брови непроизвольно ползут вверх. – Вы хотите сказать, что у меня склероз?

– Ну, согласись, что склероз лучше, чем маразм, – Александр кивает на стул, и я сажусь, желая выяснить все до конца.

Вдох-выдох, вдох-выдох… Надо успокоиться.

– Хорошо, – говорю я, чувствуя, как градус раздражения понижается. – В чем состоит моя часть договора?

– Ты изображаешь мою невесту, – спокойно отвечает бизнесмен. – Ведешь себя как моя невеста, а я взамен рассказываю все, что тебе будет интересно.

– Хорошо, – снова соглашаюсь я. – А что значит “ведешь себя как невеста”?

– Живешь в моем доме, работаешь в моей компании, ходишь со мной на приемы…

– Пипец! – восклицаю я, недослушав весь список моих обязанностей.

– Выбирай, – холодно говорит мужчина, не сводя с меня испытывающего взгляда. – Такого предложения больше не будет.

Я напрягаюсь, голова готова взорваться от мыслей, которые роятся, как назойливые мухи. Во мне борется профессионал и женщина. Что? Что делать?

– Вик, пока ты думаешь, – Лурье демонстративно расстилает салфетку на коленях. – Предлагаю поужинать, а то разговорами сыт не будешь.

Он принимается за еду, а я понимаю, что не в силах даже прикоснуться к еде.

Но именно в этот момент к нашему столу подходит официант с огромной коробкой, перевязанной золотой лентой, и букетом красных роз.

– Вам просили передать, – кланяется он. – Подарок на вашу помолвку.

Я удивленно приподнимаю брови, а Александр хмурится. Мы переглядываемся, и Лурье начинает развязывать праздничные ленты. Он снимает крышку, и я отшатываюсь, глядя на содержимое.

Внутри коробки лежит кладбищенский венок с надписью: «Покойся с миром».

На секунду мне становится по‑настоящему страшно. Руки дрожат, по спине стекают капли ледяного пота.

– Эй, милейший, – обращаюсь я к официанту, который принес этот необычный подарок. – Кто принес эту красоту?

Во мне просыпается азарт журналистки, и я уже готова вскочить и бежать искать того, кто это прислал.

– Курьер, – испуганно говорит сотрудник ресторана, косясь на необычный подарок.

– Как он выглядит? Что он еще передавал? В какую сторону ушел? – сыплю вопросами.

– Не надо, – Александр мягко, но твердо останавливает меня, положив руку на плечо. – Это не сто́ит того.

– Но как?.. – я не готова сдаваться. – Мы что не будем выяснять, кто это сделал?

– А зачем? Я и так знаю. Это Марго или кто‑то из ее окружения, – перебивает он. – Сейчас это не важно. Сейчас главное, что ты уже не можешь отказаться от моего предложения.

– Почему? – мое лицо вытягивается.

– Потому что эта сумасшедшая от тебя теперь не отстанет, – пожимает плечами мужчина. – И ты теперь в опасности.

– Опасность? – я нервно смеюсь. – Из‑за вашей дурацкой шутки?

– Это не шутка, Вик, – его голос становится серьезным. – Марго способна на многое. Поэтому я предлагаю тебе уехать со мной. Сейчас. В мой загородный дом. Там ты будешь в безопасности, и за тобой присмотрят.

Я колебалась всего мгновение. Страх борется с любопытством, осторожность – с азартом. Но что‑то в его глазах, какая‑то искренняя тревога, заставляет меня кивнуть.

5

5

Дорога до загородного дома проходит почти в молчании. Александр ведет машину уверенно, изредка бросая на меня взгляды в зеркало заднего вида. Я смотрю в окно, наблюдая, как город сменяется пригородными кварталами, а потом и вовсе – темным лесом вдоль шоссе.

Дом оказывается просто огромным. Светлый, с большими окнами и террасой. Внутри пахнет деревом и чем‑то уютным, домашним.

– Располагайся, – Александр включает свет. – Ванная направо по коридору, спальня наверху – первая дверь слева. Чувствуй себя как дома.

Я киваю, но не двигаюсь с места. Внутри бурлят эмоции – страх, любопытство, благодарность, и еще что‑то, чего пока не могу определить.

– Спасибо, – тихо говорю я.

Он подходит так близко, что я чувствую тепло его тела. Его глаза темнеют, в них читается неприкрытое желание.

– Вика, – его голос звучал низко, почти шепотом. – Я не хочу, чтобы с тобой что‑то случилось. Не из‑за статьи, не из‑за Марго…

Мое сердце начинает биться чаще. Совершенно неконтролируемо, – я поднимаю руку и касаюсь его щеки. Он закрывает глаза, на мгновение прижимаясь к моей ладони.

– Я не знаю, что будет дальше, – говорю я. – Но сейчас… сейчас я хочу быть здесь. С тобой.

Женщина победила! И мне сейчас наплевать на статью, на Марго, на редактора и страх…

Александр медленно наклоняется и целует меня – не так, как в кабинете, резко и неожиданно, а нежно, осторожно, словно спрашивая разрешения. Я отвечаю на поцелуй, обвивая руками его шею. Все остальное перестает существовать.

Остаемся только мы двое в этом тихом доме, где время, кажется, остановилось.

Его руки скользят по моей спине, притягивая ближе. Мое дыхание учащается, когда он слегка отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза. В его взгляде читается смесь желания и осторожности, будто он боится спугнуть момент.

– Ты согласна? – шепчет он.

– Меньше слов, – перебиваю я, прижимая палец к его губам. – Сегодня я хочу забыть обо всем. Просто быть здесь и сейчас.

Мужчина улыбается – искренне, без привычной иронии. И в этот момент я понимаю, что бы ни случилось завтра, сегодня все по‑настоящему.

Он поднимает меня на руки и несет наверх, не отрываясь от моих губ. В спальне, залитой мягким светом ночника, он осторожно опускает меня на кровать. Каждое его прикосновение наполнено такой нежностью, что у меня перехватывало дыхание.

– Ты удивительная, – шепчет Лурье он, проводя пальцами по моей щеке. – И я рад, что ты здесь.

Я улыбаюсь в ответ, притягивая его к себе. Больше нет нужды в словах. Все, что нужно, мы скажем друг другу без них.

Александр проводит губами вдоль моей шеи, и по телу бежит волна дрожи. Его дыхание обжигает кожу, вызывая мурашки. Я запускаю пальцы в его волосы, слегка сжимая пряди, и слышу тихий стон, сорвавшийся с его губ.

Он улыбается, и в этой улыбке столько тепла, что внутри все переворачивается. Его губы снова находят мои, но на этот раз поцелуй глубже, настойчивее. Руки Александра скользят под платье, осторожно поглаживая кожу. Каждое движение выверено, будто он изучает меня – не спеша, трепетно, с благоговением.

– Ты такая… – он на мгновение прерывается, тяжело дыша. – Такая невероятная.

Не отвечаю словами, вместо этого прижимаюсь к нему всем телом, позволяя почувствовать, насколько сильно я хочу его. Пальцы скользят вдоль позвоночника, вызывая волну мурашек. Я слегка выгибаюсь навстречу его прикосновениям, и Александр тихо смеется – низким, хриплым смехом, от которого по коже сердце замирает.

– Кажется, кто‑то теряет терпение, – шепчет он мне на ухо, слегка прикусывая мочку.

– А кто‑то слишком много болтает, – парирую я, запуская руки под его рубашку.

Он резко выдыхает, когда мои пальцы касаются его кожи. На секунду замирает, а затем его губы снова находят мои, на этот раз без намеков на осторожность. Поцелуй становится жадным, почти отчаянным, словно мы оба, наконец, рушим все барьеры.

Его руки уверенно скользят выше, осторожно снимая платье с плеч. Ткань легко соскальзывает, оставив меня в одном белье. Александр на мгновение замирает, разглядывая меня, и в его взгляде столько восхищения, что я невольно смущаюсь.

– Ты прекрасна, – произносит он с такой искренностью, что внутри что‑то дрожит.

Я тянусь к пуговицам его рубашки, дрожащими пальцами расстегивая их одну за другой. Александр помогает мне, сбрасывая мешающую ткань на пол. Его кожа такая, горячая, что, кажется, и моя кожа горит огнем. Мышцы под моими ладонями напрягаются от каждого прикосновения.

Он снова наклоняется, целуя мою шею, плечи, спускаясь ниже. Я закрываю глаза, отдаваясь ощущениям. Его губы, его руки, его дыхание на моей коже. Все это сливается в единую симфонию, от которой кружится голова и перехватывает дыхание.

– Александр… – выдыхаю я, когда его губы скользят ниже, к ключице, оставляя на коже огненный след.

Мужчина замирает на мгновение, поднимает голову и смотрит на меня. В полумраке спальни его глаза кажутся почти черными, в них плещется что‑то первобытное, неукротимое – и в то же время в них читается невероятная нежность.

Он проникает в меня медленно, осторожно, и я всхлипываю, когда мужчина погружается в меня полностью.

– Ты такая, податливая, – шепчет он, проводя кончиками пальцев вдоль линии моего подбородка, ритмично двигаясь. – Такая, отзывчивая.

Я невольно вздрагиваю от этих слов. Внутри все сжимается от непривычного ощущения – будто кто‑то осторожно касается самых сокровенных струн моей души.

Его движения ускоряются. Дыхание становится тяжелым. Наши сердца стучат в унисон. Я чувствую, как напрягаются его мышцы под моими руками.

– Да, – шепчу я, подаваясь навстречу наслаждению. – Еще…

Александр резко выдыхает, словно мои слова снимают какой‑то внутренний барьер. Он резко прижимается ко мне всем телом, и теперь в его движениях нет прежней осторожности – только страсть.

Его зубы слегка прикусывают кожу, вызвав волну дрожи. Руки сжимают мое податливое тело.

Невольно вскрикиваю не от боли, а от невероятного ощущения полноты, единения, которое накрывает с головой. Александр замер, а потом двигается все быстрее, в такт бешеному ритму наших сердец.

Я обхватываю его ногами, притягивая ближе, глубже, желая стать с ним одним целым. Его дыхание обжигает мою шею, губы оставляют следы на коже, а руки… его руки везде – гладят, сжимают, ласкают, доводя до исступления.

– Смотри на меня, – хрипло попросил он, и я открываю глаза.

Александр резко выдыхает и прижимается лбом к моему плечу. Его движения становятся отчаянными, почти лихорадочными, а через мгновение волна наслаждения накрывает нас обоих, заставив замереть, а затем рассыпаться на тысячи осколков блаженства.

Мы лежим, тяжело дыша, сплетенные в объятиях, пока сердцебиение не начинает замедляться. Александр осторожно перекатывается на бок, притягивая меня к себе и укрывая нас одеялом.

– Ну вот, теперь ты моя настоящая невеста, – тихо говорит Лурье, целуя меня в макушку.

6

6

Телефонный звонок раздается именно в тот момент, когда я, прихватив свое платье, туфли и сумочку, на цыпочках двигаюсь по лестнице, чтобы сбежать из замка своего новоиспеченного жениха.

– Липатова, это правда? – восхищенно орет в трубку шеф. – Я знал, что ты профи, но чтоб настолько!

– Вы о чем? – шепчу я, прижимая телефон плечом и пытаясь натянуть на себя платье.

– О помолвке!

– А вы откуда знаете? – от неожиданности роняю трубку на пол.

Пока пытаюсь поймать телефон, запутываюсь в платье, подворачиваю ногу и со всего размаху скатываюсь по оставшимся ступенькам вниз.

– Вика! Вика, ты где пропала? – доносится до меня голос из телефона, пока я продолжаю барахтаться, пытаясь выбраться из платья.

– Черт, – шиплю я, когда слышу характерный треск рвущейся ткани.

А еще нестерпимо болит локоть и пятая точка, которыми я знатно приложилась к мраморному полу.

– Хоть бы ковер постелили, – бурчу я, усаживаясь на ступеньку, чтобы рассмотреть масштабы катастрофы с моим платьем.

– Сегодня постелим.

– Ой, господи, – испуганно выдыхаю я, прикладывая руки к груди. – Зачем же так пугать?

– Сбежать решила?

Мужчина спускается по лестнице и протягивает мне руку. Только сейчас я с ужасом понимаю, что на мне надето только нижнее белье. Судорожно пытаюсь прикрыться платьем, которое для носки уже не годится, а Лурье продолжает насмешливо на меня пялиться.

– Что? – не выдерживаю я его взгляда и начинаю краснеть. – Что вы на меня пялитесь?

– Смешная ты, – не выдерживает Александр, и его губы расползаются в широкой улыбке. – Чего я там не видел?

И мне становится совсем нехорошо. Конечно же, он видел мои округлые бока, мой выпирающий животик, большую грудь… и вообще, весь мой пятьдесят второй размер.

Зато сам хозяин дома больше смахивает на модель, рекламирующую нижнее белье. Украдкой рассматриваю широкие плечи и рельефные мышцы груди, бросаю короткие взгляды на безупречный торс с пресловутыми кубиками, любуюсь гладкой бронзовой кожей…

“Вика, соберись!” – одергиваю себя, потому что мысли начинают разбегаться, а внизу живота разгорается нестерпимый жар. Снова начинаю натягивать платье и с ужасом смотрю на разъехавшийся сбоку шов.

– И куда ты в таком виде собираешься идти? – ржет Лекс, глядя на мое растерянное лицо. – И вообще, а как же наши договоренности?

– А я еще не давала согласия на наши договоренности, – бурчу я. – Я жертва обстоятельств и вашей непонятной игры.

– Слушай, хорош уже мне выкать, – Лурье подхватывает меня под локоть, и я непроизвольно шиплю от боли. – Ты ударилась?

Лекс взволнованно заглядывает мне в глаза, а потом поворачивает руку и смотрит на мой распухший локоть, который уже начал приобретать лиловый цвет. Я непроизвольно прячу руки за спину, не желая, чтобы он прикасался ко мне.

– И что, будешь сидеть тут на ступеньке в таком виде? – усмехается Лурье, все еще держа меня за руку только пониже локтя.

Я колеблюсь секунду, но боль в локте и лодыжке заставляет принять помощь. Я вцепилась за его руку – и тут же пожалела: от прикосновения к его теплой коже по телу пробегает знакомая волна жара.

– Отвернитесь хоть! – шиплю я, все еще пытаясь прикрыть себя разорванным платьем.

– Да ладно тебе, Вик, – он вдруг становится серьезным. – Ты ударилась сильно. Давай сначала посмотрим, что с рукой.

Он осторожно помогает мне подняться, подхватывает на руки – я даже пикнуть не успеваю – и несет обратно наверх. В спальне усаживает на кровать, достает из шкафа просторную футболку и спортивные штаны.

– Надень пока это. Потом разберемся с остальным.

Пока я переодевалась за ширмой, Лурье звонит в клинику, и я даже не успеваю что-либо возразить. Уже через полчаса мы едем в травмпункт, и я кутаюсь в его футболку, которая доходит мне почти до колен. Аромат Лекса заползает в ноздри, и я уже ни о чем не могу думать, только о том, как странно пахнет его одежда: смесью древесного парфюма и чего‑то неуловимо мужского.

– Ничего серьезного, но пару дней лучше поберечься, – улыбнулся врач, который весьма тщательно осматривает мой локоть и лодыжку. – Ногу не нагружать и обязательно делать компрессы.

– Спасибо, доктор, – шепчу я, замечая, как Лекс опускает в карман эскулапа пятитысячную купюру.

И тут дверь распахивается, а на пороге появляется Марго – в безупречном костюме цвета слоновой кости, с идеально уложенными волосами, с поджатыми губами.

– На манеже все те же, – шепчу я, пытаясь подняться.

Ее взгляд метнулся от меня к Александру, задержался на моей руке, которую Лурье все еще держал в своей, и глаза ее сверкают недобрым огнем.

– О, какие люди, – цедит она. – Александр Михайлович, а я вас ищу. И видимо вовремя – спасаете свою… журналистку?

– Марго, – голос Лурье становится ледяным. – Что ты здесь делаешь?

– О, я просто проезжала мимо, – она делает шаг вперед. – И вдруг вижу: ваша машина у клиники. Решила проверить, все ли в порядке. А тут такое… представление. Прямо идиллия.

Она окидывает меня презрительным взглядом:

– В футболке хозяина, с распухшим локтем… Неплохо устроилась, Виктория. Это так ты пишешь статью – под прикрытием?

Женщина победно смотрит на меня, явно бравируя своей осведомленностью.

Я чувствую, как кровь приливает к лицу.

– Я не…

– Довольно, – обрывает ее Лурье. – Марго, твои игры мне надоели. Если хочешь что‑то сказать – говори прямо.

Марго вызывающе смотрит на нас, а потом ее губы кривятся в неприятной ухмылке.

– Хорошо. Прямо так прямо, – она скрещивает руки на груди. – Я знаю, что ты готов рассказать этой, – она презрительно кивает в мою сторону. – Мне на это наплевать. Но хочу, чтобы ты знал, что у меня есть документы, которые выставят тебя не в лучшем свете.

Александр смеется. Его смех звучит коротко и жестко.

– Документы? Марго, не смеши меня. Все твои документы яйца выеденного не стоят. Я сам все расскажу, и не через статью, а на пресс‑конференции. Завтра. И тогда посмотрим, кто будет выглядеть неприглядно.

Ее лицо становится похоже на гипсовую маску.

– Ты не посмеешь!

– Уже посмел. И если ты попытаешься что‑то предпринять против моей невесты, – он приобнимает меня за талию. – Я позабочусь, чтобы все узнали, как ты подделала подпись на контракте полгода назад. Помнишь тот случай?

Марго еще больше бледнеет. Она открывает и закрывает рот, как рыба, выброшенная на берег, а потом резко разворачивается и выходит, громко хлопая дверью.

Я пытаюсь ковылять к выходу, но Лекс снова подхватывает меня на руки и несет меня к машине.

– Я сама дойду, – мне так уютно у него на руках, но я все еще пытаюсь себя контролировать, но с каждой минутой делать это становится все труднее.

По дороге обратно я, молча, переваривала услышанное. Значит, Лурье действительно собирается раскрыть правду. И Марго пытается его шантажировать…

– Ты в порядке? – Александр бросает на меня быстрый взгляд.

– Да… Просто много всего сразу.

– Понимаю. Но теперь ты видишь: она не остановится ни перед чем. Поэтому прошу – поживи пока у меня. По крайней мере, пока все не уляжется.

– Мне, вообще-то, на работу надо, – опомнившись, говорю я, когда вижу, что мы снова едем за город. – Отвезите меня в редакцию.

– Доктор сказал, что тебе надо поберечься, – заботливо говорит Александр, но голос его звучит твердо.

– Я сама буду решать, что мне делать, – огрызаюсь я.

Меня уже начинает утомлять такая плотная опека. Я всегда все решала сама с тех самых пор, когда осталась одна, а тут…

– Вези меня на работу! – рявкаю я, и с удовольствием смотрю на вытянувшееся лицо Лурье.

Ковыляю по коридору редакции в одежде Лурье, ловя на себе заинтересованные и удивленные взгляды коллег. Редактор, увидев меня, хлопает руками по бокам:

– Липатова! Ну ты даешь! Помолвка с самим Лурье! Я всегда знал, что у тебя талант, но чтоб настолько…

– Это не совсем то, что вы думаете, – пытаюсь я объяснить.

– Да не оправдывайся! – он хлопает меня по плечу. – Главное – материал будет взрывной. Я уже предвкушаю тираж!

Внутри все сжимается. Они все видят в этом только сенсацию, и никто не понимает, что происходит на самом деле.

– Ну что, когда ждать разоблачение? – потирает руки начальник. – Когда готовить первую полосу?

– Вы же знаете, что я не люблю торопиться, – ухожу от его прямого вопроса. – Надо все проверить, удостовериться, что это не лажа…

– Да-да-да, – тараторит редактор. – Только не задерживай материал.

И только сейчас его брови ползут вверх, потому что он замечает мой прикид.

– А что это на тебе надето?

– Одежда, – недовольно отвечаю я.

– Да я вижу. Ты имидж сменила?

– Пришлось, – я поднимаюсь с кресла, четко давая понять, что разговор окончен. – Я пойду материал готовить?

– Конечно, конечно, – я вижу, что интерес ко мне уже угас, спокойно поднимаюсь и иду к выходу. – Вик, но только не задерживайся.

Я выхожу на улицу и с облегчением вздыхаю. Что делать? Что делать? Что делать? Хочу ли я писать эту долбаную статью? Или хочу нежиться в объятиях Лурье? Звук автомобильного клаксона заставляет вздрогнуть, вырывая из тяжелых раздумий.

– Поехали? – Лекс лучезарно улыбается, распахнув передо мной дверь своей машины. – Нужно купить тебе нормальную одежду.

– Но у меня дома есть…

– Вика, – он мягко, но твердо берет меня за руку. – Ты будешь жить в моем доме. Значит, нужно все необходимое. И это не обсуждается. Особенно после появления Марго в больнице. Она явно за нами следит, и я не хочу, чтобы из-за меня у тебя были еще неприятности.

– Уж куда больше, – бурчу я, но соглашаюсь на его предложение, потому что только рядом с ним чувствую себя в безопасности.

А потом был самый жуткий шопинг в моей жизни. Я пыталась возражать, указывала на цены, но он лишь отмахивался:

– Выбирай то, что нравится. Я настаиваю.

Вокруг шушукаются длинноногие селедки, только и того что не тычут в меня пальцами, когда я отнекиваюсь от очередной шмотки, которую Лекс заставляет принести мне в примерочную. Если бы нога не болела, я бы точно уже сбежала от этой несносной пытки. То ли дело я, зашла на рынок, купила первую попавшуюся вещь, которая подошла и быстро слиняла. А тут шел уже второй час пытки примерками.

И вот когда я уже готова была взвыть и бросить все платья, костюмы, сарафаны, юбки и блузки в лицо Лексу в бутике появляется Марго. Увидев нас, она застывает на мгновение, а затем двигается прямо к нам.

– Александр, ты теперь одеваешь своих… подруг? – шипит она. – Поняяятно. Это чучело же само не может купить себе приличную вещь.

– Ты кого чучелом назвала? – рявкаю я так, что консультантки, с любопытством взирающие на очередной концерт, подпрыгивают. – Язык прикуси.

– Хабалка, – Марго снисходительно смотрит на меня, демонстрируя свое превосходство. – Боже, Лурье, как ты пал в моих глазах.

Она картинно заламывает руки и театрально закатывает глаза.

– Марго, – Лурье шагает вперед, загораживая меня. – Уйди. Сейчас же.

– Или что? – она деланно смеется, демонстрируя свои белоснежные зубы, которые больше похожи на звериный оскал. – Твоя хабалка меня покусает? Что о тебе люди скажут?

– Меня не волнует, что они будут говорить, – резко говорит он. – Тебя это тоже с недавних пор не должно волновать. И прекращай уже таскаться за нами. Твое поведение уже становится смешным.

Мужчина щелкает пальцами, подзывая охранников, которые с открытым ртом до этого момента стояли в дверях.

– Выведите эту даму отсюда, – холодно цедит он сквозь зубы. – И больше ее сюда не пускайте. Надеюсь, вы дорожите своей репутацией и работой?

Лекс многозначительно приподнимает бровь, и крепкие ребята подхватывают Марго под белы рученьки.

– Я сама уйду! – взвизгивает женщина, пытаясь освободиться от захвата. – Я всем расскажу, что в этом бутике одеваются одни коровы!

Ребята, не слушая, крики этой сумасшедшей, вытаскивают ее за дверь и закрывают у нее перед носом, когда она еще что-то пытается кричать.