Текст книги "Проводник (СИ)"

Автор книги: Леонид Сидоров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Нет, это невозможно читать. Чёртовы спекулянты любого загонят в могилу. Уроды. За лишнюю копейку и мать родную продадут. Бедный Пастер. Ведь уже в апреле чётко доказал, что болезнь можно остановить одними лишь карантинными мероприятиями. Так ведь нет, эти чёртовы барыги спутали все карты. Втюхивали заведомо больную грену как здоровую. А эти фермеры доверчиво покупали. Ну правильно, микроскоп ведь не у всех. Да и узкий специалист нужен, знать где резать, и куда и на что глядеть. Так и его дискредитировали. Вот откуда и инсульт. Нет, вот ведь уроды, самые настоящие уроды…

Разнервничавшись, рванул тугой узел галстука, ненароком вырвав пуговицу.

– Что-то не так? – обеспокоенно повернул голову Бертран. – На вас лица нет!

– Нет-нет, извините, – смутился Макс. – Пожалуй, пойду немного пройдусь, успокою нервы. Откровенно сказать, некоторые отклики невозможно читать. Это просто злобный пасквиль какой-то!

– Именно, именно пасквиль, молодой человек! – горячо поддакнул секретарь. – Вы не представляете, какая атмосфера травли была создана его завистниками. А в некоем городишке Алэ так его вообще закидали камнями! Можете себе такое представить? Его, учёного с мировым именём, и камнями! Словно какого-то захудалого проходимца и мошенника! Боже мой, куда катится этот мир?

В сердцах поставил жирную кляксу, и принялся ожесточённо оттирать промокашкой.

Разгорячённый, Макс толком и не заметил, как выскочил на набережную Сены. Спокойная величавая гладь реки понемногу вернула чувство реальности.

Чуть успокоившись, отошёл подальше от увлечённо колдующих над мольбертами художников и опёрся о парапет, бездумно глядя на лёгкую рябь.

Да ну их всех, в конце-то концов. Так было, так есть, и так будет. Человеческая природа, её не изменишь. Хапуги, барыги, спекулянты всех мастей как наживались, так и будут наживаться на чём угодно, если дело сулит какой-нибудь куш. Это, по крайней мере, можно хоть как-то понять и принять меры. Тот же карантин, санитарные законы, привлечь полицию, спецслужбы, в конце концов. Пусть работают на благо отечества. А вот когда спецслужбы забывают о своих прямых обязанностях, что они созданы служить и защищать…. Если Алекс рассказал правду о тех высотках, становится по-настоящему страшно. Правильно сказал Бертран, куда катится этот мир…

– Мьсе, не желаете ли запечатлеть дагерротип на память? – отвлёк весёлый голос за спиной.

– Что, простите? – Макс заинтересовано повернулся.

Молодой парень в строгом костюме драматичным жестом закинул за спину белый шарфик и постучал по громоздкой камере на треноге.

– Видите этот компактный аппарат? Совершенно новое слово в дагеротипии. В отличие от старых моделей, позволяет создать ваш образ на куске специальной бумаги всего за тридцать секунд. И притом весьма недорого мсье, всего за…

– Фото цветное? – уточнил Макс.

А что, прекрасная идея. Даже и нечего ломать голову. Стопроцентное подтверждение пребывания именно в этой реальности. Алекс будет доволен. Музей пополнит опять же, если таковой в их конторе имеется.

Фотограф запнулся на полуслове.

– Простите, что цветное?

– Ну фото, пардон, дагерротип.

– Ах, вот оно что, – парень тонко улыбнулся. – Конечно же, нет, мьсе. Вижу, вы наслышаны о работах Ньепса и Дагера. Насколько мне известно, у них так и не получилось закрепить полученное изображение.

– Да-да, я просто пошутил, – улыбнулся Макс.

Чёрт, вот и первый прокол. Мало того, своей памяти нет, так ещё и у старины Билли в этом вопросе зияет огромная чёрная дыра.

– Понимаю, – заулыбался фотограф. – Решили таким образом проверить мой профессионализм, да?

Макс простодушно развёл руками.

– Каюсь и посыпаю голову пеплом. Был такой грешок.

– Надеюсь, теперь убедились? – польщено усмехнулся паренёк.

– Более чем. А когда будет готов дагерротип?

– Завтра в это же время, – деловито подобрался фотограф. – Спросите Шарля, меня тут все знают.

– Я готов, – решился Макс. – Куда мне встать?

– Чудесно! – просиял паренёк. – Стойте, где стоите. Вы как раз освещены лучами солнца нужным образом, – накрыл аппарат чёрной тканью и ловко юркнул внутрь. – И постарайтесь не двигаться тридцать секунд. Даже не моргайте!

– Постараюсь.

Макс принял горделивую наполеоновскую позу и едва слышно пробормотал:

– Сейчас вылетит птичка…

Задержав дыхание, немигающим взглядом уставился в объектив.

Такая архаичная вещь. Столько танцев с бубном. Тканью накройся, карточку вставь, наведи резкость. Потом ещё возня с проявкой. То ли дело цифровик. Щёлкнул и забыл. В буквальном смысле. В фотоальбоме потом окажется едва ли одна из сотни, если вообще окажется. Наверно из-за этой простоты фото и перестанут цениться. Массовые вещи вообще склонны обесцениваться. А тут пока дагеротипия что-то сродни модному искусству. Вот будет ажиотаж, когда первые цветные фото появятся. Фотографы наверно озолотятся.

Едва сдерживаясь, чтобы не моргнуть, облегчённо вздохнул, когда Шарль вылез из-под покрывала.

– Готово. Жду вас завтра.

– Благодарю вас. Буду непременно. Всего доброго!

Приподняв шляпу, Макс вежливо откланялся и неторопливо побрёл по набережной, заинтересовано разглядывая выставленные для продажи работы художников.

Красиво. Осенний и летний Париж, набережная Сены, деревеньки, цветущие луга, дубравы. Эйфелевой башни не хватает, но это ещё всё впереди…

Неожиданно для себя остановился перед небольшой картиной. Тщательно, кирпичик за кирпичиком вырисованный замок в обрамлении изумрудной зелени на берегу реки. На какой-то миг даже показалось, что глаза врут, и это не краски, а цветное панорамное фото.

– Какая красота…

Старенький художник отвлёкся от мольберта и польщено усмехнулся.

– Вы правы, мьсе. Пожалуй, одна из лучших моих картин.

– Очень красиво. Позвольте полюбопытствовать, что же это за райское местечко?

– О, это знаменитое поместье Сен-Клу, совсем недалеко от Парижа. Непременно советую там побывать. Это ни с чем не сравнимое очарование осенней природы, грустные прощальные краски. Бывало, под настроение я останавливался там до зимы…

– Благодарю. Непременно воспользуюсь вашим советом, – загорелся Макс.

Воодушевлённый, зашагал в гостиницу.

Какой плодотворный выдался день. И по работе, и по другой работе. И знак обозначился, и место. Наверняка такая красота простоит века. Осталось произвести разведку на местности и на всякий случай согласовать с Алексом. Всё-таки больше ста лет, не шутка, мало ли что там придумают. Может на месте парка Дисней-Лэнд сделают. А что, с них станется. После инсульта Пастера уже ничем не удивишь. Вообще ничего святого у людей.

С выбором места Алекс засомневался. Несколько минут рылся в сети и наконец, вынес вердикт.

– Ну как тебе сказать. Место конечно хорошее, до наших дней дойдёт почти нетронутым. Но вот замок, увы, исключается категорически.

– Почему? Так сильно перестроят?

– Да, – замялся Алекс. – Можно сказать и так. Твоя закладка потеряется с вероятностью сто процентов. Советую лучше спрятать где-нибудь в окрестном парке. Судя по плану, там должен быть небольшой ручей. Вот в его окрестностях и прячь. Кстати, а что за знак-то?

– Сюрприз, – усмехнулся Макс. – Мой дагерротип, тьфу, фото, на набережной Сены. Документально зафиксированный факт, между прочим. По-моему лучше и не придумаешь.

– Сразу видно, педант, – усмехнулся Алекс. – Фото, конечно, очень хорошо, но тебе придётся хорошенько потрудиться, чтобы уберечь его от влаги. Может лучше что-нибудь другое, поустойчивей к действию времени?

– Не знаю, – засомневался Макс. – Зря я тогда что ли фотографировался? Постараюсь как следует законсервировать. На всякий случай рядом положу монетку. Десять копеек серебром. И захочешь, не заржавеет.

– Хорошо. Фото, так фото. А вот монетку лучше не стоит. Любители древностей просто обожают обшаривать подобные места с миноискателями. Боюсь, твоя монетка нас не дождётся. Прецеденты уже имелись. Поэтому правило простое, как можно меньше металла. В качестве контейнера используй что-нибудь инертное, неметаллическое, хотя бы ту же бутылку как прошлый раз.

– Бутылку? – хмыкнул Макс. – Чисто между нами, с пластиком здесь пока очень туговато, но в целом намёк понял. Попробую найти что-нибудь подходящее, но тебе придётся пару деньков подождать, пока я буду шарить по магазинчикам. Как ты сам понимаешь, хозяйственных супермаркетов тут пока тоже нет.

– Отлично, буду ждать. Время есть. Если реальность окажется наша, будем двигаться дальше. Наметился у нас один небольшой план.

– Ага, небольшой, – съехидничал Макс. – Знаю я ваши скромные аппетиты. Небось, опять какая-нибудь многоходовая афёра миллионов на десять. Что, снова играем в Кассандру с каким-нибудь ручным брокером?

– Не совсем, – усмехнулся Алекс. – Конечно, имеется и некоторая финансовая подоплёка, но по большей части я бы назвал это спасением общечеловеческих ценностей.

– О как! – восхитился Макс. – Даже общечеловеческих ценностей? Вот это ты завернул. И что же это такая за ценность? Прячем в укромном месте золотой запасец какой-нибудь Трансильвании?

– Я бы не стал сейчас более подробно углубляться в детали, – уклонился Алекс. – Как ты сам понимаешь, план будет иметь смысл только после подтверждения.

– Да без проблем. Будет вам подтверждение. Стопроцентное, в голубой каёмочке…

Как будто накаркал, с поиском подходящего контейнера пришлось повозиться. Флаконы парфюмерных лавок штамповались словно под копирку. Любой цвет, вычурная форма, могущая удовлетворить самую капризную модницу, но все как назло с обязательным узким горлышком и притёртой крышкой. Всё бы ничего, сохранность фото будет обеспечена, а вот чтобы запихать внутрь, придётся свернуть в трубочку, что сводит на нет саму идею. Свой пылкий и трепетный юный образ хотелось бы сохранить для потомков в нетронутом первозданном виде.

В досаде покидая очередной магазин, задумчиво потёр лоб.

Да, похоже, затея несколько усложняется. Может действительно не связываться с фотографией, а закопать что-нибудь невинное, как и в прошлый раз? Хотя, нет. Пивную бутылку с камушками закопать каждый может. То, что позволено американскому бомжу, не позволено потомственному русскому дворянину.

Рассеяно поглядывая на витрины, прошёлся до конца квартала и повернул назад.

Нет, всё не то. А ведь всё равно где-то видел стеклянную тару с подходящим горлом. Только бы вот вспомнить где. Кажется, когда покидал Академию в расстроенных чувствах. Мельком видел витрину, да и то запомнил только потому, что едва в неё не влетел. Но там был не парфюм, а что-то другое…. А, точно! Чай и кофе, как раз направо, на углу перед набережной.

Не прошло и часа, как вожделённая банка оказалась в руках. Трясясь на пригородных ухабах, дождался, когда дорога стала чуть поровней и вытащил фото. В магазине примеряться было как-то неудобно, джентльменское воспитание Дмитрия категорически запротестовало. Окружающие точно бы приняли за сумасшедшего, если бы на их глазах попытался засунуть фото в банку для хранения кофейных зёрен. Хотя, по большому счёту, чего бы они себе там не навыдумывали, это их личные трудности. В конце концов, может у человека фотоальбом такой. Экзотический.

Усмехнувшись, с глухим хлопком вытянул тугую крышку. Отлично! Самое то. Почти вакуум. Теперь бы только фотка поместилась. Чуть согнув края, медленно просунул картонку внутрь и, чуть покручивая, с натугой вдавил крышку. Есть! Вот так и творится история, господа.

Полюбовавшись на творение рук своих, нетерпеливо высунулся в окно. Чёрт побери, да сколько же можно ехать? По карте десять километров всего.

– Скажите, милейший, а долго ли ещё осталось?

– Совсем недолго мьсе, – откликнулся кучер. – Вон за тем поворотом, – махнул кнутом вдаль.

Вблизи замок Сен-Клу показался даже величественней, чем на картине. Обойдя со всех сторон, Макс задумчиво остановился на пригорке, любуясь открывшимся видом.

Да, такая махина, и в тоже время изящный, словно сказочная игрушка. В древней каменной кладке миллион мест, куда можно надёжно запрятать не то что маленькую стеклянную банку, а целый железный сундук с фамильным золотом и прабабушкиными бриллиантами. И ни один металлоискатель не найдёт. Кому в голову придёт обзванивать все стены? Разве что совсем отчаявшемуся кладоискателю с навыками промышленного альпинизма, что навряд ли. Такие люди больше предпочитают ходить по земле, а не лазить по стенам. Интересно, почему тогда Алекс категорически посоветовал лес? Вроде времена многомесячных рыцарских осад давно прошли, любая артиллерия разнесёт замковую ограду в труху за секунду. Прятаться внутри тем более никому не понадобится. Замок разве что прекрасный образ давно ушедших эпох, источник вдохновенья художников. Тогда почему? Неужели война? Но кому понадобится снести такую красоту? Зачем? Это же самое настоящее варварство…

Мучаясь в догадках, и не заметил, как дошёл до ручья. Прислушиваясь к умиротворяющему журчанию, неторопливо прошёлся вдоль русла, поглядывая по берегам.

Идея конечно хорошая, только вот к не чему привязывать координаты. Старый дуб? Не факт. За сто с лишним лет наверняка кто-нибудь спилит, да и молодые дубки неотличимо состарятся и станут патриархами. Пойди, отыщи что-нибудь в такой роще. Привязаться к руслу ручья? Тоже не ахти. Наверняка каждую весну будет гулять и размывать берега. Чёрт, куда не кинь, всюду клин…

Замшелая глыба песчаника бросилась на глаза словно спасенье. Сердце учащённо заколотилось.

Вот. Оно! Тонны полторы. Века простояла, и ещё сто лет простоит, никуда не денется. Мох просто так не растёт, требуются годы и годы.

Критически огляделся вокруг, отмерил пять шагов к северу и подобранной палкой неторопливо расковырял дёрн. Углубившись сантиметров на двадцать, потянулся в карман за банкой и с некоторым трепетом опустил на дно.

Ну-с, заначка, покойся с миром. С ума сойти, лежать почти сто пятьдесят лет! Главное, чтобы тебя нашёл тот, кто нужно. Вот бы там очнуться в собственном теле и откопать самому. Пусть даже одной рукой…

Тщательно затоптав яму и забросав осенней листвой, вернулся к дороге.

Дело сделано. Теперь слово за Алексом.

Куратор кратко выслушал привязку координат и попросил подождать денёк.

– Будем проверять. Наш человек уже в пути.

– Только у меня есть одна маленькая просьба, – замялся Макс.

– Да, слушаю.

– Если найдёте, можно поставить эту фотку рядом с моей кроватью?

– Кхм… Можно конечно, только зачем? Мне крайне неудобно об этом говорить, но ты же…

– Да-да, я помню. В коме. Глупо конечно, но пусть фото будет рядом. Что я, это всегда я, несмотря ни на что.

– Хорошо, Макс. Обещаю. Знаешь, что-то мне не нравится твой кислый настрой. Пожалуй, пора тебя занять настоящим делом. В общем так. Если реальность подтвердится, даю тебе пару суток на решение всех тамошних неоконченных дел, а потом тебя ждёт работа.

– Та самая общечеловеческая? – улыбнулся Макс.

– Человечней некуда, – усмехнулся Алекс. – Всё, до связи.

Глава 11

Утирая платочком заплаканное лицо, молодая женщина в траурном наряде неловко прикрыла массивную дверь и понуро побрела по улице, едва не наступив на шляпу со скудной мелочью. Сочувственно глянув вслед, Макс машинально поправил накладную бороду и тяжело вздохнул.

Вот так, кому траур, а кому мать родная. Если не знать, что за домик, подумаешь что это похоронное бюро, а не контора прожжённого ростовщика. И причём не классического финансового спекулянта, по типу деньги, драгоценности, навар. Судя по историческим архивам, господин Бюэль не гнушался ничем, даже залогом любого, хотя бы мало-мальски ценного имущества. Как выяснилось, вплоть до скрипки и смычка.

Вспомнив ночную беседу, Макс невольно усмехнулся, насколько был ошарашен.

– Как-как? Скрипка и смычок? Вы что там, спятили? Вообще-то я уже настроился снова вкручивать мозг какому-нибудь финансовому воротиле!

Казалось, Алекс даже несколько смутился.

– Макс, честно говоря, я не понимаю такой бурной реакции. Кажется, я уже не раз тебе говорил, что целью проекта является именно спасение всемирного наследия.

– Всемирного наследия? Какие-то паршивые скрипка и смычок? И всё? И ради этого я полезу в пожар?

– Макс, чем ты слушаешь? По-моему я как раз наоборот строго-настрого запрещал тебе лезть в пожар! Или всё повторять заново?

– Не надо. Слушай, Алекс. Давай от печки. Где цимес?

– Что?

– Ай, я говорю, ради чего это всё? Что в этой скрипке? Золото, брильянты? Просто зная вашу контору…

– Ладно, – обречённо сдался Алекс, – скажу. Ты словно этот, как же это по-русски…. А, вот, репейник! В общем, ты прав. Это действительно непростая скрипка. Имя Антонио Страдивари тебе о чём-нибудь говорит?

– О, вот это уже теплее, – оживился Макс. – Так бы сразу и сказал. А то наследие, Юнеско…. И сколько вы намерены слупить?

– Макс, нельзя же быть таким циничным…

– Ой, я вас умоляю! Так сколько?

– Хорошо. От двух до пяти миллионов долларов, в зависимости от даты изготовления. Судя по нашим данным, эта скрипка одна из последних, созданных мастером после своего шестидесятилетия, так что…

Макс удивлённо присвистнул.

– Ого! Значит, пять миллионов. Да, не мелко. Вот теперь понятно. Ну, а смычок?

– Что, смычок?

– Ты неоднократно заострял на нём внимание. Подозреваю, что такая трогательная забота тоже неспроста. Сколько?

Алекс удручённо вздохнул.

– Макс, с тобой совершенно невозможно беседовать о прекрасном. Сразу всё сводишь к презренному злату… Ладно, так и быть. Это тоже непростой смычок. Работа самого Франсуа Ксавье Турта, стоимость на аукционе Кристи в Нью-Йорке колеблется от ста пятидесяти до трёхсот тысяч долларов. Надеюсь, я удовлетворил твоё любопытство?

– Вполне. Теперь хоть знаю, ради чего под пули лезу. Скрипка мне душу греть будет. Ну и смычок прихвачу, так и быть.

– Боже мой! – простонал Алекс. – Ну какие ещё пули? От кого ты собрался отстреливаться?

– Шутка. Ты лучше мне вот что скажи. Вроде вы стараетесь категорически не вмешиваться в прошлое, а тут такое явное воздействие. Или я чего-то не понимаю?

– Да, не понимаешь. Смотри, на самом деле всё очень просто. Скрипка пропала в одна тысяча восемьсот шестьдесят восьмом году, так? Факт зафиксирован. Следующую сотню лет она так и будет оставаться как бы нигде. То есть никак не влияет на прошедшие со дня пропажи причинно-следственные связи. Нет, и нет. Разве что сожаление для специалистов. Факт её появления в двадцать первом веке станет фактом именно двадцать первого века. Таким образом, если план удастся, мы снова явим миру давно утерянную в веках музыкальную реликвию, ничуть не влияя на прошлое. Чудесная случайная находка, какие иногда случаются и без нашей помощи. Теперь понимаешь?

– Да, вполне логично. Неплохо вы там всё завернули.

– Откровенно говоря, не очень. План составлен на скорую руку, по разрозненным историческим данным и отрывочным воспоминаниям немногих очевидцев. Сам понимаешь, какова достоверность такой информации. Поэтому возможны всякие непредвиденные случайности. Тут мы ничем не сможем помочь. В любом случае, юридически ты чист. Если ситуация начнёт развиваться по наихудшему сценарию, старайся импровизировать или вообще выходи из игры. Тогда мы тебя экстренно вытаскиваем, и проблема остаётся проблемой носителя. Но учитывая твоё трепетное отношение к текущему воплощению…. В общем, не рискуй понапрасну.

– Я понял. Постараюсь.

Завидев очередного приближающегося посетителя, Макс состроил скорбное унылое лицо.

– Подайте Христа ради, добрый человек!

Откуда-то из глубин подсознания моментально выскочила шальная мысль. Непременно захотелось добавить, что не ел шесть дней. Что-то из прошлой памяти, стойкая ассоциация.

Глубоко задумавшись, почему именно шесть, а не три или два, Макс на секунду завис. Но продолжения фразы не потребовалось. На дне шляпы звонко загремел небрежно брошенный медяк.

– Да благословит вас господь, мьсе!

Не удостоив и взглядом, хмурый господин взошёл на крыльцо и скрылся за дверью.

Зябко поёжившись, Макс поправил воротник побитого молью пальто.

Так. Четвёртый посетитель после обеда. Негусто. Текучка примерно как и вчера, один в час. Видимо острая конкуренция. К вечеру подойдут максимум ещё один-два человека, потом господин Бюэль закроет свою конторку и отправится ужинать в любимый кабачок. Вернётся около девяти, потом половина десятого в доме погаснет свет, и почётный финансист будет безмятежно почивать до утра, набираться сил для новых трудовых свершений. И такая рутина изо дня в день. Потому наверно и бухает каждый вечер. Стресс снимает. А вообще конечно, так и свихнуться можно.

Зевнув, Макс украдкой поглядел на часы.

Без пяти четыре. В принципе, ещё часок, и на этом можно будет и завершить первую часть наблюдений. В ближайшие дни можно перейти ко второй, более сложной. Нанести скромному труженику непосредственный визит. Охрана, слуги, и самое главное, расположение комнат. Как уверяет Алекс, скорее всего за сотню лет домик должны были несколько перестроить. Осталось выяснить насколько и внести коррективы. Внутренняя планировка наверняка будет не совпадать. Оно и понятно, одно печное отопление чего стоит. Труба чадит как паровоз. Хотя нет, судя по дыму, скорее всего, кухня. В общем, нечего гадать, время покажет. Главное, запасной выход проверил. Самая узкая часть гениального плана. Так ничего дыра. Старый, неизвестно кем прорытый подземный ход. Рассадник крыс. Свод местами обвалился, но проползти можно. Лазейка прикроется только через пятьдесят лет, когда новые городские коммуникации поведут.

Через час, окончательно продрогнув, ссыпал медяки в карман. Следуя образу, угрюмо нахлобучил шляпу и старательно шаркая, поплёлся на съёмную квартиру переодеваться. Явись в гостиницу в таком живописном виде, скорее всего выкинули бы в Сену с порога, предварительно легонько раскачав за руки-ноги. А вот престарелая мадам Софи за весьма скромную сумму сразу приняла правила игры. Молодой сыщик по просьбе некоей ревнивой молодой дамы собирает компромат на любвеобильного мужа. Мало того, сама по себе сработала женская солидарность, а уж когда домовладелица узнала, что комната требуется только на утро и вечер, да и то исключительно с целью переодеться, и вовсе расцвела. Получив щедрый задаток за неделю вперёд, явно почувствовала почти родственную симпатию и начала щебетать без умолку. Так между делом и появился адресок выпивохи племянника, актёра бродячей труппы, который за умеренную плату снабдил всеми необходимыми реквизитами, от грима до накладной бороды. Идея переодеться в бродяжку появилась экспромтом. Молодого модно одетого господина срисовали бы сразу, а по прошлому опыту нищий, ненавязчиво просящий милостыню, вызывает лишь раздражение полицейских, да и то по прямому пинку начальства. Прошедший день показал, что Париж в этом плане не очень сильно отличается от Нью-Йорка. Разве что формой мелких монет в шляпе. Как бы сказал старина Билли, кругом одни жмоты и скупердяи.

Окинув взглядом старинный двухэтажный особнячок, Макс юркнул в дверь и трудом отцепил надоевшую бороду. Едва скрипнула первая ступенька, мадам Софи заинтересованно выглянула с площадки второго этажа и понимающе хихикнула:

– А вот и наш побирушка. Ну и как улов?

– Да так, мелочь, – поднял голову Макс.

Поднявшись по старой скрипящей лестнице, ссыпал медяки в заботливо подставленные старческие ладошки.

– Вот, держите. Всё что есть. Жмётся народ.

– Ничего, и так сойдёт, – одобрила мадам Софи. – Как раз детишкам на леденцы. Ну а как там наш кобелина?

– Бегает, что ему станется, – усмехнулся Макс. – Пока записываю. Судя по всему, дело пахнет скорым разводом.

– Вот это правильно! – горячо поддакнула старушка. – Чтоб ни франка ему потом не досталось, кобелине!

– Это как решит мадам. Извините, спешу…

Чувствуя себя несколько не своей тарелке, что приходится столько врать, прошёл в свою комнату и закрылся на ключ. Скинув пальто, наклонился к рукомойнику и, поглядывая в треснувшее зеркало, принялся оттирать грим с лица.

Да, вот работёнка. Столько лапши людям, хуже, чем выборами. А что делать, по-другому никак. Лишних вопросов быть не должно. В любом случае, ложь, не ложь, бабулька никак не пострадает. Даже останется в двойной выгоде. Судя стойкому утреннему аромату дешёвых дамских духов, в ночное время комната тоже не простаивает. Всё-таки на редкость предприимчивая женщина. Не пропадёт…

Усмехнувшись, быстро переоделся в цивильное пальто, и залихватски надвинув шляпу, неторопливо покинул временное пристанище. Вечером надо непременно написать подробнейший отчёт в министерство и рекомендации господину Красовскому. Как и обещал. Мало ли как дальше сложатся обстоятельства. Дворяне просто так словами не разбрасываются. Расписать подробно, как и что, откровенный наглый саботаж не забыть упомянуть. Пусть по примеру Пастера всех торгашей поголовно проверят. Так инфекция и остановится. Письмо направить утром же, первым классом, потом денёк другой взять передышку. Перед решающим рывком организму надо дать малость передохнуть. А то после сумасшедшего двадцать первого века начал ощущаться самый настоящий информационный голод. Конечно, положа руку на сердце, развлечений пока не ахти. Даже знаменитая Эйфелева башня пока только в проекте. В общем, для современного человека просто беда. Разве что оперу посетить, да и к гадалке сходить. Уж больно заманчивая рекламка. Мадам Флёро, потомственная колдунья, ученица знаменитой Марии Анны Аделаиды Ленорман. Читает на картах прошлое и предсказывает будущее. Проверенная веками научная методика. Разложит червонные тузы на столе, зажжёт свечи с канабисом и, закатив глаза, начнёт туманно вещать про казённый дом и долгую дорогу. Расскажет всю подноготную, главное ручку только вовремя позолотить.

Дом гадалки оказался примерно таким, как и представлял. Скучающе поглядывая по увешанным загадочными оккультными безделушками стенам, Макс смиренно дождался, когда из кабинета выйдет молоденькая посетительница. Округлые глаза и потрясённый бледный вид достаточно свидетельствовали, что юная леди услышала именно то, что хотела, и, пожалуй, даже многое сверх того. Наверно, один из вариантов долгой дороги и казённого дома, но только в другой обёртке и с некоторым количеством туманных деталей. Учитывая юный возраст, можно достаточно уверенно предположить, что речь шла о богатом избраннике. Любит, не любит, любит. Кстати, могла бы и не тратить деньги, а достаточно было всего лишь немного пошептаться о своих переживаниях с молодым симпатичным иностранным кавалером, пока ждала своей очереди. Такого бы наплёл, у-у-у! Месяц точно бы не спала. Тоже открыть свой салон что ли, такой талант пропадает…

– Проходите, госпожа Флёро ждёт вас, – ассистентка в чёрном балахоне с капюшоном величественным жестом показала на дверь.

Постаравшись скрыть усмешку, Макс поднялся, и, одёрнув костюм, прошёл в кабинет.

Однако, каков антураж, господа! Пожалуй, сто очков за одну лишь ассистентку. Поневоле бросает в дрожь. Низкий с хрипотцой голос, и костюмчик. Точь-в-точь как у главного злодея из "Звёздных войн". Всё-таки старина Билли был в душе большой романтик. Раз десять наверно смотрел.

Мягкая полутьма дрожащего пламени заставила невольно остановиться. Через пару секунд глаза привыкли к скудному освещению. Медленно проявился накрытый чёрной бархатной скатертью венский столик, свеча, потрескивающая в зловеще оскаленном черепе, старинный стул на изогнутых ножках.

От стены отделилась сгорбленная чёрная фигура. Макс невольно вздрогнул. Поначалу тоже принял за часть антуража.

– Прошу вас, присаживайтесь, – послышался тихий голос.

Макс подошёл к столу, и машинально проверив крепость древнего стула, неловко примостился на край и выжидающе замер. Где-то между бровей появилось странное щекочущее чувство. Примерно также было давным-давно, во Вьетнаме, когда снайпер смотрел на тебя через оптический прицел. Дырка в плече научила потом доверять своим чувствам раз и навсегда.

Мадам Флёро уселась за стол напротив. Тёмная вуаль непроницаемо закрывала лицо.

– Ну что ж, молодой человек. Давайте спросим карты…

В руках словно по волшебству появилась колода изрядно потрёпанных карт.

– Сдвиньте.

Макс зачаровано потянулся к колоде.

– Нет-нет, левой рукой! – предупредила гадалка.

Макс поспешно переменил руку и сдвинул колоду.

– Вот так, правильно. Люди, – усмехнулась гадалка, – дети, мужчины, женщины… Всегда спешат, и всегда хотят знать своё будущее, – неуловимо повела рукой.

Колода ожила. По мановению ока одна за другой карты перелетели из правой ладони в левую. Нежно погладив пачку, мадам Флёро чуть тряханула рукой.

На стол выпали бубновый туз, крестовый валет и пиковый король.

– Хм…. Три? Интересно.

Показалось, что хозяйка несколько удивлена результатом.

– Хорошо. Так не хотят. Давайте по-другому…

На миг задумавшись, небрежно перетасовала колоду.

– Тяните, – протянула руку. – Любую.

Пожав плечами, Макс наугад подцепил карту из середины и поднял вопросительный взгляд.

– Смелее, – приободрила гадалка.

Макс продемонстрировал карту.

– Пиковый король.

– Однако…. Тяните ещё.

Макс заинтригованно вытянул следующую.

– Крестовый валет.

– Боже мой…. Ещё!

Макс, не думая, азартно выдернул снизу.

– Дьявол меня задери! – поражённо отшатнулась хозяйка. – Бубновый туз…. Да кто вы такой, в конце концов? Фокусник? Маг? Чародей?

– Ну…. Вообще-то я думал, что это мне скажете вы, – пробормотал Макс, не ожидая такой странной реакции.

– Я? – нервно засмеялась мадам Флёро. – Вы шутите? Да как же я могу что-то сказать, если у вас три ипостаси кряду?

– Чего, простите?

Вместо ответа гадалка тяжело поднялась и направилась к шкафчику. Достала небольшую бутылочку, и залпом глотнув прямо из горла, вернулась к столу.

– Ипостаси. Сущность, то есть. Вы давно были в храме божьем?

Макс тяжело вздохнул.

Похоже, началось. Вербовка в свидетели Иеговы. Дальше вопрос плавно перейдёт к теме скромных пожертвований. Плавали, знаем.

– Мадам, ваш вопрос в данном случае мне кажется неуместным. Давайте так. Или потрудитесь объяснить, что же вас так взволновало, или я просто встану и уйду, и не буду отнимать ваше драгоценное время.

Пронзительно блеснув глазами из-под вуали, гадалка видимо собиралась что-то сказать, но передумала и как-то поникла, словно покоряясь судьбе.

– Хорошо. Наверно так будет честно по отношению к вам. Всё равно я будто слепая…. Что ж, видите ли, в гадании важна первая карта. У обычного человека она всегда одна. Первая, она же открыватель пути. В вашем случае их три. И как вы сами только что смогли убедиться, всегда только три, как не спрашивай карты. Признаться, я слышала о таком от наставницы, но сама сталкиваюсь впервые….