Текст книги "Мистика в жизни великих"

Автор книги: Леонид Володарский

Соавторы: Ольга Володарская
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Аустерлицкая загадка

С приходом Наполеона к власти антифранцузские настроения в Европе только усилились. Монархи всех стран сразу же ощутили, что теперь будут иметь дело с сильным человеком. И он сделает страну куда более сильной, чем она была раньше.

Силы объединенной феодальной Европы решили покончить с «корсиканским выскочкой» и первыми начали натиск на Францию. Но тут-то и столкнулись они с военным гением Наполеона и стали терпеть поражение за поражением. Эффектной точкой первого этапа борьбы Франции с ее противниками стала битва при Маренго в 1804 году. Здесь во всей своей красе раскрылся полководческий дар Наполеона.

После Маренго «маленький капрал», как называли Бонапарта солдаты, сразу превратился в завоевателя. Он уже короновался императорской короной, отказавшись от титула первого консула республики. А это значило, что императору нужна империя. Большая империя! Размером со всю Европу.

Союзники оценили размеры опасности. И вот 2 декабря 1805 года под местечком Аустерлиц (нынешний город Славков в Словакии) началась битва трех императоров. Наполеона – с одной стороны, и русского и австрийского – с другой. Русско-австрийской армией командовал Кутузов. Однако командование его часто носило номинальный характер. Потому что в военные дела активно вмешивался Александр Первый, русский самодержец. Он хотел оставаться самодержцем и на поле брани чужой страны.

И вот французская армия, уступавшая по численности союзникам, одержала ошеломляющую победу! Наполеон вышел на Праценские высоты и оттуда ударил по русско-австрийским войскам. Союзники потеряли убитым и ранеными 27 тысяч человек. Французы – двенадцать тысяч. Но самым поразительным феноменом Аустерлицкой битвы было, пожалуй, чудодейственное спасение Кутузова. Оба императора, австрийский и русский, успели бежать с поля боя задолго до роковой развязки. А полководец оставался с солдатами до конца. Наполеон приказал стрелять по льду замерзших болот ядрами. Лед стал трескаться от взрывов. Многие солдаты нашли свою смерть в страшных декабрьских болотах. И если бы новоиспеченный император французов очень захотел, он бы вполне мог захватить в плен Кутузова. В той панике, которая началась среди отступавших, командующему трудно было заставить войско действовать быстро и слаженно. Но Наполеон не дал победителям довершить дело полным уничтожением врага и захватом в плен его полководца. В ночь на 3 декабря 1805 года Кутузов вышел из окружения и привел армию в порядок, что позволило ей вновь ринуться в бой. Но императоры уже хотели мира.

Так почему же все-таки Наполеон не пленил Кутузова и не уничтожил полностью его отступавшую армию? Да по причине того, что он был связан некими обязательствами с высшим руководством тайных лож Европы! Кутузов был таким же «вольным каменщиком», как и он. И так же желал преобразований Старого Света. К тому же Наполеон обещал никогда не проливать крови больше, чем этого потребует военная необходимость.

Пока император и тайный владелец Великого Перстня выполнял свои обязательства.

Противник клятвопреступника

Но годы шли. Император Франции присоединял все больше земель к собственной стране. И далеко не всегда люди этих земель были в восторге от такого присоединения. Да, конечно, завоеватель старался менять старую власть на новую. Где можно, он сажал на трон своих родственников и маршалов, как, например, маршала Бернадотта в Швеции. Но становилось ли народу лучшего от этого? Старый лозунг революционной Франции «Мир хижинам, война дворцам!» все больше заменялся словами: «Послушанье хижинам, да здравствуют новые дворцы!»

Недовольные роптали, поднимали восстания. В покоренной Германии, в униженной Австрии, в Испании, где ярко разгорелась партизанская война. А ведь французы уничтожили там вековой бич нации, страшную испанскую инквизицию! Но в освободителях упорно просыпались завоеватели, требовавшие во главе со своим предводителем покорности. И для достижения этой цели они пошли на террор по отношению к местному населению, к тем, кто мыслил не так, как виделось «маленькому капралу» из большого дворца Тюильри.

Пока французские маршалы и генералы пировали в честь своих побед и танцевали на балах, император стоял над картой не только Европы, но и всего мира. В его голове проносились картины великого похода по следам Александра Македонского в Индию! Но путь туда лежал только через Россию.

Первыми изменения в поведении Наполеона заметили не политики, а «тайные братья» императора. Он получил серьезное предупреждение от посланцев своего легендарного наставника Сен-Жермена и всего Гималайского Братства. Но полководец был одержим. Война стала для него азартной игрой. Его уже мало интересовало какое-то мифическое «государство философов». Он желал единолично определять, что такое хорошо, а что такое плохо!

Кутузов, как и другие масоны высоких степеней, занял четкую позицию по этому поводу. Он был «вольным каменщиком» и не собирался потакать «вольному убийце»! Он вспомнил заповедь своего духовного и военного учителя Суворова: «До издыхания быть верным Государю и Отечеству».

И он стал готовиться к решающей схватке с клятвопреступником. В этом его теперь поддерживали масоны всей Европы. Они ждали того рокового часа, когда корсиканец нарушит второе условие, поставленное ему Сен-Жерменом и Гималайским Братством: никогда не посягать на Россию.

По следам человека без перстня

Если посмотреть на надгробие Наполеона в парижском Пантеоне, то на нем можно прочитать все имена славных побед императора. В том числе и «победу под Москвой», как называют Бородинскую битву французы. С их точки зрения, Наполеон вышел из нее победителем. Мол, враг отступил, а император занял его древнюю столицу. По всем законам военной науки это и есть французская победа.

Не будем возражать французам нашими традиционными аргументами о победе русского боевого духа над вражеским. О том, что оставление Москвы было блистательным маневром Кутузова. Обратимся лучше к основной линии нашей версии, согласно которой в ночь накануне Бородинской битвы в палатку к Кутузову вошел странный, никому не известный человек. Он о чем-то долго беседовал с русским полководцем и показал ему не менее странный перстень.

Это был граф Сен-Жермен, официально скончавшийся еще в 1784 году, но с завидным упорством оживающий в разные годы при разных обстоятельствах!

Бывший покровитель Наполеона сообщил Кутузову о решении Гималайского Братства, в особо важных случаях оказывавшего влияние на деятельность тайных лож Европы, лишить Наполеона его особого знака – Великого Перстня! Это означало, что с ним теперь можно воевать по обычным правилам.

Завоевателя полагалось разгромить в России и выдворить за ее пределы. Но не вторгаться в Европу. Потому что Гималайское Братство прекрасно представляло себе, какой террор развяжут в своих странах вернувшиеся реакционеры. И прежде всего Бурбоны во Франции.

«Зеленеющий Лавр» выслушал Высокого Наставника и твердо решил следовать предложенной им тактике.

И вот после тридцатитрехдневного пребывания Наполеона в Москве началось его бегство из России. Человек без перстня впервые в жизни отступал. Думал ли он, что внезапное исчезновение перстня – это его приговор? Вряд ли. Раньше он был ослеплен собственной славой и плевал на мнение «всяких там философов», а теперь его слепил русский снег, отнимая у него армию.

Долг платежом красен

Сразу же по выходе из Москвы над Наполеоном нависла опасность попасть в плен. В его войсках была такая же неразбериха, как в армии Кутузова 2 декабря 1805 года. Только неразбериха эта длилась не один день, а много дней, очень много!

Официальный агент английского правительства при ставке Кутузова Роберт Вильсон был вне себя от гнева. У русского фельдмаршала столько возможностей для поимки «врага Европы», а он… И под Малоярославцем не слишком торопился воспользоваться благоприятными обстоятельствами, чтобы захватить «корсиканского выскочку», и на Березине не спешит. Все осторожничает да осторожничает!

Убитые, обмороженные и умершие от голода, ран и болезней французы устилают скверные русские дороги. А приведший их сюда человек жив и здоров. И виртуозно уходит от русских облав!

Напрасно англичанин Вильсон пытается нажать на старика-фельдмаршала. Тот только добродушно отмахивается. И хорошо помнит о том, что когда-то точно так же его выпустил из окружения «вольный каменщик» Наполеон. А, как известно, у русского человека «долг платежом красен»! Тем более – у Посвященного русского человека! Посвященного в тайны не столько истории, сколько метаистории. Той, которая творится незримо, но верно.

Тайны великих сонливцев

Современные недоброжелатели светлейшего князя Кутузова-Смоленского особенно любят упрекать его в постоянной тяге к спячке. К стариковской сонливости. Мол, он принимал решения в перерывах между бесконечными снами, потому и упустил Наполеона. К этому же склонялся и Роберт Вильсон, когда жаловался русскому императору на его полководца. Англичанин очень хотел, чтобы старика сменил какой-нибудь другой полководец. Такой, чтобы поменьше спал.

Одновременно подобная спячка напала и на Наполеона, о чем свидетельствуют, например, французские авторы знаменитой «Истории XIX века» Лависс и Рамбо. Он тоже диктует приказы чуть ли не в дремотном состоянии. И, безусловно, можно предположить, что такое состояние французского императора вызвано его глубоким стрессом – результат поражения в русской кампании.

Но если встать на позиции метаистории, то у нас есть шанс выдвинуть другое предположение.

И Кутузов, и Наполеон, как члены тайных обществ «вольных каменщиков», естественно, умели входить в трансовое состояние. Транс позволял посвященному человеку подключаться к определенному информационному проводу, выходить на связь с Высокими Наставниками. А у каждого из великих персонажей нашего повествования было много причин для выхода на такую связь!

К тому же, если зайти в подобных рассуждениях совсем далеко, почти на грань иррационального, то… То можно сказать, что оба полководца могли общаться между собой по такому «телепатическому проводу»! Для того чтобы выполнить условия, поставленные им Великими Братьями! Словом, чтобы не допустить потери Европы и Франции Наполеоном и предотвратить грядущее пролитие крови!

Кутузов оказался очень чутким учеником Великих Учителей и всячески противился вторжению русских войск в Европу. А вот Наполеон наотрез отказывался вести переговоры с кем-либо, если от него требовалось хоть в чем-то уступить! «Все или ничего!» – таков был его лозунг. Лозунг человека, сначала отказавшегося от здравого смысла, потом лишившегося Великого Перстня и теперь вот теряющего все свои завоевания! Никаких уступок, никакой либерализации империи!

Вскоре «великий сонливец» Кутузов навсегда уснул для этого мира. И Александр Первый с энтузиазмом устремился в Европу и в Париж, чтобы привести туда в своих обозах Бурбонов и старые феодальные порядки. А умевший впадать в транс, но слушавший при этом только самого себя Наполеон лишился абсолютно всего. В 1815 году состоялся Венский конгресс, ставший оплотом реакционных мер на континенте. А потом посыпались нападки и на масонов. Особенно преуспевали в этом вновь поднявшие голову клерикалы!

В России император Александр просто запретил общества «вольных каменщиков», куда когда-то был вхож сам, как и его отец, император Павел.

О том, что Кутузов, как, впрочем, и Суворов, носил масонский фартук, просто постарались забыть.

Но интересно другое. Когда праправнучка Кутузова Елена вышла замуж за художника Николая Рериха, то она вместе с супругом стала одной из самых выдающихся исследовательниц высших энергий. И имела связи с Гималайским Братством. И на руке у нее был перстень. Такой же Великий Перстень, который был дан, а потом отнят Братством у завоевателя Наполеона. И этот акт как бы подтвердил слова мудрецов о миссии России в Новом Мире. Слова, которым не придал значения Наполеон.

Страхи Венценосного героя

В 1814 году победоносная русская армия вместе с армиями союзников вошла в Париж. Блистательная наполеоновская эпопея была закончена. И точку в этой эпопее поставили прежде всего русские солдаты, те, которые сражались при Бородине, которые громили противника под Лейпцигом в 1813 году, штурмовали Париж и после кровопролитного сражения первыми ворвались в «столицу мира».

Естественно, что и главной фигурой среди союзников стал русский император Александр Первый. И если простой парижский люд смотрел на царя настороженно, видя в нем прежде всего сокрушителя своего отечества и реставратора Бурбонов, ненавистных с 1789 года, года взятия Бастилии, то старые аристократы, сумевшие пережить революцию и Наполеона, смотрели на русского самодержца с восторгом. Захлебывались от восторга по поводу Александра и продажные парижские газетчики, готовые служить тому, у кого больше силы! И неудивительно, что, когда в Парижской опере давали историческую драму, где основным действующим лицом был Александр Македонский, то при упоминании имени древнего царя весь зал вдруг встал и зааплодировал, глядя на золотую ложу, где сидел Александр Русский! И этот Александр тоже встал и поклонился залу.

Герой! Эффектный внешне. Хорошо воспитанный. Тонкий знаток искусства. Монарх и, естественно, монархист, но при этом монарх просвещенный, либерал. И мало кто знал, что Александр Павлович постоянно терзаем сомнениями, что его преследуют страхи почти клинического свойства!

Первый страх пришел к нему еще в глубоком детстве, когда его царственная бабка Екатерина Вторая приказала палить из пушек в честь своего любимого внука Сашеньки. Пушечный гром оказался настолько оглушительным, что малолетний великий князь просто оглох. И эта неврастеническая глухота преследовала его всю жизнь.

Потом пришел страх второй. Он, родившийся 12 декабря 1777 года по старому стилю и бывший законным наследником русского престола, панически боялся своего собственного отца. Виной тому была Екатерина, которую сам Павел называл «чертова бабушка». Она ненавидела своего сына, обожала внука и мечтала передать внуку престол, обойдя Павла. И даже подготовила указ на эту тему. Но, выражаясь словами Пушкина, «умерла, садясь на судно».

Новый государь Павел Петрович оказался у власти уже в весьма немолодом возрасте и отчаянно взялся за реформы. Прежде всего за реформы в армии, активно изгоняя из нее екатерининский дух, дух вальяжного фаворитизма. На знаменитых гатчинских вахтпарадах обязаны были присутствовать высшие чины государства и уж конечно молодой престолонаследник.

Глядя на то, как батюшка расправляется со всеми нарушителями дисциплины, невзирая на их звание и титул, Александр все время думал о том, что отец может заподозрить и его, престолонаследника, в чем-то этаком. Например, в желании получить власть раньше положенного срока. А тут еще в самых высших кругах петербургского общества Александру стали намекать на возможность и впрямь стать самодержцем значительно раньше, чем могла бы сделать это история.

Он страшился и самого предложения, и того, что Павел узнает об этом! Но все же когда наступила ночь с 11 на 12 марта 1801 года и Павел Первый был убит заговорщиками, Александр испытал не радость, а чувство страха. Еще бы! Ведь он становился вне зависимости от своего желания главным пособником и цареубийства, и отцеубийства! Нерешительный, он не смог воспротивиться убийству отца, предпочтя, например, свергнуть его и отправить куда-нибудь в дальний монастырь по хорошей русской традиции. Напрасны утверждения тех, кто говорил о невозможности это сделать по причине угроз заговорщиков для жизни самого Александра! Тогда бы это было злодейское убийство двух императоров, что практически невозможно предположить в стране, где господствовало национальное монархическое самосознание. Солдаты и офицеры, принявшие участие в заговоре, никогда бы не пошли на убийство двух императоров, иначе они были бы растерзаны армией, да и народом тоже! Так что Александру стоило быть чуть понастойчивей. Но страх оказался сильнее и породил новый страх. Страх великой ответственности за содеянное заговорщиками. Будучи человеком просвещенным, интересующимся мистикой и тайными науками, новый царь хорошо знал, что убийство законного монарха может зловещим эхом прокатиться по судьбам всех последующих представителей династии.

Александр всегда помнил слова своей матери, Марии Федоровны, ставшей в одну ночь вдовствующей императрицей: «Поздравляю Вас, сын мой!» В зловещей иронии царь будто увидел всю невозвратность допущенного им страшного спектакля.

Быть может, потому Александр Павлович с таким рвением взялся показывать своим подданным, да и всей Европе тоже, какой он просвещенный и либеральный монарх, достойный преемник великой женщины, которая переписывалась с самим Вольтером! Он создал так называемый Негласный комитет для проведения либеральных реформ. В состав комитета вошли выдающиеся деятели тогдашней России. Это были Н. Н. Новосильцев, П. А. Строганов, А. А. Чарторыйский, В. П. Кочубей. Негласный комитет предоставил право купцам, мещанам и казенным поселянам покупать ненаселенные земли, принял указ о свободных землепашцах. И хотя таких свободных землепашцев на территории империи было всего три процента, все помнили слова государя о том, что «рабство будет отменено еще в мое царствие».

В 1803 году было введено новое положение об устройстве учебных заведений, открыты Харьковский и Казанский университеты, в Петербурге учрежден Педагогический институт.

С 1808 года ближайшим сановником императора стал М. М. Сперанский, которому царь поручил разработать общий проект государственных реформ.

Но особенности характера Александра были таковы, что его правая рука никогда не ведала того, что творит левая. А потому он, с одной стороны, создавал всякие комитеты и комиссии с красивыми названиями, а с другой – стремился не допустить реального осуществления своих же собственных проектов. И от либерального Сперанского царь тихо стал «откочевывать» к старому и верному соратнику своего отца Аракчееву. Тем более что еще в юности престолонаследник и «гатчинский капрал», как называли вслед за Павлом Аракчеева, обменялись рубашками в знак особого доверия. И уже много позже, на смертном одре, Аракчеев завещал похоронить его в рубашке Александра и сам умер, умиленно глядя на портрет обожаемого им монарха.

К тому же Аракчеев куда больше, чем Сперанский и прочие либералы, отражал истинный дух современной ему России. Не зря же рассказывали анекдот о том, что когда один молодой реформатор направлялся в кабинет Сперанского, его остановил Аракчеев и сказал: «Что, идете предлагать очередную красивую реформу господину Сперанскому? А осуществлять-то ее предстоит мне по-старинному! На Руси иначе нельзя». Вот Александр и предпочел иметь дело лучше с верным Аракчеевым, чем с малопредсказуемыми либералами. И следствием этого выбора стала неожиданная отставка Сперанского в 1812 году и высылка его из Петербурга.

Все царствование Александра, во всяком случае, его значительная часть прошла под знаком сплошных наполеоновских войн. Царь резко ушел от политики своего отца, направленной на сближение с Францией, и предпочел Англию. Тем более что именно британский посол в Петербурге активно поддерживал заговорщиков, убивших Павла. Таким образом, Британия превращалась в зловещего кармического союзника Александра. Царь становился участником всех антинаполеоновских коалиций, а значит, вместе с Австрией и Пруссией терпел одно поражение за другим. Самым впечатляющим из таких поражений стал разгром под Аустерлицем в 1805 году. А в 1807 году Наполеон и Александр заключили Тильзитский мир, и Наполеон отозвался об Александре как о выдающемся дипломате. Он сказал о нем: «Да, это настоящий византиец!» Александр, проявляя всю свою тонкость и изворотливость, тем не менее начал впадать в новый страх. Страх того, что Наполеону сколько ни уступай, он все равно этим не удовлетворится, а значит, рано или поздно этот «Робеспьер на коне», как иногда называли Корсиканца монархисты, доскачет и до рубежей России. А тогда либеральные игрушки царя сменятся общим бунтом и упразднением русской монархии вместе с ее феодальными институтами.

И когда в 1812 году «нежданно Бонапартовы войска форсировали Неман», Александр испытал почти те же чувства, что и спустя век с лишним Сталин в июне 1941 года. Он растерялся. Но все же выпустил манифест, где призвал всех русских людей вести себя так, чтобы враг «встретил в лице каждого дворянина князя Пожарского, в лице каждого мещанина Минина, а в лице каждого крестьянина Сусанина». Не убоялся царь и назначить командующим Кутузова, которого он не любил и боялся, как это часто бывает у правителей по отношению к своим выдающимся полководцам. И когда в 1813 году Кутузов умер, оставив свою победоносную армию на границе России и Европы, император понял, что теперь у него на один страх меньше. Ведь славу победителя Наполеона льстивые царедворцы все больше приписывали самодержцу. Не зря потом появится Александрийский столп со словами: «Александру Первому благодарное потомство».

И вот Париж 1814 года. И Парижская опера, где два Александра сливаются у восторженного обывателя в одно понятие! Казалось бы, мечта императора наконец сбылась. Исчез источник постоянного страха в лице «корсиканского выскочки»! И даже знаменитые «сто дней» Наполеона ничего уже не в силах были изменить. Теперь Александр – освободитель Европы, благородный рыцарь без страха и упрека. Без страха ли? Да и без упрека ли тоже?

Идет Венский конгресс 1815 года. Решаются судьбы Европы. И, конечно, главная роль – у «освободителя» ее! Но возникает конфликт с канцлером Австрийской империи Меттернихом. Он носит такие острые формы, что Александр в запале вызывает австрияка на дуэль. Как дворянин дворянина! Вызывает и запальчиво кричит испуганным советчикам: «Дуэль, это решено!» А в итоге не решается на нее, находя для этого разные благовидные предлоги. Игра, одна только игра!

А вот пример другой игры. Император берет в Петербурге извозчика и едет к Зимнему дворцу. Совсем как мелкий столичный служащий. Извозчик не узнает царя и жалуется «барину» на обманы со стороны пассажиров: «Беда, барин! Как куда подъедешь, так бойся подворотен, они (пассажиры) обязательно туда шмыгнут, будь они хоть и генералы! И, вестимо, денежки с собой прихватят, а мне отвечать! Так что ты уж не обессудь, деньги-то дай сразу, а то не ровен час скроешься во дворце царском, вон дверей-то да подворотен здесь сколько!»

Александр платит извозчику в двойном размере, а потом просит того подождать. Вскоре извозчику выносят царскую шубу и еще много денег. И шикарный лакей говорит оторопевшему мужику: «Бери, бери, дурень! Царя ты вез. Он тебе и шубу жалует со своего плеча, и деньги возвращает за всех, кто тебе задолжал».

Но это – эффектные игры. А на деле бывший покровитель либералов снова возобновляет право помещиков ссылать крепостных в Сибирь без суда, отмененное им же в 1809 году. Он создает военные поселения, где свирепствует палочная дисциплина Аракчеева. Он опасается, что созданный им Венский Священный Союз европейских монархов не сможет предотвратить грядущих революций и социальных катаклизмов. А отсюда – подозрительность ко всякому инакомыслию, даже духовному.

И царь, много лет состоявший членом оккультных обществ, масонских лож, вдруг становится их гонителем, запрещает их! Причина состоит вовсе не в идейных разногласиях монарха с участниками духовных движений, а в том, что по уставу этих тайных обществ все члены обществ равны между собой и должны обращаться друг к другу: «Брат». А в российских тайных обществах состояли не только аристократы, но и купцы, и мещане, и даже три крепостных крестьянина, рекомендованные туда своими достойными господами! Общее число всех членов тайных обществ России не превышало и тысячи человек, но император испугался их после одного случая. Он, сам будучи членом одного из таких обществ, однажды столкнулся с тем, что ему возразили, сказав: «Брат, ты не прав!»

Император запретил эти опасные рассадники духовного равенства, боясь, что они станут пропагандировать и равенство социальное! Александр входил во все большее противоречие с самим собой. Идеалы юности просто начали воевать с его новыми идеалами. И все больше из пучины многих страхов выплывал главный страх – убийство своего отца! Разогнав мистические общества, царь впадает в еще больший мистицизм! Это заводит его в тупик. Венценосный рыцарь «со страхом и упреком» не находит себе места в собственной империи, столь победоносно закончившей войну с Наполеоном. И внезапно умирает в Таганроге 19 ноября 1825 года по старому стилю.

Говорят, что Александр вовсе не умер, а ушел в старцы, чтобы искупить страшный грех цареубийства и тем самым спасти всю монархию. Говорят, что и гроб Александра в Петропавловке оказался пустым. Но это уже совсем другая история. История старца Федора Кузьмича. А нас интересовала история царя.